Выбравший бездну

Маг растянулся на траве, подставив лицо золотым лучам Аала. Вскоре он услышал над собой голос Геласа:

– И давно ты прибыл?

– А, это уже ты, – приоткрыл он один глаз.

– Валяешься? – иронически спросил тот. – Мог бы и делом заняться.

– Без тебя не могу. – Маг сел на траве. – Ну, рассказывай.

– Что?

– Допустимые условия жизни для твоих зверей.

Воин сел рядом и начал рассказывать. По мере изложения Магу становилось все понятнее, почему для них так трудно подобрать плотный мир.

– Неужели нельзя было сделать пошире диапазон допустимых температур? Взять не углеродную основу, а, например, кремниевую? – проворчал он. – И почему они не могут есть все подряд? Траву, допустим, или древесину?

– Я рассчитывал на условия Эдема, – пояснил Воин. – Как тебе известно, плотная составляющая Эдема – на углеродной основе. Температура здесь постоянная, плодов сколько угодно.

– А затем собирался выселить их в плотные миры? Чтобы они мгновенно там подохли? Если ты творец, делай ты у своих творений хоть какой-то запас прочности.

– Отстань, – отмахнулся тот. – Для короткого опыта и так сошло бы.

– Правильно, а теперь мы с ними мучайся. Хотя… – Маг на мгновение задумался, – если они так плодовиты, может быть, и неплохо, что они такие непрочные. Ладно, оставайся с ними, а я слетаю посмотрю эти плотные миры. Назови мне несколько наиболее подходящих.

Воин назвал миры, и Маг понесся по ним, выбирая наилучший. Конечно, среди этих сгустков плотного вещества не было ни горячих, текущих расплавленным камнем, ни холодных, закованных в броню замерзшего газа. Температура, сила тяжести и освещенность были приемлемыми. Однако нигде не нашлось ни подходящего состава атмосферы, ни достаточного количества пищи для творений Геласа.

Маг облетал один мир за другим, набирая информацию. Возможно, будет удобнее доработать какой-то из существующих миров, чем сделать новый. Он отметил несколько наиболее соответствующих требованиям, но и там работы оставалось немало – Мага жуть брала при мысли, что все придется делать в одиночку, несмотря на то что ему подчинялись все стихии и он мог выполнить любую работу. Маг очень надеялся на то, что Император обещал помощь остальных Властей. В конце концов, для всех будет лучше, если в подгонке мира примут участие такие специалисты, как Императрица и Иерофант.

Магу показалось, что он провел в плотных мирах не меньше половины вечности, но по возвращении в Эдем Гелас встретил его подозрительным взглядом.

– Что-то ты быстро обернулся, – сказал он. – Ты уверен, что побывал везде?

– Побывал, – подтвердил Маг.

– И что?

– Ты совершенно прав – подходящих условий нет нигде.

– Это я и без тебя знал, – усмехнулся Воин. – Не прикидывайся, что не знаешь, зачем тебя посылали.

– Ну, почему же, знаю. В большинстве названных тобой миров температура чуть выше или ниже приемлемой. Это не подойдет, потому что растворитель, из которого состоят твои животные, должен быть в определенном фазовом состоянии – в жидком, а не твердом или газообразном. Я выбрал два-три мира, но в одном из них слишком мало этого вещества, а в другом слишком высок процент стандартного окислителя плотных миров этой категории – примерно половина состава атмосферы, а нужно около одной пятой. В третьем смена суток происходит всего четырежды за годичный период обращения – придется раскручивать.

– Ну, Крон делает это мастерски, – заметил Гелас.

– Кроме того, там почти отсутствует стандартный окислитель. И конечно, нигде в этих мирах нет форм бытия, соответствующих твоим творениям. Органика кое-какая есть, но самовоспроизводящихся элементов нет. Не знаю, чем ты собирался кормить своих животных после того, как выпустишь их туда.

– Я вообще не собирался их кормить.

– Но теперь придется. – Маг устало растянулся на траве, заложив руки за голову. После ночи семнадцати лун у него еще не выдалось времени отдохнуть. – Император еще не объявлял общий сбор Властей?

– Нет, но он связался со мной и сказал, что сообщил всем о случившемся. Сбор будет объявлен, как только ты закончишь свои исследования.

– Я закончил, – нехотя произнес Маг.

– Ты считаешь, что узнал достаточно? – недоверчиво спросил Гелас.

Маг повернулся на бок, лицом к нему.

– Достаточно для обсуждения, – сказал он и быстро добавил, заметив нетерпеливый жест Воина: – Да подожди ты, дай хотя бы перевести дух.

Но тот уже вызывал Императора.

Общий сбор, как обычно, был назначен в Вильнаррате. Вопреки обыкновению, Маг прибыл туда одним из первых, вместе с Воином. Император появился последним и занял свое кресло во главе стола, но не спешил с началом обсуждения. Некоторое время все сидели молча, то поглядывая на Императора, то переглядываясь друг с другом.

Мага удивило, как это собрание было не похоже на остальные. Сидевшие за столом были теми, которых он знал в течение многих воплощений, но в то же время и не теми. Хмурый, замкнутый Иерофант стал как-то больше и заметнее. С лица Воина исчезло обычное простоватое выражение. И пышная, улыбчивая Императрица, и кроткая Жрица, и зоркая, внимательная Судья неуловимо изменились. Раньше в них в первую очередь бросались в глаза различия, но теперь на первый план вышло общее, всегда неявно присутствовавшее в них, благодаря которому они были Властями. Непреклонность и воля, готовность лицом к лицу встретить непредвиденное дело.

Общее дело.

Он и сам ощущал себя не таким, как обычно. Мысленным взглядом он видел себя со стороны и чувствовал, что неуловимое изменение затронуло и его. Он и сам был уже не беспечным юношей, таскавшим яблоки из эдемского сада и находившим удовольствие в полудетских проказах, а одним из семерки, ответственной за бытие проявленного мироздания. В мгновение ока он стряхнул с себя ежедневную суету и скуку, накопившуюся усталость, сменил будничную текучку событий на прикосновение к вечности.

Император, до сих пор казавшийся погруженным в собственные размышления, поднял взгляд и медленно обвел им собравшихся за столом. Все встретили его настороженными взглядами, ожидая слов.

– Все вы знаете, почему мы собрались здесь, – начал Император. – Не буду на этом задерживаться, начну сразу с главного. Я посмотрел в Плане Мироздания сведения о развитии божественной искры.

Он сделал короткую паузу, чтобы усилить внимание остальных.

– Разумеется, я изучал данные о ее развитии в плотном веществе, поскольку о ее взаимоотношениях с промежуточными мирами каждый из нас знает достаточно, – продолжил он. – Есть интересные, обнадеживающие сведения. Оказывается, пока божественная искра, находящаяся в каком-либо виде существ плотного мира, недостаточно развита, она не может выйти за пределы своего мира и своего вида. Это означает, что как только мы поместим животных в подходящий плотный мир, можно не опасаться, что она покинет его пределы и вселится в какое-нибудь неудачное творение младших Сил. Кроме того, освобождаясь после распада плотного тела, она может перевоплощаться только в существах того же самого вида, то есть, в нашем случае – в потомстве творений Геласа. Важно только, чтобы вид не исчез полностью, иначе она займет какой-нибудь другой местный вид или покинет свой плотный мир. Вот тогда с ней не оберешься хлопот.

– Пока она недостаточно развита? – переспросила Судья. – А когда она разовьется?

– Трудно сказать, этого нет в Плане, – повел бровью Император. – За каждой такой искрой придется присматривать отдельно. Должен предупредить вас, что эти животные очень плодовиты. В детенышах, на которых не хватит развоплощенных искр, будут зарождаться новые, поэтому очень скоро счет пойдет на миллиарды.

– Это слишком много, – буркнул Иерофант.

– Однако в плотной материи искра развивается очень медленно, – пояснил Император. – В Плане по этому поводу сказано, что божественная искра плотного мира, не достигшая достаточного уровня развития в течение одного дня Единого, не получит индивидуальности в следующем. Она сольется с Единым, вернется туда, откуда пришла. Такой исход устроил бы нас, нужно только позаботиться о животных на оставшееся время.

– Но если какие-то из этих искр все-таки достигнут достаточного уровня развития? – задала вопрос Жрица.

– Полагаю, их будет очень немного. Они не доставят нам больших хлопот.

– Значит, нам достаточно изолировать животных в каком-нибудь из плотных миров и обеспечить их так, чтобы они не вымерли до конца этого дня Единого? – уточнила Императрица.

– Да, – подтвердил Император, – но чтобы и не размножались очень быстро. Эдемские условия слишком благоприятны для них, нужно что-нибудь пожестче. – Его суровый взгляд уперся в Мага. – Ты посмотрел плотные миры?

Маг неопределенно повел плечами.

– Условия там, конечно, не эдемские, – сообщил он. – В любом из них эти звери вымрут, не успев оставить потомства, но кое-какие можно сделать пригодными для них после небольшой доработки. Я не рассматривал те миры, которые требуют изменения массы или положения орбиты вокруг центрального мира, но небольшое ускорение вращения вокруг своей оси, а также изменение минерального состава…

– Любое изменение вращения требует реорганизации всей Системы, – перебил его Иерофант. – Проще будет сделать новую.

– Тогда остается изменение минерального состава, – продолжил Маг. – Есть два мира, где этого будет достаточно… ну и, конечно, развести там углеродную жизнь.

– Это еще зачем? – удивилась Жрица.

– Кормить животных.

– Разве они не могут питаться энергией?

Маг насмешливо покосился на Воина:

– Некоторые творцы у нас применяют довольно-таки забавные технические решения.

– Некоторые творцы у нас могли бы знать, что плотное вещество очень плохо ассимилирует свободную энергию, – парировал тот.

– Я никогда не работал с плотным веществом. – Маг притворно вздохнул. – Мне и в голову не пришло бы использовать такой неудобный материал.

– Хватит! – прорычал Император. – Сейчас не время для склок. – Он грозно взглянул на Мага. – Давай, показывай твои миры.

Маг создал сферу безвременья, отмасштабировал и вызвал туда первый из облюбованных миров. Вся семерка склонилась над сферой.

– А где остальная часть системы? – раздался голос Императора. – Как можно рассуждать о пригодности плотного мира, не рассмотрев свойств центрального мира системы?

Это был промах. Маг быстро убрал мир и вызвал в сферу всю систему.

– Так, – сказал Император. Маг подумал, что Гелас на его месте непременно сказал бы: «Так я и знал». – Центральный мир нестабилен, – высказал он то, что теперь было очевидно каждому. – Он не сохранит текущих свойств до конца этого пробуждения.

Маг поспешно вызвал в сферу следующую систему.

– Уже лучше. – Голос Императора смягчился. – Это, пожалуй, подойдет. Что скажут остальные?

– Да, эта система устойчива, – подтвердил Крон.

Императрица бросила взгляд на Мага.

– Основные параметры подходящие, – сказала она. – Если он обеспечит правильный минеральный состав, я смогу развести здесь углеродную жизнь, ассимилирующую свободную энергию.

– Этого мало, – напомнил Император. – Нужны еще животные для равновесия живой среды.

– А этих будет недостаточно? – поинтересовался Гелас.

– Нужны различные животные. – Император с нажимом выговорил слово «различные». – Когда займешься их разработкой, подробности можешь посмотреть в Плане.

– Разве я буду их разрабатывать?

– Конечно, у тебя уже есть опыт работы с плотным веществом. – Император отвлекся от сферы, перенеся внимание на собравшихся. – Значит, так: систему мы пока оставим здесь, в сфере. Ты, – взглянул он в упор на Мага, – разработаешь новый минеральный состав. Посоветуйся с Аллат касательно оптимальных соотношений. Ты, Аллат, – обратился он к Императрице, – займешься растениями. Гелас, ты создашь сопутствующий животный мир. Юстина и ты, Хриза, создайте для эдемских животных божественные законы, чтобы искра развивалась правильно. Их нужно будет заложить в мир наряду с прочими изменениями. Когда все будет готово, соберетесь и модифицируете мир, затем позовете Крона, чтобы он прокрутил местное время системы, пока все изменения не прорастут и не созреют. Все понятно?

– Да, – откликнулись все разом.

– Прекрасно. И постарайтесь не напутать – мир, заселенный божественной искрой, уже нельзя забирать на переделку.

Было общеизвестно, что эксперименты с носителями божественной искры запрещены – по законам проявленных миров каждый такой носитель, даже самый неразвитый, считался равным творцам, но это напоминание не показалось Императору излишним. Он понимал, как трудно его ближайшим помощникам считать пару незадачливых тварюшек из Эдема такими же высокими сущностями, как и они сами.

Вернувшись к себе, Маг вызвал к проявлению ложе и улегся на него. Он любил размышлять лежа. Первой его мыслью было, что ему досталась самая черная и неблагодарная работа. И конечно, самая ответственная. Тем не менее он с удовольствием взялся за нее – он любил творчество в любых видах.

Второй его мыслью было, что доброкачественная работа требует модификации всей системы. В отличие от Геласа, он никогда не допускал небрежностей даже в мелких поделках, а эта работа должна была использоваться на протяжении всего дня Единого. Здесь требовалось поработать с местным временем системы, поэтому он связался с Кроном и без особых затруднений заручился его согласием, затем сообщил остальным, что собирается проводить полную модификацию системы, чтобы каждый спланировал свою часть, исходя из этого.

Затем он углубился в План Мироздания, чтобы досконально изучить взаимодействие составляющих элементов плотного вещества. Данные были совершенно новыми для него. Он с интересом отметил, что компоненты плотных миров образуют на удивление стройную, увлекательную систему. Пожалуй, Гелас был не так уж и не прав, занявшись плотными мирами. Строго говоря, они состояли не только из плотного вещества – в них присутствовали тонкие и промежуточные компоненты, но в связанной, неявной форме. Просто основные законы этих миров базировались на свойствах плотного вещества.

Прошло немало времени, когда он оторвался от Плана. Однако Маг не чувствовал усталости. Он никогда не уставал за работой. Гораздо больше он уставал от безделья, поэтому всегда стремился хоть чем-то занять себя – видимо, этим и объяснялись многие его выходки. Теперь в его голове вертелись формулы и условия, выбирались первичные элементы, складывалась последовательность действий и взаимодействий. И вычислялся конечный результат – шикарный, гармоничный.

Многое зависело и от других участников работы. Маг обратился к Императрице, чтобы обсудить взаимодействие минерального и растительного миров, затем они переговорили с Геласом, получили сведения от разработчиков законов и сообщили Крону, в каких местах потребуются остановки времени для включения новых компонентов. Когда последний из участников сообщил остальным о своей готовности, все шестеро собрались в зале Вильнаррата вокруг повисшей над столом сферы безвременья, в которой вращалась избранная система.

– Все готовы? – спросил Маг.

В начале процесса его часть работы была стержневой, которой должны были придерживаться остальные творцы.

Получив утвердительный ответ, он сделал знак Крону. Иерофант протянул руки над сферой и начал прокручивать местное время системы назад. Вращающиеся вокруг центрального мира сгустки стали накаляться, постепенно превращаясь в расплавленные капли, окруженные газовыми облаками.

– Достаточно, – сказал Маг. – Возьмем это за основу.

Вслед за Кроном он простер руки над сферой, излучая внутрь скорректированные правила взаимодействия ее элементов.

– Крути, – кивнул он Крону. Тот ускорил бег времени системы вперед, расплавленные шарики бешено завертелись вокруг себя и центрального мира. – Стой, – скомандовал он, заметив, что сгустки начали остывать. – Теперь ты, Аллат.

Императрица критически рассмотрела систему.

– Горячо, – сказала она Иерофанту. – Еще чуть-чуть. Да, вот так. Спасибо.

Она зашевелила пальцами над сферой, закладывая туда основы растительной жизни.

– Теперь, ты, Гелас.

– Не рано?

– Нет, нормально. Ваши законы, девочки.

Хриза и Юстина безоговорочно послушались Императрицу, считавшуюся общепризнанным мастером творения.

– А почему сейчас? – спросила-таки Юстина, когда закладка законов была закончена. Она была новичком в подобных видах творения – колодец выбрал ее во Власти всего лишь в третий раз. – Здесь же пока нет сознательного бытия.

– Социальные законы должны впитаться бессознательным бытием, – пояснила Императрица. – Для достижения единства. Крон, крути дальше.

Система снова бешено завертелась. Теперь хозяйкой процесса была Императрица.

– Помедленнее, пожалуйста, – сказала она. – Я не успеваю следить.

Остальные склонились над сферой, наблюдая за изменениями в системе и в интересующем их мире.

– Стой! – вскрикнул Гелас. Крон от неожиданности остановился. – Что вы делаете? Здесь слишком холодно. Эти животные развиваются холоднокровными, а эдемские – теплокровные. Несоответствие получается.

– Это временно, Гелас, – досадливо нахмурилась Императрица. Ее прозрачно-голубые глаза не отрывались от созидаемого мира. – Мы с Магом договорились об этой фазе для формирования минерального состава. Растения, знаешь ли, оказывают существенное влияние на минеральный состав. Крути, Крон.

Маг не удивился, что Гелас не знает этого, – он сам узнал об этом только после обсуждения с Императрицей. В промежуточных мирах базовые законы выглядели совершенно иначе.

– Они вымирают, – снова встревожился Воин. – Мои звери вымирают.

– Ты же сам сказал, что развились не те звери, – невозмутимо заметила Императрица. – Температура понизилась, вот они и вымирают.

– А если они все вымрут?

– Ты задашь им более высокий коэффициент приспособляемости, и мы начнем работу сначала.

Однако этого не потребовалось. Большая часть животных вымерла, но некоторые стали развиваться в нужном направлении. Гелас по-прежнему волновался:

– Почему у вас то жарко, то холодно?

– Где?

– Ну вот, только что – большая часть мира была покрыта толстым слоем льда. А вот – все опять оттаяло. Неужели нельзя выровнять температурный режим?

– Это естественные колебания после перегрева, – успокоила его Императрица. – Сейчас все само выровняется. Сезонные колебания, конечно, останутся, с этим ничего не поделаешь. Это вам не промежуточный мир.

– Нет, я не могу поселить сюда своих подопытных, – упрямо качнул головой Гелас. – Что мы будем делать, если они подохнут до того, как дадут потомство?

– Сделай похожие модели и запусти сюда, пока есть время, – посоветовала Императрица. – Если выживут эти, то выживут и те. В крайности, можно дождаться от них потомства прямо в Эдеме. Крон, подожди.

Иерофант приостановил время. Гелас наскоро создал творческий импульс и запустил в мир. Вскоре там заходили крупные двуногие твари с зачатками разума, отдаленно напоминавшие эдемских животных.

– Ну как?

– Вроде бы живут.

Часть тварей погибла во время очередного похолодания, но многие выжили. Затем, как и предсказывала Аллат, температурный режим стабилизовался. Плотный мир летел по своей орбите, плавно вращаясь вокруг себя, круглый, голубой, красивый как игрушечка.

– Какую мы установим скорость местного времени? – спросил напоследок Крон.

– Император советовал установить ее как можно медленнее – примерно несколько поколений этих зверюшек на ааланские сутки, – ответил Гелас. – Он сказал, что медленное время стабилизирует развитие искры.

Иерофант кивнул и снова простер руки над сферой, регулируя местное время системы:

– Примерно так?

– Да, достаточно, – одобрил Воин.

– Я верну систему на место, – предложил Маг, – а ты, Гелас, отправляйся за своими творениями.

– Сначала нужно показать работу Императору, – напомнил Крон.

– Такую работу и показать не стыдно, – подвела итог Императрица.