Кащеево царство. Преступление

Глава 1

Лес был темный, дремучий. Густые кроны деревьев скрывали от солнечных лучей всякого, кто рискнул бы свернуть с дороги, и даже в летний день воздух в чаще был напитан холодом и заставлял желать лишь одного – поскорее покинуть это проклятое место.

По тропинке конь ступал осторожно, едва не спотыкаясь о выглядывающие из болотистой почвы корни деревьев. Кажется, даже он чувствовал себя здесь чужаком, что уж говорить о его хозяине, настороженно прислушивавшемся к звукам леса. Но ни пения птиц, ни шорохов прячущихся животных не было слышно. Затихли даже шаги его спутника.

Белояр оглянулся посмотреть, все ли в порядке. Шедший позади полевик кивнул ему. «Не отстал я, не волнуйся», – пронеслось в голове у Белояра. Интересно, он мысли, что ли, читает?

– Мысли читать я не умею, – будто издевательски произнес Малюта шелестящим голосом, напоминающим звук колышущейся от ветра травы. Своим невысоким ростом в три четверти человеческого и большой головой, обрамленной густыми темно-рыжими волосами, плавно переходящими в такого же цвета бороду, полевик напоминал подсолнух, облаченный по странности в штаны и рубаху, колышущиеся от движений его чрезмерно худого тела.

– Но догадаться, о чем ты подумал, несложно, – продолжил полевик, догоняя всадника. – Равно как и позволить тебе угадать ответ.

Хоть Белояр с Малютой не раз пересекался, ехать по особому поручению вдвоем им пришлось впервые. Начальник полиции – Всеволод, сын Изяславов – старый человек, опытный, направляя Белояра в Лес, сказал, что приказ с самого верху пришел: найти со стороны следователя, человека от тамошних дел далекого. Именно что человека… В Лесу-то людей мало жило. Все нечисть. Хоть законы по всему Царству и единые были, но люди знали – в Лесу жизнь твоя гроша не стоит. Вот поэтому и отправили с ним в помощники Малюту. Он хоть и полевик – то есть нечисть не лесная – но силами кое-какими обладал, а значит, при нем Белояр расследование мог вести спокойнее, не боясь, что его в болото утащат или кровь выпьют. И то, что Малюта подсказать ему ответ и без слов иной раз сможет, тоже на руку было. Мало ли что надо будет от лесной нечисти скрыть.

Всеволод, сын Изяславов напутствовал: «Очень осторожен будь. Царь это расследование под личным надзором держит. Очень много в Лесу да в столице дел темных: все власть делят. Вот Кащею-батюшке и нужно, чтобы там честный человек разбирался, интересу в этом деле не имеющий». Одно только страшно было, и Белояр это хорошо понимал: если окажется, что виновен тот, кого арестовать нельзя, то Белояр, как человек знающий, может в Лесу и остаться. Не говорил этого начальник, но все знали: Лес – место гиблое.

Люди нередко через Лес в столичный Кащеев Град ходили. Несли туда, что у себя в хозяйстве сделали: крестьяне – хлеб и другую еду, гончары – горшки, кузнецы – утварь железную. Только понимали все, что можно до столицы и не добраться. В Лесу, что Кащеев Град окружал, свое начальство, и оно людские жизни не ценило. Свернул с главной дороги – сами виноват. Законы хоть по всему царству едины были, но соблюдались они очень избирательно.

Белояр с Малютой уже давно с основной дороги, охраняемой полицией, сошли на довольно широкую, но все же тропу. Утоптана она была плотно: немало людей к Яге на свой страх ходило. Даже из Чернополоцка, где жил Белояр, местные к Бабке заглядывали, хоть путь и был дальним. Баба-Яга была колдунья сильная, ни одна другая ведьма в царстве с ней сравниться не могла. Говорят, богатств припасла – не на одну человеческую жизнь хватит. И кто только сил и смелости набрался старуху убить? Да не просто так – а топором рубануть, что голова слетела.

Вокруг зашелестело. Белояр оглянулся по сторонам – привык, что в лесу тишина. Впереди он увидел за высокими соснами небольшой просвет. Кажется, уже близко. Тропинка поворачивала сначала налево, а потом резко, зигзагом, направо. После второго поворота перед ним открылась поляна, поросшая густой травой, над которой нависала мрачная тень. Белояр поднял голову вверх, чтобы рассмотреть до конца ту самую избу, про которую столько слышал. Она и вправду стояла на куриных ногах, высотой в два человеческих роста. Лапы напоминали стволы большого дуба, которые уходили в землю, только покрыты были они не корой, а отвратительной коричневой кожей. Белояр невольно подумал, что, если ударить по лапе топором, почувствует ли она что? Избушка. Хотя избушка же неживая, а вот лапы – да… Как же это работает?

– Это очень древнее колдовство, – прошелестел сбоку Малюта. – Сейчас уже никто не знает, как дерево соединить с живым существом, так чтобы оно стало одним целым. Яга знала, но она свои секреты унесла к предкам.

В голосе полевика слышалась грусть, но, скорее, не о погибшей, а об утраченном времени. Он ведь тоже был немолод, много на своем веку повидал.

– А сколько ей лет-то было? – спросил Белояр.

– Да кто ж знает… Она из тех, кто с царем Кащеем на эту землю пришел, когда людей на ней не было. Откуда они появились, никто не ведает. Но из тех самых первых до наших дней только Кащей да Яга и оставались. А теперь уж он один вовсе. Никому не узнать, откуда у нее такое могущество взялось. Яга хоть и из ведьминского рода, но уж больно сильная в колдовстве…

Полевик замолчал, будто задумавшись, не сболтнул ли он лишнего. Белояр тоже поймал себя на мысли, что прав Малюта. Кащей хоть и главный над нечистью, но о том, кто он такой и откуда пришел, никому ничего не ведомо. Белояр был из поколения, что росло, когда Кащей был уже кем-то незыблемым. И человеком царя никто не считал, хотя, по сути, им он и был. Кащей когда-то захватил Лес и заставил нечисть себе служить, а потом уже использовал их силы, чтобы присоединить соседние земли, населенные людьми. Кто знает, насколько это самой нечисти нравилось? Но, в любом случае с подданными, он вряд ли стал бы эту проблему обсуждать.

Белояр еще раз огляделся вокруг. Самим в избу им заходить было не велено, нужно было кого-то из леших дождаться. Но сидеть без дела не хотелось. Вокруг небольшой поляны, в центре которой стояла избушка, плотным кольцом шел лес. Заросли были густыми, тропы, по которой они приехали, так сразу и видно не было. Неспроста ее зигзагом протоптали: чтобы те, кому не надо, дорогу не нашли. Обычному человеку, не знающему, сюда было не попасть. Но, с другой стороны, знающих тоже было довольно много. Только люди не стремились об этом распространяться, поскольку дела-то они с бабкой нехорошие вели. В Чернополоцке полиция глаза на все закрывала: вроде никто не жаловался, значит, всех участников это устраивало. До какой-то поры.

Белояр обошел поляну по кругу и почти вернулся обратно, как вдруг заметил среди деревьев что-то необычное. Он тут же бросился к коню, чтобы вытащить из закрепленных на нем ножен саблю, но Малюта жестом его остановил.

– Здравствуй, хозяин, – прошелестел он, глядя в зеленую даль. Вдруг ветви зашевелились, и из них возникла похожая на человеческую фигура. Сначала одна, затем другая. Лешие. Белояр знал про их способность сливаться с деревьями, становясь практически невидимыми. Оборотни, живущие в лесу, так, вообще, могли и в животных превращаться. «Не доверяют, – подумал Белояр. – Иначе зачем бы им прятаться. Решили посмотреть, что я тут делать буду».

– Здравствуй, Малюта, – ответил первый пришелец. Ростом он был чуть пониже Белояра, а возрастом казался намного старше. Его седые волосы и борода отливали зеленью так же, как и его темный балахон, будто свитый из лесной травы. На шее блестело золотое ожерелье, видимо, как знак власти. Судя по всему, это и был Влас – главный леший, а по правую руку от него стоял его наследник и старший помощник Акамир, про которого Белояру начальник тоже сказывал. На лице его не было столько морщин, а борода и волосы казались, скорее, черными с зеленцой, чем седыми. На шее его также висело золотое ожерелье, но тоньше и изящнее, чем у старшего.

– Здравствуй, Влас, здравствуй Акамир, – почтительно поклонился Белояр. – Очень рад увидеть вас воочию.

– И ты, здравствуй, – кивнул молодой леший, отец же его не произнес ни слова, лишь внимательно разглядывал пришлых.

– Это тебе первому о гибели Яги доложили? – перешел Белояр к делу, не желая вести лишних разговоров.

– Да, мне. Обо всем плохом, что в лесу случается, сразу мне рассказывают, – голос Акамира оказался звучным, совсем человеческим.

– И от кого ты эту новость узнал? – продолжил Белояр.

– Пришел к ней один из охотников наших, кто животных на еду приносил. Видит, дверь открыта, позвал – а никто не откликнулся. Да и изба сама колени преклонила, чтобы он зашел. Показать хотела, что случилось страшное. Зашел охотник – а они там лежат.

– Они? – резко переспросил Белояр. Влас тут же смерил его неодобрительным взглядом. Не привык, видимо, что люди леших прерывать смеют. Но Акамир ответил спокойно, хоть во взгляде и сверкнул злой огонек.

– С Ягой молодая берегиня жила, – пояснил он. Бабка ее с год назад приютила. Она из нашего леса была, да по юности сбежала в столицу. Бывает и у нас такое… Несколько лет ни слуху ни духу. А вернулась – так семья ее не приняла – мало ли где ее носило. Некуда было ей податься, да бабка-то и приютила. Она у нее помощницей была, за хозяйством смотрела, да кое-какому мастерству училась. Берегини – не ведьмы, конечно, но снадобья сварить или животных заклинать могут при старании. Так вот ее вместе с Ягой и порешили. Да не просто так, а еще и голову забрали…

– Голову? – еще сильнее удивился Белояр. – Интересно, а почему про это сразу не сообщили…

– Да какое до нее дело? – грубо произнес до той поры молчавший Влас. – Ясно же, что за Ягой пришли, а девка под руку попалась.

Белояр едва заметно покачал головой, но говорить ничего не стал, спорить пока не стоило.

– Они обе здесь еще? – спросил он.

– Да, можешь посмотреть, – ответил Акамир. – Не знаю, правда, чем тебе это поможет. Тут и так уже ясно: вчера, как ее обнаружили, мы всех окрестных опросили. И с озера русалка видела, что парень-студент мимо шел с большой котомкой.

– А почем знаете, что студент?

– Так куртка на нем университетская была. Чаяна говорит, хотела парня к себе ради смеха поманить, да он с таким лицом испуганным шел, что она разом передумала.

– Чаяна – это русалка? А ее не удивило, что по Лесу студент бродит?

Влас с Акамиром переглянулись, а Белояр усмехнулся про себя. Вот ведь, даже такую информацию пытаются скрыть. Но тут влез Малюта.

– Белояр, ты же прекрасно знаешь, зачем к Яге студенты ходили, – тихо, но жестко прошелестел он. – Их в лесу старались не трогать, а то Яга и рассердиться могла.

– Что, и до вас уже дошли слухи? – в голосе Акамира чувствовалось недовольство.

Белояр кивнул:

– Из Чернополоцка к ней тоже молодежь ходила. А город у нас хоть и большой довольно, но не столица, секретов не удержишь… То есть вы думаете, что студент их убил?

– А кому еще-то? – раздраженно ответил Акамир. – Неужели кто из Леса посмел бы Яге голову срубить?

– А что, думаете, у студента хватило бы сил справиться с самой грозной колдуньей в Лесу? Насколько я знаю, попытка была не одна и все они заканчивались плачевно.

Влас и Акамир вновь переглянулись между собой, видимо, сомневаясь, насколько открыто можно обсуждать такие дела с пришлым. Наконец, старший леший заговорил.

– Дважды на моей памяти к ней убийцы приходили. Один раз, когда еще отец мой старшим лешим был, сама Яга из затворничества тогда уже редко выходила. На лесное наше сборище она явилась, несла с собой обожженный труп человеческий. Как помню, подошла – все перед ней расступаются. А она взяла мертвого и подняла над головой, словно он и не весил ничего. И говорит: «Пришел ко мне враг, хотел меня в избе моей сжечь. Вот что с ним стало. То же и с другими будет. Кто ко мне смерть захочет привести, сам же ей в добычу и достанется».

Белояр вздохнул:

– Я тоже слышал про эту историю. Но, помнится, была еще одна, во время Южного восстания.

– Да, – ответил Влас, – пятнадцать лет назад дело было. Я уже старшим по лесу был. Аж трое к ней пришли с Южных земель, кто считал, что войну Кащей ведет несправедливую. Я узнал обо всем, когда она сама позвала. Показала мне три трупа обезображенных, в крови перепачканных и с ними три сабли с южными гравировками. Сказала: «Убери их, отдай зверям на съедение, чтобы мне тут запахом своим гнилым не досаждали». Я рискнул спросить, сама ли она с ними расправилась. Она усмехнулась: «Думаешь, мне помощь нужна? Или что они первые пришли?» – спросила. «Я раньше без тебя управлялась, да здесь многовато за раз для уборки». А потом посмотрела и говорит: «Можешь показать кому, разрешаю. Пусть знают, что будет, коли еще сунутся». Я ее слов послушался и на собрании на следующем сам показал мертвых. Лишь потом отдал зверям. Так что в лесу все знали, что к Яге идти – смерть.

– А ночью ее не могли подсторожить, пока она спала?

Акамир тут ответил вместо отца:

– Ночью она ставила сильные охранные заклинания и снимала их, только когда сама просыпалась. До нее не достучаться было. Как-то нужно мне было у нее кое-что на рассвете узнать, послал к ней лешего, он кричал у избы под дверью, никто не ответил, попробовал зайти, так изба его так толкнула, аж ногу сломал. Нет, тут все не так просто было.

– Может, с возрастом она менее внимательной стала, да и силы уже не те были?

Акамир пожал плечами:

– Очень в этом сомневаюсь. Ни разу за последние годы не слышал, чтобы к ней кто-то с дурными намерениями приходил. Но раз сейчас мы знаем, что она мертва, значит, нашлась сила, способная ее победить. А уж как это произошло – тебе разбираться. Пойдем внутрь, на месте все покажу.

Влас кивнул избе и та, будто видя начальника, тут же пригнула свои лапы, так чтобы старший леший и его спутники могли подняться. Дверь оказалась аккурат возле небольшого пня, послужившего ступенькой. Один за другим – сначала Влас и Акамир, затем Белояр, а последним Малюта забрались внутрь. В избе было очень холодно и веяло травами, хотя к этому запаху примешивался еще пока и легкий, но уже заметный сладковатый запах гниения.

– Это я попросил избу внутри холод хранить, – сказал Влас, – чтобы тело Яги не разрушилось. Берегини-то не тлеют, а вот ведьмы…

– Благодарствую, – ответил Белояр, думая про себя: «Ого, она и такое умеет».

Он неспеша осмотрелся. Изба внутри была гораздо больше, чем казалось снаружи. Интересно, тоже какое-то колдовство? Взгляд заскользил по стенам, увешанным ветками растений и пучками сушащихся трав, но тут же замер. На полу лежало тело – старое иссохшееся, с почти отрубленной головой. Держалась она вместе с шеей лишь на небольшом кусочке плоти. Темные, наполовину седые волосы были спутаны и слеплены запекшейся кровью. Лицо было отвернуто, и Белояр никак не мог себя заставить обойти и посмотреть на него. Пока он просто присел рядом: тело было холодным, как и все в избе. Белояр внимательно осмотрел место на шее, где топор вошел в плоть. Судя по следу, нанесли удар сверху, будто старуха лежала в этот момент. На половой доске, где она сейчас распласталась, даже остался небольшой след от удара топора, пришедшегося не только на шею. Получалось, что перед смертью она лежала на полу. Серое шерстяное платье по спине пропиталось кровью, обычной, красной, очень похожей на человеческую. Он приподнял платок с зеленым узором, которым было перепоясано тело, часть капель попала и на него, но под ним ничего интересного не обнаружил.

– Крови много было… – задумчиво произнес Акамир.

– А избу саму не мыли? – спросил Белояр.

– Нет, мы ничего не трогали пока. А что?

– Странно, что следы некоторые будто затерты, но не все. Если убийца ее топором ударил, то кровь должна была и на него попасть. Русалка не видела, студент тот не в крови был?

Акамир покачал головой, говоря «нет».

– Хотя, может, он куртку сверху и накинул, чтобы следы крови незаметны были… Интересно, что он протер за собой только некоторые следы. Орудие убийства тоже не трогали? – Белояр кивнул в сторону большого топора, лежавшего в паре шагов от Яги. Он был испачкан кровью, но не слишком сильно.

– Нет, не трогали, – ответил Акамир.

Белояр подошел к топору и поднял его. «Тяжелый. Слабый человек не справился бы…»

– Надо с собой его забрать, повнимательнее осмотреть. Малюта, есть у нас какая сумка?

– Найдется, конечно, – ответил полевик. – Будем уходить, я его к тебе на лошадь закреплю.

– А где берегиня? – спросил вдруг Белояр.

– В спальне, – ответил Акамир и кивнул в сторону стены.

Белояр огляделся и только тут заметил, что изба разделена на две части. Мертвая Яга лежала в горнице, где она, видимо, делала снадобья и принимала гостей. Здесь стояли стол, стулья, печь, утварь. А дальше внутренняя стена практически сливалась с внешней. Как и у тропы на подъезде к поляне, угол был такой, что с первого взгляда прохода и не заметишь.

Вслед за Акамиром Белояр прошел во вторую комнату. Малюта и Влас остались. Сложно сказать, что выглядело страшнее: отделенная от тела голова старухи или юная девушка, у которой над шеей ничего не было. Давно Белояр такого не видел. Да, в Чернополоцке случались убийства, но больше все по неосторожности. Муж жену отлупил, да и до смерти. Или по пьянке крестьяне подрались, чего-то не поделив. Бывало, что девушек насильничали, а затем и убивали, такое он тоже видел. Но там все грязь, кровь, царапины, синяки. А тут лежит тело, юное в светлом платье. И крови-то не то что бы много, так чуть вокруг шеи. Больше никаких следов борьбы. Хотя нет – Белояр заметил на ладони берегини порез. Но он не был похож на те, что можно нанести случайно в борьбе. Будто специально кто-то рассек ладонь. Потрогал Белояр руку: все же странное что-то было в этом теле. Вроде молодое, красивое, но будто нечеловеческое.

– Она же не людского народа, не забывай, – прошелестел сзади Малюта, незаметно успевший войти в комнату. – Берегини лицом и телом не стареют, это ваше, человеческое. С возрастом им все тяжелее по земле ходить становится, болезни и боли изнутри разъедают, а когда совсем невмоготу – они отправляются в лес одни умирать, потом тела их находят и хоронят на общем кладбище. Но они так не разрушаются, как ваши. Звери к ним боятся приближаться, поэтому и лежат они спокойно, пока не найдут.

Белояр глубоко вздохнул. Запаха в этой комнате не было, вправду ведь Яга из ведьм была, а они к людям очень близки, поэтому и старела, и тело ее разлагалось. А берегини вечно юными оставались.

– А зачем голову-то забирать? – задумчиво произнес Белояр.

– А не догадываешься? – усмехнулся Акамир, видимо, проверяя новенького.

Белояр посмотрел на него, а потом на Малюту, который будто подмигнул ему, хотя глаза его оставались практически неподвижными. Подсказывал: «О чем я только что говорил?».

– Ну да, видимо, чтобы через лес пройти, – догадался Белояр. – Если звери к берегиням бояться приближаться, чуя их, то голову положил в сумку и вперед. Никто не тронет. А в столице уже в костер или закопать, чтобы не нашли.

Акамир кивнул:

– Правильно говоришь. Так вот, задача твоя в город теперь ехать и этого студента найти.

– Постой-ка, почему вы так уверены, что студент мог Ягу убить? Как он в избу зайти смог без ее ведома? А если с ведома, то как он все ее заклинания преодолел? Откуда у него такие умения? Яга бы его мигом остановила.

Белояр обвел глазами своих спутников и услышал за спиной голос: в комнату вошел Влас.

– Ты же сам сказал, знаешь, чем Яга промышляла. Так вот, снадобье ее разные последствия имело. Если пить его старику потихонечку, по глоточку, то тебе и сила, и здоровье на долгие годы будет. А если залпом всю флягу да молодой выпьет, то прильет сил сразу. Может, так и справился.

– То есть, получается, по-вашему, что студент пробрался к Яге, выпил ее зелье и зарубил и ее, и берегиню? Все равно слабо верится. Сила силою, но как с колдовством-то справиться?

Влас пожал плечами:

– Мы думаем, что как-то так дело было. А подробности узнать, уж твоя забота.

Белояр с сомнением посмотрел на леших. Очень уж складная история у них получалась.

– А пропало что из избы? – спросил он.

– Золото ее на месте, но, может быть, не нашел его убийца. Или взял да немного, сколько смог унести.

– А снадобья с жизненной силой? Это ж богатство такое, что дороже любого золота. Особенно если знать, что Яги больше нет и никто их сделать не сможет.

Влас покачал головой:

– Снадобий самых сильных не видно. Мы смотрели – остались обычные отвары от живота, от головной боли, для мужских сил и прочие. То же, что и простые ведьмы готовить умеют. Только Яга же не глупая была, понимала, что дорогие зелья легко украсть. Снадобье действовало, если она над бутылкой специальное заклинание читала и заговаривала его для конкретного человека. А так – они теперь, что тухлая вода без ее чар.

– Постойте, а как же оно могло подействовать на убийцу? Неужели Яга бы сама заклинание прочитала, дала его выпить и подождала, пока тот за топор схватится?

Акамир пожал плечами.

– Ну, значит, студент пришел сам его купить, да тут же и вышел.

– Студенту-то зачем снадобье покупать? Они, наоборот, за другим приходили. Продавали ей свою молодость и здоровье, чтобы лишнюю копейку на еду найти. Да и даже если допустить, что студент из богатых был и мог ей деньги показать принесенные, то как бы он объяснил, зачем ему снадобье? И зачем, вообще, тогда ее убивать, если из избы ничего не пропало? Может, прятала она еще какие сокровища, помимо золота?

Влас произнес:

– Я к ней нередко заходил. На первый взгляд не пропало ничего. Но кто ж знает, может, она что и хоронила от лишних глаз.

– Если она прятала, то убийца должен был знать о том, что она это прячет. И специально за добычей прийти. Но это тогда не студент-незнакомец должен быть, а кто-то из тех, кто ее хорошо знал и кому она доверяла. Были ли такие?

Влас усмехнулся.

– Ну дольше всех ее наш царь знает. Может, у него захочешь спросить? Или уже работой займешься и студента начнешь искать?

Белояр закипел изнутри, но сдержался. Тут надо очень аккуратным быть. Лешие просто так ничего не скажут, даже если и знают. Вон Влас-то явно к Яге не из вежливости захаживал, наверняка покупал у нее снадобья для продления жизни, которые она делала, выкачивая силы из бедных молодых ребят. Разве ж голодный студент или нищая крестьянка откажутся год-два жизни отдать, когда вокруг так много всего и хочется то купить, или иное. Как молодежь думает: жизнь такая, мало ли отчего помрешь. И вот так раз, другой к ней приходят, а потом уже и не замечают, как в двадцать пять стариками-развалинами становятся. Зато богачи живут год за годом, жен молодых меняют, в еде и забавах себя не ограничивают.

– Хорошо… Но так золото ее теперь кому достанется? Я так понимаю, близких людей у нее не было? И завещание она вряд ли оставляла…

– Ошибаешься ты, – ответил Влас. – Завещание она сделала. Я к ней приходил с законником из столицы и с двумя свидетелями. И подписала она пару месяцев назад, что все оставляет помощнице своей – Золунье. Да только теперь и Золуньи нет. Так что, согласно закону, если в течение недели не объявятся наследники с бумагами, подтверждающими свое право, все богатство ее уйдет в казну. Но не было у нее ни детей, ни другой родни, это все знали. Яга очень одиноко жила. Видно, чуяла старость, что девушку в ученицы взяла, хоть какие-то знания свои передать.

Белояр подумал про себя: «Как ловко, что Золунью-то вместе с Ягой убили. Теперь все богатства в лесную казну уйдут. А точнее, Власу и его семейству».

– То есть ни о пропажах, ни о недругах узнать нельзя? Вела ли она какие-то записи, где можно прочитать, кто к ней приходил?

Акамир покачал головой:

– Сомневаюсь. Она хоть грамоте и разумела, но я ни разу записей у нее никаких не видал. Все в голове держала – ее не обмануть было. Она даже помощнице своей заклинанием язык завязала.

– Как завязала? – удивился Белояр.

– Да вот так, чтоб как немая она была и ничего никому рассказать не могла. А грамоту девица вроде тоже не знала.

– Жаль… Очень жаль. Если б знать, кто ей денег должен был, или, может, кто к ней прийти мог бы в тот день – куда проще было бы. А в Лесу кто-то мог желать ей смерти?

Акамир и Влас чуть ли не одновременно пожали плечами.

– Всякое бывает в Лесу, – ответил Влас. – Не все ею довольны были. Кому-то снадобье отказалась уступить, кого-то без денег не вылечила. А кто-то и вовсе обвинял, что она со свету своих же сживала.

– Так… Поподробнее… То есть, кто-то ее в убийстве обвинял?

– Нет-нет, – тут уже ответил Акамир. – Это все злые языки. Водяной как-то говорил, что она в ручей отраву вылила, так что у них рыбы меньше стало и голодали всей семьей. То русалка у нас девочка пропала, так и не нашли. Тоже слухи ходили, что, мол, Яга для своих обрядов ее использовала. Но это все слухи… Яга уж слишком затворница была, а это всегда пугает. Вот и ходили про нее такие разговоры. Я проверял, ее расспрашивал: никаких причин утверждать, что что-то подобное происходило, нет.