Блогер

Глава11

А я направился к тренжерке. Настя шла чуть позади, погружённая в свои мысли, словно хотела раствориться в тенях аллеи. Мы шли среди полуголых туристов: то тут, то там под ногами сплетались руки и тела женщины с мужчинами, мужчины с мужчинами, женщины с женщинами. Настя напряжённо обходила эти сцены, отводя взгляд, а я пытался понять их: что ими движет? Любопытство, страсть, безразличие или просто привычка к телесности? Всё это казалось одновременно чужим и притягательным, как если бы наблюдал за отдельным, непостижимым миром. Тренажёрка была пуста. Ты мне привёл клиента? спросил Джон после приветствия, разглядывая Настю. Она смутилась, села на лавочку и стала осматривать снаряды. Я промолчал и принялся работать с телом ,и отбивая удары по груше. Постой, сказал Джон. Мне поручено сделать тебе растяжку. Он уложил меня на коврик и стал аккуратно растягивать ноги. Я тоже хочу, сказала Настя. О, с радостью помогу тебе с разминкой, мне нравиться молодые девушки улыбнулся Джон. Настя удивлённо раскрыла глаза, не понимая, шутит он или говорит всерьёз. Сначала Джон помог ей размять ноги, показал правильное положение и технику растяжки. Только потом они начали упражнения на станке, запястье в ремне и канаты в разные стороны, чтобы безопасно улучшить гибкость. Настя с трудом удерживала положение, но делала всё, что требовалось, под его руководством. И когда ей растянули ноги в разные стороны и зафиксировали. Он произнес . Ну все парень она твоя . Я подошел привлеченный его речью. Настя сидела передо мной с максимально раздвинутыми ногами и не чего не могла поделать. Ее руки были заняты удержанием баланса тела. У края розового купальника виднелись виднелись тоненькие волоски . У меня встал. Настя испуганно смотрела мне в глаза . Ты что не смей закричала она. Я отвернулся и продолжил свои занятия . Джон сидел и посмеивался над ситуацией . Выпустите меня кричала она . Но старик показал на часы .Десять минут терпи красотка. Настя надувала щеки и терпела растяжку. Когда Джон отпустил её ноги, он заставил её поприседать и закрепить положение. Когда они закончили, Настя подбежала ко мне. Видно было, что у неё всё кипело от возмущения: Ты что, мне между ног заглядывал? Как ты смеешь? набросилась она, с претензией в голосе. Ты показала, я посмотрел, ответил я, продолжая тренировку. Сам удивлялся себе: я, робкий и застенчивый, в этой райской стране словно освобождался от внутренних запретов. С меня словно сняли оковы, и я распустил крылья. Настя вспыхнула от возмущения и выбежала из зала. Но когда я закончил тренировку, она уже сидела на бордюре и ждала меня. Я молча пошёл в Паттайя-парк. Зашёл в ларёк, взял курицу с рисом, а потом, посмотрев на неё, взял и ей. Мы ели, запивая манговым соком. Она восприняла это как должное, а я, боясь её разозлить, ел молча. Когда мы закончили, я поднялся: Может, рыбок поедим? предложила она. Я наелся, ответил я и пошёл в номер. Она пошла следом. В номере она протянула мне две тысячи бат: Вот, я продала твои вещи, сказала она с улыбкой. Я молча взял деньги и положил их на тумбочку, после чего пошёл в душ. Когда я вышел, она спросила: Можно твоим душем воспользоваться? Я кивнул и лёг на кровать. Девушки любят долго мыться. Вроде у всех людей тело одинаковое, но женщины почему-то проводят в ванной куда больше времени. Я не дождался её и уснул. Когда проснулся, она спала рядом, закутавшись в мою простыню. «Что за фигня», подумал я и пошёл в ванную. Там уже висел её купальник. Я умылся и разбудил её. Она открыла сонные глаза и испуганно посмотрела на меня, прижимая простыню к подбородку. Вставай, ты что тут ночлежку устроила? возмутился я. Да в номере соседка постоянно болтает по телефону, пожаловалась она. У тебя есть телефон? спросил я. Да. Ответила она. Спросил я ее машинально Дашь номер? Она завернулась в простыню, взяла телефон и продиктовала номер. В моём телефоне появился единственный и первый контакт. Тебе тоже никто не звонит? заметила она с лёгкой грустью. Я машинально ответил: Это тайский новый номер. Его никто не знает. Но наши взгляды встретились и в этом было понимание. Да, признался я. Мне некому звонить. Или ты от кого-то прячешься? спросила она с интересом. Странный ты какой-то. Это я странный? возмутился я. Это ты стоишь у моей постели и в моей простыне. Подумаешь, твоя постель, парировала она. Пожалел бедной девушке кроватку. Так между нами начиналась первая настоящая ссора. Я смотрел на неё и чувствовал раздражение, смешанное с чем-то другим непонятным и новым. Она тоже молчала. Слишком долго, как будто ждала, что я скажу ещё что-то. Или не ждала вовсе просто не уходила. Ты всегда так ведёшь себя? наконец спросила она. Как? Спросил я вызывающе. Будто тебе всё равно, а на самом деле ты всё замечаешь. выкрикнула она. Я усмехнулся, отвернулся к окну. За стеклом шумела Паттайя чужая, жаркая, беспорядочная. Мне правда всё равно, сказал я. Но сам себе не поверил. Она села на край кровати, всё ещё завернувшись в простыню, и посмотрела на меня уже без прежнего возмущения. Спокойнее. Внимательнее. Тогда почему ты не ушёл, когда я осталась? Вопрос завис в комнате. Я не ответил сразу. Потому что ответа не было. Или он был слишком простым, чтобы его произносить вслух. Не знаю, наконец сказал я. Просто так вышло. Она кивнула, будто этого было достаточно. И вдруг стало тихо по-настоящему. Не как раньше напряжённо или раздражённо, а иначе. Как будто между словами образовалось пространство, в котором уже нельзя было врать даже себе. Я сел на край кровати, не глядя на неё. Ты странная, сказал я. Ты тоже, ответила она сразу. И впервые это прозвучало не как упрёк, а как факт. Почти как признание.

Глава13

Она замолчала, будто собираясь с силами, потом глубоко вздохнула: Я украла деньги у мамы и уехала сюда. И симку сменила. Поэтому никто не знает моего номера. В комнате повисла тишина. Я смотрел на неё и вдруг понял, что мне тоже больше нечего скрывать. Я тоже украл деньги у друзей, тихо сказал я. У меня нет мамы. И жить мне негде. Слова выходили сами, будто их давно кто-то держал внутри. Я жил на даче пока не стало холодно. Она смотрела на меня внимательно, уже без раздражения только с какой-то тихой, тяжёлой грустью. А почему ты не устроился на работу? спросила она мягко. А кто меня возьмёт? резко ответил я, даже сам не ожидая, что сорвусь. Я пытался. Сказали плати. А у меня нет денег. Отчим не даёт. Я замолчал на секунду, потом продолжил, уже тише: Мама умерла. Слова повисли в воздухе. Я даже телевизор вынес из дома отнёс им. Думал устроят. А они исчезли. Понимаешь? Просто исчезли. Ни телевизора, ни работы. Я усмехнулся, но без радости: Отчим выгнал меня. Я на даче. Я замолчал, будто внутри что-то оборвалось. Всё, что накопилось, вырвалось сразу и теперь осталось только пустое место. Она долго смотрела на меня, не отводя взгляда. И в этом взгляде уже не было ни насмешки, ни злости. Только понимание. И, может быть, впервые настоящее сочувствие. Она отвела взгляд, будто решаясь, говорить или нет. Пальцы её сжали край простыни. Я не просто деньги украла, тихо сказала она. Я ушла потому что дома уже нельзя было оставаться. Я не перебивал. Мама она запнулась. Она не плохая. Просто ей всегда было не до меня. Мужики, работа, свои проблемы. А я как будто лишняя. Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего весёлого. Я могла не приходить домой ночевать она даже не замечала. Понимаешь? Вообще. Я медленно кивнул. И в какой-то момент я подумала если я исчезну, ничего не изменится. Вообще ничего. Тишина снова накрыла комнату. Она говорила спокойно, но за этим спокойствием чувствовалась усталость. Не сегодняшняя накопленная годами. Поэтому я и уехала. Просто проверить выживу ли я хоть где-то. Я смотрел на неё и вдруг понял она говорит не про город, не про страну. Она говорит про жизнь. Мы замолчали. Долго. Слишком долго, чтобы это было просто паузой в разговоре. Она сидела рядом, всё ещё завернувшись в простыню, и уже не пряталась. Я тоже не отворачивался. И в какой-то момент стало ясно мы оба здесь не случайно. Два человека, которым некуда возвращаться. Я протянул руку неуверенно, почти неловко и коснулся её пальцев. Она не отдёрнула. Наоборот чуть сжала в ответ. И в этом коротком, тихом жесте было больше, чем во всех словах до этого. Ни обещаний. Ни объяснений. Просто понимание, что мы оба больше не одни. Я украл эти вещи продолжил я признание . Да я поняла сказала она обыденно . вещи чужие видно сразу. И вдруг всё оборвалось. С улицы ворвался резкий крик, потом смех, затем грохот мотоцикла будто кто-то специально напомнил, где мы находимся. Паттайя снова ворвалась в комнату шумом, жарой и чужими голосами. Настя вздрогнула и резко убрала руку. Чёрт пробормотала она, будто очнувшись. В этот момент в коридоре хлопнула дверь, кто-то громко заговорил на ломаном английском, послышался женский смех слишком громкий, слишком показной. Я не хочу так, вдруг сказала она, вставая. Как? не понял я. Вот это всё она махнула рукой, будто имея в виду и комнату, и улицу, и нас. Слишком быстро. Слишком странно. Я почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение. А чего ты хотела? резко ответил я. Ты сама сюда пришла. Она посмотрела на меня уже совсем другим взглядом. Не тем, что был минуту назад. Да, пришла, сказала она. Но это не значит, что я обязана оставаться. Ну и не оставайся, бросил я. Слова прозвучали грубее, чем я хотел. Она замерла на секунду, будто ожидая, что я что-то добавлю. Что остановлю. Но я молчал. И она отвернулась. Быстро сбросила простынь и не обращая внимания на свою наготу пошла в ванну одеваться, уже не глядя на меня .Я проводил взглядом ее уже белую попку в контрасте с телом которое подзагорело. У меня снова встал. В комнате стало пусто, хотя она всё ещё была здесь. Ты странный, тихо сказала она, уже у двери. И наблюдая Мою эрекцию. Ты извращенец. Ты тоже, ответил я. Она усмехнулась коротко, без тепла и вышла. Дверь хлопнула. Я остался один.

Глава14

Снаружи продолжала шуметь Паттайя как ни в чём не бывало. А внутри вдруг стало слишком тихо. Накинув какие-то вещи, я вышел на пляж. Вода была тёплой. Я зашёл в море, поплыл, сделал большой круг и вернулся к берегу, тяжело дыша. Руки устало обвисли, в теле приятно ныло после нагрузки. О, как дела, спортсмен? услышал я голос Артурий. Он сидел рядом с Рэмбо и выглядел довольным жизнью. Нормально, ответил я, переводя дыхание. Смотри, кого я тебе привёл, с гордостью сказал Артурий. Вот, будешь теперь нормальным парнем с девушкой. Он вытянул из-за спины симпатичную азиатку. Бери, от сердца отрываю, продолжал он, явно наслаждаясь ситуацией. Он отдавал ее как не нужную собачонку. Рэмбо что-то поддакивал ему на своём, слегка покачиваясь. Похоже, он уже был подвыпивший глаза блестели, улыбка расплывалась, слова терялись. Девушка тоже улыбалась, разглядывая меня без стеснения. Она была невысокая, мне по плечо, с длинными окрашенными волосами и дерзким макияжем. Черты лица острые, выразительные. Зубы ровные и белые, и она не стеснялась улыбаться широко, почти вызывающе. Грудь была высокой и выделялась на худом теле. Я смотрел на неё и вдруг поймал себя на странном чувстве. Слишком всё было просто. Слишком легко. Я смотрел на неё, а в голове почему-то всплывала Настя. Не лицо ощущение. Её взгляд, когда она злилась. Как сжимала губы. Как говорила резко, а потом вдруг замолкала, будто сама себя останавливала. А эта улыбалась. Легко. Без усилий. Будто так и надо. Ну что, нравится? подмигнул Артурий. Одно плохо по английский знает так по мелочам но зато есть свой байк . Мало ест и мало болтает по телефону. Будет делать все что ты скажешь . Я не ответил. Девушка подошла ближе, почти вплотную. От неё пахло чем-то сладким, приторным. Она провела пальцами по моей руке уверенно, как будто знала, что делает. Я не отдёрнулся. Но и не двинулся навстречу. Потому что внутри что-то упиралось. Настя бы так не сделала. Она бы сначала посмотрела. Оценила. Оттолкнула. Сказала что-нибудь резкое. С ней было сложно. С этой слишком просто. Бери, не думай, засмеялся Артурий. Жизнь одна. «Жизнь одна» Промелькнуло у меня в голове . Осталось только восемь дней потом расплата. Я вдруг понял, что именно это меня и отталкивает. Будто мне предлагают не человека, а готовый ответ. Без вопросов. Без риска. Девушка снова улыбнулась широко, открыто. А я смотрел и не чувствовал ничего. Только усталость. И где-то глубоко раздражение. Не на неё. На себя. Потому что ещё час назад я держал за руку человека, с которым было сложно, но по-настоящему. А сейчас стоял здесь, и мне предлагали заменить это чем-то лёгким. Слишком лёгким. Я провёл рукой по мокрым волосам, вздохнул и сделал шаг назад. Хорошо, сказал я. А я что-то должен заплатить? Артурий улыбнулся своими стеклянными глазами, сморщив всё лицо, будто это был самый простой вопрос в мире. В этом мире за всё надо платить, произнёс он с видом человека, который всё давно понял. Паттайя такая. Не заработаешь не проживёшь. Сколько? спросил я, напряжённо вглядываясь в него. Он даже не задумался: Сто долларов хватит. Я прикинул. Сумма не казалась большой. Скорее, дело было не в деньгах. Но внутри всё равно что-то неприятно сжалось. Я кивнул. Мы стукнули по рукам. Артурий наклонился ближе, понизив голос: Слушай внимательно. Ее зовут Ми. Не теряй контроль. Держи всегда рядом с собой. Не раздавай лишних денег. И не привязывайся. Воспринимай ее как домашнее животное. Он говорил так, будто объяснял правила игры, в которой люди фигуры. Я смотрел на него и постепенно переставал понимать, где здесь жизнь, а где просто чей-то циничный сценарий. Паттайя не про чувства, добавил он. Здесь либо ты управляешь, либо тобой. Я ничего не ответил. В груди появилось странное ощущение не злость и не согласие. Скорее пустота, в которой его слова звучали слишком громко. И где-то внутри снова всплыло лицо Насти не как воспоминание, а как вопрос, на который у меня пока не было ответа. Я встал и пошёл в тренажёрку. Сзади раздался гудок. Тайка уже сидела на байке и улыбалась, ожидая меня. Привыкай! крикнул Артурий и что-то добавил ей на тайском. Я сел позади неё, осторожно обняв за талию. Байк мягко тронулся. Тёплый ветер ударил в лицо, и на секунду стало легко будто всё происходящее было просто частью какого-то странного сна. Тело её было упругое, живое, уверенное в движении. Она вела байк спокойно, без суеты, будто знала город наизусть.

Глава15

Когда мы приехали, она припарковала байк и осталась ждать снаружи. Я вошёл в зал и начал разминку. Вот молодец, одобрительно сказал старый Джон. Взял себе нормальную девушку. Он усмехнулся, но в его голосе было больше привычного цинизма, чем реальной оценки. Теперь у тебя и колеса есть и руки и теплая дырочка сказал он смеясь . Бор ты стал настоящим фарангом поздравляю тебя . Он крикнул ей что то на тайском она подошла к нему сложила ладони у лица поклонилась ему и они продолжили беседу на тайском. Я ничего не ответил и продолжил упражнения. Слова застряли где-то внутри, не вызывая ни радости, ни гордости только странное ощущение, что меня снова пытаются вписать в какую-то чужую схему жизни. А я всё ещё не понимал, моя ли это вообще история. Ты знаешь, Бор, что она по-английски только «пожрать» может попросить? спросил старый Джон, усмехаясь. Да, крикнул я, не отвлекаясь от занятий. Он что-то довольно хмыкнул и тут же принялся объяснять ей слова на своём английском, переходя время от времени на тайские фразы. Девушка с интересом включилась в обучение внимательно слушала, повторяла, иногда смеялась, если что-то не получалось. Позже в зал зашёл мистер Чен. Девушка сразу оживилась: быстро поднялась, сложила ладони перед лицом и слегка поклонилась. Чен повторил жест, и между ними завязался короткий обмен фразами спокойный, почти тёплый. Я наблюдал со стороны и думал: у них что, нет осуждения проституции ? Или это просто другая философия жизни, где люди не торопятся навешивать ярлыки? Чен поздоровался и со мной. Кивнул, как будто одобрил происходящее. Даже похвалил спокойно, без лишних эмоций, словно это была обычная часть жизни, а не что-то, что нужно оценивать. И от этого стало ещё непонятнее. Я сделал здесь что-то важное? Или просто оказался внутри чужой логики, которую пока не до конца понимаю? Началась тренировка. Чен работал со мной жёстко: сначала отрабатывали удары на лапах, потом он снова «включал» спарринг и валил меня на пол, заставляя подниматься снова и снова. В какой-то момент он протянул руку, помог мне встать и коротко сказал: Сегодня будет бой. Приходи обязательно. Потом он что-то сказал девушке на тайском и ушёл. Мы вышли из зала. Я сел позади неё, и она повезла меня в отель. На ресепшене она подошла к администратору, показала документы, что-то объяснила и вопрос быстро решился. Но айди карту у нее забрали. Она восприняла это как должное. Мы поднялись в номер. Ми быстро освоилась в пространстве: пока я принимал душ, она аккуратно прибралась, сложила вещи, убралась в комнате. Когда я вышел, номер уже выглядел совсем иначе чище, спокойнее. Я на секунду остановился, осматривая комнату, понимая, как быстро она умеет создавать порядок вокруг себя. И понял что приобрел не только зверушку но и пылесос. Ми подскочила ко мне с лёгкой улыбкой, будто ей самой было приятно это сделать, и жестом показала, что всё готово. Она смотрела на меня живо, с каким-то озорным спокойствием, будто уже чувствовала себя здесь не гостем, а частью этой маленькой временной жизни. Затем она стянула с меня полотенце и сняла футболку оставшись голой. Она прижалась ко мне и поцеловало и это было так обыденно словно мы знали друг друга давно. Мой член встал . Она присела на корточки и запросто взяла его в рот. Как это было приятно . Затем мы переместились на кровать . Она что то говорила и я с трудом понимал ее . Но возбуждение было на столько сильно что я сразу вошел в нее и кончил. Она была прекрасна . ее не с кем было сравнить. Мягкая удобная и приятная во всем . Затем она снова облизала его и высосала остатки. Словно это был обязательный ритуал. Да подумал я это не собачонка а пылесос. Она спокойно пошла в душ словно просто помыла посуду. Но мылась она тоже долго. Когда она вышла . порылась в моих вещах нашла подходящую одежду и сказала гоу и что то на тайском .Я молча кивнул, всё ещё привыкая к тому, как быстро всё меняется вокруг меня в этой стране. Мы ехали по ночной Паттайе по шумным, влажным улицам, пропитанным запахами еды, выхлопов и моря. Байк легко лавировал между машинами и пешеходами, проскакивая в узких промежутках, где, казалось, не было места даже для воздуха. Полицейские, стоявшие у перекрёстка, лишь лениво улыбнулись ей. Машины спокойно уступали дорогу, будто её здесь действительно знали все. Я отметил это про себя, но ничего не сказал. Город жил своей отдельной жизнью хаотичной, но в то же время удивительно привычной для тех, кто в ней давно растворился.

Глава16

И вдруг среди вывесок, неоновых огней и мелькающих витрин я увидел знакомую надпись: “Thai Boxing Muay Thai” Ну вот подумал я, уже понимая, что приехал. Зал оказался больше, чем я ожидал. Высокий арочный потолок, яркий свет над рингом, запах пота, мазей и старого дерева. В углу гул вентиляторов, перекрывающийся криками зрителей и глухими ударами лап. Люди стояли вплотную к рингу: туристы, местные, кто-то с напитками, кто-то с камерами. Разговоры смешивались в один шумный фон, как будто зал дышал одновременно со всеми. Когда я вошёл, на секунду стало тише не полностью, но так, как бывает, когда кто-то новый выходит на сцену. Кто-то кивнул, кто-то продолжил говорить, но внимание уже собралось в одну точку. Ми что то сказала администратору и нас усадили у ринга. Боец поднялся на ринг. Соперник уже был там , плотный, спокойный. Он не смотрел по сторонам. Только на противника. Рефери поднял руку, что-то сказал, публика зашумела сильнее. И бой начался. Сначала осторожно. Они прощупывали друг друга. Лоу-кики, финты, короткие удары. Его движения были резкие, экономные. Они не тратили лишнего. Боец поймал первый удар по ноге глухой, тяжёлый, будто выбили опору. Зал сразу отреагировал кто-то вскрикнул, кто-то засмеялся, кто-то хлопнул в ладоши. Дальше всё стало быстрее. Боец начал работать корпусом, входить ближе, отвечать ударами. Несколько раз они столкнулись в клинче коротком, жёстком, где не было ни красоты, ни пафоса, только давление и борьба за позицию. Каждый раз, когда он попадал, зал взрывался криками. Каждый раз, когда попадали по нему тоже. Это не было похоже на спорт с трибун. Это было похоже на зрелище, где тебя оценивают не за технику, а за то, сколько ты выдержишь. В какой-то момент он поймал его коленом в корпус. Воздух вышел резко, как будто его выдернули. Он отступил на шаг, потом ещё один. Шум зала стал глуше. И в этой тишине внутри головы осталось только одно не сдаваться. Он сделал шаг вперёд. Удар. Ещё один. Он ответил, но уже не так уверенно. Я почувствовал, как бой начинает менять направление. Не резко медленно, как наклон чаши весов. И зал это тоже почувствовал. Гул стал другим. Более живым. Более заинтересованным. Теперь они уже не просто смотрели. Они ждали, чем всё закончится. Мы посмотрели ещё с десяток боёв, прежде чем в зале появилось настоящее оживление вышел Мистер Чен. Зал сразу отреагировал. Ему аплодировали, свистели, кто-то вставал со своих мест. Было ощущение, что его здесь знают все и знают давно. Люди делали ставки, переговаривались, но даже без слов было ясно: Чен явный фаворит. Когда начался бой, он сразу задал темп. Но странно он не спешил заканчивать. Он двигался спокойно, контролируя дистанцию, позволяя сопернику работать, будто сознательно оставлял пространство для зрелища. Бой продлился все три раунда и только потому, что Чен сам этого хотел. Он как будто давал публике насмотреться, прочувствовать каждое движение, каждую смену ритма. В финале он перехватил соперника в клинче, мягко, но уверенно, вывел его из равновесия и взял на болевой приём. Без лишней жестокости, без демонстрации силы. Только контроль. Соперник постучал почти сразу, и Чен тут же отпустил его, не доводя до травмы. Публика взорвалась аплодисментами. А он лишь спокойно кивнул будто это была не победа, а обычная работа, сделанная точно и вовремя. Я смотрел на Мистер Чен и ловил себя на странном чувстве. Его бой был спокойным. Почти тихим внутри, несмотря на шум зала. Он не суетился, не доказывал, не ломал себя в каждом движении он просто управлял происходящим. А наши тренировки .Тяжёлое дыхание. Резкие рывки. Постоянное ощущение, что я догоняю, что я на шаг позади. Каждое движение как борьба не только с соперником, но и с самим собой. И от этой мысли стало немного неприятно. А потому что я впервые увидел разницу между тем, кто умеет драться и тем, кто умеет не терять себя в драке. Я отвёл взгляд от ринга. И почему-то снова вспомнил Настю. Не как картинку а как вопрос, который всё ещё не получил ответа.

Глава17

Мы вышли из зала в густую, тёплую ночь Паттайи. Воздух сразу ударил в лицо влажный, тяжёлый, пропитанный запахами жареной еды, бензина и моря. Гул города не стихал ни на секунду: музыка из баров, смех, моторы байков, крики зазывал всё смешалось в один бесконечный шум. Ми шла рядом спокойно, будто этот хаос был для неё привычной средой. Она иногда оборачивалась на витрины, на огни, на людей, но без суеты просто наблюдала. Я шёл молча. В голове всё ещё стоял ринг. Движения Мистер Чен. Его спокойствие. Его контроль. И чем дальше мы уходили от зала, тем сильнее это чувство расходилось внутри. Будто во мне жили два разных человека: один только что вышел из боя, другой пытался понять, куда всё это ведёт. Ми вдруг слегка коснулась моего локтя, привлекая внимание, и что-то сказала на своём языке, потом улыбнулась, заметив, что я не понял. Я кивнул просто так, автоматически. И в этот момент поймал себя на мысли: с ней всё просто. Слишком просто. Она рядом, она улыбается, она идёт со мной без вопросов, без сложных пауз, без внутреннего напряжения, которое я привык чувствовать с другими. И именно это почему-то начинало радовать. Я вспомнил Настю. Её резкость. Сомнения. Взрывы эмоций. Как будто она постоянно проверяла границы мои и свои. С ней было сложно. Но живо. А с Ми спокойно. Почти слишком спокойно. Мы свернули на более тихую улицу. Свет стал мягче, музыка дальше, воздух чуть пустее. Ми шла чуть впереди, оборачиваясь на меня время от времени, будто ждала реакции. А я всё больше чувствовал, что стою между двумя мирами: один понятный и лёгкий, другой сложный, но настоящий. И я пока не знал, какой из них мой. Мы подошли к байку, и я просто сел. Она не спрашивала ничего завела его и повезла меня дальше. Скоро мы оказались на базаре. Въехали прямо в его живое сердце. Люди текли плотным потоком, легко огибая нас, не возмущаясь, не злясь. Они просто улыбались. Это был какой-то другой мир мир людей без претензий друг к другу. Она нашла место и припарковала байк. Что-то крикнула парковщику, тот сложил ладони у лица и поклонился ей. Она ответила тем же легко, почти автоматически. Это выглядело как привычный ритуал. Потом она взяла меня за руку и повела сквозь поток людей, будто точно знала, куда идёт. Я просто шёл следом. Вокруг были запахи, лица, шум, жар, дым еды. Всё смешалось в плотную, живую ткань города. И вот мы пришли к большим котлам с каким-то варевом. Из кипящей жидкости торчали неясные части животных ноги, кости, рога. Она сделала заказ, затем повела меня к столикам. Усадила и сказала: Hundred baht. Я молча протянул ей двести. Она кивнула и ушла. И в этот момент в голове всплыли слова Артурий: «не давай много денег». А сколько это много? Она ездит на байке. Значит, у неё есть свои расходы, своя жизнь, своя логика. И мне даже не хотелось разбираться, откуда у неё деньги и как всё это устроено. Это была не моя система. Это была их жизнь с их правилами, их спокойствием, их философией. И, странно она мне начинала нравиться. Не потому что я её понимал. А потому что рядом с ней на время исчезал шум вопросов. Она быстро вернулась с двумя соками и тарелкой фруктов. Среди них я заметил арбуз и взял кусочек. С лета не ел арбуза того самого, который всегда любил. Вскоре принесли еду. Ми спокойно принялась есть, уверенно и без лишних движений, как будто это было для неё совершенно естественно. Я попробовал первое блюдо и тут же поднял брови. Во рту вспыхнул адский перец. Всё жгло, горело, пульсировало. Я закашлялся, выпучил глаза, пытаясь справиться с огнём внутри. Запил соком, но легче почти не стало кашель не проходил. Ми резко вскочила, схватила салфетки и убежала от меня, будто я превратился в какого-то дракона, изрыгающего огонь. Но вскоре вернулась уже с бутылкой пива. Протянула её мне с лёгкой улыбкой. Я сделал глоток холодного напитка и будто вернулся в тело. Стало легче. Я благодарно посмотрел на неё. Вокруг тайцы улыбались, посматривали в мою сторону и переговаривались между собой. Ми отвечала им с шутками, легко, уверенно. Её здесь явно знали и принимали. Никто не смотрел на неё с осуждением наоборот, в их взглядах было что-то вроде уважения или даже радости за неё. Мне принесли суши, и я с удовольствием их съел, запивая пивом. А Ми тем временем спокойно опустошила две тарелки варева и довольно облизнулась. Я невольно усмехнулся, глядя на неё. И это она «мало ест» подумал я. Она посмотрела на меня и сказала по-английски: Good. Tasty. Потом повторила то же самое на тайском, с гордой улыбкой. И так мы начали учить язык не по правилам и учебникам, а просто между ложками, взглядами и смехом. Мне понравился этот ночной базар. Здесь почти не было русской речи, и от этого всё ощущалось иначе более атмосферно, живо, будто ты попал в настоящий, а не туристический мир. Без агрессии, без привычных грубых слов и раздражения. Здесь люди не кидались словами они просто жили рядом друг с другом. И в этом было странное спокойствие. Ми, выучив несколько слов, которые посчитала нужными, повела меня дальше по рядам. Когда мы дошли до отдела женского белья, она вдруг остановилась. Посмотрела, подумала и спокойно выбрала себе несколько вещей, будто это было абсолютно естественно. Потом, немного поколебавшись, взяла и мне пару вещей. Она действовала уверенно, почти по-хозяйски как человек, который знает размеры, привычки и вообще всё лучше, чем ты сам. Я просто молча протягивал ей деньги. Она торговалась за каждую мелочь с таким азартом, будто это был отдельный спорт. А потом с гордостью показывала мне «выбитую» скидку, как трофей. И в этом было что-то очень живое и тёплое не про деньги, не про покупки, а про участие в одном общем процессе, где она вдруг брала на себя роль проводника, а я просто шёл рядом. Мы шли дальше по ночному базару уже медленнее.