Мара и Морок. Трилогия

8

Я нервно вышагиваю из одного конца небольшой комнаты в другой, бездумно повторяя движения, когда утыкаюсь в стену. Мы с Анной живём здесь вместе, и наша комната хоть и достаточно скромная, но чистая. Каменные стены, покрытые белой краской, простая лепнина на потолке, две мягкие кровати по разные стороны, два стола и один огромный шкаф. Зимой бывает прохладно, поэтому в комнате есть камин, а перед ним на каменном полу раскинулась шкура волка. По вечерам Анна иногда любит полежать на ней рядом с согревающим пламенем, почитывая какую-нибудь романтическую книгу. У нас в библиотеке мало подобной литературы, но она всегда просит помощниц в храме купить ей пару томов, если они отправляются в одну или другую столицу. Я бросаю взгляд на незаправленную кровать сестры и замечаю у подушки недочитанную книгу.

В этом году я официально стала Марой: завершила свою подготовку и показала сёстрам свои знания, пройдя все тесты. Поэтому через несколько месяцев мне выделят личную комнату.

Но сейчас я здесь и от переживаний покусываю палец, не зная, что ещё сделать. Два часа назад я была безумно зла на Анну за то, что она посмела нарушить правила и не вернуться в храм вовремя, до наступления комендантского часа, – но это было два часа назад. Уже перевалило за полночь, и теперь я волнуюсь.

Минуло чуть больше полугода, как она рассказала мне про свои отношения с принцем. Я до сих пор его не видела, но уже перестала наседать на сестру, потому что, к моему удивлению, она исправно выполняет своё обещание, тренируясь с небывалым доселе усердием. Не скажу, что получается у неё прекрасно, но держит оружие она уже увереннее и стала выносливее, преуспев в беге и физических упражнениях. Я почти решила, что этот принц идёт Анне даже на пользу, являясь её мотивацией.

Он сделал то, чего ни я, ни Анна от него не ожидали, – попросил её выйти за него замуж, а когда сестра ответила, что не может, пообещал никогда не жениться и всю свою жизнь любить её одну.

Я громко фыркнула, услышав эту новость из уст сестры, не веря ни единому слову. Но Анна смотрела на меня с такой надеждой, принимая на веру все данные им чудесные обещания, что у меня не хватало сил разбить её хрустальный замок с мечтами.

Однако благодаря их отношениям полгода прошло без проблем между мной и Анной. Полгода без ссор и препирательств, полгода сестра светилась от счастья, как полная луна в тёмной ночи. Полгода…

Я резко оборачиваюсь, услышав шум. Распахиваю дверь и выскакиваю из комнаты, гадая, откуда мог донестись звук, но не замечаю ничего особенного. Быстрым шагом преодолеваю повороты мрачного коридора и выхожу во внутренний дворик – сюда попадает каждый, кто проходит через главную арку. Ступив на пушистый белый снег, я выдыхаю облачко пара и обхватываю себя руками, тихо ругаясь, что не захватила тёплый плащ. Зима в этом году ранняя – до конца осени ещё две недели, но снег идёт регулярно уже десять дней подряд. Храм окружён лесом, и, глядя на глухую стену тёмных деревьев, я вдруг понимаю, что понятия не имею, где искать сестру. Дура, я так привыкла к спокойной и послушной Анне, что давно перестала спрашивать, где она встречается со своим принцем и куда они собираются.

Я топчу мягкий снег под ногами, пытаясь согреться. Он так приятно скрипит в этой ночной тишине, что я перестаю неотрывно смотреть в тёмный провал входной арки и опускаю взгляд вниз. Губы сами собой растягиваются в улыбке, когда я смещаюсь в сторону и вновь топчу свежий, ещё нетронутый белый покров. Кожаные сапоги утопают по щиколотку, и на минуту я отвлекаюсь от своих переживаний. Руки зябнут на морозном воздухе, и я решаю быстро захватить мантию и вернуться, чтобы дождаться Анну и тут же её отругать. В глубине души я продолжаю убеждать себя, что злюсь, хотя на самом деле больше боюсь и переживаю за младшую сестру.

Прижимаю кулак к груди, будто это поможет унять беспокойство. Уже много лет прошло с того дня на замёрзшем озере, когда я впервые почувствовала этот страх.

– Агата!

Крик Ирины настолько внезапен, что я вздрагиваю, едва не поскальзываясь на заледенелых ступеньках.

– Агата! Вот ты где! – Ирина бежит ко мне с другого конца внутреннего дворика, огибая не работающий сейчас фонтан в центре. – Я везде тебя искала! Думала, ты в комнате.

Я только открываю и закрываю рот, гадая, сделала ли я что-то, за что меня могут наказать, или о чём-то забыла. Или Ирина увидела, что Анны в храме нет, и теперь нам обеим попадёт? Анне за отлучку, она ещё не завершила обучение, а мне за то, что позволила ей уйти.

– Ирина, я могу всё объяснить…

– Нет времени! – Она грубо хватает меня за руку и тащит по коридорам, начиная говорить прямо на ходу: – У нас проблемы, Агата! Нужно торопиться.

Она буквально волочит меня за собой, как я понимаю, в западный корпус. Там у нас библиотека, учебные комнаты, а также помещения целителей.

– Почему вы, глупые, нам не доверились?! – Ирина, продолжая идти быстрым шагом, оборачивается ко мне, в её карих глазах больше печали, чем злости, и мне это не нравится. – Ты должна была рассказать про отношения Анны! Я уверена, что сама ты не смогла её отговорить, но, может, вместе бы у нас получилось! И ничего бы не произошло…

Её голос надламывается в конце, а у меня в голове почему-то становится пусто.

– Где Анна? – с трудом произношу я, ноги у меня начинают заплетаться. На мгновение мне кажется, что коридор закачался.

– Сестра Кира заметила её из окна третьего этажа и сразу отправила служительниц помочь. Богиня, да у нашей малышки Анны сил больше, чем кто-либо мог представить. – В голосе Ирины слышится восхищение, но затем он надрывается от печали, как в момент перед плачем. – Я всегда знала, что под всем этим кокетством в ней кроется железный стержень, как и в тебе.

Она права, я тоже заметила это в Анне, когда проявились результаты тренировок. Медленно Анна начала втягиваться в азарт учебных боёв, почувствовала уверенность и временами не могла скрыть блеск возбуждения в глазах, делая удачный выпад, который ещё неделю назад ей не давался. В такие моменты я замечала, что она похожа на меня намного больше, чем я когда-то думала.

– Неизвестно, сколько она прошла в таком состоянии! – продолжает Ирина. – А плакать начала, только когда увидела, что помощь идёт. Дура! Вы обе глупые девчонки!

Ирина останавливается перед дубовыми, почти чёрными дверьми в самом конце коридора и, не мешкая, распахивает их, наконец отпуская мою руку. Меня сразу накрывает шум суеты и гомон взволнованных голосов. Здесь собрались почти все Мары, наш лекарь и несколько служительниц храма. Большинство бегает туда-сюда, но мне сразу бросаются в глаза кровавые пятна на их одежде и руках. Служительницы, в отличие от нас, носят одежды из натурального льна светло-кремового оттенка, поэтому красные разводы на юбках и рукавах сразу становятся заметными.

– Где… – Я больше не могу ничего произнести, потому что сама нахожу Анну.

Гул голосов стихает, становясь каким-то далёким. Всё замедляется, секунды будто растягиваются, и я могу почти физически ощутить, как они проходят сквозь меня. Анна лежит на одной из простых кроватей для больных, лицо её неестественно бледное, изо рта идёт кровь, а красивое, когда-то белое с красным платье на груди и животе всё алое от крови. Кира, самая старшая из нас, стоит над ней, тряпками зажимая рану на животе, пытается остановить уже слабо идущую кровь. Сестра хнычет от боли, как маленькая, а заметив меня, начинает плакать вовсю.

Я подбегаю к ней, спотыкаюсь и падаю на колени рядом с её кроватью, обхватывая её протянутую ладонь своими руками.

– Агата… прости меня! – Она не переставая плачет, а я сквозь пелену, почти вслепую пытаюсь осмотреть её рану на животе, но сфокусировать взгляд не получается от обилия крови.

– Что произошло?

– Прости… я не послушала… тебя. Не стоило мне с ним… встречаться.

Я сжимаю её руку, растерянно наблюдая, как служительницы храма суетятся вокруг нас и шумно переговариваются. Старшая раздаёт приказы принести что-то, но я не могу разобрать слов, сосредотачиваясь только на сестре.

– Кто это с тобой сделал?!

– Ариан…

Я задыхаюсь, хватая ртом воздух, не в состоянии понять.

– Он предал… меня. Он захотел близости, а я… отка… зала.

Анна дёргается и заходится в кашле, из её рта вновь струится кровь, краем глаза я вижу, как Кира разрезает на ней платье специальными ножницами, чтобы осмотреть и зашить рану. Кровь остановилась, и я позволяю себе тяжело выдохнуть.

– Ему не понравилось… что я… сопротивлялась, он был сам не свой, – продолжает сестра, цепляясь за мою руку.

Анна выдавливает слова, словно сейчас это самое важное, она не обращает внимания ни на что и ни на кого, кроме меня. Кажется, она даже забывает про боль. У меня внутри всё холодеет, когда я вспоминаю уроки медицины и бросаю взгляд на её ноги, которые не шевелятся.

– И вдруг он… воткнул в меня кинжал… твои уроки, я смогла… – Анна вдруг растягивает губы в улыбке, обнажая окровавленные зубы.

Она не чувствует боли.

– …я вырубила его. Я смогла… но я подвела тебя, Агата. Я… – её взгляд становится размытым, отстранённым, а улыбка вянет, – …должна была убить его тогда, но… не смогла. Прости меня…

Анна смотрит чуть в сторону, будто и не видит меня. Я сдерживаю слёзы, не даю себе плакать, поглаживая её по волосам. Пытаюсь улыбнуться ей в ответ, но мои губы трясутся, и улыбка похожа на гримасу.

– Ты молодец, сестрёнка! Нечего просить… прощения. Ты смогла. Теперь… – Я бросаю мимолётный взгляд на рану, которую уже промыли, а Анна даже и не дёрнулась. Сквозь рваные края вижу, что задеты внутренности, но не позволяю себе думать об этом. – Теперь всё будет хорошо. Мы тебя вылечим.

Анна улыбается, смотря в потолок, а я вздрагиваю от каждого стежка иглы, который стягивает рану.

– А потом… – начинаю я.

– А потом?

– Потом я убью его своими руками, а ты постоишь рядом и посмотришь.

Анна пытается усмехнуться, на губах пузырится кровь, каплями стекая по подбородку.

– Обеща… ешь?

– Обещаю.

9

На следующее утро меня будят служанки. Им было приказано помочь мне умыться и приодеться к полудню. Инна приносит завтрак в виде варёных яиц, румяных булочек, ягодного варенья и крепкого чёрного чая. Они всё ещё уверены, что я живой человек, поэтому, чтобы не вводить их в заблуждение, я заталкиваю в рот одну небольшую булочку, намазанную вареньем, и делаю несколько глотков чая. Вкус такой яркий, что на секунду я прикрываю глаза. С непривычки мышцы челюсти ноют от напряжения, пока я пытаюсь пережевать пищу, и один раз даже больно прикусываю себе язык.

К счастью, сегодня принц Даниил решил не вмешиваться в выбор моего наряда, и на мою просьбу найти что-то поудобнее девушки останавливаются на достаточно простом и строгом платье красного цвета. Свободная юбка в пол и верх, полностью сделанный из кружева. Платье закрывает всё моё тело, от шеи до кистей и лодыжек, поэтому я не отказываюсь.

Пока Марина заканчивает с нанесением макияжа, я отмечаю, что выгляжу лучше, чем вчера, хотя сердце по-прежнему не бьётся и нет никакого румянца.

– Вой… – только и успеваю сказать я после двойного стука в дверь, но посетителю не нужен мой ответ, он сразу распахивает дверь после короткого предупреждения, – … дите.

– Агата! Ты выглядишь всё лучше и лучше.

Сладкая улыбка Даниила с самого утра портит настроение. Этот принц хоть иногда бывает серьёзным?

– Ваше высочество.

– Ваше высочество! – почти одновременно приветствуют Даниила Инна и Марина, присаживаясь в реверансе, я ничего не отвечаю и даже не поднимаюсь с невысокого мягкого стула без спинки, на котором сижу перед туалетным столиком.

– Девушки, благодарю за вашу помощь и прошу оставить нас. – Принц, продолжая сверлить меня взглядом, указывает служанкам на дверь, и те повинуются.

Вместо них в комнату входит темноволосый молодой человек, которого я видела вчера. Он прикрывает дверь, и мы в тишине остаёмся в комнате втроём. Теперь я могу внимательно их рассмотреть. Даниил и его друг действительно выглядят полными противоположностями друг друга, за исключением роста: молодой человек на вид старше, ему около двадцати двух лет, волосы у него чёрные, спадают на плечи, а глаза имеют чистый изумрудный оттенок. Он одет в простой комплект одежды из штанов, белой рубашки и чёрного расстёгнутого кафтана, что резко контрастирует с более изысканным и дорогим нарядом Даниила. Несколько верхних пуговиц на рубашке не застёгнуты, создавая небрежный вид, но ему это идёт. Парень оглядывает меня со всей серьёзностью, а потом, пренебрежительно ухмыляясь, поворачивается к принцу.

– Так это действительно она и есть? – Он обращается только к Даниилу.

Он мне уже не нравится.

– Да.

– Ты уверен, что это та знаменитая Мара? – с нажимом повторяет друг принца.

– Да, – отвечаю я и поднимаюсь с места, – и эта Мара может тебя слышать.

– Агата, позволь представить, это – Аарон. Аарон, а это – Агата.

Аарон делает до смешного незначительный поклон, продолжая демонстративно натянуто улыбаться.

– Аарон будет твоим сопровождающим во дворце, – отвечает Даниил на мой немой вопрос.

– То есть охранник?

– Именно, – встревает Аарон.

– К сожалению, я не могу везде тебя сопровождать, поэтому он поможет тебе со всем, что потребуется. Смело задавай ему вопросы, если тебя будет что-то интересовать. Если что-то понадобится в городе, то тоже обращайся к нему, – добавляет Даниил.

– Значит, охранник, нянька и личный слуга? – ядовито улыбаюсь я, замечая, что Аарону это явно не по нраву.

– Возможно, не так категорично, но в целом верно, – хмыкает принц.

– Спасибо, но нет.

Оба с удивлением смотрят на меня.

– Уж лучше Морок. К нему я привыкла, и выглядит он… – я оглядываю Аарона демонстративно медленно, как он сам чуть раньше, – внушительнее.

Я немного кривлю душой, потому что Аарон тоже хорош. Если Даниил скорее стройный и подтянутый, то Аарон шире в плечах и, вероятно, тренируется чаще. Уверена, он может за себя постоять, но предчувствую, что от него будет больше головной боли, чем пользы. Морок хотя бы не болтает. К моему удивлению, парень не выглядит оскорблённым, он только хмыкает, сложив руки на груди.

– Мороку нельзя во дворец, Агата. Он сюда никогда не заходит, и я рад этому. Не хотелось бы, чтобы он всех слуг распугал. – Даниил предлагает мне согнутую в локте руку, и я берусь за неё, зная, что принц всё равно настоит на своём.

Мы вдвоём выходим в коридор, а Аарон тенью идёт следом за нами.

– Вижу, вы ему доверяете, принц Даниил. Кто он? Ваш родственник или близкий друг?

– Друг, – с улыбкой кивает Даниил, запуская руку в светлые волосы и убирая их назад. – Мы познакомились с ним три года назад, когда отец отправил меня в очередную военную академию. Аарон – наследник достаточно богатой дворянской семьи, живущей на юге страны, но его родители погибли. Он оставил своего дядю следить за поместьем и всеми делами, а сам, по его словам, решил попытать счастье в столице. Агата, я бы никогда не доверил тебя ему, если бы не был уверен, что он сможет тебя защитить. Аарон был лучшим на потоке в нашей академии, и уже два года он мой личный охранник.

Даниил гладит моё запястье, которое лежит на его руке, а я бросаю взгляд назад. Аарон никак не реагирует на слова принца, хотя всё слышит. Шагая, он со скучающим видом разглядывает стены, разминает мышцы плеч и даже нарочито громко зевает, но, как только мы сталкиваемся взглядами, я отмечаю, что в его глазах нет ни капли сонливости.

Больше я ни о чём не спрашиваю, и мы в тишине отправляемся дальше, на третий этаж в западное крыло, в комнату Николая.

Старший принц Рахманов лежит на своей просторной кровати, утопая в мягкой перине и пуховом одеяле. Его комната роскошна, как и подобает главному наследнику. Однако принц выглядит блёклой тенью самого себя на фоне сверкающей позолоты и скрупулёзно расписанных узорами стен.

В комнате, помимо двух служанок, находится принцесса Елена, которая сидит рядом с кроватью, вслух читая старшему брату книгу. Девушка замолкает, замечая нас, и отсылает прислугу, чтобы мы могли обсудить состояние их брата без лишних ушей.

– Рада, что вы здесь! Мне уже не терпится узнать, можно ли помочь брату. Аарон!

Принцесса резко поднимается с места, откладывая книгу.

– Принцесса, – с улыбкой кланяется мой охранник.

– Я уж думала, ты вновь куда-то сбежишь! Нам так и не удалось поговорить в прошлый раз. Когда ты вернулся?

– Вчера. И прости, Елена, я слишком устал после дороги и сразу отправился к себе в комнату.

К моему удивлению, Аарон не покинул покоев вслед за прислугой. Похоже, ему всецело доверяет не только Даниил, но и его сестра. Елена подходит к моим спутникам, продолжая о чём-то говорить, а я, уже не обращая внимания на её щебетание, иду к кровати Николая.

– Его отравили месяц назад? – задаю я первый вопрос, когда наступает тишина.

– Да, – тихо отвечает Елена.

– И как давно он спит?

– Вначале его состояние было совсем плохим, потом он начал впадать в беспамятство… но просыпался. А в глубоком сне он две недели.

– Сколько ему сейчас лет?

– Двадцать пять, – отвечает Даниил.

«А выглядит он старше», – хочется добавить мне, но я вовремя прикусываю язык. По чертам его лица я легко замечаю, что они с Даниилом и вправду родственники, но у Николая, в отличие от брата и сестры, волосы русые и едва касаются ушей. Я приподнимаю его веко, зрачок реагирует слабо. Глаза у него голубые. Вероятно, Николай полностью пошёл в мать. Уверена, что до отравления принц был привлекательным мужчиной в хорошей физической форме, но сейчас он сильно потерял в весе, лицо осунулось, скулы заострились. Кожа приобрела серый оттенок. Поджав губы, я тщательно осматриваю его расслаивающиеся ногти и посиневшую кожу под ними.

Долго в таком состоянии он не проживёт.

– Выяснили, чем его отравили? – вновь задаю я вопрос присутствующим.

– Точно – нет. Но лекари полагают, что это передозировка снотворного из мака. Поэтому оно его не убило сразу. – Даниил подходит ближе, нервно потирая ладони и наблюдая за моими действиями. – Тебе что-нибудь необходимо для осмотра?

– Да. Вы и охранник. – Я машу в сторону Аарона, который вопросительно приподнимает бровь. – Посадите Николая и придерживайте его голову.

Молодые люди без лишних вопросов подчиняются, аккуратно сажая старшего принца в кровати. Елена тоже подходит поближе, с интересом наблюдая за моими действиями. А я сажусь на кровать, чтобы оказаться за спиной принца.

– Что ты собираешься делать? – уточняет принцесса.

– Собираюсь посмотреть на его нити жизни. Понять, насколько всё плохо.

– Ты и вправду это можешь? Мы слышали про такое в сказках, но я не была уверена, что это правда.

Я поднимаю взгляд на девушку, замечая искрящееся любопытство в светло-карих глазах, её губы слегка приоткрываются от удивления. Она стоит так близко к Даниилу, что теперь я понимаю.

– Вы двойняшки, – выдыхаю я.

Даниил с изумлением смотрит на меня, затем на сестру и вновь возвращается взглядом ко мне.

– Ты только сейчас это поняла? – улыбается он.

Я пожимаю плечами, не зная даже, почему это меня так взволновало. Снова повернувшись к Николаю, пробегаю пальцами по шее старшего принца, стараясь нащупать нити. Когда мне это удаётся, его кожа начинает едва заметно сверкать золотом в тех местах, где они проходят. Принцесса ахает, Аарон хмурится, внимательно наблюдая.