Герцог Бекингем

– Чем обязан, месье?

– Сударь, прошу не понять меня превратно, но… я никого не знаю в этом городе, а отошел от дома слишком далеко…

Парижанин наморщил лоб, пытаясь понять, чего от него хочет незнакомец, он ещё раз окинув его с головы до ног, небезучастно поинтересовался:

– Вы хромаете, Вы ранены?

– Пустяки месье, уверяю Вас, сущие пустяки.

Анжуец доброжелательно улыбнулся.

– Дело в том, что алый плащ гвардейца кардинала, это всё, на что я могу надеяться в этом городе.

– В каком смысле?

Гийом испытывал некоторую неловкость, что не ускользнуло от глаз проницательного кардиналиста.

– Видите ли, можно так сказать, что прибыл я из Анжу и в Париже всего несколько дней, но, невзирая на столь непродолжительный срок нахождения в столице, был удостоен высокой чести – аудиенции у самого господина первого министра, монсеньора Ришелье. Поэтому алый плащ кардинальского телохранителя это…моя единственная надежда. Другими словами: это всё, что меня связывает с этим огромным, прекрасным, но чужим городом, прошу понять меня верно.

Виновато пожав плечами, анжуец запнулся. Глаза гвардейца округлились от удивления, а лоб покрыла глубокая морщина.

– Вам была предоставлена честь увидеться с кардиналом?!

– Это правда, – гордо произнес шевалье.

Изумление на лице кардиналиста сменила ирония, пропитанная недоверием.

– Ну, и по какому же вопросу столь блистательного мессира соблаговолил принять первый министр Франции?

Насмешливый тон гвардейца был встречен полным неистовства взором анжуйца. Но подавив в себе ярость, исполненным значимости тоном, Гийом произнес:

– Видите ли, сударь, я и мои друзья оказали одну весьма значительную услугу Его Высокопреосвященству, за что и были удостоены приёма во дворце кардинала. К тому же мы разделались с господином по имени де Флери, что заставило удивиться не только монсеньора Ришелье, но и графа де Рошфора.

С лица кардиналиста вмиг исчезла высокомерная улыбка, он, сдвинув брови, едва слышно прошептал:

– Постойте, постойте так Вы из Анжу?

Де База кивнул.

– Как же я сразу не догадался, один из них был ранен, а имя другого, если не ошибаюсь, шевалье де Ро?

Оживившись, анжуец воскликнул:

– Да-да, так и есть, это мой друг, шевалье Луи Филипп де Ро! Вы с ним знакомы?!

– Увы…, – с досадой произнес тот, но взглянув на де База улыбнулся. – Так Вы значит тот, кого ранили? Вот так да! Ну, что ж Вы молчали, дорогой Вы мой, о Вас ведь весь Париж судачит, а тут такая удача! Я Вас не только домой доставлю, а ещё и угощу стаканчиком доброго бургундского! А я, уж Вы мне поверьте, знаю, где в Париже можно найти хорошего вина.

Лицо гвардейца вновь сделалось серьезным, он отступил на шаг, снял шляпу и многозначительно произнес:

– Полагаю, настало время познакомиться. Эврэ Густаво де Бонн, шевалье де Бернажу, из Нормандии, верный слуга кардинала де Ришелье, и с этого момента, надеюсь, один из Ваших друзей.

Радости анжуйца не было предела, но стараясь соблюсти все правила приличия, он, слегка приклонив голову, сдержанно вымолвил:

– Гийом Батист де Базильер, шевалье де База, из Анжу.

– Вы и вправду недавно в Париже, если ещё не слышали о Бернажу.

Гвардеец рассмеялся, на что Гийом лишь пожал плечами.

– И где же господин де База соизволили остановиться?

– На улице Железного горшка…кажется.

– О-ля-ля! Как же Вас угораздило забрести к стенам Отель Дьё? Нет, по парижским меркам это сущий пустяк, но как для человека, которому досаждает рана, Вы покрыли весьма внушительное расстояние. Ни к чему церемонии, берите меня под руку, Вам так будет легче идти.

Опираясь на руку кардинальского гвардейца, де База, вместе с новоиспеченным приятелем, побрели по кривой улочке. Оставив позади тенистый проулок, они вышли на улицу Де Бак в том месте, где располагались казармы королевских мушкетеров.

– Здесь неподалеку есть весьма приличный кабачок, – подмигнув анжуйцу, вымолвил Бернажу.

Поравнявшись с крепкими дубовыми воротами, заключенными в каменную арку, что вели в ранее описанный нами просторный двор, где располагались мушкетерские казармы, они услышали громогласный бас и хохот, разносившиеся на всю округу. Здесь, под стенами высокой ограды, обрамлявшей плац, где гарцевали на своих рысаках королевские любимцы, огромного роста мушкетер, облаченный, как и его товарищ, в лазоревый плащ роты Его Королевского Величества, размахивая ручищами, о чем-то рассказывал своему приятелю:

– …так вот, дружище де Плешо…, – оглушительно громко и артистично повествовал Портос, – …я обшарил всю Барселону! Я обрыскал всю Каталонию! Я был взбешен, где эти трусы?! У меня руки зудят от желания проткнуть хоть одного из этих проклятых анжуйцев!

Искривив рот, мушкетер презренно с омерзением произнес последнее слово. Гийому не пришлось прислушиваться, что бы разобрать то, о чём вещал верзила. Мышцы его превратились в стальные пружины, он выпустил руку Бернажу и ринулся к заливающимся смехом мушкетерам. Но, не сделав и шага, его остановила крепкая ладонь товарища, впившаяся в локоть шевалье.

– Не стоит так торопиться, друг мой, – услышал анжуец спокойный голос сдерживавшего его гвардейца.

Де База устремил пылающий взор в мощный затылок Портоса, ведь мушкетер стоял к ним спиной, не замечая сгущающихся туч, с ещё большим запалом продолжая свой рассказ:

– А этот, как же его, да, де Сигиньяк, анжуйский гасконец, не потеха ли?!

Де Плешо, мушкетер, которому веселый грубиян Портос пересказывал свои испанские приключения, с выпученными глазами, чуть согнув в коленях ноги и расставив в стороны руки с растопыренными пальцами, так, чтобы при случае хлопнуть себя по ляжкам, приседая от восторга, ловил каждое слово великана, ожидая даже не причины, а лишь малейшей возможности разразиться закатистым хохотом. Услышав последние слова товарища, он прыснул так, будто никогда не слышал ничего более забавного, вторя весельчаку Портосу, кивками головы.

– Да, так вот…, – едва отдышавшись, продолжил мушкетер. – …этот трус так напугался, что спрятался от меня в проклятую каталонскую тюрьму!

Последняя фраза вновь вызвала невообразимое веселье, сопровождаемое громким хохотом.

– За что люблю Вас, любезный де Плешо, так это за умение поддержать компанию. Вы умеете слушать, а значит, лучшего собеседника мне не сыскать. Не лезете с глупыми расспросами, «что», да «как», по всему видать – умный человек.

Не замечая наблюдавших за ними кардиналистов, они вновь разразились громким смехом. Бернажу, встав на пути анжуйца, проникновенно и почти беззвучно произнес:

– Месье, прошу меня простить, я старше Вас, и это обстоятельство, как мне кажется, позволяет дать Вам совет,…постарайтесь успокоиться и выслушать меня. Не нужно быть ни лекарем, ни даже коновалом, чтобы понять – в данный момент драться на дуэли Вам не с руки…

Гийом, с присущей ему одержимостью и возмущением, набрал полные легкие воздуха, чтобы возразить гвардейцу, но Бернажу, исполненный уверенности, невозмутимо продолжил, не дав молодому человеку произнести и слова.

– Вы мне, конечно, ответите – а как же честь, дружба? И я скажу Вам, что Вы абсолютно правы, и сочту невозможным с Вами не согласится.

Не понимая, к чему клонит гвардеец, де База, запасшийся терпением, внимал его размеренным поучениям.

– При нашем знакомстве, я имел честь назвать Вас другом. Вы, в свою очередь, обратились ко мне, если не как к другу, то, как к союзнику. В данном случае это не имеет значения, но позволяет мне предположить, что я имею все права отстоять честь Вашу и Ваших друзей. Ведь друзья моих друзей – мои друзья.

– А враги моих друзей – мои враги.

– Вот видите шевалье, мы с Вами живем по одним и тем же правилам и законам. И пользуясь этим, позвольте сегодня говорить и действовать мне.

Лицо Бернажу сделалось серьезным, он, обернувшись, взглянул на мушкетеров и где-то в недрах его глаз, в самом центре зрачка, сверкнул, словно кривой палаш, огонек неистовства и ненависти.

– Шевалье, это не самая главная битва в Вашей жизни, поверьте и уступите другу.

Он перевел взгляд на анжуйца и его взор вновь заискрился мягкостью и добродушием:

– Поберегите здоровье, месье, кардиналу нужны верные люди,…когда они здоровы. А с господином Портосом у меня свои, личные счеты, ведь он один из четверки этих жуиров, любимчиков де Тревиля, друг Атоса, Арамиса и д'Артаньяна. Поверьте, лучших врагов не пожелал бы и другу, любезный де База.

– Вы к тому, что друг моего врага – мой враг?

– Не всегда, – вымолвил гвардеец, впрочем, уже потерявший интерес к дискуссии, направившись к хохочущим мушкетерам.

Гийом заковылял следом. Кардиналисты остановились за спиной великана, не произнося ни звука. С Портоса вмиг слетело веселье, когда он определил по выражению лица де Плешо нечто неладное за своей спиной. Медленно, с опаской обернувшись, он увидел перед собой двух мужчин. Один из представших перед ним господ был облачен в плащ кардинальских телохранителей и, в отличие от своего товарища, свирепо взиравшего прямо в глаза мушкетеру, излучал доброжелательность, располагающе глядя на верзилу. Остатки улыбки растаяли на лице могучего Портоса, он с глупым видом, хлопая глазами, уставился на подкравшихся дворян. Бернажу, зная бычью натуру тугодума Портоса, понял, что пауза может затянуться, поэтому заговорил первым:

– Господа мушкетеры, прежде всего мы желали бы принести свои извинения, за то, что стали невольными свидетелями вашего увлекательного разговора. Но вот какая странная вещь получается: Ваш, месье Портос, напрочь лишенный вымысла и лжи рассказ, натолкнул меня и моего друга, на славную идею…

Бернажу, обернувшись, кивком поприветствовал анжуйца.

– …в Вашем обществе прогуляться на Пре-о-Клер. Посудите сами, удачное стечение обстоятельств: моему другу тяжело ходить и, встретившись с Вами в каком-нибудь другом месте, отдаленном от пригодного для встреч старых друзей, ему пришлось бы испытать неудобства, ковыляя через полгорода. А здесь…

Обернувшись в сторону «луга Клерков», одного из излюбленнейших мест проведения дуэлей в Париже, кардиналст развел руками, с восторгом отзываясь о возможности пустить друг другу кровь, будто это было приглашение дамы на павану.[8]

– …здесь, совсем рядом. К тому же, господа, нас подобралось весьма удачное количество, для продолжения затеянного вами веселья, господин Портос, не находите? Одним словом, само Провидение вмешалось в наши судьбы, столкнув нас на Рю де Бак.

Глаза Портоса налились кровью, он гневно задышал и раздраженно проревел:

– Какого черта Вам нужно, Бернажу?! У нас нет никакой охоты гулять с вами. Да и дружка Вашего я не имею чести знать!

Если бы коты умели улыбаться, то поймав мышь, они озарили бы «серую» такой же гримасой, какую подарил Портосу Бернажу.

– Ну, как же, как же, месье Портос! Только сейчас Вы сетовали, что проутюжили всю Каталонию в поисках неких анжуйцев! Тому есть свидетели, включая Вашего друга. Любезно поклонившись де Плешо, гвардеец указал на Гийома. – В связи с этим я и счел уместным представить Вам своего друга. Прошу, господин шевалье де База, прибывший из Анжу, один из тех анжуйских дворян, которых Вы так рьяно разыскивали в Барселоне.

Портоса прошиб холодный пот. Он, казалось, проглотил язык, с недоумением глядя на юного дворянина.

– В Барселоне Вас оставила удача, милый Портос, Вы не нашли никого из анжуйцев, которых так горячо желали увидеть. Вы страдаете от этого, и я не смог остаться равнодушным к Вашим бедам, я переполнен сочувствия. А дай-ка, подумалось мне, сделаю месье Портосу приятный сюрприз и представлю ему одного из тех, с кем он так мучительно долго ищет встречи. Ведь то, о чём Вы мечтали в Каталонии, мы можем уладить в Париже!

Примечания