Райское местечко. Том 1

Допив кофе, Мелисса закурила и встала.

– Так, у тебя всего час свободного времени, а потом займемся делами. Встретимся вон там, у бассейна. – Мелисса показала на гранитную лестницу, ведущую с площадки куда-то вниз.

В это время из-за угла коттеджа вышла высокая черноволосая женщина средних лет. Мне показалось, что в ее движениях присутствует нечто не совсем обычное.

– Это Валентина Петровна, моя домоправительница. Она в отставке, в прошлом – десантник, была со мной во Второй экспедиции на Саракосту, – понизив голос, сообщила мне Мелисса.

"В этом случае, – подумал я, – домоправительнице должно быть хорошо за двести! Но свои навыки десантники сохраняют, видно, до последней минуты жизни…"

Когда Валентина Петровна подошла, я встал и коротко поклонился.

– Валя, знакомься, это – Алекс, мой Потенциал.

– Валентина Петровна, рад познакомиться. Спасибо за завтрак, и за вчерашний обед, и за бесподобные пирожки! Вы изумительно готовите! Невозможно удержаться от добавок! – Моя благодарность шла из глубины души, дислоцирующейся, несомненно, в желудке. – И я очень благодарен вам за то, как вы подготовили мне коттедж, огромное спасибо! Там так удобно, так красиво! Такие изумительные букеты!

Тут я вспомнил, что мне рассказывал отец о хороших манерах былых времен, и я протянул руку, чтобы поздороваться, а когда она протянула мне свою, я склонил голову, поднес ее руку к губам и поцеловал. Надеюсь, это не выглядело нелепо. Возможно, я сделал что-то и не совсем правильно, но ветерану-десантнику явно было очень приятно.

– Ну, – смущенно проговорила Валентина Петровна, – я все сделала, как сказала Лисса, а цветы она сама выбирала.

Мелисса бросила на Валентину Петровну короткий взгляд, и та смутилась еще больше.

– Да, составление букетов – одно из моих хобби, и я пользуюсь любым случаем, – небрежно бросила Мелисса. – Встречаемся через час, пока.

И она, прихватив со стола сигареты, легким шагом стремительно удалилась в сторону своего коттеджа.

"Ничего себе, – сказал мой внутренний голос, – что бы это значило?" Я был озадачен.

Чтобы не показать, что я обратил внимание на эту короткую сцену, я спросил у Валентины Петровны:

– Разрешите, я помогу вам убрать со стола?

– О, как мило, благодарю, – ответила она, но было видно, что она расстроена и недовольна собой: в десантных войсках актерскому искусству не обучают.

Составляя посуду на поднос, я был рассеян, мысли мои метались, сердце билось в ускоренном ритме. Я быстренько отвел поднос, следуя за Валентиной Петровной, на кухню своего коттеджа. Оказалось, что за одной из створок шкафа находится маленький лифт, на котором Валентина Петровна с подносом и уехала на какой-то нижний уровень.

Я в задумчивости вышел в сад, пробрался сквозь кусты жасмина и стал спускаться по склону вниз. Вскоре я попал в часть парка, невероятно похожую на Ливадию. На склоне росли итальянские сосны, на земле сквозь многолетние наслоения длиннющих сухих иголок пробивалась редкая трава, солнце освещало склон под тем же углом, что и на побережье Крыма, так же пахла нагретая солнцем кора с потеками смолы. Внезапно я наткнулся на маленький павильончик. Стены его, и внутри, и снаружи, были выложены выпуклыми камнями и ракушками, среди которых, составленные из осколков цветного стекла, змеились водоросли, плавали яркие рыбки и извивались осьминоги. Внутри павильончика стояли несколько плетеных кресел и столик.

Я сел в кресло и решил привести свои мысли в порядок. Я припомнил все детали, все мелочи последних суток и пришел к неутешительному выводу, что Мелисса просто играет мной, что все было подстроено: и разлетевшиеся по полу бумаги, и разговоры по связи, и образ юной девушки в прихожей, и образ Нади, и картины "Маковской", и проговорившаяся о цветах домоправительница. Разыграть все это ей было совсем не сложно. Она прекрасно знала, когда я вошел в Департамент, и специально приоткрыла окно. Разговоры с Катрин и Сэмом могли быть записаны, и запись прокручена в нужный момент. То, что я люблю картины "Маковской", ей было прекрасно известно… Она просто тестировала меня, а разговор ловко поворачивала в нужную сторону.

Но все ли тесты Мелиссы я распознал? И все ли тесты прошел? И желала ли она, чтобы я влюбился в нее? Если да, то зачем? Для большей преданности? Но разве не достаточно преданности офицера Космофлота своему Адмиралу? Или она считает необходимым, чтобы я страдал? И с этой целью будет бесконечно меня дразнить, сводить с ума? Чтобы процесс превращения в селфера завершился быстрее? Да, это жестоко. Но через какие жестокости прошла она сама? И другие селферы?

В стройную картину моих подозрений не укладывались два момента: во-первых, Мелисса никак не могла знать, что я еще раньше влюбился в ее маску Нади, а во-вторых, невозможно было предугадать, что я заговорю о цветах в своем коттедже.

Я так и не смог прийти к однозначному выводу.

Никогда бы не подумал, что любовь – такая сложная работа. Ей-богу, кораблем командовать проще!

Самое удивительное, что я размышлял о том, что Мелисса играет со мной, как кошка с мышкой, без всякой горечи. Почему-то мне это было даже приятно. Да, пусть я – мышка, но я – ЕЕ мышка! И потом, она же думала обо мне, когда планировала мое тестирование, когда подбирала для меня комплект одежды и когда составляла букеты для моего коттеджа!

"О, коварная любовь! Даже смерть от руки любимой ты готов считать знаком ее любви к тебе!" – некстати всплыли в памяти слова из пьесы Джима Боуди "Заводи Марса".

Но страдать от любви оказалось так… так потрясающе, так восхитительно! Это было больно, но это была странная, очень острая и сладостная боль! И мир вокруг стал ярче и объемнее, жизнь моя наполнилась каким-то новым, неведомым мне ранее смыслом. Никогда раньше я не чувствовал себя таким живым, что ли. Боже, я прожил больше пятидесяти лет и не подозревал даже, чего был лишен! Мне стало жалко людей, не испытавших любви, принимавших за любовь примитивный результат действия гормонов. До вчерашнего дня я сам был из их числа.

Час, отпущенный мне на прогулку, подошел к концу, и я, все в том же смятении чувств, отправился на встречу с Мелиссой.

Когда я спустился по указанной мне лестнице, поворачивающей на следующем уровне парка под прямым углом и ведущей еще ниже, то попал на большую каменную площадку с бассейном, вокруг которой росли высокие деревья, непривычное сочетание пальм, сосен, дубов и лип.

Деревья вокруг бассейна были посажены с таким расчетом, чтобы часть бассейна всегда оставалась в тени. Так что, хотя солнце стояло уже высоко, затененный уголок был, и там стоял большой низкий стол и пара надувных пляжных кресел.

Мелисса уже была здесь, в дальнем конце бассейна, выложенного бирюзовой плиткой. Она лежала неподвижно в голубой воде, подставив лицо солнечным лучам, и не видела, что я пришел.

На одном кресле был небрежно брошен белый халатик и пара желтых полотенец. На другом были аккуратно сложены два бледно-зеленых. Я понял, что это кресло предназначено для меня.

Сняв шорты и майку, я прыгнул в бассейн и баттерфляем, шумно, чтобы оповестить Мелиссу о своем присутствии, поплыл к ней. Черт, надо быть честным перед самим собой: я поплыл баттерфляем, чтобы произвести на нее впечатление. Ведь плавание – это то немногое, что я умею делать действительно хорошо.

И все вышло замечательно. Мелисса повернулась ко мне и наблюдала, как я прохожу дистанцию. К счастью, бассейн был не слишком большой, и я не успел устать, так что продемонстрировал себя в лучшем виде.

– Алекс, ты великолепен! Я знала, что ты хороший пловец, но раньше никогда не видела тебя в воде. Браво!

– Ну, до Олимпиады я не дорос. – Я старался, чтобы голос мой звучал ровно. Хорошо, что дыхание не сбилось.

Мелисса поплыла к той стороне бассейна, где стояли кресла и столик. Она плыла на левом боку, вытянув вперед левую руку, и тело ее совершало почти незаметные волнообразные движения. Казалось, она просто раздвигает рукой воду, которая сама несет ее вперед… Это было прекрасно! Я со своим баттерфляем показался себе бревном с кривыми лопастями. Идиот, нашел, кому демонстрировать свой стиль…

– Алекс, что случилось? – спросила Мелисса, вытирая полотенцем свои прекрасные золотые волосы, когда я выбрался из бассейна.

– Мелисса, вы плаваете, как акула, лучше акулы! Я по сравнению с вами – просто бревно. Почему вы сказали "Браво!"? Вы издевались надо мной?

– Что ты, я не издевалась, как ты мог подумать такое? Ты действительно прекрасный пловец. Я очень люблю плавать, но так, как ты, не умею. А, ты же просто не знаешь! Видишь ли, с моей массой я не могла бы плавать даже в ртути. Это антиграв.

Я посмотрел на нее с изумлением. Сбруи антиграва на ней не было. И в воде я никакой сбруи на ней не заметил. Она была в черном бикини, открывающем почти все ее великолепное тело. Я сразу отвел глаза, потому что смотреть на нее еще хотя бы секунду было чревато.

Мелисса завернулась в длинный легкий халат, за что я был ей признателен, и опустилась в свое кресло.

– У всех селферов встроены антигравы-компенсаторы массы, иначе мы просто не могли бы нормально двигаться. А с этими антигравами мы можем даже летать без всяких флаеров, не говоря уже о плавании. Помнишь, я говорила тебе, что мы не участвуем в спортивных соревнованиях, потому что это нечестно? Теперь ты понимаешь, почему – нечестно? А ты плаваешь прекрасно, я тебе даже позавидовала.

Я схватил второе полотенце и стал усиленно вытирать волосы, закрыв лицо, чтобы Мелисса не видела моей дурацкой блаженной улыбки.

На столике стояли вазы с фруктами и бутылки с соками, а также синяя бутылка, очевидно, с "вином". Мелисса налила в один высокий стакан "вино", а в другой – сок.

– Давай выпьем за твое новое официальное назначение. Тебе – "вино", а я выпью сок, чтобы не переводить напрасно ценный продукт. Вчера я пила его с тобой за компанию, чтобы ты… не опасался пить странный напиток.

"Черт возьми, Мелисса действительно обо мне беспокоится!" Эта мысль согрела мне душу. На самом деле, мне было все равно, за что и что именно пить, хоть расплавленную смолу, лишь бы с Мелиссой.

Мы подняли стаканы и выпили.

– А ты даже не спросил, что за новое назначение.

– Я жду, когда вы мне сообщите, мой Адмирал. Клянусь, любая служба под вашим руководством будет для меня честью, – сказал я немного шутливо и склонил голову.

– Да, мой капитан. Принимаю вашу клятву!

Мелисса не смогла сдержать смеха.

Знала бы она, сколь искренен я был в своей клятве! Сказала бы она, что теперь я буду служить скамеечкой для ее левой ноги, и я немедленно подставил бы ей свою спину!

– Алекс, я серьезно. С завтрашнего дня ты переведен в Управление Европейского Отделения Космофлота в Департамент Патруля и Разведки. Ты мне нужен там. Это назначение в твою личную карту я внесла еще вчера. Так что на свой "Джо" ты вернешься только за вещами. Но перед выходом на новое место службы ты отгуляешь часть отпуска. Сколько там у тебя накопилось: шесть, семь отпусков?

– А кто будет капитаном "Джо"?

– Я планировала назначить Елену Гольдберг, она тоже Потенциал, но на ранней стадии. Как ты считаешь?

– Да, пожалуй, она – лучшая кандидатура. Она себя прекрасно проявила и как специалист, и как организатор, и команда ее уважает. Поддерживаю ваш выбор.

– Ну, не так официально… Алекс, главное – другое. Все это необходимо, чтобы ты отправился со мной на Корнезо. Ты полетишь как турист по билету, предоставленному Космофлотом в качестве премии по итогам работы Департамента Транспорта за последние пять лет. У тебя действительно лучшие показатели среди всех капитанов Департамента "Т", да и не только "Т". А я лечу в составе Бригады Артистов как Надя Назарова. Мне нужно, чтобы рядом со мной все время находился надежный человек, причем в такой роли, чтобы никто случайный не имел возможности попытаться навязать мне свое присутствие. Ты понимаешь? Я буду на курорте в качестве артистки, молодой балерины… Я подумала, что, если ты сможешь сыграть роль моего поклонника, ухаживающего за балериной молодого, свободного – ты ведь сейчас совершенно в личном плане свободен, не так ли? – но уже заслуженного капитана, у тебя не будет соперников, никто другой ко мне близко не подойдет. Ты не возражаешь сыграть такую роль? Это не приказ, ты можешь отказаться.

Я молчал, чтобы не издать ликующий вопль. Я нахмурил лоб, чтобы не расплыться в счастливой улыбке. Боже, и она еще спрашивает, согласен ли я! Иметь право! Быть все время рядом! Не бояться оказывать ей знаки внимания! Иметь возможность дотрагиваться до нее! Не бояться нарушить субординацию! Боже! Боже! Благодарю тебя! За что мне это счастье!

Мелисса приняла мое молчание за размышления:

– Ты не согласен?

Я приложил все усилия, чтобы казаться деловым. Но разве Мелисса не почувствовала моего внутреннего ликования? Я взглянул на нее, и мне показалось, что ее спокойствие тоже какое-то напускное, она почему-то повернулась боком и отводила взгляд.

– Адмирал, я согласен. Я задумался только потому, что не уверен, что смогу достойно сыграть такую роль. Я не очень опытен в подобных делах, не уверен, что знаю, как вести себя в этом случае. Вы же знаете, в Космофлоте нравы простые… Мне бы надо потренироваться, заранее войти в роль. Я буду очень стараться. С удовольствием, – не удержался и добавил я под конец.

– Ну, Алекс, я заметила, как галантно ты сегодня поцеловал руку Валентине Петровне! Я уверена, у тебя прекрасно все получиться! И ты прав, входить в роль надо заранее.

Мне показалось, что Мелисса несколько напряженно ждала мой ответ и восприняла его с явным облегчением.

– Я очень рада, что ты согласился. Мне приятно, что в этой роли будешь именно ты, а не кто-то другой. И я буду тебе помогать, подыгрывать. Тебе не будет трудно, – заверила Мелисса.

Странно, но, несмотря на весьма благоприятное для меня содержание этих высказываний, ее прямота меня слегка расстроила.

Я в замешательстве взял банан, очистил его и начал жевать.

– Алекс, – сказала с улыбкой Мелисса, – ты в своей новой роли должен был бы банан очистить наполовину и предложить его мне.

Я знаю, что я болван. Но я не предполагал, что любовь превратит меня в законченного идиота.

Я схватил следующий банан, судорожно надорвал кожуру и протянул его Мелиссе.

– Очень хорошо. Но спокойнее, не торопись и при этом улыбнись мне. У тебя ослепительная улыбка.

Я был на грани потери сознания.

Мелисса задумчиво съела банан и сказала:

– Нам предстоит серьезная операция. Я руководила ее подготовкой больше одиннадцати лет. Ничего более ответственного и масштабного в истории Земли еще не проводилось. Мы должны будем изменить судьбу целой цивилизации. Надеюсь, нам это удастся.

Она взяла сигарету и закурила.

Я слышал последние слова Мелиссы, но не осознал их смысл, потому что мне пришло в голову, что Мелисса все-таки заинтересована в том, чтобы я влюбился в нее и лучше сыграл свою роль. В таком случае обработка меня отравляющим газом и поспешность этого действия выглядели вполне логично. Если так, то Мелисса, чтобы иметь меня в качестве преданного поклонника на Корнезо, рисковала моей жизнью, поскольку сроки отлета поджимали. Но почему меня привлекли в самый последний момент, за две недели до вылета, если вся операция готовилась одиннадцать лет? Да, Мелисса что-то говорила о судьбе какой-то цивилизации…

Однако я хотел выяснить важные для меня вопросы, прежде чем начать разбираться с проблемами цивилизаций.

– Мелисса, скажите, а если бы я отказался? Я же не единственный кандидат на роль поклонника Нади Назаровой?

Мелисса помолчала несколько секунд.

– Я понимаю, что стоит за твоим вопросом. Эту роль должен был исполнять другой человек. Но год назад он женился, и сейчас его жена ждет ребенка. Мы не можем без крайней необходимости ставить людей перед сложным выбором, ситуация не безвыходная. Из всех кандидатов на замену ты, мой Потенциал, устраивал меня больше всех.

Я не мог поверить своим ушам.

"Как??? Существует человек, который предпочел Мелиссе другую женщину? Променял счастье находиться рядом с ней целых полгода на брак, который, если так уж хотелось его заключить, можно было отложить?" Это было выше моего понимания.

Тем временем Мелисса продолжала:

– Надо сказать, вчера ты заставил меня поволноваться. Когда снимали твою карту мозга перед последним рейсом, она выглядела достаточно спокойной, и мне казалось, что у тебя до опасного периода есть еще года три, этого хватало с запасом, чтобы принять участие в операции на Корнезо. Но карта, снятая при медосмотре по окончании рейса показала, что вторая структура у тебя развивается очень быстро, и я не была уверена, что мне не придется тебя кем-то заменить. Вчера был последний срок, когда я должна была принять решение, что с тобой делать. И когда я увидела твою вчерашнюю карту, оказалось, что у меня просто нет выбора. Я, конечно, всегда готова к любым вариантам, но мне очень хотелось, чтобы у тебя все прошло хорошо. Вообще-то я думаю, что на ускорение твоего созревания как Потенциала повлияла история на "Альбине-3", все то, что ты тогда пережил. Ну а если бы ты сейчас отказался, у меня на примете были еще четыре человека. Но я рада, что ты согласился, я очень на это рассчитывала.

Я понял, что все мои подозрения по поводу коварных деяний Мелиссы в отношении меня были нелепыми. И это понимание было не вопросом веры или желания лучше быть красиво обманутым, чем узнать неприятную правду. Нет. Я почему-то точно знал, что Мелисса чувствует именно то, о чем говорит. Я был в этом уверен. Но почему? Более того, я понял, что это ощущение точного знания никак не связано с моим отношением к Мелиссе, с тем, что я люблю ее. Дело было в чем-то другом.

– Ну что, я ответила на твой вопрос?

– Да. Теперь я все понял. А что за операция должна быть проведена на Корнезо?

В этот момент звякнул коммуникатор Мелиссы, лежавший на столе.

– Да, – ответила Мелисса, – да, Джонни, в течение часа меня устроит, но не позже. …Да, можно самую большую, это будет хорошо. Мы у бассейна на одиннадцатом уровне. Жду.

Мелисса разговаривала с неведомым мне Джонни очень приветливо, даже можно сказать, дружески, таким же точно тоном, каким только что говорила со мной. Глупо, но я почувствовал что-то вроде обиды, и в сердце шевельнулся холодный стержень. Это, очевидно, и есть ревность, да? Раньше ничего похожего я не ощущал, даже когда Луиза покинула меня без всяких объяснений ради того художника. Так вот, значит, что мне предстоит испытывать сотни раз каждый день… С кем бы Мелисса ни заговорила, на кого бы она ни посмотрела… А как же я перенесу ее встречу с Майклом? Ведь рано или поздно, но они встретятся…

От моих переживаний меня отвлекла Мелисса:

– Алекс, что ты знаешь о Корнезо?

Я постарался сосредоточиться и четко, как на экзамене в Академии, изложил кратко по пунктам все, что вспомнил о Райском Местечке прошлой ночью.

– Так, ты знаешь практически все, что можешь знать, не будучи допущен к материалам с грифом "совершенно секретно" и "особой важности". Это хорошо. Это упрощает задачу. Начнем с того, что широкой публике остались неизвестны два чрезвычайных события. Одно из них произошло триста пятьдесят четыре года назад, когда с Корнезо на Землю, учиться в наших университетах, прилетела группа корнезианцев, двадцать пять человек. Это был первый и последний подобный опыт. Второе событие случилось двенадцать лет назад. Именно после расследования этого события и был организован Департамент "К" и начата разработка операции, последняя фаза которой начнется через две недели с отлетом на Корнезо "Маджипура" со спецкомандой на борту.

– Но ведь "Маджипур" ушел на Корнезо в обычный рейс месяц назад!

– Да. Ушел. Но сейчас он стоит в карантинном доке на Луне, и все, находившиеся на его борту, тоже – в карантине на Луне. Нет, нет, никакой эпидемии нет, – поспешила успокоить меня Мелисса.

Видимо, после пережитого на "Альбине-3" любой намек на возможность эпидемии вызывает у меня рефлекторную реакцию, каким-то образом изменяющую выражение моего лица.

– Никакой эпидемии нет, – повторила Мелисса, – просто нам необходимо было вернуть "Маджипур", и было сделано так, что во все каюты попало мыло, содержащее не очень сильный аллерген. Часть людей, находящихся на борту, покрылась красной сыпью. Видишь, некоторые простые методы оказываются весьма эффективными. Кстати, в карантине они неплохо проводят время, там отличный набор развлечений, даже Бригада Артистов, естественно, присутствует. Народ фактически получает дополнительный отдых. "Маджипур" же, после "дезинфекции", возьмет на борт особую команду и отправится на Корнезо. Но, для того чтобы прибыть туда по расписанию, на корабле устанавливаются ПСВ-двигатели. Кстати, на Марсианском Южном Заводе Двигателей сейчас прогоняют последний, восьмой, двигатель, остальные уже доставлены в Лунный Док и монтируются на "Маджипур". Мы с тобой в среду съездим на МЮЗД, ты же там еще не был?

– Понимаешь, – продолжала Мелисса, – ни на Земле, ни на Корнезо никто не должен подозревать, что происходит что-то необычное. На Земле все будет выглядеть как испытательный полет, ведь это первый лайнер, на который ставят ПСВ-двигатели. И в испытательный полет пойдет, естественно, "специальная" команда Космофлота с большой бригадой "ученых" и "техников". Это ни у кого не вызовет никаких подозрений, поскольку ПСВ-двигатели на такие большие корабли якобы еще не ставили. На самом деле, конечно, ПСВ-двигатели стоят уже на всех кораблях обоих наших дополнительных, секретных флотов, и все испытания все типы кораблей давно уже успешно прошли. Но для человечества "Маджипур" уйдет в рядовой испытательный полет, и на Земле ни у кого никаких вопросов эта операция не вызовет. По завершении "испытаний" лайнер доставит на Корнезо якобы обычных очередных туристов, только роли туристов и артистов будут исполнять участники операции. Кстати, среди них – двести семнадцать селферов.

Я был тихо потрясен. Я не знал ни об одной операции в истории Земли, в которой принимало бы участие такое количество селферов.

– А прошлую смену туристов "Маджипур" заберет на Землю. Следующий рейс тоже немного сдвинется в связи с "карантином" и установкой ПСВ-двигателей на все лайнеры этой линии, так что в нашем распоряжении будет дополнительный месяц. По нашим расчетам, за четыре месяца мы должны справиться.

– А как же "Маджипур" отправится в рейс с совершенно новой командой? – Я не мог этого не спросить, поскольку лучше других знал, что все корабли даже одной серии имеют набор особенностей, возрастающий с каждым полетом. Ведь корабли – суперсложные системы, почти как живые объекты, мелкие отличия даже у только что вышедших с верфи кораблей неизбежны, а в процессе эксплуатации их становится все больше, что тоже напоминает развитие живых организмов и приобретение ими "жизненного опыта". Постепенно мелкие отличия складываются в ярко выраженную "индивидуальность" корабля, которую команда, особенно ключевые фигуры экипажа, должна хорошо знать.

– Так уж получилось, – Мелисса усмехнулась, – что перед последними тремя рейсами больше четверти экипажа "Маджипура", причем не последние лица на корабле, получали новые назначения, и сейчас – о, удача! – большинство из них оказались в Солнечной системе. Надо сказать, организовать это было очень не просто. Кстати, наш рейс в качестве капитана проведет бывший старший помощник капитана Вельяминова, отдыхающего сейчас в карантине. Ты ведь знаком со Стивом Веллингтоном?

Я кивнул. Действительно, мы со Стивом, хотя встречались не часто, можно сказать, приятельствовали, несмотря на то, что он был лет на семьдесят меня старше.

– Тебе интересно будет узнать, что Стив является маской, причем не одного селфера, а маской коллективной, и его роль исполняет тот из селферов, кто в это время свободен и может себе позволить слетать на Райское Местечко, или тот, кто имеет на Корнезо конкретное задание. Внешность, привычки, память маски Стива, все передается по эстафете.

Мелисса произносила это, ехидно улыбаясь и внимательно следя за моей реакцией.

"Боже мой, как я наивен! Я ничего не знаю о мире, в котором живу! Сколько сюрпризов меня еще ожидает?" Но, видимо, моя реакция была не совсем такой, какую ожидала Мелисса, потому что она добавила с каким-то особым удовольствием:

– Последние годы роль Стива играли Боб, Лена, Беатрис, Марк, Софья, Мария Первая, Грета…

И тут до меня дошло. Я вспомнил об отдельных ситуациях, в которых мы со Стивом бывали вместе… О некоторых разговорах, которые мы с ним вели… Видимо, я покраснел. "Это нечестно! Так нельзя поступать с людьми! Я же не знал, что Стив – женщины! О, боже правый! А может, среди них была и Мелисса? О-о-о…"

Мелисса уже открыто смеялась. Я не знал, куда деться. Я боялся поднять на нее глаза.