Опасный. Волшебный. Кот
- -
- 100%
- +
– Бояться нельзя? – затаив дыхание, переспросила я, вспоминая слова Говоруна.
– Так девчонки говорили. И бабушка тоже. Кто-то утверждал, что не покажутся духи, если испытываешь страх к ним, а старые люди в деревне верят, что русалки испугашек утащить могут. – Гайя сделала большие глаза, в них заиграли лучинками чертики. – И песни их слушать больше десяти раз нельзя, на одиннадцатую точно утащат, представляешь? Соседка через два дома, старушка восьмидесяти семи лет, мне это рассказывала, прям как инструкцию выдавала со словами: «Ты дитё цивилизованное, неграмотное, значит, ни разу в делах духов. Поэтому кто тебя еще научит, слушай и запоминай…»
Гайя посмотрела на меня внимательно, но я не рассмеялась, как еще неделю назад бы сделала.
– Ну! – С нетерпением сказала я. – Так что запоминать?
– Ого, как серьезно ты воспринимаешь. Тоже опыт был?
– Возможно. Не знаю, пытаюсь разобраться. Рассказывай, пожалуйста, – мягче попросила я, – очень интересно!
– Да я мало что запомнила. Только не бояться, смотреть или как бы сквозь прищур, или расфокусированно. Лучше в сумерках. Если потребуется, смехом и громким пением дурацким отпугивать. Ну и еще бабушка Ненила говорила, что с уважением надо, если что. К хозяину леса, к хозяину места. Не заискивать, а уважительно к ним, но и с самоуважением тоже. Помнить, что «Бог – Отец наш» – говорила бабушка. Не знаю, веришь ли ты в Бога. У всех это индивидуально…
– Верю. Так и как, пробовала ты русалок увидеть? Увидела? – Я заерзала от нетерпения на барном стуле, в кармане летних джинсов в ногу впился уголок пакетика с «уткой в соусе».
– Ты пей. Чай остынет. – Гайя подвинула ко мне пиалу.
Я пригубила осторожно – вкусный напиток с ароматом знойного луга был горячим. Гайя уселась на стул со своей стороны и громко прошептала:
– Увидела! Два-три раза даром мимо озера проходила, а вот однажды вечером, как положено в сумерки… – Глаза Гайи расширились. – Я решила: «Всё, я готова!»
– И?!
– И они были там! Русалки! Только совсем не такие, каких рисуют в книгах! Это были фигуры из белесой уплотненной дымки, похожие на девушек. Я смотрела на них, как велено было, словно сквозь прищур.
– А они?
– Ты знаешь, ничего враждебного я от них не почувствовала: будто они сами по себе, а я сама по себе. Русалки веселились, кружились прямо у кромки воды.
– А вдруг тебе показалось? Может, это был туман в сумерках?
– Да нет, четко видно было. Тут сразу поймешь, что они не люди, а нематериальные сущности.
Волнение, похожее на азарт, захватило меня.
– И что ты потом сделала?
– Ничего. Прошла по тропке мимо озера и к дому бабушки. Говорят, сумерки – это трещина между мирами, очень на это похоже.
– Как интересно! – с придыханием проговорила я. – Всегда думала, что это сказки, а теперь…
– Теперь? – с любопытством посмотрела на меня Гайя, ожидая продолжения, но зазвонил телефон, и она шепнула мне: – Важный звонок, я отлучусь.
Гайя скрылась за шторкой служебного помещения, оставив меня думать о невероятном и рассматривать помещение, которое этого заслуживало.
Детальки, Боже, сколько их тут было! Вкусные и со вкусом, красивые, забавные, просто услада для глаз. Я пригубила чаю, наслаждаясь своим состоянием. Настроение было волшебным, и я поняла, что страх мистического во мне слегка угас. И, правда, чего бояться, если как раз бояться было и нельзя. Вон Гайя не побоялась и увидела удивительное. Во мне гудел азарт, как газ под конфоркой, и я сама почувствовала себя, как на иголках, уже готовая бежать навстречу чудесам. Как же мне захотелось увидеть необычные вещи своими глазами! А потом вдохновиться и что-то такое прекрасно-мистическое нарисовать…
Главное, я теперь знала правила: смотреть расфокусированно, не бояться, уважать существо мистическое, уважать себя, и если что хохотать дурным голосом или орать песни, словно мне не страшно. Звучало, как план! Любопытство зудело, как укус комара, но не попрощавшись с такой милой Гайей уходить было как-то невежливо. И я снова отпила чаю из кружки.
Колокольчик звякнул. В тихую чайную, напоенную травяными запахами, ворвался вихрем тот самый альфа-павлин. Веселый, яркий. Как к себе домой. Не увидев продавца и не особо обратив на меня внимание, Стас нагло обогнул прилавок, цапнул пустой пакетик, отсыпал себе чаю. Увидев меня, притормозил и даже слегка удивился. Оперся локтями о барную стойку с противоположной стороны и одарил улыбкой, словно миллион одолжил.
– Привет!
– Здравствуйте, – сухо ответила я.
И с неудовольствием констатировала, что внешне он уж очень был симпатичен: бери, фотографируй на рекламу и зарабатывай на нем те самые миллионы – чтобы потом за его же улыбки расплатиться. Он явно знал, что красив, и что нравится девушкам, даже мне… А такое неприятно. С нахальной улыбкой заговорщика Стас беспардонно взвесил на электронных весах чужой чай и подмигнул мне.
– Что-нибудь тоже взвесить, Незабудка с колючками?
– Что вы себе позволяете? Это не ваш магазин! – возмутилась я и крикнула: – Гайя!
Убегать Стас не стал. Наоборот, взял чистую пиалу и налил из стеклянного чайника себе чаю, хотел добавить мне, но я отодвинула свою, прикрыв ладонью. Это его не смутило, зато заставило меня подумать: может, он имеет какое-то отношение к чайной? Вдруг он владелец или муж хозяйки?
– Ага, от кофе вы отказались, но все равно сейчас сидите со мной и пьете горяченькое. Это судьба, я считаю. – Нахал отхлебнул и сощурился, пряча за короткими черными ресницами сотню пляшущих чертиков в синих глазах. – Так на чем мы остановились? На животных?
Нет, не муж. Если только совсем не обнаглел… Глупо было уходить, но от его самодовольства я даже на мгновение растеряла свой азарт перед походом в неизведанное.
– На том, что вы их не любите, а мне не нравятся те, кому все равно, – гордо ответила я.
– А кто нравится?
– Люди осознанные и решительные, которые знают, что хотят.
Он подался ко мне и вкрадчиво проговорил:
– Я чаю хочу – вообще в этом не сомневаюсь. А вы уже знаете, что хотите?
– Да.
– Ну? И кого же? – Он так ехидно снова сощурился, что я невольно покраснела, но из вредности не отодвинулась ни на йоту.
– Не вас.
– Уверены?
– Разумеется.
– Это временно, – заявил нахал, разглядывая меня вблизи. – Ты на меня сердишься, а значит, я для тебя чем-то важен. Чувствуешь жар между нами? Это химия. Уже пошла ядерная реакция, не остановить. Так зачем сопротивляться неизбежному?
И он приблизился так, словно собрался меня поцеловать. Я все-таки отпрянула. И чуть не упала со стула, обронив на пол должную долю праведного гнева и волнения в животе. Стул скребнул противно ножками, я схватилась за прилавок. Нахал одним махом перегнулся через него и поймал меня, став еще ближе. Почти нос к носу.
– Вкусно пахнешь! – сказал он.
В животе моем снова стало щекотно – он тоже пах, словно облился феромонами из рекламы. Но я гневно сверкнула глазами и высвободилась, оттолкнув Стаса.
– С чего это вдруг на «ты»? И вы мне ничуть не важны. Нахалы меня раздражают!
Он хмыкнул.
– Потому что тоже хочешь хамить, но мама не разрешает?
– Я взрослая! Я сама себе разрешаю все, что хочу!
Стас выставил палец и подмигнул.
– Запомни эту мысль! Мы вернемся к ней позже.
Таким же ураганом, как зашел, он вынырнул из-за прилавка. Бросил купюру в монетницу, будто специально коснувшись меня плечом. И вылетел из чайной, оставив меня моргать с изрядной долей возмущения. Никогда не понимала, почему все упоминают насекомых во внутренностях, но сейчас почувствовала там, где у всех бабочки, явное оживление и мандраж. Волнительный и даже приятный. От такого напора, впрочем, и до колик недалеко.
Колокольчик снова звякнул.
Вернулся? Внутри меня с радостью подпрыгнула моя недалекая женская сущность. Я обернулась, на скорую руку пытаясь придумать умные слова и вспомнить причину, по которой мне нужно защищать свою девичью честь…
Но нет, это был не альфа-павлин, а невысокая пышка средних лет со взбитыми рыжими волосами, в обтягивающей желтой футболке и широченных штанах безумной расцветки. За ней просочился в чайную шкет лет восьми, тусклый и на вид прилипчивый, как аллергический насморк.
Женщина и мальчик остановились у небольшой стеклянной витрины. Гайя показалась из-за занавески со словами, видя только меня:
– Так на чем мы остановились? На русалках?
– Тут тебе какой-то странный посетитель денег оставил и чай забрал… – начала было я.
Однако договорить не успела, подведенные стрелками глаза новой посетительницы до пучеглазия расплескались любопытством и нетерпением. И она приблизилась к нам.
– А что о русалках? Есть такой чай? Или передача была про них? Я не пропускаю про это обычно, а многие даже не верят, что такое что-то бывает, а вообще сейчас модно славянщину совать во все места… – затараторила она, голос у нее был высокий, немного визгливый, словно она, даже просто рассказывая, нарывалась на скандал. – Я недавно по рекомендации продавца средство для волос купила, запах понравился, а дома увидела, что оно называется «Кикимора болотная», хотела было вернуть, возмутиться, но потом приписку прочитала «прекрасная, свободная», кому не понравится, а само средство хорошее – для укладки, так что там про русалок?
Я посмотрела на её стойко торчащие во все стороны рыжие волосы, почти дыбом. Да, точно хорошее средство… Для защиты огорода от незаконного вторжения ворон. А женщина принюхалась и поморщилась, видимо, от моего пачули.
– Не видела такого, – пробормотала Гайя, оторопев от скорости говорения посетительницы, но улыбнулась вежливо. – Увы, чая с русалками не бывает, зато у нас отличная новая поставка из Китая. Вы любите чай покрепче или чтобы успокоиться?
– Успокоиться. Думала, у нас приличный район. Мне все рекомендовали, – вздохнула женщина, – а повсюду идиоты и хулиганы! В мусор что только не выносят… На днях посреди бела дня девица в розовых трусах вырывала огромного кота у приличного молодого человека. До драки!
Я чуть не поперхнулась чаем.
– Почему отнимала? – не поняла Гайя.
– Не знаю. Выглядело, как разборка, а у меня голова болела, я хотела спать лечь. И вдруг глянула: животное! Ярко-синее! Кот…
– Синий? – удивилась Гай. – Давайте вернемся к чаю. Лучший сорт для успокоения: Да Хун Пао или Габа-улун, в них низкое содержание кофеина.
– Да я клянусь вам, что котяра был синим, а у меня с нервами все в порядке, – обиделась женщина. – Чего вы все меня успокаиваете?
В чайную зашла молодая пара из нашего подъезда. И ещё мужчина с бабулькой, а рыжая пышка глянула на меня пристрастно. Я подумала, что, наверное, хоть она и выглядит городской сумасшедшей, на самом деле сама была немножко ведьмой, раз кота рассмотрела… Мальчишка начал дергать ее за рукав футболки, прося самодельную конфету, но пышка не обратила на него внимание. В глазах ее созрел перекрестный допрос.
– Девушка, а это не вы кота мучали в розовых трусах? – с напором произнесла она.
Все, кто был в чайной, уставились на меня. Даже Гайя. И, готовая провалиться от неловкости, я вдруг соврала:
– Нет. Не я.
– А, по-моему, точно вы! – заявила высоко и визгливо пышка.
Я поспешила ретироваться. Лучше нечисть в лесу, чем неадекватные соседи рядом.
* * *Дверь захлопнулась за моей спиной. Я пошла навстречу сумеркам, как героиня слезливого фильма, и только мошки кучками падали справа и слева.
«Зачем я соврала? Надо было заявить свою позицию, поставить тетку на место!» – возмущенно копошилась моя гордость. Но осознанность с оглашенными «розовыми трусами» как-то не клеилась, словно нельзя было оставаться человеком осознанным, если шорты у тебя откровенные… Увы, поздно было оправдываться. Возвращение с криком: «Да, это была я!» теперь возымело бы такой же эффект, как и появление стриптизерши из торта на юбилее прабабушки.
Я удрученно вздохнула. Вот так всегда: одна секунда мимо, и ты не сильная личность, а «блондинка – тоже человек». И не докажешь, что ты пыталась причинить добро, а не сверкнуть частями тела…
Сумерки косой полосой поползли от запада к востоку, где небо было еще по-дневному светлым. Мир, говорите, трескается в этот час? Вот и хорошо. А я уже ничего не боюсь!
Говорун, не прячься! Я иду к тебе!
Глава 4
Лес встретил меня добродушно, разговаривая кронами и шепча что-то на языке листьев. В моем кармане болтался пакет с кормом, а телефон был заряжен на полную, чтобы снимать чудеса. Первым из них оказалась пара фонарей по ту сторону моста. Новенькие, только что бетоном залитые. Я даже слегка расстроилась, потому что они портили антураж. Но больше фонарей не было, и, углубляясь в чащу, я про них забыла.
Тропки разбегались в разные стороны. Голоса детей, бегающих в зарослях, скоро стихли. Я каким-то образом пропустила валуны и камни, ведущие к месту нашей прежней встречи с Говоруном, а может, он так играл со мной. Поплутав немного, я вернулась к самой широкой дорожке и пошла дальше, к центру острова. Впрочем, где он был на самом деле, я еще не знала – с моего балкона видно было лишь бескрайнее море зеленых верхушек.
Снова ощущение необыкновенной свободы и рассудительной гармонии коснулось меня. И тетка, и возмущение, и все мои привычные страсти показались незначительными. Подумалось, что каждому время от времени надо оставаться наедине с деревьями, чтобы, как с часами, сверяться с собой и природой.
И хотя есть в чащобе свои хищники и опасности, а борьба за свет и стремление к выживанию актуальна и для муравьев, и для дубов-гигантов, что-то здесь было правильным и очень настоящим. К такой правде трудно подобрать слова. Она просто просачивается сквозь кожу, становясь и тобой тоже. А ты идешь, смешивая свое дыхание с ритмом жизни величественного существа под названием лес, и становится хорошо.
Едва я вышла на широкую лужайку меж вековыми елями, поросшую высокими травами и редкими штрихами диких цветов, как впереди раздалось мурчащее:
– Привет-привет…
Синий кот вынырнул из трав, как Афродита из пены, но только прикрываться не стал – наоборот, распушился, раздался в размерах, явно желая сразить меня своей красотой. И мне подумалось, что он так же осознает, насколько он ценный экземпляр, как и мой альфа-павлин. Эта мысль чуть не сбила с торжественности момента.
– Я уже ничего не боюсь! Показывай! – воскликнула я.
– А выкуп? – сверкнул глазами кот.
– Ой, Господи! Да вот, бери!
И выдавила поспешно пакетик с уткой, едва не брызнув струей соуса в глаз коту. Он вовремя растворился и образовался прямо над едой.
– Не поминай имя Главного походя! Невоспитанная, что ли? – проворчал кот и накинулся на лакомство.
Я осторожно выдавила и второй пакет рядом. И пока кот с утробным урчанием ел, я всматривалась расфокусированным зрением то в него, то в елки, то в цветы на лугу. Ни-че-го. Ни одной, самой маленькой русалочки, крошечного чуда, даже просто рваного облачка не разглядела. Раз расфокусированно заметить не получилось, я, наоборот, всмотрелась в едва колышимые ветром листья на ветвях так сильно, что в глазах зарябило, но только и всего. Разочарование начало во мне просыпаться, а кот подал голос:
– Нетерпеливая, да?
– Нет, но…
– Что-то не то с вашим поколением, – буркнул кот, – никакой степенности! Даже не сожрешь вас, таких, без заворота кишок.
Я не успела испугаться, как кот толкнул меня мощной лапой. Падая вперед в сторону ветвей, на которые засмотрелась, я услышала его громкий рык:
«И не верите ни во что, а было время…»
Я не упала, а зависла будто в полупадении, наблюдая, как кружится вокруг меня небо, деревья, травы, словно в медленной воронке торнадо.
– В общем, сама смотри, как было, – заявил уже без пафоса кот.
И все было бы хорошо, если б он оказался рядом, да вот только его самого нигде не было.
– Говорун, покажись, – попросила я, продолжая бессмысленно парить у кустов.
– На меня уже насмотрелась поди. Будя! Вокруг глянь получше, глаза разуй.
Я приземлилась на землю, словно была легкой, как перышко, и даже не расквасила нос. Но тут же встала на ноги, вскинула голову и потеряла дар речи – над головой летел птеродактиль. Хорошо, что он был высоко и на меня внимания не обращал. И я все-таки спряталась под куст. Мало ли, вдруг голодный? Хотя его здесь совсем не могло быть…
Угу, как и говорящего кота…
Расправив крылья, птеродактиль пролетел величественно, как голубь мира, в голове моей сама собой прозвучала торжественно индейская флейта, наигрывая «Полет кондора». Я сглотнула и только теперь обратила внимание на то, что лес был другой. Ели, дубы, буки раздались в стволах и стали будто бы более кряжистыми, немного монструозными, по высоте конкурируя с домами нашего ЖК. Зелень бла темнее, листья плотнее, иглы на хвое толще.
– А… – Я в волнении обернулась, ища кота. – Как же это? Говорун! Что с лесом?
Половина синей кошачьей морды словно намеком нарисовалась рядом.
– Не ори! Распугаешь всех! Думаешь, двери «туда» так просто открывать? Времени в обрез. Что увидишь, то твое…
Вспомнив об уважительности, я пробормотала «спасибо» и, осторожно поднимаясь, выглянула из-за кустов. Расфокусировала взгляд. Да, не только лес был другим – древним, всё словно зачаровали: не такая была и трава, теперь похожая на острые листья осоки, не такое небо – сумеречное, но просвечивающее звездами. Слишком чистый, сладкий воздух сам влился в ноздри, переполняя меня запахами. Я подумала, что сплю и посмотрела на свои руки, потом подергала себя за прядь волос, слегка ущипнула. Увы, это было похоже на реальность – только какую-то другую.
Пока я пыталась разобраться с собой, чуть больше теней коснулось земли. В сиреневом мареве сумерек все вдруг заискрилось белыми и желтыми огоньками. Светлячки! Я попыталась поймать одного, но он просочился сквозь мою ладонь и полетел к своим, мерцая огоньком в попе.
Я проследила за ним взглядом и вдруг увидела голубоватый дымок. Словно живой, он ломаной струйкой пронесся в травах. И еще один, еще! Целый десяток.
Эти дымные струйки, казалось, обладали сознанием и играли в салочки друг с другом. Забавные! Мне послышались шорохи и отдаленный, словно за семью стенами смешок, как будто бы разговор трав, растений или того неведомого, что летало над ними.
А по веткам запрыгали светлые шарики, похожие на мохнатые мыльные пузыри. Кругляши тоже как будто играли, периодически разбрызгиваясь искрами, которые с удовольствием поглощали еловые ветки. Волшебно! Но кто бы это мог быть? По небу пролетела громадная косматая птица, оглушив гортанным вскриком. Я снова пригнулась, а загадочные смайлики не обратили на нее никакого внимания, продолжая скакать.
Мысль в моей голове не успела сформироваться, как из-за могучей ели появилась полупрозрачная девушка. Затем вторая… Белая дымка вместо одежды овевала их тела, волосы развевались, как гибкие ветви ивы, текущие по воде. Тень сумерек сгустилась, силуэты стали четче.
«А это кто?! – разволновалась я. – Русалки? Почему без хвостов?»
И они, словно услышав мое волнение, обернулись резко и посмотрели на меня так, словно я влетела в их мир, с грохотом распахнув дверь. Горящие желтым глаза меня испугали. И лица! Неправильные, нечеловеческие, сюрреалистичные настолько, что, казалось, они были лишь намеками на лица, небрежными штрихами. Глаза девушек разгорелись ярче, словно в них проснулся голод. Откуда-то потянуло запахом болотной тины и гнили.
– Потанцевать пришла с нами? – услышала я в голове странный голос – про такой точно говорят, что послышалось, и мурашки стадами разгоняются по коже.
– Нет, спеть, – ответила я, судорожно вспоминая что-нибудь дурацкое.
В голове образовалась пустота.
– Иди сюда, иди…
Журчащий голос хорошего не предвещал. Руки жутких девиц плотным туманом потянулись ко мне. Слишком быстро.
Я попятилась. Споткнулась, но почувствовала, как уткнулась спиной в пелену или что-то подобное. Я рванула назад и словно вынырнула из воды… в свой мир.
Обычные деревья, синий кот облизывал заднюю лапу. Вечерело. Лопухи, подорожник. По небу пролетела обычнейшая ворона, каркнула презрительно и пометила ветку у моего плеча. Зато никаких жадных призраков рядом. Боже, какое счастье! Я вытерла со лба холодный пот.
– А говорила, не боишься, – укоризненно заметил кот и сел, как приличный, перестав вылизываться.
– Кто там был? – прошептала я, не в силах еще переломить страх.
– Водяницы. Противные сущности, конечно, – пожал плечами, как человек, Говорун. – Хотя им по статусу положено. Нервишки пощекотать – самое то. Смотрела бы тихо, эмоции не расплескивая, они б еще и сплясали на опушке… Правда, потом все равно б сожрали.
– Меня? – у меня осип голос.
– Ну попытались бы заманить, душу вынуть, они мясо не едят. С тушкой хищники бы справились, – хмыкнул кот, повергая меня в ужас. – Но ты не бойся, я б не дал. Это ж была просто экскурсия… А понравилось, как лесавки играли?
– Это те шарики? – выдохнула я.
– Духи лесные, чудище ты необразованное! – усмехнулся кот.
– И вовсе я не чудище, а вполне милое и симпатичное, – улыбнулась я, отходя от страха. – Фух, в целом, я чего-то такого и ожидала, не совсем, конечно, а типа русалок, леших…
– Разве я такой предсказуемый? – поморщился кот.
– В славянских сказках говорится про них, – растерялась я, – а ты по описаниям на Баюна похож…
Синий котище презрительно поморщился, словно я упомянула более популярного лидера конкурирующей на выборах партии. Но я продолжила вслух:
– А при чем тут птеродактили? Ты на меня иллюзию навел?
– Зачем иллюзию? – совсем обиделся кот. – Все было натуральное, без суррогату. Можно подумать, сотни тыщ лет назад в этих местах не водилось всякой дряни.
– Ого! Ты меня во времени перекинул?! – Я ахнула. – А ты так умеешь?!
– Я все умею! – Говорун важно обошел меня, распушившись с апломбом статского советника.
– А еще покажешь? Мне очень понравилось! Так интересно! Обещаю больше не бояться! Конечно, если ты пообещаешь, что они меня не съедят…
Кот походил вокруг гоголем, важный, словно хотел, чтобы его поуговаривали. Да и пожалуйста, я не гордая.
– Ну пожалуйста!
Я присела на корточки перед Говоруном. Он встал на задние лапы и обнюхал меня, словно страх должен был чем-то пахнуть. Внезапно что-то яркое мелькнуло позади него в зарослях. Что именно я разглядеть не успела. Меня ужалило в шею что-то острое. Мышцы сразу обмякли, словно я стала надувной плюшкой, в которой проделали дыру. И я повалилась на кота. Выключаясь, заметила, как он растворяется, а к нам с ругательствами и больше не таясь бежит альфа-павлин.
Глава 5
«По кочкам, по кочкам, по аленьким цветочкам…» – бубнил недовыключенный мозг, словно его закоротило. В щелях между ресницами проносилось синее и зеленое рваными мазками. Трясло так, словно стадо носорогов неслось по саванне. По кочкам…
Я еду на носороге? Разве на носорога можно надеть седло? Хотя я как-то скорее лежу… И кто-то меня прижимает, горячий. Но при чем тут носорог? Быстро потому что…
Темнота. Темнота. Свет в глаза. Запах воды. Лязг металла. Темнота.
Я распахнула глаза и заморгала отчаянно из-за света, угодившего в глазное яблоко, как муха в компот. Впрочем, свет на самом деле был приглушенным. Как и голоса где-то рядом.
– Не надо скорую! – возражал женский.
– Надо! Чёртов кот! – мужской, нервный. – Я платную вызвал, чтоб быстрее.
– Медики через вечернюю пробку только к утру доедут. А она очнется через… минут пять. Так в интернете написано, – женский-который-я-где-то-слышала.
– Ее должен осмотреть врач! Не прощу себе!
Я медленно поднялась, чувствуя себя тестом для пирожков с ливером: мышцы вялые, голова без начинки и слегка подташнивает. Комната вокруг была незнакомой, огромной и очень современной: оттенки серого и коричневого, хромированная сталь в декоре, многоуровневые потолки с подсветкой, экран телевизора, почти как в кинотеатре. Камин, отделанный природным камнем. В вазе отшлифованная ветвистая коряга. Подо мной – кожаный диван. За окнами – ночь.
Как я оказалась в этом логове холостяка?!
Я опустила ноги на пол, обнаружив на палисандровом паркете свое размытое отражение и кроссовки с приставшим к шнурку листиком. Я наклонилась, чтобы снять его, и удивилась его плотности – словно с фикуса содрали, а на вид дубовый. Голоса в соседней комнате продолжали о чем-то бурно спорить. И только тут я поняла, что басистый шепот уж очень напоминал интонациями альфа-павлина.
Мои глаза расширились: это он меня к себе приволок? Как неандерталец мамонта в пещеру? Вспомнила кота, мир в другом времени, укол в шею. Схватилась за нее – гарпуна там не торчало. Уже плюс.