В тени твоих крыльев. Книга 1

Глава 6

Она сидела к нему спиной на широкой кровати гостевой комнаты, не вспомнив, конечно об арагвах, которых и тут было с лихвой. Перед ней были разложены странные предметы, половине которых Лэйнар название бы не дал: что-то из женских штучек, масса цветных карточек – для игры, наверное; пара забавных крошечных книг с цветастыми обложками и совершенно необычные приборы, в которых чувствовалась природная магия. Стало любопытно.

– А говоришь, магии у вас нет, – заметил он.

Оля резко обернулась. Лэйнар обнаружил, что она переоделась: белая короткая туника едва прикрывала бёдра, зато великолепно обтягивала грудь, к которой взгляд сразу и приклеился.

– У нас нет магии, – ответила Оля.

Нос её, щёки и глаза покраснели, и Лэйнар спросил:

– Ты плакала? Почему?

– Кажется, вы сказали, что это моя территория: вы не входите сюда, я туда. Или правила поменялись?

– Дом вообще-то мой, – напомнил Лэйнар.

Она взглянула на него так, словно можно было начинать в этом сомневаться. Лэйнар отметил про себя: на вид совершенно мягкая, а с характером.

– Угу, «мой дом, мои правила», – проговорила она хмуро. – Согласно ним теперь мне стоит отвечать «Да, о великий господин» и низко кланяться?

– Просто хотел спросить, не голодна ли ты? – усмехнулся он. – Поклоны не обязательны.

– Благодарю покорно. Но я же сообразительная, сама найду. – Ершистая гостья отодвинулась, показав кучку конфет на плетёном покрывале из нежных лепестков анахайи. – Пока позвольте отказаться, у меня своя еда есть.

– Конфеты? – вскинул брови Лэйнар. – У тебя разве есть разрешение?

– Зачем мне разрешение на собственные конфеты?

– Конфеты не еда, это лекарство, вызывающее привыкание. Целители их выписывают только психически нестабильным, тяжело больным и старикам, утратившим ясность мысли.

Оля сверкнула глазами, уткнув руки в бока:

– Хотите сказать, что я старая, больная и умственно отсталая?

– Нет, но… – Лэйнар кашлянул, не ожидая такой реакции, – не только конфеты, все сладости считаются наркотиками. Хочешь штраф и наказание?

– Какой же у вас искажённый, неправильный мир! – Оля вскочила с кровати и заломила руки, будто бы в отчаянии. – Господи, лучше бы тут страшненькие демоны кружили возле котлов, чем ангелы на лицо прекрасные, жуткие внутри! Сладости объявлять наркотиками! Нет, это невозможно!

Лэйнар почувствовал замешательство: в себе ли она?

– Угу, – предпочёл он перевести всё в шутку. – Ты говоришь о котлах, значит, точно хочешь есть. И не эту гадость.

– О, если вы так говорите, великий господин! Но конфеты не гадость, и я их не отдам! – поджала губы она и отбросила упавшую на лицо прядь взмахом головы. – Они мои, честно купленные в моём прекрасном мире, в который я точно вернусь. Могу чек показать из «Пятёрочки»!

«Откат, видимо, после магической трансформации», – подумал Лэйнар и с усмешкой ответил:

– Контрабандные наркотики оставь, ладно. Драться с тобой за них я не собираюсь. И прекрати называть меня великим господином. – И ткнул пальцем в неизвестные предметы с голубыми огоньками. – А это что? От них исходит низкий магический фон.

– Это мои личные вещи, – буркнула Оля. – И те скоро разрядятся и будут просто куском ненужного пластика.

– Пластиком ты называла арагв. Они совсем не похожи.

– Естественно, это не сиденья. Это ноутбук, смартфон, аккумулятор, наушники и зарядник.

– Зачем тебе столько пластика?

– Для жизни. В моём мире без них не живут.

– Хочешь сказать, если они разрядятся, твоей жизни что-то угрожает? – нахмурился Лэйнар. – Почему не сказала сразу? Мы найдём замену, раз это важно.

– У вас есть электричество?

– Я не знаю, что это.

– Нет электричества, значит, и смысла нет искать, – отрезала Оля.

– Разберёмся.

Лэйнар шагнул и потянулся к серому прямоугольнику с синим и красным огоньками на торце. Оля заслонила вещицу грудью, чуть не воткнувшись ею в Лэйнара.

– Это твой дом. А это мои личные вещи. Я. Не. Разрешаю. Их. Трогать, – по слогам выговорила она.

Он удивился: какая строптивая человечка! Пожал плечами.

– Да пожалуйста. Очнёшься после своего сладко-наркотического опьянения, сообщи.

Развернулся и вышел из комнаты. Вообще не понятно: чего он с ней возится!

Закрывшись в комнате, которую мне предоставил опекун, я поняла, что совсем не представляю, как дальше жить. Нет, вид из панорамного окна открывался чудесный: горы, зелень, водопады, сверкающие издалека на солнце. Внутри – почти нормальная кровать, накрытая вязаным шёлковым покрывалом, лампа в стене из мрамора с золотистой крошкой, и, что меня удивило, ванна с бьющим активно тёплым гейзером. Случайно нажав ладонью на стену рядом, я обнаружила самовыдвигающуюся нишу в стене, в которой стопками лежали белые и серые полотенца и простыни. В остальном – полный аскетизм. И абсолютная тишина.

Как вести себя? Что делать? Я была чрезвычайно растеряна и чувствовала себя, как в тюрьме. Отсюда выходить нельзя: только на кухню и обратно. С ним общаться нельзя, он меня ненавидит. А с кем можно? Даже не прокричать ничего мимо пролетающим ангелам, – один другого красивее, – я не умею открывать эти окна. Оставалась только одна надежда – на служанку.

На девушек-ангелов в развевающихся одеждах смотреть было страшно – настолько они были прекрасными. Моё отражение и так редко радовало, а теперь удручало совершенно.

Надеть мне было нечего, кроме ужасно жарких штанов, в которых я чувствовала себя, как в бане, и футболки. Хоть в простыню заворачивайся. Но двери не запирались, и раздеться совсем я не решалась. Всё-таки командир Рамма мужчина, а я какая-никакая да женщина.

И я, как белый медведь в летнем зоопарке, ходила из угла в угол, смотрела в окно, на свои вещи, от которых тут толку было ноль, и чувствовала себя всё хуже, пока внезапно Лэйнар не заговорил за спиной.

Мои худшие предположения подтвердились: командир Рамма не собирается напрягаться с морально-этическими правилами и будет входить без стука. Официально имеет право, как хозяин дома и опекун. Но я рассердилась, ибо была на грани. И началась перепалка, пока он не развернулся и не ушёл.

Несколько минут спустя я остыла и поняла, что так отношения не наладишь. Сражения с чувством неловкости, вины и утверждением «Он первый начал» закончились моей робкой вылазкой.

Лэйнар полулежал на арагве перед столом, заставленным подносами с едой и потягивал из стакана нечто лаймового цвета. Я спустилась по лестнице. Подошла, сгорая от стыда.

– Я действительно не отказалась бы от чего-то съестного… Извините, если мешаю.

Командир Рамма щёлкнул пальцами, подзывая с потолка арагва.

– Садись.

Я аккуратно взгромоздилась на прозрачную подушку, парящую передо мной.

– Спасибо.

Лэйнар посмотрел мне прямо в глаза.

– Не нравится быть под патронажем? Или я тебе не нравлюсь?

Я смутилась: правду говорить не стоило.

– Я просто предпочитаю самостоятельность. Работаю с семнадцати лет и ни у кого не спрашиваю, что мне делать и зачем. Извините, попробую приспособиться.

– Ты занятная. – Он поджал под себя ногу и коснулся пальцем уха, как телохранитель в фильмах про спецагентов. – Очень хочешь вернуться, да?

– Да.

– Что тебя держит в твоём мире, помимо конфет? Семья, команда, дело?

Я задумалась. Дело? Да, я хочу стать популярным автором и этим зарабатывать, но пока приходится писать по ночам, а работать в рекламном агентстве, придумывать слоганы и посты в соц. сетях про окна, велосипеды и экологически чистые биотуалеты.

Семья? Брат недавно женился, ему не до меня: скоро станет папой. Я всё понимаю. Полгода назад я перебралась в город покрупнее, чтобы попробовать жить так, как хочу. Конечно, я очень люблю бабушку, она широкой души человек. Но для неё во мне всё не так: дурью маюсь, книжки глупые, герои – ещё хуже. Естественно, критикует меня бабушка из большой любви, но слушать даже по телефону, что занимаюсь я не тем и что полная девушка – значит, здоровая, – мне не нравится. Я бы хотела похудеть, и не выслушивать нотации каждый раз, когда пробую сесть на диету. Но даже без бабушки под боком, я пока только смотрю видео с йогами, балеринами и гимнастками и надеюсь, что однажды тоже так смогу. Родители у меня хорошие, но они ещё дальше. Оба по второму кругу обзавелись семьями, мама уехала в Питер, папа – в Сочи. Мы встречаемся по праздникам. Изредка.

Вспомнила я и про девчонок: Варюшу и Лёльку, с которыми сейчас связываюсь только онлайн, потому что живу в другом городе. Теперь я даже кофе по выходным пью одна в любимой кондитерской, фотографирую тортики и ем, а девчонки отвечают лайками и присылают фото своих карапузов в колясках. С другой стороны, у меня прекрасные коллеги, и мы болтаем весело по утрам под чаёк. Но я не отношусь серьёзно к агентству и к их матримониальным планам, а они считают странноватым увлечением мои книги. И мысли. И образ жизни.

Мне стало грустно. Если задуматься, мой мир сейчас замечательно живёт без меня. Вроде бы я не одинока – звонки, народ вокруг, но, по сути, я просто летаю, как в мыльном фонтане, одна в своём пузыре, и с другими соприкасаюсь лишь по касательной. Теперь меня там нет, и здесь я – лишняя. К горлу подкатил ком.

– У меня чудесная семья! И друзья хорошие! – соврала я, но получилось как-то сдавленно. – У меня вообще всё хорошо!

Лэйнар перестал иронично улыбаться. Посмотрел внимательно, словно хотел разглядеть, что я скрываю на втором плане. Умный. И слишком красивый. Для него я – всего лишь существо… Ещё больше захотелось выпрыгнуть из себя, лишь бы доказать: я не одинока, моя жизнь прекрасна!

– И у меня есть мои книги! Я обожаю книги! Это моё всё! – заявила я, расправив плечи.

– Ну, у нас тоже книги есть. Тебе у нас понравится, просто надо привыкнуть. Угощайся!

Я с надеждой глянула на стол и… поникла. Изумрудные котлеты с колючками, кашица из чего-то малахитового, весенне-салатовые рулетики и оттенка плесени сосиски, на которые взглянуть было жутко. Щедрые пучки неизвестных трав, овощей, горки лаймов и шпинатного цвета лепёшки привели меня в уныние.

– Вы едите только зелёное?

– Оно полезнее. Крайне рекомендую маринованные кактусы. Бармана вообще хорошо готовит. Не волнуйся, только из растений.

– Вы вегетарианец? – робко спросила я.

– Все лаэры вегетарианцы, и большинство людей тоже.

На горизонте прогрохотало – это моим настроением пробило плинтус. Было отчего впасть в депрессию: мало того, что теперь я ещё более одинокая, ненужная, никчёмная; не красавица в мире красавцев; так и поесть нормально не удастся. И единственная разумная компенсация, то есть конфеты и сладости, запрещена! Как говорится, если ты не идёшь к диете, диета идёт к тебе. В пору со скалы прыгать…

– И зачем вы только меня спасли? – у меня опустились руки.

– Потому что я спасатель. Э-э, погоди. Ты что так из-за еды расстроилась? – удивился он.

– Нет, – упавшим голосом сказала я. – Просто в нашем мире всё по-другому. И вообще мы другие… хм… существа, как вы выразились.

– Почему тебя это задело?

– Потому что я не существо. Я человек.

– Помню: венец творения, – рассмеялся он. – И…

Я насупилась ещё сильнее и, скрестив на груди руки, посмотрела в окно. За панорамным стеклом пролетели один из другим трое прекрасных, как с картины эпохи Возрождения, лаэров: пара юношей и девушка. Но тот, что сидел передо мной, был гораздо красивее. На его губах рисовалась высокомерная усмешка. На чистый лоб упал блестящий каштановый локон. Расист с крыльями! А ещё ангел! И мне с ним жить…

– … не стоит приукрашивать очевидное: вы – низшие существа, мы – высшие. В этом нет ничего обидного, – сказал Лэйнар.

И я расплакалась.

Её плечи задрожали, розовый нос наморщился, лицо стало смешным, но таким несчастным! Лэйнар опешил.

– Эй! – позвал он.

Оля закрыла покрасневшее лицо руками. Лэйнар вскочил. Навис над ней. И растерялся.

– Успокойся. Ты сама видишь, что не контролируешь эмоции – это ведь явный признак… – проговорил он.

Она разрыдалась совсем жалостливо.

– Оля, нет ничего плохого в том, что ты человек! Подумаешь, более низкое по уровню развития существо… – Лэйнар попробовал призвать к логике. – Зачем плакать? Мы выше по уровню развития, вы ниже, это просто факт. Разве можно плакать над фактами?

Оля захлебнулась в рыданиях. Лэйнар похлопал осторожно девушку по спине. Не помогло.

– На, попей, – он протянул ей бутыль с водой.

Она нервно отдёрнулась и снова отвернулась. Сопения и всхлипы продолжились, опасно нарастая. Грибы-сиденья вытянули хоботки к ней.

– Я… я… никакое вам не существо… – бормотала Оля. – Сколько можно терпеть все эти унижения… там… тут… то неформат… то толстая… то балда, то существо вообще… ещё скажите членистоногое! То в тюрьму ни за что, то старая бабушка с шизофренией, а я… между прочим, не просто так… Я всё сама могу… И не надо мне ваше… ничего. Потому что вы все вот… а я вот… Я хочу домо-о-ой!

Гриб арагв перестал чмокать хоботками и с хлопком растянулся. Оля чуть не опрокинулась. Лэйнар поймал её и как-то само собой получилось, что обнял. Не как на задании. Руками и крыльями. Она оказалась почти у него под мышкой. Маленькая. Тёплая. Глупая. Подняла на него заплаканные глаза, голубые-голубые в потемневших ресницах, и шморгнула носом.

– Не надо… меня… жалеть. И трогать… тоже.

– Хорошо. – Лэйнар расцепил объятия. – Извини. Только не плачь, ладно?

Она вытерла рукавом нос и неожиданно усмехнулась.

– Тоже боитесь женских слёз?

– Нет, я…

– Боитесь, я вижу. А ещё ангел!

Глава 7

Верхние врата распахнулись, и с вихрем энергии, которая чувствовалась за версту, в холл спустилась боевым шагом Дава Мирана, младший искатель в команде, человек и, по счастливой случайности женщина. Лэйнар выдохнул с облегчением: как же она вовремя!

– Командир, вызывали? – звонко и напористо, то есть как обычно, воскликнула она. И добавила с широкой улыбкой: – Приветствую вас и вашу гостью!

– Хоть кто-то здесь дружелюбен, – тихо пробормотала Оля и, вытирая глаза, улыбнулась в ответ: – Здравствуйте!

Дава Мирана козырнула по-военному, ничем не выдавая удивление.

«Профессионал!» – мысленно представил её к награде Лэйнар.

Дава Мирана в целом была личностью выдающейся. Несмотря на не слишком высокий рост, она была хорошим бойцом. Одной из немногих из людей, кто смог сработаться с лаэрами не в качестве прислуги. В команде по спасению людей человек был нужен. Умная и общительная, Дава в свободное от экспедиций время учила людскую ребятню боевым искусствам и способам выживания в диких землях. Мало кто из людей мог одолеть её благодаря ловкости и умению хитро вести схватку. Не маг, но чрезвычайно одарённый воин, она освоила все виды магического оружия и оборудования, используя артефакт-проводник.

Военный костюм Давы Мираны был почти мужским, хоть и закрывал грудь драпировкой бежевых и синих полос – по цветам отряда. В руке молодой женщины продолжала сворачиваться ездовая шлейка – с виду плетёная кожаная косица.

– Знакомься, Оля Громова, – сказал Лэйнар. – С сегодняшнего дня моя подопечная под полным патронажем.

– Дава Мирана, младший искатель спасательного отряда, – ответила подчинённая без лишних вопросов и протянула гостье твёрдую руку.

Оля нерешительно пожала её, заглядывая Даве за спину. Лэйнар поспешил пояснить:

– Дава, Ольга – человек из другого мира, подробности её попадания к нам засекречены. Ей надо помочь освоиться. Окажи помощь как человек – человеку, женщина – женщине. Во-первых, у неё нет вещей, приобретите за мой счёт всё что нужно.

Оля шморгнула носом и посмотрела на него с ошеломлённой благодарностью.

– Спасибо… Я заработаю, отдам.

– Стоп, – поднял ладонь Лэйнар. – Оракул назначил меня твоим опекуном. Это моя обязанность. Ничего возвращать не надо.

– Но…

– Хорошо, командир, я поняла, – встряла умница Дава. – Всё купим, закажем.

– Отлично. Одень, как должно. Покажи Оле что попросит, ознакомь с основными правилами кодекса этики. Если захочет отдохнуть, пусть отдыхает. Если захочет прогуляться, прокати по городу. Но не настаивай, у неё был тяжёлый день.

– Будет сделано, командир!

Оля наконец-то улыбнулась.

– Всё хорошо, я справляюсь. Спасибо.

«Справляется она», – недовольно подумал Лэйнар и посмотрел на непоправимо растянувшийся гриб. Самого её слезами чуть не разорвало, как этот арагв. И ведь так же хорошо было жить одному!

– Идите, удачных полётов, – сказал он и отвернулся, показывая, что разговор окончен.

Он обнял меня, и я внезапно успокоилась. В его руках и крыльях стало так хорошо, будто я оказалась дома. Но включив силу воли из всех резервов, я попыталась высвободиться.

– Не трогайте меня!

А затем внезапно появилась она, Дава Мирана. Сбежала по лестнице, как аллегория позитива и надёжности, понравилась мне мгновенно. Крепкая, будто отлитая из светлой бронзы девушка европейского вида с короткими, едва прикрывающим уши тёмными волнистыми волосами. Приятные черты, серые глаза, розовые губы, румянец во всю щёку, и так много уверенности в каждом движении.

– А где ваши крылья? – робко спросила я у неё, когда Лэйнар вышел из зала, плотно закрыв за собой дверь.

– Я не лаэр, я человек, – рассмеялась Дава Мирана.

– Боже, вы – человек! Какое счастье! – воскликнула я, глядя во все глаза.

– В Аэранхе много людей.

– И это замечательно! Вы даже не представляете, как я вам рада! Уже думала, что с ума сойду в той комнате одна, без возможности общения. – Я указала жестом на второй уровень. – Но тут вы! И вы человек!

– Хорошо-хорошо, – кивнула Дава с изумлением взглянув на двери второго этажа. – Командир не зря меня вызывал. Поразительно, что ему дали такое задание в «День судьбы».

– Что такое «День судьбы»? – спросила я.

Дава Мирана рассказала мне про предсказания Оракула в двадцать восьмой день рождения каждому жителю Аэранха.

– Значит, у командира Раммы день рождения сегодня? – Я почувствовала неловкость.

– Это второстепенное. Главное то, что в этот день говорит Оракул, посланник Великого Света для тебя одного. Потом по традиции даётся время обдумать судьбу, принять и идти дальше. Мы все в отряде были в шоке, узнав, что командира призвали вместо отдыха на дежурство.

«То что сказал Оракул? То есть судьба Лэйнара – мной заниматься? Ничего себе поворот!» – моргнула я, но вслух проговорила:

– Но потом его отпустили.

– Есть на свете справедливость, – улыбнулась Дава и вдруг спросила вполголоса: – А ты уверена, что живёшь теперь именно здесь? Ничего не перепутала?

– Командир мне выделил второй этаж, но я пока расположилась в одной комнате.

– Не в пристройке ниже уровнями? – не унималась Дава.

– Нет.

– Не в подвесном домике в саду?

– Точно нет, я туда ещё и не заходила. Признаюсь честно, мне не терпится поменять эти штаны на что-то более по сезону, – шёпотом призналась я. – Давайте поедем, если можно? Только я мигом сбегаю за рюкзаком! – И я направилась к лестнице.

– Да уж, – почесала в затылке Дава. – Командир удивлять умеет. Оля, можно на «ты»?

Я остановилась.

– Я не против. Он сказал, что это гостевая зона. Или в этом есть что-то странное? Мне стоит опасаться?

Дава хмыкнула:

– Опасаться? Вряд ли. Я удивлена, потому что ни один из лаэров Аэранха никогда не станет жить с человеком под одной крышей. Не жил, до командира.

– Почему?

– Разница энергий, восприятия, несовпадение информационного поля. У лаэров более чувствительный магический фон, но это и так ясно, наверное. Расы разные, в конце концов. И в обществе так не принято.

Мои брови взлетели на лоб, вспомнился фильм о жизни чернокожих в Америке в пятидесятых. О, Боже!

– То есть не один он здесь расист? – пробормотала я, рисуя себе в красках неравенство апартеида.

– Командир? Да я никого демократичнее не встречала! – заявила Дава Мирана. – Но, как выяснилось, и я не знала пределов широты его взглядов.

Мы посмотрели друг на друга, каждая шокированная по-своему.

– Может, дело в Оракуле? – неуверенно сказала я.

– Может быть. Высшим понятнее их мотивы.

– А тебе не обидно?

– Не поняла вопрос.

– Не обидно жить среди принижающих достоинство человека высших? – спросила я.

– Лэйнар Рамма никогда и никого не унижал, можешь быть спокойна, – прохладно сообщила Дава Мирана и ударила плетёным кожаным ремешком по своей ладони. – Ну так что, мы летим?

Я кивнула, понимая, что сморозила что-то вне допустимых рамок.

Вслед за Давой Мираной я вышла на залитую жарким солнцем площадку, задаваясь вопросом, как мы будем перемещаться без крыльев, и оторопела: на травке паслось, почти касаясь её плоским брюхом, невероятное существо, похожее на морского ската. Чёрные крылья в белую звёздочку в размахе достигали пары метров. Они покачивались на воздушных потоках. Шесть коротких лап утопали в зелени. Тупым носом скат уткнулся в траву, что-то там выискивая.

– Это гéгран, – сказала Дава Мирана, заметив моё ошеломление. – Не видела таких?

– Н-нет. Вы на этом л-летаете?

Скат проплыл по воздуху ко мне и обнюхал ноги. Затем ткнулся в мои штаны носом, как обтянутым кожей молотком.

– Ты ему понравилась, – подмигнула Дава.

Скат обтёрся о меня маленькой головой, одарив запахом псины. При ближайшем рассмотрении оказалось, что чёрно-белая шкура животного была покрыта густой, короткой шерстью, переливающейся на солнце. Вот вам и пони… Между телом и основной частью крыльев я заметила плотные перепонки. На спине виднелись затёртые проплешины.