Операция R

Глава 3: Гагарин

1 ноября 2386 г. от Рождества Христова, 45 октября 37 г. от Марсианской революции; суббота. Планета Марс, город Гагарин.

В портовой зоне прибытия было многолюдно, причем получилось так, что из пассажиров центральных районов Кречет там оказался чуть ли не единственным, а остальные – мальпроксимийцы. Видимо, сразу несколько аэробусов прилетело с восточных территорий, Лазаро видел из капсулы, как они садились.

Кречет узнавал "обезьян" и по отличиям в одежде (в восточных территориях мода отличалась от моды в Республике Марс: жители носили более свободные, мешковатые и пёстрые вещи, в отличие от "централов"), и по отсутствию на их костюмах знак-паспортов. Мальпроксимийцы выстроились с удостоверениями личности в руках в очередь к кабинкам портовых офицеров-контролеров. Коренных марсиан среди восточников было мало, и преобладала молодёжь. Очереди двигались медленно, удостоверения личности у мальпроксимийцев сканировали. Офицеры задавали прибывшим вопросы, а у многих ещё и проверяли ручную кладь.

Любопытный доцент, проходя мимо очередей, около одной задержался – послушать, о чем говорят. Оживлённо разговаривавшие между собой мальпроксимийцы, увидев рядом "централа", перешли на английский язык.

Кречету, знавшему английский, было любопытно, о чем болтают "сепаратисты". В Республике Марс многие так по старинке продолжали называть мальпроксимийцев, хотя они уже не граждане Республики Марс по факту.

Лазаро отошёл на несколько шагов в сторону от группы: мол, смутился я, и не думаю подслушивать. Но незаметно сунул в ухо выданный ему в Церкви маленький высокотехнологичный аппаратик: вкладка для подслушивания разговоров.

Оказалось, что прибыли мальпроксимийцы в Гагарин для проведения примерно такого же мероприятия, о котором рассказывал таксист-мафиозник: "Дня информации". Только, в отличие от фестиваля, выступлений артистов планировалось немного, основной упор – на пикеты с лозунгами, беседы с гагаринцами, раздачу пропагандистских материалов и коммуникационных модулей. Вставив такой модуль в слот своего смартфона или компьютера, получишь доступ к мальпроксимийскому интернету. Который в "центральных" (то есть, лояльных) районах Марса без такого модуля недоступен.

– Мальчики, а я боюсь! – говорила товарищам одна из солдаток пропагандистского фронта. Ведь тогда 68 человек не вернулось, как сквозь землю провалились!

Коллеги девушку успокаивали: не случится больше такого, меры приняты. Один парень недоброжелательно сказал девице, что если боится, то пусть бы не ехала. И напомнил, что она завербовалась работать в Гагарине добровольно и "очень даже не за бесплатно".

Но о пропаже пассажиров аэробуса разговор всё-таки завёлся, говорили, что похитила людей Церковь.

– А что это такое?

– Банда. Но они при этом идейные: за независимость Марса, американофобы, гомофобы, короче, весь мракобесный набор – авторитетно объяснил кто-то.

Диакон Лазаро, усмехнувшись про себя, подумал, что мальпроксимиец прав: они и в самом деле "идейные". "Церковь" возникла через одно земное десятилетие после Марсианской революции. В уставе целью Церкви называлась "защита идеалов Революции и независимости Марса всегда и везде". За полвека существования организация не деградировала и не распроституировалась – придатком власти не стала, существовала по-прежнему в подполье. Церковь убила немало людей, которые были, по её мнению (обычно, мнению обоснованному), противниками независимости Республики Марс. Ещё большее количество таких противников были запуганы и подкуплены. Да, для обеспечения финансирования своей работы Церковь занималась и преступными промыслами. Впрочем, она имела и много легальных бизнесов.

Но в последние десятилетия что-то пошло не так. Сепаратистские процессы в Мальпроксимио не удалось остановить ни Церкви, ни центральным официальным властям. Среди которых, увы, сегодня была слишком велика мальпроксимийско- американская пятая колонна. И недавно избранный президент республики, которого на выборах эффективно поддерживала Церковь, тоже подвёл. Лозунги на выборах провозглашал одни, а политику по отношению к мальпроксимийцам и американцам после избрания вел совсем другую, потворствовал сепаратистам.

Лазаро прошел в конец зоны прибытия, к информационному терминалу. Ткнул на экране в кнопку "Льготы в порту по социальному рейтингу". Нажал "Считать знак-паспорт". Прочитал, что ему положены проход без очереди офицера-контролера, врача и индивидуальная кабина санитаризации. Нажал кнопку "Воспользоваться льготами", через пару минут высветилось "Пройдите к кабине TGP". TGP – tre gravaj personoj, очень важные персоны.

Медосмотр врачом проводился не формально: Лазаро разделся до пояса, доктор прижал к его телу несколько датчиков. Прилепил к животу пару каких-то пластырей, дал проглотить две пилюли. Потом Лазаро просидел час в кабине санитаризации, дыша особым воздухом, и выпил там, согласно инструкции, поллитра какой-то приторной дряни. Некомфортно это всё, конечно. Но допустить любую эпидемию в марсианском городе нельзя.

Кречет решил идти в нужную ему старую часть города пешком, не ехать на траме или на самокате. Город Гагарин был, по марсианским меркам, большим: 250 тысяч человек населения. Хотя в Заменгофе живёт 360 тысяч, а в мальпроксимийских Маске и Армстронге – аж 500 и 450. Но в подавляющем числе марсианских городов население – до 30 тысяч.

Город Гагарин, который назывался до революции иначе, основали около ста земных лет назад. Тогда города и посёлки возводили не на равнинах, как сейчас, а у отрогов гор, используя всякие естественные пещеры и особенности рельефа. В то время как раз появились по-настоящему эффективные лазерные резаки – помещения вырубались в скалах. Но потом стало очевидно, что проще и надёжнее строить города на плато, все помещения устраивая под землёй, а сверху накрывая жилую зону куполами. В Гагарине новая часть города тоже была такой, по ней сначала и пошел Кречет.

Улицы города были устроены в точности как в Заменгофе. С одной стороны улицы – ряд строений со входами в подземные помещения. Это домики регламентированного размера: четыре на четыре метра и высота – три метра. Внутри – просто лестница или, реже, эскалатор вниз. Но уж внешне владелец мог украшать строение как угодно. Встречались домики и с колоннами, и попугайской расцветки, и покрытые телевизионными панелями, и даже строения со стенами-аквариумами, в которых плавали живые рыбки. Вдоль домов шла пешеходная зона, потом, за барьером, две широкие дорожки для кэбов, велосипедов и самокатов. Затем, за высокой прозрачной стеной – линия трама. Он мало чем отличался от современных земных трамваев.

В Гагарине, как и во всех марсиански городах, коммерсанты уже давно развернули свои рекламные кампании к 1 ноября – до праздника оставалось 11 дней. Везде красовались яркие щиты, экраны, плакаты с призывами покупать подарки к началу "четырёх счастливых". Торговцы сулили "беспрецедентные скидки".

Марсианский год длится 668 суток. Попытки внедрить 24-месячный календарь с оригинальными названиями месяцев быстро окончились неудачей – колонисты хотели что-то похожее на привычный земной расклад времени. Утвердился 12-месячный календарь с земными названиями месяцев, в которых просто больше дней. Восемь месяцев – по 56 дней, а в ноябре, декабре, январе и феврале – по 55 [1]. Непонятно в связи с чем среди марсиан возникло суеверие, что эти четыре "коротких" месяца – "счастливые". В ноябре-феврале жители Марса стремились заключать браки, Лазаро тоже женился в январе. Первое ноября марсиане отмечали примерно так же, как Новый год, и после революции одним из первых законов республиканского парламента стал акт о том, что 1 ноября, "День счастья", становится нерабочим днём как "фольклорный праздник граждан Республики Марс". Последний день среди "счастливых четырёх", 55-е февраля, тоже отмечали как праздничную дату, и популисты в парламенте пару раз вносили законопроекты о том, чтобы сделать нерабочим днём и его.

Лазаро увидел, что у местных торговцев пошла такая же, как в Заменгофе, мода на названия кафе и магазинов. Коммерсанты нарекали их именами планеты Марс, которые были у древних земных народов. Кафе "Арис", торговый центр "Хор Джесер", паб "Нергал", "магазин книг всех видов "Варахрам", массажный салон "Касэй", какие-то заведения под названиями "Мангала", "Тиу"… Магазин электровелосипедов и электросамокатов "Уицилопочтли" – ну, этот-то скоро закроется, таксист ведь рассказывал, что в городе теперь разрешен только личный мускульный транспорт.

О, бальзам на душу: "Aelita kaj Losj" – женский и мужской парикмахерский салон. "А ведь надо постричься", – подумал Кречет : хотя он и не оброс, но перед встречей с епископом следует выглядеть идеально. К тому же диакон решил, что перед встречей с церковным начальником следует сбрить "пассажирские" усы и бородку.

Постригли Кречета хорошо и дешевле, чем в Заменгофе. Времени было ещё много, и доцент продолжил путь пешком.

Нужная ему пешеходная улица Первого Ребенка в старом городе представляла собой вырубленный в скале широкий тоннель, коридор с рядом дверей по одной его стороне.

По улице гуляло много народу. Лазаро снова вспомнил, что жена рассказывала о старых земных фантастических фильмах о Марсе: в фильмах все марсиане одевались в военного вида комбинезоны. Ничего подобного: яркие одежды у женщин и мужчин; женщины в платьях, юбках, никаких комбинезонов. Плащи и куртки многие люди несли, как и Кречет, в руках: днем-то температура снаружи комфортная, но во второй половине дня она снизится минимум до минус 60. Понизится и температура на улицах города – энергию при отоплении улиц все муниципалитеты экономили.

В костюме с галстуком среди пешеходов был, кажется, один доцент: суббота, день нерабочий.

На перекрёстке всем бросался в глаза ярко одетый уличный музыкант. Рядом с ним на полу – стопка дорогих традиционных книг с пластиковыми (а может, и с настоящими бумажными) страницами. Название – "Мальпроксимио – Территория Свободы". Бесплатно. Также лежали какие-то диски, флеш-карты с играми – всё бесплатно, господа! Тут же стоял пластиковый столбик-компьютер: кто хочет, скачивайте на смартфон. Рядом парень раздавал недешёвые коммуникационные модули для входа в мальпроксимийский интернет. Мальпроксимиец объяснял, что модуль не анонимный – чтобы он заработал, надо зарегистрироваться, указать личные данные.

"Чтобы базу персональных данных для пропагандистской обработки сформировать, а может и для вербовки на более серьёзные антиреспубликанские дела", – подумал доцент.

Ещё вокруг ходили девушки, раздававшие пакеты с надписью "Присоединяйся к Территории Свободы", в которых был весь набор пропагандистских подарков, а ещё майка.

Музыкант пел древнюю земную песню, российскую, что странно для мальпроксимийца. Аккомпанировал себе на неэлектронной, как выражаются, "акустической" гитаре – будто бы электрогитара к акустике отношения не имеет. Да, знают "обезьяны", какая мода в центральных городах.

Dumiljare daŭras milit'

La milit' sen specia kial'

La milito por junular'

As medikament' kontraŭ oldec'

Ruĝa sango post unu hor'

Transformiĝas je grundo normal'

Post du horoj as floroj kaj herb'

Post tri horoj – ĉio as ordinar'

Kaj la floroj as sub de la astr'

Havanta nom' Suno.[2]

Кречет эту песню русского поэта Цоя "Звезда по имени Солнце" знал, и счёл перевод отвратительным. Самый примитивный приём: обрезать окончания слов ради ритма. Плюс этот чёртов мальпроксимийский диалект, когда коверкаются все формы глагола esti – быть. "Обезьяны" говорят не "esti", а "sti"; не "estas", а "as"; не "estis", а "is" и так далее. А ещё в их варианте марсианского языка прорва англицизмов. И звук "r" произносят как американцы.

Потом певец заголосил песню также Цоя с явно с политическим намёком:

Ŝanĝojn! – niaj koroj postulas.

Ŝanĝojn! – niaj okuloj postulas. [3]

Номер явно был подготовлен. В толпе слушателей люди без знак-паспортов начали подпевать, вскидывать вверх кулаки, заводить публику, побуждать, чтобы прохожие подпевали:

Ŝanĝojn! – ni atendas la ŝanĝojn!

Кречет, послушав, с испортившимся настроением двинулся дальше. Вспомнил, что земные историки придумали для таких процессов термин "цветные революции". Почему именно "цветные", Лазаро подзабыл, но речь всегда идёт о поддержке этих революций какой-то зарубежной страной и о пресловутой "мягкой силе", то есть о действиях без прямого насилия, диверсий, исключительно пропагандой и мирными акциями. Правда, только поначалу мирными. Вот это сейчас в "центральных" городах Марса и разворачивается. Пока лишь первый этап. Но скоро появятся местные сторонники и лидеры. Да нет, не "появятся" – уже появились.

Кафе Fina venko, и магазины косметики, где Кречет хотел купить подарок жене, располагались рядом с площадью Заменгофа. Площадь находилась в огромной естественной пещере, от пола до потолка – метров двадцать. Входы в пещеру снаружи были, разумеется, закрыты многоячеистой мембраной. Через мембрану открывался прекрасный вид на горы и каньоны, хотя землянин бы точно сказал, что вид жуткий.

В центре площади возвышался памятник человеку, имя которого она носила. Возле монумента стояла стайка детей-дошкольников с двумя воспитательницами. Среди детишек были и коренные, и "рассада". Около группы останавливались прохожие, смотрели. Марсиане детей любили. Детских домов в Республике не было: любого ребёнка, остававшихся сиротой, сразу кто-то усыновлял.

– Кто знает, ребята, кому поставлен этот памятник? – спросила воспитательница у малышей.

– Al La Majstro! [Маэстро!] – закричали почти все.

– Правильно. Так мы его уважительно называем – Маэстро. Но как его на самом деле звали?

– Лазаро Заменгоф!

– Правильно. А почему ему поставили памятник?

– Он придумал марсианский язык!

Серьёзный мальчик из рассады добавил:

– Он ещё гимн Марса сочинил – La Espero. А на Земле марсианский язык называют esperanto.

– Молодцы, всё знаете! Но ведь Маэстро никогда не был на Марсе. А как же его язык стал марсианским?

– А первые марсиане, они были разные, и говорили на разных языках, и друг друга плохо понимали. А Маэстро уже давно придумал хороший язык для всех, и поэтому марсиане стали на нем говорить.

"Ну, вообще-то всё посложнее было", – с улыбкой подумал доцент Кречет. Эсперанто стал марсианским языком потому что начальник первой полноценной колонии был эсперантист— ĝisostulo [эсперантист до мозга костей], и среди колонистов были его единомышленники. Властью начальник обладал диктаторской, всех колонистов изучить эсперанто и говорить на нём на работе он просто заставил. Притом после был ещё шестидесятилетний перерыв в заселении Марса – это тогда прозвучали знаменитые слова какого-то ООН-овского начальника: "Марс для Земли лишний. У нас есть Луна, и её достаточно». А города под куполами надо, мол, строить на родной планете, чтобы пережить глобальное потепление.

Когда потекли новые потоки переселенцев, они уже застали сообщество, в котором эсперанто – второй язык для каждого. И вся техническая документация – на эсперанто. Причем старожилы уже чувствовали себя марсианами, и были дети, родившиеся на Марсе, которые знали язык с рождения. Владение эсперанто стало знаком марсианской самоидентичности. При этом появилась тенденция к независимости Марса от Земли – много было у марсиан причин для обид на землян, особенно на американцев, которые поначалу фактически в одиночку управляли Красной Планетой. Эсперанто стал языком борцов за независимость и языком марсианской революции.

Но дошкольникам об этом обо всём рассказывать рано.

– Мо-ло-дцы! – проскандировала воспитательница. – В следующем году вы пойдёте в школу, и там узнаете очень много об истории нашей родной планеты.

Зрители смотрели на детишек с умилением. У одной старушки из коренных даже слёзы потекли. Может, собственный ребенок её умер – к сожалению, смертность среди детей, родившихся на Марсе, в годы молодости старушки была страшно высокой. Но за последние лет тридцать марсианская медицина, к счастью, шагнула далеко вперёд.

– Сейчас, ребята, стройтесь парами, и мы с вами пойдем обедать. А потом мы отправимся в зоопарк: смотреть на попугаев и обезьян!

– Ура-а-а! – закричали детишки.

Серьёзный мальчик, который знал, как называют марсианский язык на Земле, внезапно спросил:

– А разве обезьяны живут в зоопарке?

– Конечно. Где же ещё им жить на Марсе? – удивилась воспитательница.

– А мой папа сказал сегодня утром маме, что обезьян на улицах полно, и они совсем обнаглели.

Зрители захохотали. Мужчина со знаком врача на одежде и с медицинским рюкзачком, который любой врач всегда и везде обязан иметь с собой, весело сказал:

– Мальчик, твой папа про других обезьян говорил! Те, что в зоопарке – лучше.

Воспитательница сказала мальчику, что потом ему всё объяснит, и женщины повели детей на обед.

– А "обезьяны"-то и вправду обнаглели, – сказала старушка, которая пускала слёзу. – Агитируют всех, чтобы мы вошли в их Обезьянник.

– Мрази, американские подстилки, – мрачно сказал кто-то из мужчин. – Давить их надо. Куда власти смотрят? А Эклезио?

Другой мужчина, постарше, со вздохом ответил:

– Власти все "обезьянами" куплены. А Эклезио уже не та, что даже пару лет назад. Это раньше все её боялись и уважали. А теперь уважают, но уже не боятся. Силёнок у Церкви не хватает, рычагов. Она ведь поддержкой простых марсиан сильна была, а теперь её нет. Другие стали марсиане, другое время пришло…

– Ничего! Вон "Патриоты Марса" в каждом городе есть, а все знают, что они при Церкви. И устроить, чтобы семь десятков человек из первого "обезьяньего" десанта в Заме испарились, силёнок у Церкви хватило, – возразила с боевым видом одна из женщин. – И на этих, дай Бог, хватит.

Внезапно в разговор вмешалась девушка без знак-паспорта. Лазаро её узнал: та самая, что в зоне прилёта говорила коллегам, что она боится.

– Как вам не стыдно?! Мы ведь такие же марсиане, как вы! Ваши братья. Вы просто зомбированы вашей пропагандой и этой самой Эклезио. Мы не желаем вам зла, мы просто хотим раскрыть вам глаза!

– А ты кто такая?

– Я – с Территории Свободы. Меня зовут Грейс.

– Да уж понятно, что не Аэлита и не Марсина, если из Обезьянника. Так вот, Грейс: мы в твой Обезьянник не хотим.

– Вы просто не хотите думать своей головой.

Лазаро двинулся в сторону магазинов косметики, но приостановился. Увидел в сторонке двух мужчин подозрительного вида, что-то между собой тихо обсуждавших и смотревших на толпу, окружившую Грейс. Доцент сунул в ухо аппаратик для подслушивания.

– Говорю тебе, она одна. Отбилась от остальных. Её и берем.

– Шеф сказал, что лучше взять мужика.

– Не выйдет: они по трое-четверо ходят. И у многих мужиков оружие. Пошли, берём её. Снимаем зепешки, бейсболки надеваем.

Мужчины, сунув в карманы снятые знак-паспорта, двинулись к толпе, наседавшей на мальпроксимийку.

Лазаро услышал:

– Отстаньте от нашей дорогой гостьи. Девушка, пойдёмте с нами, мы нормальные люди, свободомыслящие…

"Мужчины, наверное, из Церкви – подумал доцент. – Или выполняют её задание. Хотя, может, и просто из банды черных трансплантологов. А девке туда и дорога. Только вот зачем они надели бейсболки? Современным камерам и системам распознавания лиц головные уборы не мешают.

Микаэло оказался прав: в "Fina Venko" свободных мест было полно. Ещё более прав он был насчёт цен. Листая толстенное меню с голографическими иллюстрациями, которое принес официант, выглядевший будто сотрудник администрации президента Республики Марс, Лазаро не знал, смеяться или плакать.

Заказал кофе "из зёрен с Земли" и земную минеральную воду "Vetluĵskaja". Также попросил принести к столику ещё одно кресло: второй господин скоро подойдёт.

Ожидая своего куратора, Лазаро снова размышлял, какое задание получит. До сих пор его работа на Церковь носила почти исключительно разведывательный характер: передавать, какие дела творятся в университете, кто там агенты влияния мальпроксимийцев и американцев, какая обстановка в научных общественных организациях. Бывало, что и о властных структурах он полезные для Церкви сведения узнавал. Поручат что-то подобное и в связи с его полетом на Землю? Может, доверят какие-то дипломатические контакты с россиянами. Например, с теми, что недовольны осторожной позицией России по марсианскому вопросу. Или подкупить кого поручат. Конечно, задачу по ликвидации ему не дадут: не специалист. Впрочем, чего гадать – скоро он всё узнает.

Микаэло Ямамото, имевший в Эклезио сан протоиерея, явился минут на пятнадцать позже условленного времени, Кречет уже успел выпить и кофе, и воду. Вода ничуть не лучше какой-нибудь марсианской "Полюсной".

Микаэло, не присаживаясь, властно махнул рукой официанту:

– Нам – отдельный кабинет.

В кабинете Микаэло, не спрашивая Лазаро, много всего заказал, тыкая пальцем в меню: вот это и вот то.

– Хорошо покушать надо перед аудиенцией. Сытый человек – это умный человек.

"Не факт", – подумал диакон, но, как всегда, протоиерею не перечил.

Ямамото оглядел Кречета с головы до ног.

– Одет и пострижен-побрит ты нормально. Зачем вызывают, догадываешься?

По телефону и на людях куратор обычно обращался к Лазаро на "Вы", но наедине – цикал [на марсианском- эсперанто: вы, Вы – vi; ты – ci].

– Не так трудно догадаться. Какое-то задание в связи с моей командировкой на Землю. Чем я ещё мог заслужить встречу с епископом…

– Не с епископом.

– Даже с архиепископом?

– Нет. С епископом епископов.

"Senkorpa Mistero! С патриархом! Это же гарантия карьеры. Как Аэлита обрадуется!", – подумал диакон. Впрочем, ему тут же пришла в голову мысль о том, что будет, если он первому лицу Церкви не понравится. Не говоря уже о том, если задание провалит. В последнем случае наказывали и семью провинившегося.

– Ĉiam kaj ĉie!

– Ĉie kaj ĉiam. О сути твоей миссии я не знаю, узна́ю после того, как получишь поручение… если получишь. Да не бойся! Ты окажешь хорошее впечатление, я уверен. Не первый год тебя знаю.

Протоиерей рассказывал, как себя вести на встрече.

– Патриарх любит все разговоры начинать издалека, с постепенным подводом к главному. Если какие посторонние вопросы будет тебе задавать, даже про политику или про какие-то философские проблемы – не уклоняйся, отвечай строго по теме. Вопросы могут быть неожиданные. Но ты умный. Только льстить ему не вздумай, он не дурак… мягко выражаясь. Тебе будет после встречи присвоен новый сан. Традицию знаешь?