Эльфийский маг. Кровавый эльф

– Э-э, я не знаю, господин королевский дознаватель, – пожал плечами тот и несмело заметил: – Но и тёмный курьер был не лыком шит. А тем не менее подозреваемый сумел справиться и уничтожить разумного, который был рангом выше, чем преступник.

– Это была, скорее всего, нелепая случайность. Когда я ехал в ваше захолустье, то ознакомился с местом происшествия, и предварительное впечатление у меня уже сложилось. Но, естественно, говорить об этом рано. Сейчас мы туда сходим, я всё осмотрю и после этого приму окончательное решение, – отрезал он и, кивнув мне, направился к выходу из городка, крикнув через плечо: – Не волнуйтесь. Через час, максимум два, ваш заключённый будет возвращён в камеру.

Вышли через Северные ворота и не спеша пошли в сторону злосчастного моста.

У меня имелось несколько вопросов к эльфу, но начинать первым я не хотел. Было видно, что этот НПС очень высокого о себе мнения. Не хотелось его злить. Сейчас я находился в тяжёлом положении и не собирался усугублять его, случайно вызвав неприязнь эльфа, в руках которого находится моя судьба.

Однако мои мысли, вероятно, не совпадали с мыслями эльфа, и наше молчание длилось недолго. Дознавателю, вероятно, захотелось убить время в пути, и он решил завести разговор.

– Итак, бессмертный Элай, значит, ты менестрель?

– Да. Так и есть, – кивнул я, идя рядом.

– А почему ты решил стать на путь творчества? У тебя есть способности к этому?

– К чему?

– Как это к чему? – удивился тот. – К музыке, к стихам, к поэзии в целом.

– Совсем немного, – пояснил я и, увидев, что сопровождающий меня сморщил физиономию, добавил: – Я только недавно пришёл в ваш мир. Надеюсь, что со временем свои навыки разовью и стану хорошим менестрелем.

– Ха, даже так?! – эльф приподнял бровь. – Чрезвычайно самонадеянное вы племя, – вновь поморщился и продолжил: – Ну ладно, это потом. А сейчас, пока мы идём к месту происшествия, рассказывай.

– О чём?

– То есть как это о чём? О происшествии рассказывай. Расскажи, как ты изничтожил неприкосновенное дипломатическое лицо.

– Я не специально. Так получилось…

– Я понял, что получилось. Но вот только не понял как? Каким образом ты смог ликвидировать такого мощного мага? Как ты понимаешь, именно это меня сейчас интересует в первую очередь.

Я посмотрел на светящее солнце, глубоко вздохнул и приступил:

– Дело было так…

Пока говорил, наблюдал за реакцией дознавателя. Но то, что он думает по поводу рассказываемой мной истории, из его поведения понять было абсолютно нельзя. Он вольготно шёл по дороге, время от времени срывал травинки, что-то насвистывал, любовался окружающим нас пейзажем и, казалось, совсем меня не слушал, думая о чём-то своём.

Собственно мне-то было всё равно, слушает он или нет. Он попросил. Я рассказал. Вот и всё.

– Таким образом, поняв, что ничего для спасения сделать не могу, я испугался и, дождавшись рассвета, побежал в город, где меня и арестовали, – закончил я рассказ.

– Опасный ты эльф, Элай. Так ты говоришь, что ничего не видел? – произнёс Лаваиль-Дар и неожиданно положил руку на эфес шпаги.

– Говорю то, что видел. И кстати, уже даже рассказал вам об этом, – напомнил я, на всякий случай отступив от эльфа на шаг.

– Весь твой рассказ, Элай, шит белыми нитками. Поверь, ты играешь в опасную игру. Погиб далеко не последний человек в Империи тёмных, и тёмные обязательно займутся расследованием. Да что там говорить, я уверен, что они уже знают, кто был свидетелем происшествия и кто повинен в гибели их гонца. Пройдёт совсем немного времени, и они наверняка захотят этого свидетеля порасспросить. Чуешь, куда я клоню?

– Чую, – кивнул я, размышляя над вопросом: похитят меня и будут пытать или Тёмный посол мне поверил, удовлетворившись данными объяснениями.

«Гм… Странная ситуация. Посол вроде бы без претензий был. Задания дал. По идее, теперь я для тёмных как бы свой. Но с другой стороны, в словах эльфа есть резон. Если этот самый Властелин захочет узнать всю правду, то мне точно несдобровать. Там наверняка есть умельцы, которые способны развязать любой язык».

Прошли поворот. Коронер небрежно швырнул две молнии в случайно вышедших на дорогу бизонов, и, глядя, как те разлетелись на мелкие кусочки, спросил:

– Ну, что молчишь? Может, у тебя всё же есть что сказать следствию?

– Да нет. Я уже всё рассказал. Честно и чистосердечно. Если надо, могу повторить.

– Давай.

– В тот злополучный день я решил поохотиться. Дошёл до реки, но к охоте приступить не успел. Наступил вечер, и неожиданно для меня саванна ожила. Появилось много травоядных животных, а за ними и хищников. Начался бой за добычу между гиенами, львами и какими-то птицами. Видя этот ужас, я забежал на центр моста, сообразив, что мост является нейтральной территорией, и хищники на ней не нападают. Ждал там, пока звери успокоятся и разойдутся. Через какое-то время они действительно наелись и разбежались кто куда, а я хотел было идти в город, но увидел, что уже наступила ночь. Ночью идти было опасно, так что я решил дождаться утра и лёг спать. Проснулся от шума кареты, что падала в воду. Испугался. Дождался рассвета и отправился в город. По дороге чуть не умер от укусов ос, к счастью, было противоядие. Когда пришёл в Эльфистар, то от усталости заснул. Когда проснулся, пошёл в администрацию рассказать о произошедшем несчастном случае. Тут меня и арестовали. Всё.

– Всё так всё, а может, и не всё, – улыбнулся эльф и неожиданно спросил: – Кстати, бессмертный, ты, я смотрю, выбрал судьбу мага и ступил на путь менестреля. Есть уже какие-нибудь успехи в стихосложении?

Разговор чрезмерно резко сменил тему, и это меня немного выбило из колеи.

Я сорвал у дороги травинку, почесал ей за ухом и нехотя произнёс:

– Пока очень скромные, а точнее сказать, никаких.

– Надо расти! На каком музыкальном инструменте ты играешь?

– Да, собственно, я ни на каком не умею, – честно ответил я, радуясь, что коронер убрал руку со шпаги.

– Но как же ты будешь жить дальше? Твой класс подразумевает, что ты должен играть и петь песни. Как же ты собираешься это делать?

– Пока не решил.

– А текст для песен откуда ты брать собираешься? – продолжил допрашивать меня эльф. – Кто для тебя напишет стихи?

– Сам напишу, – брякнул я, пытаясь сообразить, что ему от меня надо и где тут подвох.

– Сам напишешь? А ты умеешь?

– Научусь. Чего там писать-то?

– Что? – Тот остановился как вкопанный и с изумлением посмотрел на меня. – Ты считаешь, что поэзия – это легко?! Думаешь, у каждого получится?! Думаешь, каждому дано?! – Неожиданно закричал: – Это не так! Это очень и очень сложно! Так ничего у тебя не выйдет, если ты не отнесёшься к этому серьёзно и со всем почтением!

Вдоволь накричавшись, Лаваиль-Дар презрительно фыркнул, демонстративно отвернулся от меня и, глядя в другую сторону, пошёл дальше.

«Чего-то какой-то он неадекватный стал. Может, сломался?» – предположил я и, решив помалкивать, продолжил следовать за коронером.

И действительно, сопровождающий меня стал очень нервным. Он постоянно кидал на меня резкие взгляды, теребил пуговицы на своём камзоле и неоднократно снимал и надевал бежевую широкополую шляпу с пером, которая очень напоминала шляпу мушкетёров из фильма.

После надолго затянувшейся паузы Лаваиль-Дар всё же не выдержал и спросил:

– Правильно ли я понял, что ты всё же кое-что сумел придумать, раз утверждаешь, что поэзия – это пустяк и писать легко?

– Совсем немного, – сглотнул я, боясь, что НПС снова сломается и выдаст очередной непредсказуемый фортель.

– Почитай, – неожиданно для меня попросил он.

– Чего?

– Почитай, пожалуйста, свои стихи.

– Э-э, а зачем?

– Ну, – возвёл он к небу глаза и, теребя давно снятую с головы шляпу, сказал: – Понимаешь, я тоже в некотором роде поэт.

– Да? А как же следственные действия? Суд? И приговор?

– Одно другому не мешает, – быстро ответил тот, покачав головой. – Стихи я пишу в свободное от работы время. Если хочешь – это моё хобби.

– Хорошее хобби, – похвалил я.

– Так прочитаешь? – продолжил приставать Лаваиль-Дар.

– Не знаю. Неудобно как-то.

– Да кого тебе стесняться-то? Ты поэт, я поэт. Мы все свои.

– Ладно. Прочту что-нибудь.

– Спасибо, – кивнул он. – Только прочти, пожалуйста, что-нибудь с эффектом.

– С каким эффектом? – вновь не понял я.

– Ну, с положительным, конечно. Ты же менестрель. Твои песни должны добавлять членам группы, клана и гильдии положительные характеристики и эффекты. Воспроизводя песнь, ты повышаешь моральный дух воинов, благословляя их на подвиги, – пояснил аристократ и, подняв бровь, спросил: – Неужели ты этого не знал? Ты же уже десятого ранга силы.

– Догадывался, – хмыкнул я, прикидывая, какая из песен, что я знаю, сможет выдать хоть какой-то эффект.

Придумать и уж тем более спеть хоть что-то вменяемое мне было чрезвычайно трудно. И дело тут было в том, что песни я особо не любил и уж тем более не запоминал их. Поёт что-то на фоне, и ладно, поэтому нужно хорошенько покопаться в памяти, чтобы вспомнить хоть что-то, что может напоминать песню или стихи.

Через пару минут молчания и монотонного шага я решился. Однако перед тем, как опозориться, посмотрел по сторонам и, к счастью, никого не увидев, предупредил:

– Лаваиль-Дар, ты имей в виду некоторые нюансы. Имеешь? Тогда запоминай. Во-первых, я маленького уровня, поэтому знаю пока очень мало – не дорос ещё. Подрасту – узнаю больше. – Тот согласно кивнул, а я продолжил: – А во-вторых, я ещё никогда никого не бафал. Поэтому не знаю, получится или нет.

– Ну так никто не мешает это сейчас проверить, – с серьёзным видом произнёс коронер и остановился. – Давай мне группу.

– Гм… что?

– Вы, бессмертные, называете это «пати». Давай пати – инвайт.

Посмотрел на свой идентификатор и, почесав нос, признался:

– Я не умею.

– Молодо-зелено, – хмыкнул Лаваиль-Дар, и в этот момент мой идентификатор пискнул.

Прочитал сообщение:

Лаваиль-Дар предлагает вам вступить в группу

Персонаж: НПС

Имя: Лаваиль-Дар

Уровень: 101

Положение в обществе: аристократ

Класс: маг всех стихий

Должность: королевский коронер

Локация: Изначальная территория солнечных эльфов

Репутация с Вами: 1 из 100

Агрессивность к Вам: нет

Хотите принять приглашение

ДА/НЕТ

Нажал, естественно, «да» и увидел, что в углу экрана появилась зелёная иконка с изображением эльфа.

Прошли несколько шагов.

Всё это время я пытался сообразить, что бы спеть. Спутник выжидающе молчал.

– Уважаемый Лаваиль-Дар, я всё же очень стесняюсь начать первым. Давайте, может быть, первым будете вы? Вы же всё-таки поэт по призванию. А я нахожусь ещё только в начале этого долгого пути. – Я решил вновь вернуться к обращению на «вы», чтобы немного польстить новоявленному сопартийцу.

– Гм, об этом я не подумал, – буркнул тот, пожав плечами. – Но в этом логика есть. Однако учти, – строго посмотрел на меня, – я самоучка. Поэтому после прочтения никаких положительных эффектов можно не ждать. Я тоже нахожусь в своём роде только в начале великого пути стихосложения.

– А ты пробовал? И кого в группу брал? – опять вернулся я на «ты».

– Слуг, – поскрипел зубами эльф, и я понял, что эта тема для него неприятна и, быть может, даже болезненна.

– Ну, тогда начинай, что ль, – безразлично произнёс я, демонстративно отвернувшись в сторону редкого лиственничного леса, что раскинулся невдалеке.

– Сейчас, – сказал тот, кашлянул и пробурчал: – Для начала будет простое. – И принялся озвучивать стих за стихом.

Там было практически всё, если так можно сказать об обширности затронутых тем. Причём настолько всё, что я даже с некоторым восхищением покосился на стихотворца. Он говорил о курах и гусях, о собаках и кошках, о кроколисках и скунсах. Его строфы затрагивали обои и шкафы, паркет и вилки с ложками, печи, трубы, камины и спальни. Фантазии его простирались буквально на все краски мира. Затронув грязные подворотни города, он с лёгкой руки переключался на пейзажи и начинал воспевать вершины горной гряды и равнины широких долин. Затем, вновь вернувшись в столицу, пройдясь своим словом по низменным кварталам Эльфграда, он мгновенно поднялся ввысь и стал воспевать планеты и звёздные системы. Темы и проблемы, поднимаемые коронером в своих виршах, оказались воистину масштабными и грандиозными. Было абсолютно ясно, что настолько широких просторов, которые объял Лаваиль-Дар, земной поэзии не достичь никогда.

Не прошло и четверти часа, как эльф-аристократ угомонился и робко покосился на меня:

– Ну как?

Он ждал от меня рецензии и понимал, что ту чушь, что он нёс, стихами назвать сложно. Следовательно, осознавал и то, что и комментарий будет чрезмерно критическим. Он это знал, и я видел его терзания. Но также я видел и его надежду. Он не ожидал похвалы. Он не ожидал восхвалений. Он просто ждал доброго слова. Слова, в котором должна была таиться эта самая надежда, говорящая о том, что он не безнадёжен. Что он талантлив и в скором времени, при должной тренировке обязательно… Мне всё это было видно. Но, невзирая ни на что, я не мог пойти против правды.

Поэтому я кашлянул и, понимая всю ответственность перед истиной, стал говорить только правду и ничего, кроме правды.

– На мой взгляд, уважаемый Лаваиль-Дар, ты только не обижайся, но твои стихи просто прекрасны! Это лучшее, что я слышал в своей жизни! Ни одна эльфийка, услышав эти вирши, не сможет устоять перед обаянием того, чьи уста принесли в бренный мир прекрасной Эллирры эти сказочные и неимоверно волшебные истины. Величайший слог, который ты сумел дать миру…

Но договорить я не успел.

– Что? Так плохо? – прервал меня коронер, сглотнув. Похоже, влить елея в его уши у меня не получилось.

– Ну, – прервался я, почесав затылок, – не то чтобы плохо, но…

– Прошу тебя, говори! Говори и не бойся меня обидеть! Клянусь всеми богами, твоя критика никак не отразится на результатах расследования.

В небесах громыхнуло.

– Говори, но помни: я обман увижу! – вновь попросил меня несостоявшийся пиит.

– Ладно. Скажу. Но учти, я не профессиональный критик. И вообще не критик, – вздохнул я и пояснил свою мысль: – Короче говоря, на мой неискушённый взгляд, твои стихи уж очень простые. Можно даже сказать – несколько примитивные.

– Ты прав, – легко согласился тот.

– Ты не обиделся? – обрадовался я.

– Нет, конечно. Я и сам всё это прекрасно знаю. Только это неважно. Ведь я же не собираюсь выпускать стихи в масштабе всех королевств, – сказал тот и, хлопнув себя травинкой по коленке, расстроенно повторил: – Массово распространять не буду.

– Массово – это хорошо, – подбодрил его я. – Ведь в массовом выпуске тоже должен быть некий стандарт. К нему нужно хорошенько подготовиться. Согласись, абсолютно недопустимо выпускать всякий шлак, тем более массово.

– Так мои вирши шлак? – прищурился собеседник, и мне даже показалось, что он сейчас заплачет.

Мне стало жаль рифмача-самоучку. Похлопал его по плечу и твёрдым, уверенным голосом произнёс:

– Прекрати ныть! Ты поэт, а не какой-то балаганный шут! Поэтому обязан держать себя в руках!

Тот набрал в грудь воздуха, вытянулся чуть ли не по стойке смирно и прошептал:

– Согласен с тобой, великодушный менестрель. Я внутренне был готов принять правду, какой бы горькой она ни была, но всё же не ожидал, что она будет настолько горькой.

– Не расстраивайся. Мы с тобой подучимся и тогда покажем всем этим варварам, что такое настоящая поэзия! – обнадёжил я его и, показав жестом предложение продолжить путь, спросил: – А есть в твоём репертуаре что-то более серьёзное?

– Что, например? – вытирая уже почти несдерживаемые слёзы, спросил пиит.

– Я имею в виду что-то более глобальное, чем то, что ты уже затронул в своих стихах. Поднимаешь ли ты, например, какие-нибудь проблемы мирового масштаба? Монументальные проблемы! Не какие-то эфемерные галактики, а реальные проблемы бытия? Я, конечно, слышал в твоих стихах строфы про звёзды, но были они, извини, мелки – не было конкретики, и потому не было и размаха.

Тот задумался, поправил воротник, сделал несколько неопределённых взмахов рукой и сказал:

– Понимаешь ли, мой друг Элай, серьёзные проблемы с кавалерийского наскока не решить. Они фундаментальны. Они могут изменить мировоззрение миллионов живых существ, населяющих наш прекрасный мир Эллирры. Вправе ли я подвергать сомнениям такое количество разумных всех рас?

– Стало быть, если сказать другими словами, то глобальной и животрепещущей темы у тебя нет? – пропустил я всё вышесказанное мимо своих розовых ушек.

– Есть, но там пока рифмы нет, – нехотя ответил коронер, поморщился и добавил: – И смысла тоже.

– Вот как? Тогда я вижу, что тебе нужна помощь. Давай попробуем оформить твою мысль в стих сообща. Возможно, после этого ты сможешь не просто выдавать набор текста четверостишиями, а при прочтении получившегося шедевра ещё и накладывать положительные баффы.

– Ты думаешь? Думаешь, дело в теме? В серьёзности стиха? – забеспокоился тот.

– Я не знаю. Я просто предлагаю. Сейчас очевидно одно – все твои вирши – беспонтовые. Они не приносят пользы ни тебе, ни окружающим. Вариантов остаётся ровно два. Забить на всё большой болт, закончив с поэзией. Ну или попробовать к делу отнестись более серьёзно, – решил помочь эльфу я и, не обращая внимания на его сморщившийся при моих словах нос, продолжил: – Причём отнестись к делу нужно настолько серьёзно, чтобы в высших небесных сферах ничего не могли поделать, кроме как восхвалить тебя и поднять на новый уровень стихослагателя.

– Гм… О серьёзности подхода я как-то не думал, – кашлянул коронер, выкинул травинку, заложил руки за спину и произнёс: – Есть одна крайне сложная задумка у меня – философская тема. Не знаю. Я её сверхинтеллектуальной сделать задумал. Но она настолько всеобъемлющая, что я даже спустя полгода всей глубины постичь так и не могу.

– Ого! Вот так тема! Говори! Давай попробуем постичь её вместе, – сказал я, раскрывая уши пошире.

– Сначала слушай общую концепцию. Попробуй воспринять философский смысл догмы, – сказал тот.

Я покорно кивнул и даже пальцами уши протёр, чтобы наконец постичь эльфийскую сермяжную правду.

– Я хотел написать вирши об эльфах. О нашей расе. Попытаться найти её судьбу, смысл бытия. Найти ответы на вопросы: откуда мы пришли и куда мы идём? Зачем мы здесь? Почему мы такие? Почему стремимся к одному и совершенно не замечаем другого? Почему мы рождены на светлой стороне и почему…

– Стой. Больше не продолжай. Достаточно. Я всё понял, – остановил я поток его сознания.

– Э-э, да? – опешил коронер.

– Да! – подтвердил свои слова я и, закрыв глаза, прочитал открывшуюся мне истину истин: – Что можешь услышать ты, безухое существо…

«Дзынь!» – зазвенел мой идентификатор, и я машинально посмотрел на него.

Внимание! Вы получили магический эффект «Слышать неслышимое».

Описание. Возможности вашего слуха возрастают, и вы начинаете слышать то, что другие существа услышать не могут.

Дальность: 100 шагов

Время эффекта – пятнадцать минут.

Эльф шёл, сосредоточенно глядя вперёд, однако после произнесения мной первой строчки стал замедлять шаг… Прошёл так несколько метров и, повернувшись, издал гортанный крик, в котором можно было угадать вопрос: «Э-а-ы?!»