- -
- 100%
- +
– Как хорошо, что вы пришли, я уже боялась, что никто к нам не выйдет. Понимаете, у нас сложный случай.
Светлана посмотрела на дочку, та взрослым, все понимающим взглядом посмотрела на маму. Светлана взяла Ивана за локоть и отвела в сторону, где начала не громко, приблизившись к нему, чтобы он слышал, рассказывать о своей беде. За этой сценой, также внимательно, как недавно кошка за птицами, наблюдала, прячась за колонной в холле, Ольга, молодая сотрудница Института мозга, давняя знакомая Ивана, с которой они вместе учились в Университете, затем вместе распределились на работу в Институт Мозга. И все это время они просто дружили, поскольку Иван ни о чем другом кроме науки думать не мог и не хотел. У Ивана была цель – он мечтал получить Нобелевскую премию за разработку и применение новой методики лечения опухолей головного мозга. Однако у Ольги тоже была цель – она хотела выйти замуж за Ивана и родить от него таких же умных и порядочных детей, каким был он сам. Поскольку других претенденток на роль невесты суперботаника Ивана не было, и быть не могло, Ольга давно уже считала его своим женихом. Поэтому оперативно переданное заботливыми коллегами женского пола известие о том, что к ее Ивану пришла какая-то симпатичная, стройная женщина с длинными темно русыми волосами, да еще и с дочкой, и они болтают в холле Института, поразило ее как удар молнии. И уже через минуту она подглядывала за происходящим в холле, укрывшись за массивной колонной.
– У нас большая, быстро растущая опухоль в задней части мозга. Мы собирали деньги на операцию за границей, но там посмотрели снимки, и отказались. Говорят, не операбельный случай. Мне рекомендовали обратиться в ваш институт, больше надеяться не на кого. Ваш директор назвал мне цену, я согласна, только надо немного времени, чтобы продать квартиру, – лихорадочно говорила Светлана, почти прижавшись к Ивану, так что он невольно отстранился от нее.
– Погодите, какие деньги, – опешил наивный Иван, – у нас научный институт, мы занимаемся научными исследованиями.
– Я все понимаю, но ради бога, – тараторила как в бреду Светлана, держась обеими руками за руки Ивана, – ради бога, спасите мою дочь! Я все для вас сделаю, я сейчас встану перед вами на колени, только помогите Маше! Светлана попыталась прямо сейчас встать перед Иваном на колени при всех, в людном холле. Иван еле удержал ее от этого экстравагантного поступка. Ольга от злости чуть не разгрызла гранитную колонну, за которой пряталась, она не слышала слов, но зато хорошо видела картину того, что происходит, и все понимала по-своему.
– Успокойтесь, пожалуйста, я сделаю для вас все, что в моих силах, без всяких денег, – Иван погладил Светлану, которую всю трясло, по рукам, глаза Ольги чуть не вылезли из орбит, ее очки запотели.
– Послушайте меня, – продолжал Иван, словно читая лекцию с трибуны на научном симпозиуме, – метод, который, я разрабатываю, включает в себя одновременное тройное воздействие на мозг пациента: электромагнитное, облучение заряженными частицами и сложное химическое воздействие несколькими компонентами одновременно, обеспечивающее временный прорыв гематоэнцифического барьера для эффективного воздействия препарата. Однако работа еще не завершена, еще предстоит многократно подтвердить, что такая интенсивная методика безопасна. Честно скажу вам, в том, что она эффективна, я не сомневаюсь, я даже допускаю, что она способна еще и активировать работу головного мозга в самых различных областях человеческой деятельности.
В это время маленькая Маша, держа в руках своего плюшевого медведя за лапу, подошла к ним и потянула Ивана за руку.
– Дядя доктор, ты меня вылечишь? – сказала кроха, глядя на Ивана снизу вверх своими большими, голубыми, как небо, глазами, – а то у меня голова очень болит.
Иван присел на корточки и протянул ей руку.
– Ну, давай знакомиться, меня зовут Иван.
– Меня зовут Маша, – не без нотки кокетства сказала девочка, вкладывая свою ладошку в большую руку Ивана.
– Я обязательно тебя вылечу Маша, только надо немного подождать, когда я закончу разработку своего метода.
Прячась за колонной Ольга, наблюдавшая за этим, извивалась от злости, с трудом перебарывая в себе огромное желание выйти из укрытия, вмешаться в это безобразие и разнести всех в пух и прах.
– Ура! – закричала Маша, обнимая Ивана за шею, – Доктор Иван будет меня лечить!
Иван поднял Машу на руки, девочка, которая росла без отца, впервые за долгое время искренне засмеялась от радости. Ольга, тайком наблюдающая за этой вакханалией, в бешенстве заскрипела зубами. Иван опустил девочку на пол, поправил очки в массивной черной оправе, и снова обратился к маме очаровательной девчушки Светлане.
– Девочке необходимо пройти обследование на позитронно-эмиссионном томографе, это можно сделать у нас и совершенно бесплатно, – сказал он. Светлана обняла Ивана и поцеловала его в щеку.
– Спасибо вам, Иван. Вы даете нам шанс. Спасибо, спасибо вам, – сказала она, отворачиваясь от Ивана, чтобы смахнуть вновь навернувшиеся на глаза слезы.
– Не за что, я еще ничего не сделал. Давайте обменяемся телефонами, как только в моих исследованиях будет прогресс, я сообщу вам.
– До свиданья доктор Иван, – маленькая Маша, на прощанье помахала Ивану ручкой с зажатым в ней плющевым медведем.
Задумчивый Иван неспешно направился в свою лабораторию, размышляя о свалившемся на него вдруг таком тяжелом случае, требующем на самом деле неотложной помощи. Как вдруг из-за колоны появилась рука его старой знакомой Ольги, которая схватила его за плечо и резко развернула к себе, и прижала спиной к колоне.
– Стоять Голованов! – в этом злобном крике девушки выплеснулась вся накопившаяся в ней за эти минуты наблюдений из-за колоны ярость, – Что все это значит!!!
– Что все? – не понял ее Иван, – Что случилось Оля?
– Не прикидывайся дураком! У тебя это плохо получается! Я все видела, специально не стала подходить, чтобы не мешать голубкам ворковать! Это твоя дочь! И где ты подцепил эту блондинку, тихоня! Какая же я дура! Правильно мне подруги говорили, в тихом омуте черти водятся! Я им не верила, говорила: Вы его не знаете, он не такой, он весь в науке! – орала растрепанная, потерявшая человеческий облик Ольга. Иван с удивлением смотрел на нее.
– Оля перестань, люди смотрят, – пролепетал ошарашенный Иван.
– Пусть смотрят, – завизжала Ольга, брызгая слюной, – пусть все видят, каким кабелем ты оказался, а я тебе верила, надеялась, что у нас все будет как у людей!
– Оля, я вижу эту женщину в первый раз.
– А когда ребеночка ты ей заделал, ты ее не видел? В темноте, что ли дело было, по пьянке?!
– Оля, перестань, у нее больной ребенок.
– Естественно, весь в тебя!
– Прекрати разговаривать со мной в таком тоне! Ее ребенок серьезно болен, вероятно, мультиформная глиобластома или модулобластома. Она пришла к нам в институт, потому что ей больше некуда идти, везде ей отказали в помощи. Ее направили ко мне, и я обещал ей сделать все, что смогу, чтобы спасти ребенка. А ты тут со своими глупостями.
– Это правда? Поклянись! – потребовала Ольга.
– Клянусь энцефалографией и магнитным резонансом, если я вру, пусть я не смогу пользоваться этими методами.
– Не верю, есть еще электронный томограф!
– Клянусь Нобелевской премией за исследования мозга человека, если я вру, пусть я никогда не получу ее!
– Вот теперь верю! Но на всякий случай, дай мне ее телефон, я ей позвоню.
– Кого я вижу! Иван, Ольга, сколько лет, сколько зим! – неожиданно услышали у себя за спиной Ольга и Иван. Они обернулись и увидели Максима, своего сокурсника по ВУЗу, которого не видели уже несколько лет. Холеный и лощеный вид Максима поразил Ольгу, хотя равнодушный к таким вещам Иван совершенно не обратил на это внимания.
– Максим, Максим, ты прямо как иностранец стал, – запрыгала вокруг высокого черноволосого парня Ольга, пытаясь прижаться к нему и чмокнуть его в щеку, – как там, в Германии жизнь, работа?
– А вы друзья мои, все еще торчите здесь, в этой смердящей клоаке? – высокомерно произнес Максим, пытаясь, словно отец своих детей, обнять одной рукой Ольгу, другой рукой Ивана.
– Здорово, Макс. Но про клоаку это ты уж слишком. Мы здесь тоже науку двигаем, – обиженно сказал Иван, скидывая со своего плеча его руку.
– Вы ее не в ту сторону двигаете! Ну ладно, ладно, пошутил, – примирительно сказал Максим, – Вот вам сувениры из Мюнхена.
– Ой, какая прелесть, – всплеснула руками Ольга, – Макс, дай я тебя еще раз поцелую. Ты там еще не женился на немке, надеюсь?
– Неееет, вот, единственное, что у нас в России лучше, чем в Европе, так это девушки. Как говориться, руками мы ничего стоящего сделать не можем! – засмеялся Максим.
– Макс, зачем ты так говоришь? А космос, оборонка, наука, наконец. Мы много чего можем, только условия надо создать, – обиделся Иван.
– Все ребята, вы тут спорьте, а я побежала, а то начальник меня, наверное, уже ищет. Максим, обязательно еще увидимся, расскажешь про Германию, – Ольга кокетливо улыбнулась симпатичному, высокому Максиму и удалилась, виляя бедрами. Максим усмехнулся и похлопал Ивана по плечу.
– Рассказывай, что у тебя с ней?
– У меня, с ней? – удивился Иван, – ничего, просто работаем в одном институте, общаемся иногда.
– А она ничего так, если в порядок привести и приодеть, смотри, уведут, – плотоядно ухмыльнулся Максим, провожая Ольгу оценивающим взглядом.
– А ты все такой же ловелаз, как был в универе? Ловелаз, как производное от слов лав и лазить! – улыбнулся Иван.
– Ну ладно, ладно, перестань Ваня, – успокоил его Максим, – давай, рассказывай, как ты тут, над чем работаешь, как живешь?
– Все хорошо, разрабатываю свой уникальный метод точечного единовременного тройного воздействия на различные участки мозга, результаты опубликую, увидишь.
– А живешь все там же, в общаге? Еще и подрабатываешь, наверное, где-нибудь.
– Да, живу в общаге, дежурю по ночам на складе. И что такого?
– Эх, Иван, ты просто привык так жить. Пойми, ты же талант. В Германию тебе надо, в Европу! Вот где настоящая жизнь, там тебе все условия создадут, лучшее оборудование, любые приборы. Зарплата три тысячи евро, для начала. Хорошую квартиру снимешь, Европу. наконец. посмотришь. У нас в Мюнхенском институте сейчас набирают лабораторию, места еще есть, могу с устройством помочь.
– В принципе я не против, но вначале хочу здесь что-то сделать, чего-то достичь, здесь меня всему научили, здесь моя страна, родина все таки.
– Ты, Иван сказал, как в лужу пукнул! Родина там, где тебя сытно кормят, где тебе хорошо, где ты радуешься жизни. А здесь ты не живешь, а выживаешь. И потом, я же тебя не на Гитлера работать зову, хотя он тоже в Мюнхене начинал, – ухмыльнулся Максим.
– Хорошо, я подумаю. Пойдем, я тебе институт покажу, свою лабораторию.
В небольшом холле у кабинета директора Института Исследований Мозга в стеклянном цилиндре был установлен человеческий мозг, обвешанный проводами и подсвеченный разноцветными лампочками, трубочками питания для обеспечения его жизнедеятельности. Этот мозг перед своей смертью завещал для нужд науки легендарный вахтер Института мозга Петрович, который проработал на своем посту пятьдесят лет. В результате реализации этого уникального научного проекта, получившего название СуперПетрович, мозг человека был включен в единую систему с мощным супер-компьютером с искусственным интеллектом. Этот получеловек, полуробот общался с людьми синтезированным голосом и бегущей строкой на табло. В его функции входило наблюдать за порядком в институте с помощью большого количества камер видеонаблюдения и выполнять мелкие поручения директора. Что удивительно, машина приобрела некоторые черты человеческого характера, свойственного донору мозга вахтеру Петровичу.
– А это наша гордость, мозг человека, объединенный в единую рабочую систему со сверхмощным компьютером, оснащенным программой на основе Искусственного самообучаещегося Интеллекта! Представляешь, какие возможности это открывает для науки, для медицины, – сказал Иван, указывая на удивительный объект.
– Будущее за ИИ, это несомненно. А кому этот мозг принадлежал при жизни? – заинтересовался Максим.
– Да ты его должен помнить, Петрович, наш вахтер в бюро пропусков, пятьдесят дет здесь отработал. Завещал свой мозг для исследований, преданный науке человек!
–Да тот еще интеллектуал! Насколько я помню, больше чем науке он был предан бутылке, – усмехнулся Максим.
– Кто был предан бутылке!? – неожиданно громко прозвучал возмущенный голос робота из динамиков. Молодые люди вздрогнули о неожиданности и испуганно переглянулись.
– Сотрудник Иван Голованов, почему вы не на рабочем месте в рабочее время? Нарушение дисциплины! Почему у вас в кармане халата шоколадка? Еду из столовой выносить нельзя! Еще одно нарушение дисциплины! Обо всем будет доложено директору, – СуперПетрович грозно замигал лампочками.
– Петрович, Петрович, ты чего не с той ноги встал сегодня? Что такой злой? – пытался урезонить робота Иван.
– Почему на территории института посторонние? Сканирование, идентификация. Максим Пустобрехов, вы уже два года не являетесь сотрудником института, немедленно покиньте территорию! – продолжал свирепствовать Супермозг.
– Ну и дела, – ошарашено произнес Максим, – в Германии такого не увидишь…
– А то, – улыбнулся Иван, и продолжил, обращаясь к роботу: – Слушай Петрович, может тебе спиртика накапать?
– В бачке спирт для протирки оптики закончился еще вчера вечером, сотрудник Голованов приказываю вам выполнить регламентные работы и заполнить бачок до отметки максимум, с учетом того, что сегодня пятница. В случае оперативного выполнения регламентных работ ваши нарушения будут аннулированы, и вам будет объявлена благодарность от дирекции, – ответил робот и подмигнул зеленой лампочкой.
– Вот так, Максик, – ухмыльнулся Иван, – пошли за спиртом. За одно посмотришь мою лабораторию.
– Ваня, не затягивай со спиртом, трубы горят, – прозвучал им в след голос из динамика, затем робот почему то запустил из динамиков веселую песню со словами : «А ну давай наяривай, гитара семиструнная».
В этот момент мимо развеселившегося Супермозга проходил директор Обманкин.
– В чем дело Петрович? Что за музыка? – раздраженно спросил он.
– Так ведь пятница Владлен Апполинарьевич, скоро обед, – замигал лампочками Супермозг.
– Спирта не дам, – бросил на ходу директор.
Ольга
Вечером того же дня Иван Голованов сидел перед монитором компьютера в своей лаборатории. На экране монитора рентгеновские снимки мозга различных пациентов, где различные области мозга окрашены в разные цвета. На столе лежал включенный диктофон, Иван проводил сравнительный анализ результатов применения своей методики в различных случаях. Иван записывал на диктофон: Пациент номер шестнадцать, подвергся воздействию электронно-лучевым трубками в областях заднего мозга, подкорки и апиталамуса. Для усиления эффекта применялись радиосенсибилизаторы метронидазол. Облучение проводилось две минуты при мощности установки сорок пять процентов, резонансные настройки вариант номер один. Наблюдаем усиление кровотока на тридцать процентов в контрольных областях. По сравнению с пациентом номер тринадцать активация контрольных участков…
Звонит городской телефон на столе, Иван раздраженно смотрит на аппарат, выключает его и продолжает записывать на диктофон: Активация контрольных участков повышена на пятьдесят процентов. Следующий срез – пациент номер шестнадцать после … Звонит мобильный телефон, Иван нервно выключает диктофон, принимает звонок на мобильный: – Алло, да Оля. Я на работе, у себя. Нет, а сколько сейчас времени? Ну, и пускай все давно дома. Мне надо закончить анализ томограмм, и так сегодня кучу времени потерял. Минимум еще сорок минут. Ладно, встречаемся через сорок минут на выходе из проходной. Через сорок минут Иван встретил замерзшую Ольгу, которая радостно улыбнулась ему, взяла его под руку. Прижавшись к нему, она положила свою голову ему на плечо, а руку засунула ему в карман, чтобы хоть как то согреться. -Замерзла? – спросил Иван. Ольга кивнула головой, счастливо улыбнулась, и молодые люди пошли по дорожке вдоль деревьев.
– О чем ты сейчас думаешь? – промурлыкала Оля сладким голосом.
– Почему шимпанзе не болеют раком? – задумчиво произнес Иван, – Ведь сходство аминокислотных последовательностей белков шимпанзе и человека составляет 99,4 процента! Но в то же время обнаружено 1539 различий между онкогенными белками приматов и человека.
Ольга вздрогнула, как от удара током и обиженно отстранилась от Ивана.
– Не забывай, – строго ответила она, – что шимпанзе в отличие от человека редко доживают до пострепродуктивного периода. А вот во время репродуктивного периода жизни самцы шимпанзе чрезвычайно активны.
– Это конечно имеет значение, но вот что особенно интересно. Наиболее важными считаются различия в гене Р53, где семьдесят вторую позицию в белке шимпанзе занимает аминокислота пролин, а у людей на этой позиции аргинин.
– Какой же ты у меня умный, – примирительно сказала Ольга, – Давай зайдем к тебе в общагу, попьем чаю с конфетами.
– Я захватил с работы распечатки томограмм, – ответил Иван, – хотел вечером еще поработать…
– Пожалуйста, – взмолилась Ольга, – Попьем чаю, потом поработаешь, я не буду тебя отвлекать.
Иван покорно согласился. Когда они поднялись на третий этаж и зашли в коридор, то услышали громкую музыку и веселые крики, доносившиеся из одной из комнат.
– Это, наверное, соседи гуляют, слышимость тут у нас хорошая, – пробормотал Иван, но холодная змея нехорошего предчувствия уже заскользила по его спине. Дело в том, что рассеянный, как все настоящие ученые, Иван, увлеченный лишь своей работой, напрочь забыл про свое утреннее приключение – встречу с Катей, и самое главное забыл, что она попросилась пожить у него в общаге какое-то время. Иван открыл дверь в свою комнату, и замер от ужаса. Катя, в его отсутствие, собрала вечеринку! «Новоселье», как она объявила своим друзьям. В комнате царил полумрак, накурено было так, что можно вешать топор, громко играла ритмичная музыка. В комнате были два недавних друга Кати – худощавый парень Джони или Женя, лет двадцати, и его ровесник и приятель Илья, с собой они привели еще парня и двух девушек, которых Катя видела в первый раз. Джони бренчал на гитаре и фальшиво подпевал звучащей мелодии, Илья стучал ложками по столу, на котором стояли бутылки с пивом, изображая игру на ударных. Приглашенные парень с девушкой танцевали медленный танец, прижавшись друг к другу. Катя, увидев Ивана, с визгом выбежала ему навстречу и повисла у него на шее.
– Теперь понятно, над чем ты хотел вечером поработать, подлец! – выкрикнула в бешенстве Ольга, оттолкнула остолбеневшего Ивана с висящей у него на шее Катей и побежала вниз по лестнице. Иван освободился от Кати и побежал за Ольгой, крича ей вслед.
– Оля, Оля, подожди! Я все объясню! Это не то, что ты думаешь!
– Негодяй, развратник, ненавижу! Не подходи ко мне больше никогда! Мерзавец, тварь! – кричала Ольга, убегая вниз по лестнице.
– Ольга, постой, я все объясню!
У подъезда общежития стояли две веселые девушки и курили. Хлопнув дверью, как пробка из бутылки шампанского, из подъезда вылетела Ольга, поскользнулась на мокром коврике, но удержалась на ногах, и быстро пошла прочь от общежития. За ней выбежал Иван, поскользнулся на мокром коврике, потерял равновесие, и, едва не упав, ухватился за плечи девушек. Девушки закричали от неожиданности, потом громко засмеялись, обняв Ивана. Услышав крики и смех, Ольга оглянулась.
– Животное, уже с двумя, прямо на улице! – воскликнула она, и почти перешла на бег, стремительно удаляясь от нехорошего общежития.
Понуро поднявшись на третий этаж, Иван обнаружил дверь в свою комнату открытой. За дверью его ждала Катя.
– Эта Оля, она тебе кто, жена? – с нотками ревности в голосе спросила молодая девушка.
– Нет, но мы с ней давно дружим, вернее дружили.
– А чего она тогда так разоралась?
– Понимаешь, у меня был тяжелый день, много работы, и я совсем забыл, что ты здесь, у меня в комнате, и соответственно ничего не сказал Оле. Поэтому для нее это было неожиданно. Но ты тоже, блин, устроила здесь. Я же просил соблюдать порядок.
– А что такого я устроила? Подумаешь, пригласила пару друзей. Вот это Юлия, это Джонни, это Илья, мои друзья, а этих я вообще первый раз вижу. Ладно, не парься. А ты понтовый, ты мне сразу понравился. На, вот выпей пива, есть хочешь? Я макароны на полке нашла и сварила.
Катя нежно погладила Ивана по волосам, налила ему пива, Иван послушно сделал глоток. Раздался нервный металлический стук по батарее.
– Это мой сосед, Егор, просит, чтобы музыку потише сделали, – с усмешкой сказал Иван, – Ничего, так ему и надо. Он во всем виноват. Он мне очки розовой пленкой заклеил, разыграть решил. Из-за этого я на работу опоздал. А вышел бы раньше, и тебя бы не встретил, и с Олей бы не поругался.
– Ты жалеешь, что встретил меня? – обиженно сказала Катя, – Я могу уйти!
– Нет, не надо, – запротестовал Иван, – ты же сама говорила, что тебе некуда идти.
– Ты хороший, добрый, симпатичный. Ты мне очень нравишься, – сказала Катя и полезла к Ивану обниматься с поцелуями.
– Все, все, хватит, – остановил ее смущенный Иван.
– Ну, хочешь, мы твоего соседа этого тоже разыграем? Если он тебя уже достал, – спросила Катя, глядя Ивану в глаза.
Через пять минут накрашенная и устроившая на голове два игривых хвостика Катя постучала в дверь комнаты Егора.
– Кккто ттам? – проблеял испуганный Егор.
– Егор откройте, это Катя, невеста вашего друга Ивана, – сказала Катя.
От удивления очки на носу Егора поднялись на лоб. Сгорая от любопытства, он приоткрыл дверь, на всякий случай закрытую все же на цепочку.
– Тттак это ввы шумите там внизу? – Егор просунул свой нос с горбинкой в приоткрытую щель между дверью и косяком, с любопытством разглядывая хорошенькую девушку.
– Да это мы, у меня днюха. Приглашаем тебя Егор присоединиться к нам, есть мои подруги, кстати, одинокие, – сверкая улыбкой, Катя включила все свое обаяние.
– Я ссейчас, только фрак с бабочкой поглажу, – ответил Егор и захлопнул дверь перед лицом удивленной этим Кати. Он уже удовлетворил свое любопытство и увидел «невесту» Ивана. «Какая еще бабочка?» – подумала Катя. Покусывая губы, она вернулась в комнату Ивана. Ей уже самой хотелось наказать противного Егора, на которого не подействовали ее чары. Но все же слабая надежда, что он придет, была. И Катя решила подготовить ему достойный прием. На широкий дверной косяк внутри комнаты над входной дверью прикрепили пластиковый стакан с пивом. Привязали к нему веревку для сушки белья, другой конец веревки привязали к ручке двери. Коварный замысел был в том, что когда Егор откроет дверь, пластиковый стакан с выдохшимся пивом упадет прямо на голову дерзкому заике. И действительно через пять минут раздался сердитый и резкий стук в дверь.
– Кажется, пришел, – прошептала Катя.
– Входи Егор, не бойся, – крикнул Иван. Дверь отворилась, в дверном проеме появилась грозная фигура дородной Василисы Власовны, коменданта общежития. Иван и его гости, как отрепетировали, хором произнесли: «Это тебе собака за…» И тут же замолчали, не закончив фразу про розовые очки, и поняв свою страшную ошибку. Пол-литровый стакан обрушился наголову пожилой женщины и потоком не свежего пива на половину смыл с ее головы парик.
– Василиса Власовна…, – в ужасе прошептал Иван.
– Аааа!!!…Это кто собака!!! Ах, вы шпана, хулиганы, бандиты! На вас Егор с четвертого этажа жалуется, шумите, не даете заниматься! А меня водой облили!!! – завопила комендантша, – Ты Голованов что творишь? Из общаги вылететь хочешь и из института заодно?! Пошли вон все отсюда, немедля! На тебя Голованов завтра служебную записку подам директору на выселение! Ишь ты, тихий, тихий, а что вытворяет, и еще девку какую-то привел!
Власовна поправила парик и в гневе удалилась. Гости мигом растворились.
– Что теперь будет? – испуганно спросила Катя, – Я всем приношу одни неприятности.
– Да, Василису за глаза называют Выселисой, может выселить. Надеюсь, обойдется, это мой первый косяк, – успокоил ее Иван, – она взрывная, но отходчивая, надеюсь, договорюсь с ней, она подарки любит. А ты круто Егора разыграла…
Иван засмеялся и Катя тоже за ним.
– Ладно, пора спать, завтра на работу, ты на кровати ляжешь, а я на диванчике, хорошо?
– Нет, так не правильно, получается, что тебя с твоей кровати согнала, – улыбнулась Катя, – я же маленькая, давай я на диванчике.
– Ладно, – согласился Иван.
Легли, накрылись одеялами, Иван почти сразу заснул после такого тяжелого, сумасшедшего дня, и вдруг почувствовал, как Катя лезет к нему под одеяло.