Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет

Глава 7

Илька проснулась от звонка на телефоне. Сначала дернулась посмотреть, кто звонит, потом вспомнила, что телефона-то у неё сейчас и нет. Выкинула вчера, когда сбегала.

— Да, Слав! — услышала Илька голос сначала только Анжелы. — Как Верта рожает? Когда схватки начались?

Видимо, хозяйка по привычке поставила звонок на громкую, потому что Илька услышала мужской голос:

— Анжел, да не знаю я, когда! Домой под утро пришел. Тачку надо было одну срочно доделывать. Пришел, спать бухнулся. А сегодня утром проснулся оттого, что Верта скулит, Танька орет на неё, что всю ночь спать ей не давала.

— Твою мать, Чернов! Я твою Таньку, дуру, придушу собственными руками! Ты знаешь, что я животных больше люблю, чем людей. У неё собака рожала, а она, тварь, спать, видите ли, не могла!

Фоном было слышно собачье поскуливание. Илька подскочила в кровати и рванула на голос Анжелы, найдя ту на кухне. Анжела варила кофе и говорила по телефону, положив тот на столешницу рядом.

— Пулей ко мне! Верту на руках до машины неси! И, Слав, дуру свою с собой лучше не привози. Плевать я хотела на то, как ты с ней живешь, но в моей клинике ей делать нечего! Ты меня знаешь, придушу.

Анжела сбросила разговор и повернулась к девушке, застывшей в дверном проеме:

— Извини, я на работу. У меня там пациентка рожает, — Анжела выключила газ под туркой.

— Ты ветврач? — почему-то эта информация Ильку удивила.

— Да. Непохожа?

— Нет. Совсем. Я думала, что у тебя, ну не знаю, свои спа-салоны.

— Нет, — Анжела рассмеялась. — Верта — немецкая овчарка моего хорошего друга. Роды первые, боюсь, и последние.

Анжела пошла в спальню, Илька за ней хвостом:

— Верта умрет?

— Надеюсь, спасем девочку. Успеем. А вот за щенков не ручаюсь. Не знаю, что там за кобеля нашей девочке нашла та идиотка. Веришь, мужик под два метра ростом! Кочергу в узел? Да легко! А бабу свою на место поставить не может. Пока он вот так же чью-то эксклюзивную тачку полночи ремонтировал, эта дура отвезла Верту на случку, мол, кобель элитный, щенки будут дорогими. Ага! Только не учла, тварь, что нельзя было на первую случку к крупному кобелю везти. Щенки очень крупные, беременность первая, вот и не доносила наша девочка.

Анжела, нисколько не стесняясь Ильки, открыла шкаф-купе, достала из него вещи и тут же начала переодеваться. А Илька невольно зависла, рассматривая огромную, на всю спину, татуировку дракона.

Женщина быстро натянула простую футболку и развернулась к Ильке, успела увидеть удивление на её лице и, усмехнувшись, пояснила:

— Нет, я не сошла с ума на старости лет. Там, под этим красавцем, шрамы. На пляже теперь хоть раздеться не стыдно.

— Шрамы?

— Иль, я тебе вечером всё расскажу, если не передумаешь. Мне пора. Там в холодильнике полно еды. Бери что хочешь, а если умеешь готовить, то можешь даже что-нибудь сварганить на ужин. Буду благодарна.

— Умею. Сготовлю.

— Договорились! — Анжела уже обувалась в прихожей. — Так, если вдруг кто-то будет в дверь звонить, никому не открывай, гости ко мне не ходят. Всё! Дома нет никого! Компьютер на столе. Можешь пользоваться, пароля на нем нет. Но, думаю, понимаешь, что в свои аккаунты тебе не надо входить.

— Понимаю.

— Хорошо, что понимаешь. Всё, я уехала! — с этими словами Анжела вышла из квартиры, закрыв её на замок.

Илька видела, как женщина села за руль своего черного монстра и рванула со двора.

— Хоть бы спасли Верту! — прошептала Илька вслед Анжеле.

Странно, но переживания за чужую собаку вытеснили собственные. А еще Ильке хотелось хоть как-то порадовать хозяйку, и она открыла холодильник, заглянула в морозилку и порадовалась тому, что есть из чего приготовить вполне приличный обед и ужин.

Анжела вернулась домой поздно вечером.

Илька, услышав, что в замке поворачивается ключ, вышла в прихожую встречать хозяйку.

Анжела вошла, на автомате разулась, вымыла руки и прошла на кухню. Илька за ней по пятам.

Женщина тяжело опустилась на стул, привалилась к стене и прикрыла глаза.

— Я тут суп с фрикадельками сварила. Гуляш с гречкой сделала. Будешь? — Илька села напротив Анжелы.

— Су-у-уп с фрикадельками? Гуля-я-яш? Ты серьёзно? — Анжела распахнула глаза и смотрела на девушку, сидящую напротив, с интересом, та смущенно кивнула. — Буду! И суп буду, и гуляш! А то я сегодня на одном кофе целый день.

Илька кинулась кормить хозяйку.

Анжела сидела, наблюдала за тем, как ловко девушка накрывает на стол, разогревает еду, ставит перед ней ужин, и молча удивлялась.

Пахло вкусно. Решив рискнуть и попробовать еду, приготовленную девушкой, Анжела зачерпнула первую ложку, потом вторую, потом еще. Прожевала и наконец выдохнула:

— И кто б мне сказал, что девочка из богатой семьи умеет так вкусно готовить! Откуда, кстати, умения?

Илька довольно улыбнулась:

— Спасибо. Мы с Наташкой, пока в Лондоне учились, на одного кулинарного блогера подписались. Не хотели есть то, чем там в их заведениях кормят. Жирно, остро и невкусно. Там, вдали от дома, очень хотелось домашней еды, ну вот мы и начали сами готовить. Втянулись. Нам даже нравилось.

Илька, увидев, что Анжела съела суп, подхватила пустую тарелку и поставила перед женщиной гуляш.

— Я там у тебя в морозилке покопалась, и вот, что нашла, из того и готовила.

— Иль, очень вкусно, правда! — Анжела похвалила от души и второе блюдо. — Спасибо. Давай я тогда хоть кофе нам сварю по своему фирменному рецепту. Будешь?

— Буду, — девушка улыбнулась. Ей было хорошо в компании этой необычной женщины. — Только, Анжел, скажи, как там Верта? Как всё прошло?

Анжела, услышав этот вопрос, развернулась от плиты, где колдовала над туркой с кофе:

— Переживала?

— Да.

— Верта выжила, а вот щенки нет. Пришлось оперировать. Сама она разродиться не смогла бы. Слишком крупные. Их не спасли.

Анжела тяжело вздохнула и, повернувшись к Ильке спиной, следя за кофе в турке, продолжила:

— У нас сегодня не ветклиника, а роддом. Привезли сбитую дворнягу, и тоже беременную. Вот там уже не спасли мать. Как она вообще-то их выносила? Тощая до жути. Троих родила. Вот их мы Верте и подложили.

— Приняла?

— Приняла, — Анжела тепло улыбнулась. — Но это еще не весь выводок!

— Что? Как это?

— Двух котят нам сегодня подкинули. Породистые, но с врожденными дефектами. У одного хвоста нет, у другого уха.

Анжела развернулась к столу, поставила перед Илькой чашку с кофе и договорила:

— Так бывает, когда производители сводят кошку и кота из одного помета. Котята породистые, вот эти твари и рубят бабки. Нам двоих подкинули, но, думаю, там еще двое или трое есть. Скорей всего, те нормальными родились. Утопить дефективных котят у тех тварей рука не поднялась, вот они нам их и подкинули. И теперь у Верты пять детей. Три щенка и два котенка.

— И котят приняла? — Илька ахнула — она слушала Анжелу, забыв про кофе.

— И котят приняла, — Анжела улыбнулась.

— А хозяин что?

— Славка-то? И он принял! Куда ж ему деваться? Завтра заберет из клиники счастливое семейство. Порадовал вот новостью, что Таньку выставил из дома. Сказал, мол, ладно она передо мной кочевряжилась, но перед собакой-то за что?

— Да уж…

— Ну вот так и живем, — Анжела невесело улыбнулась. — Кстати, Славка обещал тебе старенькую, но на ходу машинку подогнать. Есть у меня одна мысль, куда тебя спрятать. Но туда пешком не дойдешь. — Кста-а-ати! — с этими словами Анжела вытащила телефон из сумки, проверила входящие и выругалась сквозь зубы, пояснив:

— Я ему вчера сообщение писала, он мне сегодня перезванивал, а я не слышала. Поставила на беззвучный, когда пошла роды у Верты принимать, да забыла потом убрать.

Женщина кинулась писать сообщение. Кому и что именно писала Анжела, Илька не поняла, но переспрашивать не стала. Видимо, тот неизвестный отвечал сразу, потому что Анжела начала улыбаться.

Илька, решив, что это личное дело женщины, выпила кофе и принялась убирать со стола и составлять посуду в посудомойку. К тому моменту, когда она закончила и развернулась к Анжеле, та всё еще переписывалась в телефоне, правда, уже хмурилась, но строчила ответы быстро.

После очередного отправленного сообщения телефон Анжи пиликнул коротким звуковым сигналом, она тут же сняла трубку:

— Дим, выслушай сначала, а потом уж… — чтобы не мешать женщине, Илька тихо вышла из кухни и прикрыла за собой дверь.

Глава 8

— Так, Иллария, повторяю: на семидесятом примерно километре от города будет указатель на “Ореховку”. Свернешь там. Потом едешь прямо до знака “Город”, — в который уже раз начала Анжела объяснять дорогу.

— Там будет резкий поворот направо, — подхватила Илька объяснения своей новой знакомой, — сворачиваю и еду до упора в высокий и глухой забор. Всё так?

— Да, — Анжела кивнула и протянула девушке черный парик, солнечные очки, скрывающие половину лица, и губную помаду красного цвета. Пояснила:

— Для подстраховки! Камеры на всех перекрестках. Глупо будет спалиться. А в этом прикиде тебя мать родная не узнает.

Илька послушно натянула парик, грустно подумав: “Мама бы узнала”.

Но мамы нет вот уже больше десяти лет, отец женился во второй раз. Понятное дело, на молодой и здоровой. Сейчас у них уже есть один сын и совсем скоро родится второй, а она… Она лишнее звено, как правильно назвала её Анжела.

Илька отучилась за границей, мечтая помогать отцу, и вернулась, полная сил и энтузиазма. Строила планы, делилась ими с отцом. Отец соглашался, а сам за спиной искал ей мужа. И нашел - сына одного из своих деловых партнеров.

Только вот узнала Илька о том, что Виталий — всего лишь нужный отцу человек, не сразу. И опять же, когда узнала, радовалась, что всё так удачно складывается!

— Мы с Виталиком любим друга и работать будем вместе, — делилась Илька со своей единственной подругой планами на жизнь.

Только вот Наташка не верила Виталику, так прямо и говорила ведь Ильке! А она, дура, не хотела слышать. Даже чуть с подругой не поругалась из-за него.

“Господи, ну разве можно быть такой дурой, а?” — в который уже раз за эти несколько дней задавала Илька сама себе вопрос.

— Всё, давай, красавица! Поезжай с богом! — напутствовала Ильку Анжела, вырвав ту из лап самобичевания. — Отставить вешать нос! Нас просто так не сломать!

Илька улыбнулась женщине, а Анжела со вздохом продолжала:

— Я сделала всё, что могла, остальное не в моей власти! Дмитрий мужик, конечно, непростой, но если он к тебе проникнется пониманием, то всё, считай, ты всех победила. И муженька своего новоиспеченного, и папашку с его новой женушкой.

— Спасибо, — в который уже раз произнесла Илька этой удивительной женщине. — Если б не ты, не знаю, чтобы я делала. Правда!

— И вот еще что, Иля, — замялась вдруг новая знакомая и как-то несмело улыбнулась, — всё не знала, как тебе сказать. Ты, когда Дмитрия увидишь, не пугайся, ладно?

— А сейчас поясни! — Илька озадачилась.

— У него лицо в шрамах. Страшных, уродливых даже. Не спрашивай, не знаю подробностей, что там да как было. Он не говорит об этом, но и операцию не делает. Думаю, у него там свои гештальты. Одно могу сказать точно — Дмитрий мужик не злой, хоть и нелюдимый. Связь у меня с ним только через один номер телефона, была… Психанул, занес меня вчера в черный список, ну неважно! Как занес, так и вынесет обратно. Куда он денется? — Анжела беззаботно отмахнулась. — Короче, если он не будет верить тебе, пусть меня наберет. Я всё подтвержу.

— Анжел, не думаю, что шрамы на лице у этого незнакомого и таинственного Дмитрия страшнее, чем те, что сейчас у меня на сердце. Опять же, мне за него не замуж выходить. Хватит, вышла уже один раз, — Илька невесело рассмеялась, — так что нет, мне без разницы, что там не так с его внешностью. Мне помощь его нужна, а не симпатичное лицо.

— Ладно, давай, что ли, обнимемся на дорожку. Хорошая ты девка. Пусть всё у тебя получится!

Илька напялила черный парик, накрасила губы алой помадой, нацепила на нос очки и вышла из гостеприимной квартиры.

“Да, пусть всё у меня получится!” — пожелала она себе мысленно, свернув за угол дома. Нашла на парковке старенький автомобиль, открыла багажник, уложила в него чемодан и села за руль.

Илька прожила в квартире Анжелы, не выходя, несколько дней. Без телефона и связи. Новости она читала с компа Анжелы, так что знала, что по официальной версии она в больнице. Якобы ей на свадьбе стало плохо, и её срочно госпитализировали из ресторана. Подробностей о её мнимой болезни не сообщали.

— Что ж, ладно, не будем развеивать миф о моей болезни.

Илька вела машину аккуратно, чтобы, не приведи господи, не попасться на глаза полиции или на камеру.

Из города-то она выехала без происшествий. Впрочем, не это было самым сложным, как думали они с Анжелой!

Стоило Ильке свернуть с главной трассы, а потом еще раз, на том самом знаке “город”, заехать в лес подальше от цивилизации, как старенькая машина начала издавать странные звуки, потом пару раз дернулась и заглохла. Совсем. Намертво. Вот встала и всё!

Под капот Илька не полезла — она там всё равно ничего не увидела бы. Она, как и подавляющее большинство женщин, в машину только бензин да омыватель заливала, так что не имело ей смысла делать вид, что она что-то там, под капотом, увидит.

К тому же, как Илька поняла со слов Анжелы, дорога здесь была только до дома таинственного Дмитрия. Сам он из дома редко выезжал, так что вероятность того, что Ильку кто-то здесь подберет и подбросит до дома отшельника, равнялась нулю.

Тем временем небо затянуло свинцовыми тучами, резко стало темно и постепенно начал моросить мелкий дождик. Сколько ей еще добираться до того самого глухого забора, Илька не имела ни малейшего понятия.

— Ну что, Илька, дальше ножками, — подбодрила она сама себя, подхватила свой чемодан и двинулась по дороге пешком.

Она вымокла и уже практически выбилась из сил, когда впереди, сквозь пелену дождя и сумрак, увидела заветный забор.

Силы резко прибавились, Илька дотащилась до калитки и нажала на кнопку звонка. Где-то там, внутри, прозвучала довольно приятная трель. Илька порадовалась, что вот сейчас ей откроют дверь, впустят в дом и, может, даже предложат горячего чаю.

Ладно, можно и без чая, лишь бы впустили! Она, как истинный житель города, леса не знала и боялась. Особенно вечером, уже почти ночью.

Однако дверь не спешили открывать. Илька нажала еще раз на звонок, прослушала трель, и снова ничего. Вообще! Забор был высоким и плотным, увидеть, горит ли вообще свет в доме, Илька не могла.

Постепенно её накрывала паника: а вдруг этот странный, как его там, Дмитрий, не дома? Мог же он в город уехать? Мог! Может, Анжела не знает, а он вообще улетел из страны?

Илька собралась еще раз нажать на звонок, как неожиданно услышала совсем недружелюбное и даже грубое:

— Ты кто?

— Я от Анжелы!

— Нет.

— Нет? — девушка опешила.

— Нет — на все твои вопросы. Нет — мне не нужна помощница. Нет — я не нуждаюсь в общении. И нет — я не открою дверь.

Еще несколько дней тому назад та, прежняя Иллария, услышав эту тираду, рыкнутую в переговорное устройство, ушла бы, опустив голову.

Но, во-первых, за эти несколько дней много что изменилось, а во-вторых, ей некуда было идти.

— Хорошо. Я Вас услышала. Но я не уйду! — прорычала она точно так же в ответ.

— Если не уйдешь, я сделаю так, что твоя подруга Анжела не сможет больше работать.

— Вы не поняли меня.

— Разве?

— Анжела не моя подруга. Она лишь помогла мне сбежать из города от мужа и отца… — Илька осеклась и замолчала.

Рассказывать о своих проблемах этому хаму, не пускающему поздно вечером на порог своего дома женщину, она передумала.

К черту всё! И Дмитрия, этого больного на всю голову отшельника, и Анжелу к чёрту! Сама со всем справится! Завтра. На свежую голову и в сухой одежде. А для этого надо зайти с другой стороны. В конце концов, это его дом, и он вправе решать, кого к себе пускать, а кого нет.

Она набрала полную грудь воздуха, медленно выдохнула и начала говорить, спокойно, но уверенно:

— Дмитрий, меня зовут Иллария Слободская. Я обещаю, что не буду навязывать Вам ни своё общение, ни свою помощь. Я лишь прошу пустить меня переночевать. Обещаю, что уйду из Вашего дома утром. Если хотите, я заплачу Вам за ночлег.

Переговорное устройство молчало, потом там что-то щелкнуло, и на этом всё.

Серьезно?? Он может вот так оставить женщину за забором в десятках километров от цивилизации? Сейчас, когда на дворе уже почти ночь и льет дождь?

Илька выждала еще несколько минут, но ничего не происходило. Пускать её в дом явно не собирались.

— Нет, ну это уже даже не хамство! Это… Это… — подходящего слова не находилось, и Илька вновь нажала на кнопку звонка.

Она нажимала на эту проклятую кнопку еще несколько раз, слушая трели звонка, но ворота оставались закрытыми, а хозяин оставался безучастным.

— Я подам на Вас в суд за неоказание помощи человеку, оказавшемуся в беде! — прокричала она в закрытые ворота. — Я буду приходить к Вам в кошмарных снах, если меня сегодня съедят шакалы!

Прокричав всё это, Илька развернулась и даже уже сделала два шага в направлении сломавшейся машины, застрявшей где-то там, на этой лесной дороге, но неожиданно услышала, как щелкнул замок открывания двери.

Она не имела ни малейшего понятия, какая именно из её угроз сработала, но это было и неважно. Главное, что ей не придется идти под усиливающимся дождем по темному лесу, полному диких животных, и не придется ночевать в машине. Почему в машине?

Да потому что в этой глуши не работал телефон. Здесь не было связи! Ну или это её старенький кнопочный не ловил.

— Здесь нет шакалов, — услышала она насмешливое из динамика, когда заходила в ворота. — Калитку захлопни за собой. Незваных гостей на сегодня уже хватит.

Глава 9

Илька втащила свой чемодан, захлопнула, как просили, калитку и огляделась. Да, дождь по-прежнему лил, но, стоя сейчас за глухим забором, она не испытывала страха перед темным лесом, к тому же здесь, на территории, было не так страшно ещё и потому, что двухэтажный дом из стекла и бетона был подсвечен лампочками, вмонтированными по его периметру.

Стекло, бетон и кубические формы дома удивительным образом вписались в зелень леса. Смотрелось завораживающе красиво.

Хозяин, как и следовало ожидать, не стоял на пороге, встречая её.

Нет! Ильке давали понять, что ей здесь нерады.

Она дала себе слово, что полюбуется на дом завтра, при свете дня и солнца. Если получится.

Илька тащила свой чемодан по гравию к крыльцу дома, ворча ругательства себе под нос:

— Будь ты хоть трижды отшельник, но в первую очередь ты - мужчина! Мог бы и встретить на пороге. Ты же видел меня в камеру! Видел, я точно это знаю!

Илька преодолела последние метры до входной двери и остановилась.

Она устала, вымокла насквозь и замерзла до дрожи, а еще она была зла. О да! Злость клокотала в ней, как вода в котелке.

Пусть она напросилась, пусть сейчас не права в своей злости, но с этим она разберется потом. Сейчас главное - не сорваться на хозяина дома.

А, да! Еще не отводить от его лица взгляда! Это уже было из последних наставлений Анжелы.

Илька вытерла ноги о коврик, лежащий перед входом, коротко вздохнула, резко выдохнула и открыла входную дверь. Вкатила чемодан в тепло дома, закрыла входную дверь, скинула капюшон и наконец развернулась, чтобы оглядеться.

Оглядеться не получилось. В огромный холл выходило несколько дверей, в проеме одной из них стоял, сложив руки на мощной груди и расставив босые ноги на ширину плеч, высокий мужчина.

Высокий? Нет. Он был огромный. Это было заметно даже на расстоянии и даже в этом большом, с высокими потолками, холле.

Из одежды на мужчине были только черная майка и свободные спортивные штаны серого цвета, сидящие низко на бедрах.

Босые ступни мужчины на кафельном полу притягивали взгляд. Тонкая майка не скрывала, а скорее, наоборот, привлекала внимание к стальным мышцам груди и пресса, к широким плечам и к сильным рукам, сложенным на груди.

Через всю левую руку шла татуировка черного цвета. Тело не то змеи, не то дракона обвивало по спирали мощную руку мужчины и, утолщаясь к плечу, уходило на его спину. Живое воображение Ильки быстро нарисовало картинку, как животное, нырнув под правую руку мужчины, вынырнуло на его груди — из выреза майки была видна голова зверя.

Всё-таки это был дракон. Такой, каким его изображают китайцы. С гривой желтого цвета, с глазами как у демона и с длинными усами.

С рельефной груди мужчины, а точнее, с морды дракона на его груди взгляд Ильки поднялся выше, к мощной мужской шее и заросшему подбородку, скользнул по шрамам и наконец встретился со взглядом мужчины. Оказывается, не только она его разглядывала, но и её саму точно так же внимательно изучали.

Нет, не так. Не её. Её реакцию на увиденное.

Да. Так будет точнее.

— Нравится? — мужчина впился в неё цепким взглядом.

Вынырнуть из омута его черных глаз у Ильки не получалось. Да и почему-то не хотелось. Его облик — мощная фигура, татуировка через всю руку и половину тела, шрамы на лице — завораживал и не давал отвести взгляд. Его мощная энергетика давила, не давая возможности вдохнуть полной грудью.

Ноги Ильки сами собой приросли к полу, в горле всё пересохло, по телу прошла волна озноба, а затем жара. Её горе-мужу было до этого мужчины так же далеко, как Земле до Солнца. Да чего там! Даже отец Ильки уступал этому гиганту в силе энергетики.

У стоящего перед ней мужчины было шикарное тело с прокачанными мышцами и лицо, изуродованное шрамами. И то и другое манило, притягивая взгляд. Странно, но почему-то Ильку не пугали его шрамы на лице. Может, потому что она была о них предупреждена Анжелой?

Илька с трудом сглотнула и уточнила:

— Что именно?

Спросила не потому, что издевалась, а потому, что не ожидала такого вопроса.

Мужчина, услышав встречный вопрос, чуть повел бровью и едва заметно усмехнулся. Его взгляд, давящий и тяжелый, стал будто бы чуточку легче и заинтересованнее.

— Татуировка, спрашиваю, нравится?

— Да, — ответила честно и не отводя своего взгляда от его лица и непроницаемой черноты глаз.

Вот сейчас его взгляд стал совсем почти нетяжелым, уже совершенно точно заинтересованным и даже чуть насмешливым.

— Хочешь себе такую же?

— Боюсь, она не скроет мои шрамы. На сердце и в душе не делают татуировок, насколько я знаю, — сказала и вздернула подбородок, точно так же впившись в него взглядом.

Его жалость ей была не нужна. А вот помощь точно не помешает. Что ж, остается надеяться, что у нее это получилось произнести уверенно и не плаксиво.