Внеплановый отпуск

Глава 1. Разрыв

Алексей сидел на диване, откинув голову на его высокую спинку.

Сегодня у него выдался очередной сложный день. Заказчики вдруг в момент подписания решили, что могут внести еще один пункт в договор.

Не могут. Ни эти, ни какие другие.

И Соболеву самому, лично, пришлось им это объяснять. Взрослые же люди, не первый год в бизнесе, а ведут себя как дети малые, ей богу!

Он был убедителен. И его услышали.

Правда, не сразу.

Голова гудела чугунным колоколом, и Алекс сначала хотел плеснуть восемнадцатилетнего янтаря в хрустальный стакан, так сказать, исключительно здоровья для, но в последний момент передумал.

Почему-то расхотелось. А вот нырнуть в речку, как когда-то в деревне у бабушки, чтоб с разбегу, снимая и разбрасывая вещи на бегу, наоборот, захотелось.

Он не был в деревне…

“А сколько же я там не был?” — задал сам себе вопрос.

И вспомнил, что он был там как раз после смерти старушки. Но это был не самый приятный визит. Похороны, суета, осень, дождь…

Бабушка, как оказалось, завещала ему свой дом.

Не своему сыну, отцу Алексея, а ему, единственному внуку.

Он ездил потом ещё раз, после вступления в наследство. Съездил, договорился с соседкой, чтобы та приглядывала за домом. Даже, помнится, разрешил его сдавать, если вдруг кому-то захочется пожить в глуши.

Интересно, в каком дом сейчас состоянии? Живет там кто-нибудь?

“Махнуть, что ли, в деревню?” — подумал, слушая фоном Викторию, которая именно сегодня как-то уж очень была болтлива.

Соболев сидел, массировал виски и смотрел на свою любовницу, которая в очередной раз листала на планшете фотографии курортов, планируя отпуск.

А он думал о том, что если всё-таки поедет, то, пожалуй, только джинсы возьмет с собой да пару-тройку футболок.

И обязательно пакет хорошего кофе и кофемолку. Помнится, у него был запас элитного, сам лично привозил. И он точно помнил, что где-то в шкафу на кухне должна быть кофемолка.

Потому что без модной сорочки он в деревне обойдется, а без чашки хорошего кофе — точно нет.

— Алекс, я же правильно понимаю, что мы можем отправиться в отпуск на следующей неделе? — вернул его в реальность голос женщины, сидящей напротив в кресле. — Как чувствовала, и буквально сегодня предупредила своих подписчиков, что скоро порадую их новыми фотками с океана.

Вика, как обычно, задала вопрос, и сама же на него и ответила.

Длинные наращенные ногти со стразами стучали по экрану планшета. Алексея этот звук начал раздражать примерно месяц тому назад.

— Алекс, смотри, какая вилла! — Вика, демонстрируя фото, развернула планшет к нему. — Прямо на берегу океана, с выходом на личный пляж. Представляешь, какие шикарные фотки там получатся? Мои подписчики просто взорвутся от восторгов!

Алексей посмотрел на экран, на нем была очередная роскошная вилла на очередном обезличенном, но зато очень дорогом курорте.

Сен-Тропе, Ибица, Мальдивы, Дубай — они все сливались в одну картинку. Дорого, пафосно и без души.

Правда, Вика так не считала. Она выкладывала фотографии на их фоне, набирая лайки.

Виктория Ларина, двадцать четыре года, модель, инста-звезда с миллионом подписчиков. Высокая, длинноногая блондинка с идеальными параметрами и абсолютно пустыми голубыми глазами.

Подтянутая в фитнес-зале фигура, ровный, без белых полосок, загар (спасибо солярию всё в том же фитнес-клубе), профессиональный макияж, брендовые шмотки, правильные позы, лучезарные улыбки и абсолютное отсутствие души.

Он встретил её на светском мероприятии полгода назад, она кокетничала, а он поддался минутной слабости. Потом были рестораны, клубы, его кредитка в её изящных руках и секс.

Много секса. В разных позах и местах, не всегда для этого предназначенных — комплексами профессиональная фотомодель не страдала.

Правда, вот секс тоже всегда был технически безупречный, но точно такой же холодный, словно она, занимаясь с ним сексом, смотрела на себя со стороны и решала — удачный ракурс и кадр или нет.

Словно Вика не занималась с ним любовью, а делала очередную фотосъемку.

— Вик, давай в этот раз поедем не на курорт, — неожиданно для самого себя Алексей озвучил свои мысли.

Виктория оторвалась от планшета, недоуменно на него посмотрела и моргнула несколько раз накладными ресницами:

— А куда? У тебя какая-то деловая поездка? — спросила, и сама же ответила: — Ну ладно, давай не на курорт. Пройдусь по бутикам. Куда едем? Милан или Париж?

— Нет. Ни то и ни другое. Я хочу поехать в деревню, не был там давно.

В комнате повисла звенящая тишина. Виктория смотрела на него так, словно он предложил провести отпуск в канализационном люке.

— Это какая-то шутка? — наконец медленно произнесла она.

— Нет. У меня там дом остался, от бабушки. Тишина, природа, никакой суеты. Хочу отдохнуть от всего этого, — он кивнул на планшет в руках красавицы.

— Деревня? — произнесла это слово как ругательство. — Алекс, ты в своём уме? Чтобы я — и в деревню?? Там же даже интернета нормального нет! Я уж молчу про грязь, коров и мух! Фу! — и Вика скривилась, представив всё то, что перечислила.

— Интернет сейчас есть везде. И, кстати, в деревне свежий воздух, по утрам петухи кукарекают, рядом с домом пруд с лебедями, и продукты без консервантов, с грядки. Захотел салатика, пошел сорвал и ешь сразу, — возразил ей Алексей.

— О боже, — Виктория закатила глаза. — У тебя что, кризис среднего возраста начался? Тебе же всего тридцать шесть. Рановато, вообще-то! — она усмехнулась и сменила тактику: — Лёш, ну хочешь, давай съездим на Лазурный берег. Там тоже уединение и покой. А потом, если хочешь, наймем каких-нибудь дизайнеров, они тебе в пентхаусе «эко-стиль» сделают. Поставят кадки с помидорами и огурцами, постелят на пол половики, настроят пение петухов — и будешь медитировать сколько влезет!

Алексей почувствовал, как внутри него что-то холодеет.

Он смотрел на эту красивую женщину, на ее безупречный макияж, дизайнерское платье, которое он купил на прошлой неделе, туфли за полторы сотни тысяч, и вдруг понял, что не чувствует к этой насквозь искусственной кукле абсолютно ничего.

Ни любви, ни привязанности, ни даже раздражения. Пу-сто-та.

— Ну дело твое, — сказал он спокойно. — Тогда я поеду один.

— Что? — Вика вскочила с дивана. — Ты меня сейчас бросаешь? Из-за какой-то деревни?!

— Я не бросаю. Просто мне нужно побыть одному. Подумать.

— О чём подумать?! — её голос взлетел до визга. — Я полгода терплю твои бесконечные совещания, жду тебя по ночам, улыбаюсь твоим деловым партнёрам на этих ваших скучных приёмах! Я вкладываюсь в эти отношения, а ты мне сейчас так спокойно говоришь, что тебе надо подумать?

— Вкладываешься? — Алексей усмехнулся. — Единственное, во что ты вкладывалась — это в бутики и салоны красоты. Причем, моими деньгами. Я не возражал, потому что считал и считаю, что за всё в нашем мире надо платить.

Девушка смотрела на него и тяжело дышала, и по её лицу было понятно, что сейчас рванет, но Алексею уже было всё равно. Раз уж он сам завёл этот разговор, то ему и заканчивать.

— Вика, давай честно. У нас нет отношений. Есть взаимовыгодное сотрудничество. Тебе был нужен богатый бойфренд для статуса и красивых фото, мне была нужна красивая спутница. Но, знаешь, как-то устал, надоело, не нужно больше.

— Не нужно? Устал? — лицо Виктории исказилось, она схватила планшет и швырнула его в стену над головой Алекса.

Дорогое устройство с треском разлетелось на части, осыпав его самого осколками.

Он успел среагировать и отклонить голову в сторону. Гаджет, врезавшись в стену, шлепнулся с ним рядом на диван, задев его плечо по касательной.

Алексей встал с дивана и стряхнул осколки с плеч. Замер, сложив руки на крепкой груди, глядя сверху вниз на красавицу, которая сейчас совсем такой не выглядела.

Сейчас девушка была похожа на собственную карикатуру, которую ей однажды кто-то из подписчиков выложил под её очередным постом.

Кстати, неизвестный художник очень точно изобразил инста-модель в гневе.

— Ты! Ты... — она задыхалась от ярости. — Думаешь, ты один такой? Да черта с два, Соболев! Ты думаешь, я не найду себе мужика, который ради меня будет готов на всё? Так вот будь уверен — найду! Богаче тебя, моложе и интереснее! Я с тобой была целых полгода только потому, что ты вроде как серьёзный и солидный мужик! А ты оказался очередным придурком!

— Возможно, — не стал спорить с девушкой Алексей. — Извини, что не оправдал твоих надежд.

Виктория, поняв, что скандала не получается, резко сменила тактику. Томно поднялась из своего кресла, походкой кошки подошла и положила руки ему на грудь. Потом посмотрела глаза в глаза своим особенным взглядом, от которого раньше он терял голову.

— Алекс, ну не сердись, — промурлыкала она. — Я просто устала, понимаешь? У меня сегодня были тяжелые съемки, визажист выбрала идиотскую помаду, потом оператор всё никак не мог поймать нужный ракурс, вот я и сорвалась. Прости. Хочешь в деревню? Давай поедем в деревню. Я даже резиновые сапоги куплю, розовые, со стразами. У кого-то из модных домов я видела такие. Будут бомбезные фотки! Я на фоне реки в розовом купальнике, что ещё ни разу не одевала,и розовые сапожки в тот же тон...

Алексей осторожно убрал её руки со своей груди, опустил вдоль тела и разжал пальцы.

— Вик, правильно говорить “надевала”. Это азы русского языка, надо знать такие вещи, особенно с учетом того, что ты общаешься с подписчиками. И нет, Вика. Всё. Мы расстаёмся.

Виктория отшатнулась от него как от огня, и на её лице появилось выражение, которое он ещё не видел.

Ярость.

Настоящая.

Такую бы она точно не смогла сыграть, это вам не красивая поза на камеру.

Она прищурилась и зашипела змеей, глядя ему в глаза:

— Ты пожалеешь, Соболев, это я тебе обещаю. Вспомнишь меня, когда будешь в своей деревне петухов слушать и грязные овощи с грядок жрать. Чтоб тебя понос пробрал с этих деликатесов! О, ты очень пожалеешь, когда поймешь, что потерял.

Она метнулась в спальню, и через пять минут оттуда послышалось хлопанье дверей гардероба и ванной комнаты.

По звукам Алексей понял — девушка собирает вещи. Он усмехнулся и в тишину комнаты проговорил едва слышно:

— Тогда уж не “что потерял”, а “кого”. Впрочем, это уже неважно.

Спустя полчаса дамочка вышла с двумя большими чемоданами фирмы Louis Vuitton. Он помнил, что она их покупала, поехав на распродажу в Милан, и покупала потому, что в её чемодан новые вещи не влезали.

Алексей не препятствовал тогда, не препятствовал и сейчас. Просто стоял, наблюдая.

— И кстати! — Виктория остановилась у двери в гостиную, откуда мужчина так и не вышел. Швырнула ему под ноги ключи от квартиры, выплюнув оскорбление: — В постели, Соболев, ты полный ноль со знаком минус! Я постоянно с тобой притворялась!

Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стёкла в окнах.

Алексей никак не отреагировал на эти слова рассерженной фурии, которая не только в русском языке была слабовата, но и в математике. Он спокойно подошел к панорамному окну и посмотрел на ночную Москву.

Миллионы огней в окнах и бесконечная река из машин. Кто-то пускал фейерверки, у кого-то из соседей играла музыка. Этот город никогда не спал.

А ему остро захотелось тишины. Настоящей, деревенской, нарушаемой только пением птиц и стрекотом сверчков.

Он достал телефон и набрал номер личной секретарши.

— Марина Степановна, добрый вечер. Извините за поздний звонок. Отмените все мои встречи на ближайшую неделю, а лучше две. Я уезжаю. В отпуск. В деревню Кольцово.

В трубке повисло ошеломленное молчание, а потом раздалось осторожное:

— Алексей Юрьевич, у вас всё хорошо? Вы в порядке?

— Более чем, — он невольно улыбнулся, услышав эти слова. — Более чем, Марина Степановна. Исполняющим мои обязанности назначаю своего зама.

Глава 2. Побег от успеха

Алексей Соболев откинулся на кожаном сиденье своего BMW и прикрыл глаза. Он остановился на заправке, залить бензин и выпить кофе.

Вчера, после разговора с Викторией и своего звонка секретарше, он принял душ и уснул сном младенца.

Это было странно и необъяснимо. Он давно уже так легко и быстро не засыпал, а вчера вот раз — и провалился в сон.

Утром проснулся сам и до будильника — впрочем, это как раз не удивило. Он привык просыпаться рано.

“С первыми петухами”, как когда-то говорила его бабушка.

Алексей побрился, закинул привычный набор в косметичку и вышел в спальню. Быстро закинул в сумку несколько комплектов сменного белья.

Нашел на кухне две пачки элитного кофе, там же нашел кофемолку, сложил всё с собой.

И тут его взгляд упал на холодильник для вина. Постоял в задумчивости несколько секунд, разглядывая собственную коллекцию, и рука сама потянулась к одной из бутылок.

Он купил это вино примерно год тому назад на какой-то из выставок, поддавшись на избитый слоган “Для особенных моментов”. Вот у него сейчас точно особенный момент. Правда, не с тем контекстом, но тем не менее.

— Ладно, пусть будет, а там посмотрим, — решил, забирая и его.

И вот, спустя три часа езды по городу, он выехал на загородную трассу. И это он ещё успел проскочить до утренних пробок!

Москва, с её бесконечными встречами, контрактами на миллионы и женщинами, чьи имена он забывал уже на следующее утро, осталась позади.

В свои тридцать шесть он имел всё, о чём мечтал в двадцать: собственную строительную компанию, пентхаус в центре, счета в швейцарских банках. И абсолютную пустоту внутри.

Все эти искусственные улыбки персонала, коктейли с элитными закусками на фуршетах и такие же пустые разговоры ни о чем с такими же пресыщенными и уставшими от жизни людьми.

Нет. Хватит. Его ждет отпуск в деревне, куда он не приезжал много лет.

Он помнил старый деревянный дом с резными наличниками, пруд с лебедями, тишину, нарушаемую только пением птиц и комариным звоном.

Невольно улыбнулся, вспомнив комаров, висящих густым облаком по вечерам над головой. Настолько густым, что не спасали никакие антикомариные спреи.

Только веточка, которой надо беспрестанно размахивать, если не хочешь быть выпит этими вампирами досуха.

Глупо? Смешно? Может быть, но ему захотелось это все увидеть и пусть бы даже и почувствовать.

— Идиот! — ругнулся на себя. — Давно не чесался от комариных укусов? Тоже мне, романтику нашел.

Но по факту именно за всей этой деревенской романтикой он и направлялся сейчас, удивив не только секретаршу, но и самого себя.

Пока гнал по трассе, в голове то и дело всплывали картинки из детства, когда его на всё лето отправляли в деревню.

Он помнил и деда, тот ушел из жизни за год до того, как Алекс закончил школу. Бабушка пережила мужа всего на пять лет. Оба они ушли тихо, во сне, и, кстати, не такими уж и старыми…

Навигатор в машине показывал, что до цели Алексею оставалось проехать еще двадцать пять километров, и тут асфальт кончился, сменившись грунтовкой.

Вот просто резко раз, и всё. Был асфальт и кончился.

— Хорошо хоть знак, предупреждающий о снижении скорости, поставили! — Алексей усмехнулся, резко снижая скорость.

По факту в деревню он въехал с положенными сорок километров в час.

Деревня встретила его запахом свежескошенной травы, редкими прохожими и их удивленными взглядами вслед его машине.

Бабушкин дом стоял на отшибе, у самого пруда. Алексей проехал через всю деревню, попутно отмечая новые, вполне, кстати, дорогие дома, притормозил у своих ворот, вышел из машины и замер.

Дом бабушки выглядел точно так же, каким и был в его детских воспоминаниях — голубые резные наличники, покосившийся забор, палисадник, заросший ромашками.

— Ты смотри, Соболев вернулся! — раздался женский голос откуда-то сбоку.

Алексей обернулся и увидел пожилую женщину с вёдрами на коромысле, которая вошла в соседнюю калитку. Он не узнал её, но вежливо кивнул.

— Дом-то совсем одичал без хозяина, — проворчала. — Меня Матрёна Ивановна зовут. Неужели не узнал, Алёша?

Стоило Алексею услышать имя женщины, и он тут же её вспомнил. Правда, жила она когда-то не в соседнем доме, а на другом конце села.

А Матрёна продолжила:

— Хорошо, что Даша иногда сюда заглядывает, окна открывает, проветривает. Вчера вот как раз заходила.

— Даша? — переспросил удивленно.

— Ну Ярославцева. Красавица из наших, из местных. Она тут через дом живёт, в старой усадьбе! — женщина кивнула куда-то в сторону и замолчала, разглядывая его дорогой костюм и часы.

— Почему Даша? — удивился. — Я же ключи тётке Клавдии оставлял.

— А так померла она лет уж десять как. Я в её дом переехала, приняла, так сказать, наследство. Вот Клавдия и сказала, что да как. Даша, когда в деревню-то вернулась, сначала пожила в твоем доме, ты ж вроде сам разрешал?

— Разрешал, — не стал отрицать.

— Ну вот! — обрадовалась женщина. — Её-то усадьба не очень для этого была приспособлена, а твоему дому всё пригляд. Это уж она потом, как свой подлатала что смогла, к себе переехала, а за твоим уж она так, в благодарность, присматривает.

— Ясно. Спасибо, — кивнул.

— К нам-то, небось, отдохнуть приехал от своей столичной жизни?

— Что-то вроде того, — не стал скрывать Алексей.

— Ну отдыхай, отдыхай, — согласилась его новая соседка. — Ключ помнишь, где искать?

— Помню, — улыбнулся и вошел наконец в калитку.

Прошел по тропинке через двор и протянул руку к перекладине над дверью.

Ключ нашелся на месте.

Алексей открыл дверь легко, вошел сначала в сени, чем-то, как обычно, заставленные, а уже из них в сам дом. Встал на пороге, сделал глубокий вдох и огляделся.

Внутри дом оказался чистым. Пахло точно так же, как он помнил — теплым деревом, какими-то травами и чем-то родным до пронзительного.

На столе в вазе стояли полевые цветы — явно свежие. Алексей прошел в спальню, подошёл к окну, и в окно, выходящее на другую сторону, увидел большой дом.

Он помнил и его. Там когда-то был сельский клуб с библиотекой в одном крыле и залом, где проходили все местные мероприятия, от собрания до танцев, с другой.

Это была настоящая усадьба — двухэтажная, с мезонином и резными перилами. В этом большом и богатом доме до революции жил местный не то купец, не то помещик с семьей.

Их, как это тогда было принято, “раскулачили” и отправили в Сибирь. Хорошо хоть разрешили своим ходом и двумя подводами. Бабушка рассказывала ему эту историю, когда Алексей был маленьким, жалела ту семью. Говорила, что они на самом деле всего лишь хорошо работали и грамотно вели хозяйство.

Теперь, когда Алексей сам занимается бизнесом почти круглосуточно семь дней в неделю, он понимает, о чем говорила его бабушка.

Что ж, выходит, у усадьбы вновь есть хозяйка.

— С какого хрена я сегодня в костюм-то влез, спрашивается? — обругал себя мысленно и пошел к машине за сумкой с вещами.

Занес вещи в дом, разобрал сумку, переоделся в джинсы и футболку — одежду, которую не надевал уже лет пять, — и вышел на крыльцо.

Вдохнул полной грудью и задержал дыхание.

Выдохнул медленно вкусный воздух и поднял лицо к небу. Вечерело.

Солнце окрашивало пруд в золотисто-розовые тона. По воде скользили лебеди, и Алексей поймал себя на мысли, что не помнит, когда вот так, никуда не спеша, смотрел на закат.

Именно в этот момент он её и увидел.

Девушка шла по тропинке вдоль пруда с ведром в руках. Рядом с ней трусила огромная немецкая овчарка. Бежала спокойно, без поводка и намордника. И ведь никого здесь это не пугало!

Длинные рыжие волосы девушки были убраны в хвост, но всё равно развевались на ветру, белое легкое платье было простым. Оно не облегало стройную фигуру девушки, но и не висело на ней балахоном.

Незнакомка двигалась так легко и грациозно, словно была частью этого пейзажа — золотого заката, спокойной воды, лебедей на пруду и даже стрекота кузнечиков.

Девушка, словно почувствовав его взгляд, подняла голову и встретилась с ним глазами. Даже на расстоянии Алексей различил, что они у нее яркие и зеленые. Она же, встретившись с ним взглядом, совсем не смутилась. Улыбнулась, словно старому знакомому, и помахала ему рукой.

— Добрый вечер! Вы, наверное, и есть Алексей? — крикнула она. — Я Даша! Я жила в вашем доме два года. Теперь вот присматриваю за ним.

Голос у неё был чистый и звонкий.

“С таким бы голосом — да на сцену!” — подумал Алексей, спустился с крыльца и пошёл навстречу. Собака насторожилась, но девушка успокаивающе положила псу руку на холку.

— Не бойтесь, Рекс у меня добрый, хоть и выглядит устрашающе, — рассмеялась она, потрепала собаку, успокаивая. — Так что охранник из него никудышный.

Вблизи Даша оказалась ещё красивее. Точеные черты лица, чуть вздернутый нос, пухлые губы и ни грамма косметики. Веснушки на переносице и щеках лишь придавали ей шарма, как и удивительные, цвета молодой листвы, глаза с золотистыми искорками.

— Спасибо, что ухаживали за домом, — сказал Алексей, чувствуя, что смотрит на неё слишком пристально, но не может себя заставить отвести взгляда. — Я готов вам заплатить.

— Не нужно, — отмахнулась Даша. — Ваша бабушка была очень доброй, всегда меня угощала пирогами, когда я маленькая была. Это я по памяти, ну и в благодарность, что разрешили пожить в доме. — Она наклонила голову набок и спросила, глядя на него открыто: — Вы надолго к нам?

— Не знаю, — честно ответил Алексей. — Планирую на пару недель, а там как пойдет…

Он правда и сам не знал, что и как должно было пойти, чтобы он захотел тут остаться. Даша кивнула, словно понимая.

— Если что-то будет нужно — обращайтесь. Я вон там живу, — она кивнула на усадьбу. — Одна, если не считать Рекса, кур и двух коз. Хотите, я молоко парное принесу вам завтра? У меня как раз завтра будет лишнее. Одни дачники уехали, а другие ещё не заехали. Так что я могу…

— Хочу, — согласился словно под гипнозом, хоть и не помнил, когда он в последний раз пил парное молоко. — Я куплю. Вы же продаете, да?

Даша кивнула и посмотрела на него ещё раз, долгим, оценивающим взглядом, но больше ничего не сказала, погладила пса по загривку и пошла по тропинке дальше.

Алексей остался стоять у калитки и смотреть ей вслед, наблюдая, как белое платье колышется при каждом шаге, как закатное солнце играет в рыжих волосах девушки и самым бессовестным образом делает её платье прозрачным, открывая прекрасную фигурку.

Этой ночью Соболев долго не мог уснуть. Лежал на старой железной кровати, слушал звуки деревенской ночи — стрекот сверчков, кваканье лягушек, шорох ветра в листьях — и думал о зеленых глазах и об удивительной красавице.

И странное дело, ведь она же тоже жила в этой деревне, но он абсолютно её не помнил. Почему?

Или всё-таки не жила?

“Надо будет завтра познакомиться с ней поближе”, — принял решение и наконец уснул.

Глава 3. Утро в деревне

Алексей проснулся от настойчивого петушиного крика и сначала даже не понял, где находится.

Сфокусировал взгляд на ковре с тремя богатырями, что висел на стене, и тут же всё вспомнил.

Точно! Он же в Кольцово!

В Москве он просыпался до будильника, хоть и заводил его всегда. А здесь даже не сам проснулся, с теми самыми петухами, как говорила бабушка, здесь природа сама решила, когда ему положено открыть глаза.

Он посмотрел на часы и удивился — было всего пять утра. Даже по по его меркам очень рано. Странно, но он выспался.

Он встал, умылся во дворе колодезной водой, такой холодной, что захватило дух, вернулся в дом, сварил кофе и вышел на крыльцо с чашкой.

Туман стелился над прудом белой пеленой, сквозь которую проглядывали силуэты деревьев и кустов на берегу. Трава была в холодной утренней росе, воздух был свежим и чистым. И таким вкусным, что его хотелось вдыхать полной грудью.

— Доброе утро! — раздался знакомый голос.

Алексей обернулся и увидел Дашу. Она стояла у калитки с литровой стеклянной банкой в руках, в джинсовых шортах и в простой белой футболке.

Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, но несколько прядей выбились и скрутились колечками на висках и шее.

— Обещала же молоко принести, — она прошла во двор, Рекс трусил за ней следом. — Правда, не думала, что вы так рано встаете. Городские обычно до обеда спят. Планировала молоко вам тут, на крыльце, оставить.

— Я неправильный городской.

Алексей принял из её рук банку с молоком, пальцы их на мгновение соприкоснулись, и Даша отдёрнула руку, словно от удара током. К своему удивлению, мужчина заметил, как щеки девушки тронул румянец.