- -
- 100%
- +
–Берн, -низко произнесла Наоми, игнорируя скатывающуюся каплю с лица. Дождь усиливается.
–Привет, кузина, -усмехнулся парень, склонив голову набок. Ему было потешно наблюдать за двумя двоюродными сёстрами. В отличие от них, он не страдает из-за излишнего внимания. Он, наоборот, сделал его своим преимуществом.
–Какого чёрта ты устроил? Бессмертным себя почувствовал? -Наоми стала похожа на Цербера, стражника ворот ада. Она скалилась, показывая всю злость к пустоголовому родственничку.
В толпе послышались нервные смешки и перешептывания. Они понимали, что сейчас не их битва, они лишь зрители довольно опасной перепалки. Кто-то достал смартфон и стал снимать. Ни у кого не возникла мысль пресечь двоих, позвать учителей, все были в ожидании чего-то фееричного.
–Ха, тебя родители не учили манерам? Ах, точно, забыл. Твой отец безжалостный маньячелло, а матери плевать на тебя. Не повезло тебе. Моя-то меня любит.
Наоми больше задело не то, что Джошуа назвали ее отцом, а то, что матери плевать на неё. Какое право Эл, да и любой, имеет сравнивать свою мать и её? Кто он такой?
Обида, злость, ярость смешались в один комок ненависти, который образовался на месте сердца. Теперь девочка под властью эмоций. Отрицательных эмоций. Она не может себя контролировать. И плевать, что Шелли увидит истинную сущность своей сестры, с которой каждый день находится в одной комнате. С которой часто засыпает в одной кровати.
–Твоя мать не чета моей! -Наоми сделала предупредительный шаг в сторону Эла. Она настроена решительно. Одна неуместная фраза и он познает всю ненависть Гринов.
–Мать, которой никогда нет рядом? Она бросила тебя, ради поиска себя. Ты для неё никто.
Наоми предупреждала. Она бросилась на Эла, игнорируя Шелли, которая просила остановиться. Они повалились на мокрую и грязную землю, и девочка пару раз встряхнула Берна, случайно ударив его головой об асфальт. Он вырывался из хватки, но Наоми была физически сильнее. Её глаза застелила пелена мести, она словно выпала из жизни и вместо неё вышла та часть, которая таилась глубоко в душе. Та часть, которую боится даже Джошуа.
Ребята в толпе стали галдеть, заглушая вопли и плачь Шелли. Они толпились, выбирали за кого болеть, некоторые стали расходиться из-за усиливающегося дождя, а кто-то в ужасе сбежал, не в силах смотреть на противостояние дочери убийцы и обычного парня.
Наоми не могла контролировать свои действия и мысли. Её голова полностью опустела, а тело действовало само собой. Руки сами тянули куртку Эла на себя, а потом резко опускали. Удары, один за другим, обрушивались, оставляя после себя отметины. Эл неуклюже брыкался. В его глазах стоял неподдельный страх за собственную жизнь. Ведь, он не думал, что спровоцирует двоюродную сестру. Он надеялся, что толпа, которую он предусмотрительно собрал, остановит её. Но нет. Её никто не остановит.
–Что тут происходит? -раздался властный голос Стивена Флетчера, который имел какую-никакую власть над учениками. Он был ещё зелёным, только недавно пришёл в школу.
–Мистер Флетчер, она сама накинулась на Эла.
–Да, он не виноват.
–Остановите её, иначе она убьёт его.
–Быстрее, пожалуйста.
–Нам страшно.
–Наоми Грин! -Стивен схватил девочку за ворот пальто и потащил на себя, отбирая её от Эла, как клеща, присосавшегося к коже.
Наоми дёргалась, пытаясь освободиться. Ею опять пытаются управлять.
–Отпусти, уродец. Я тебе сейчас хребет вырву, -рычала Наоми, но стоило ей увидеть страх в глазах сестры, как сердце растаяло. Камень раскололся на множество маленьких частичек. Что произошло? Неужели, она не могла сдержаться? Даже, ради сестры… она не смогла.
Стивен отпустил Наоми. Он поднял на руки обессиленного Эла.
–Жди здесь. Сейчас придёт директор, он вызовет твоего… родителя.
–Джошуа мне не отец.
Стивен удалился. Толпа, горячо обсуждая случившуюся ситуацию, рассосалась.
Наоми, увидев, что Шелли промокла до нитки, сняла пальто и стала держать его над головой сестры, создавая своеобразный навес. Шелли до сих пор не пришла в себя. Она прижимала к груди страницы книги, продолжая стоять на коленях.
Футболка Наоми противно прилипла к голой коже. Волосы спутались и потеряли былой объем. В голове пылал жар, а конечности стали такой же температуры, что и температура мертвецов. Можно ли считать, что Наоми умерла? Можно ли считать, что этот день перевернул ее жизнь на сто восемьдесят градусов? Нет. Это только начало её пути.
Наоми продолжила стоять. Её руки затекли, а ноги подкашивались. Но она велела себе оставаться на месте, претерпевая мучения. Джошуа развивал в ней выносливость, ставя босыми ногами на разбитое стекло, подвешивая вниз головой, и, заставляя терпеть раскалённый металл. Поэтому сейчас, когда капли дождя смешиваются с каплями пота, ей куда легче. Она смотрит перед собой, пропуская смешки мимо себя.
Вскоре подъехало два автомобиля. Из первого вышел тот, кого Наоми боялась больше всего. Как он отреагирует на эту ситуацию? С одной стороны, она проявила силу и агрессию, показала всё, чему её обучали, проявила свою истинную сущность. Но с другой стороны, она проявила слабость, потому что защитила близкого человека, жертвуя собой, своими интересами. А что будет, когда она достигнет возраста уголовной ответственности? Она пожертвует своей свободой? Спокойной жизнью?
Из другой вышел Тайлер Берн, которому, наверняка, рассказали, какой его сынок бедный. Он же ничего не сделал. На него ни с того ни с сего напала девочка. Элу часто удавалось выходить из ситуаций сухим. Пора прекращать череду везения. Не всегда удача будет на его стороне.
На пороге школы появился директор, держа в руках зонт. Он кротко кивнул мужчинам и подозвал к себе Наоми.
–Подожди меня в машине, -сказала девочка, помогая Шелли подняться с земли.
–Всë будет хорошо? -она вытерла слезы с лица и прижала к груди порванную книгу.
–Можешь в этом не сомневаться, -Наоми выдавила из себя что-то, напоминающее улыбку и похлопала сестру по спине.
Ничего не будет хорошо, и Наоми это понимала. Все только и ищут повода, чтобы избавиться от неё, и драка может стать поводом для отчисления. Если такое произойдёт, то Наоми не сможет следить за сестрой и обеспечивать её безопасность. Эти гиены её безжалостно растерзают, как кусок мяса, брошенный в клетку к голодному зверю. Они уничтожат её. Пусть, кто-то один из семьи Грин будет нормальным.
Наоми последовала за мужчинами в кабинет директора. Она сосредоточилась только на спине Джошуа, чтобы не видеть, как на неё косо смотрят. Она и без того знает, что всем интересно посмотреть на неё, местную знаменитость. Ажиотаж возле неё больше, чем у любой другой мировой звезды. Даже такие звезды, как BTS, Рианна и Том Фелтон не такие обсуждаемые, как она.
Директор пригласил всех пройти в кабинет.
–Спасибо, что приехали.
Наоми присела на указанное кресло и посмотрела на рядом стоящее. Эл придёт? Будет ли он доказывать, что ни в чем не виноват? Обвинит ли он Наоми в неоправданной агрессии? Или испугается, увидев сразу двух героев легенд?
–Что произошло между тобой и Элом Берном?
–Это не имеет никакого смысла! Какая разница, что произошло? Мой сын сейчас в медчасти, а виновница сидит здесь, не раскаиваясь в совершëнном, -кричал Тайлер, ударив кулаком по столу. Он постукивал носком ботинка по полу.
В этот момент зашел Эл, наигранно кривясь от боли. Ни так уж и сильно его била Наоми, чтобы он изображал мученика.
–Садись, Эл. Сейчас мы послушаем версию Наоми, а потом твою, -директор старался сохранять лицо, не выказывая беспокойства. Джошуа стоял, облокотившись на косяк, и, скрестив руки на груди. -С чего всё началось?
–Давайте начнём с извинения. Пускай, Наоми извинится перед Элом.
–Я не собираюсь извиняться перед вашим сукиным сыном! -девочка вскочила и хотела что-то добавить, но Джошуа её перебил.
–Наоми, попроси прощения перед двоюродным братом и его отцом, -Наоми смотрела на Джоша глазами размером с планету. Она провела рукой по рыжей копне волос. Его спокойствие пугало. Почему он заставляет извиняться? Неужели, он встал на правильную тропу? Или это только роль? Очередная игра, в которую он захотел поиграть?
Эл сидел ниже травы, боясь вымолвить и слова. Полчаса назад он был более смелым и разговорчивым. А сейчас страшится даже посмотреть в сторону Гринов.
–Что?! Я не обязана извиняться за то, что…
–Наоми. Извинись.
Девочка сморщила нос и раздула ноздри, переполненная смешанными чувствами. В глазах блестела ненависть и отвращение. Но к чему отвращение? Или, вернее нужно спросить, к кому? В глубине души она понимала, что лучше извиниться и зарыть топор войны, пока он не оказался в чьей-нибудь голове. Но гордость, характер и что-то непонятное, не могли этого позволить. Слова застревали в горле.
–Простите, -выдавила Наоми и почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она несколько раз поморгала и впилась ногтями в кожу, приглушая эмоции. Они ни к чему.
–Наоми, Эл, подождите нас в коридоре, мне надо поговорить с вашими родителями, -сказал директор, так и не выслушав историю.
Дети вышли, оставив взрослых наедине друг с другом.
Наоми села на лавку напротив кабинета директора и стала прислушиваться к разговору. Ей было любопытно, станет ли Джошуа защищать её? Или доиграет роль заботливого папочки до конца? Что будет с Тайлером? Сможет ли директор, в случае чего, помочь ему?
Эл самодовольно плюхнулся рядом и самоуверенно закинул ногу на ногу. Вот она, двуличность. В присутствии взрослых -паинька, а стоит переступить порог, так настоящее исчадие тьмы. Наоми не такая, она всем показывает свой дрянной характер. Ей не нужно ни перед кем притворяться. Её видят настоящей.
–Твоя дочь опасна, -послышался за закрытой дверью голос Тайлера. -Она угроза, риск! Она ошибка! Пятно на нашей семье! Грязный плевок на чистую и восхитительную природу человека!
Наоми слушала, затаив дыхание. Это правда? Похоже на то. Директор пошёл на риск, взяв в свою школу ребёнка человека, который подозревался в убийстве. Она угроза для одноклассников. Для всех людей в целом. Она не должна быть такой. Её ломали… сломали… убивали… убили…Наоми сломанная игрушка, марионетка в руках чертова кукловода.
Девочка встала со своего места и поторопилась к выходу. Из-за учащенного сердцебиения не было слышно своих мыслей. Она чувствовала, как циркулирует кровь по венам. Как звенит в ушах. Она теряет себя. В голове пылал адский огонь, сжигая серое вещество, в то время, как в конечностях был могильный холод. Тело сковало дрожью. Каждый шаг давался с трудом. Казалось, что ноги окаменели, а на руках были кандалы, весом в несколько сотен тонн. Наоми не покидала мысль, что она сейчас умрёт. Только она стучала молотком в сознании.
Девочка вышла на улицу и, шатаясь, поплелась к воротам школы.
Свежий воздух помог прийти в себя. Стоило только ему полностью заполнить грудь, как Наоми пришла в себя. Она не понимала, что произошло, но понимала, что что-то ненормальное. Такое уже происходило. Объяснения этому до сих пор не нашлось.
–Ты оскорбление самой природы. Ты проклятое дитя. Ошибка, которой не должно существовать. Которая очерняет родословную твоей семьи.
Наоми развернулась. В двадцати метрах от неё стоял Эл, улыбаясь в тридцать два зуба. Пока в тридцать два зуба.
Девочка подняла с земли булыжник и, не медля ни на одну секунду, запустила в двоюродного брата. Он пролетел в паре сантиметрах от его виска и с грохотом упал на бетон.
–Ещё одно слово и из твоего рта вместо слов полетят зубы. Я дважды не повторяю.
До позднего вечера Наоми сидела на крыше десятиэтажного отеля «Darkness”и смотрела в пустоту. Её мысли были далеко. Ей не хотелось возвращаться домой. Там встретит мама, смотря с жалостью. Джошуа, который что-нибудь придумает в наказание. И Шелли, которая впервые увидела сестру в настоящем обличии.
Наоми хотела провести ночь на улице, но во влажной после дождя одежде было холодно. В одиннадцать ночи она вернулась домой. На удивление, её никто не встретил.
Девочка взяла пижаму и зашла в ванну, чтобы переодеться. Она вслушивалась в звуки, стараясь понять, кто идёт и в каком настроении. Отец работал в сарае. Шелли, скорее всего, в комнате мамы.
Наоми переоделась. Ее сердце сопротивлялось желанию посмотреть в зеркало. Оно не хотело увидеть монстра, в которого превратилась. Но каким бы ни было противодействие, Наоми подняла глаза и посмотрела на своё отражение. Она не могла сказать, что посмотрела на себя. Девочка в зеркале не являлась той Наоми, которую она хотела бы увидеть.
В отражении Наоми увидела, что её глаза потеряла былой блеск. Вместо ярких янтарных глаз были обычные карие глаза, какими обладают миллионы людей. Рыжие волосы как-то потемнели. Возможно, это из-за влаги, которая осталась на них. А может, внутренняя тьма пытается найти выход.
–Я больше тебе не враг, -сказала тёмная Наоми, та, что была в отражении. Девочка захотела сделать шаг назад, но тело не повиновалось ей. Наоми видела наяву, как рот в зеркале открывается, хотя она ничего не произнесла. Это были первые галлюцинации.-Сдавайся. Ты знаешь, что я лучшая версия тебя. Я сделаю нас сильными. Никто не будет обижать тебя. И Шелли.
–Нет. Нет.
–Да брось, будет весело.
–Я не могу думать. Я не могу спать. Я не могу даже дышать! Это будет преследовать меня всю жизнь? Гнев, который можно усмирить только насилием? -шептала Наоми, продолжая смотреть на себя. Неужели, она станет такой?
–Пойми, если ты выберешь меня, то никто не причинит вреда тебе и твоей семье. Ты станешь непобедима.
Наоми на секунду задумалась. Она действительно хочет защитить свою семью: Шелли и маму. Сейчас, она ничего не сделает. Но это может сделать она.
Отражение протянуло руку. Надо соглашаться. Только так и никак иначе.
Девочка медлила. Она ненавидела сомневаться. Но сейчас без сомнения никак.
Наоми потянула руку. Её пальцы практически докоснулись до гладкой поверхности зеркала.
–Наоми? -в дверном проеме появилась чёрная макушка Шелли.
–Ты почему не спишь? -спросила Наоми, одернув руку.
–Не хочу… -девочка не хотела смотреть в глаза старшей сестры. В какой-то мере, она винила себя, что из-за нее у Наоми возникли проблемы в школе. -Спасибо, что заступилась за меня перед этими демонами.
Демонами. Значит, Шелли детьми ночи считает Эла и его компанию, которые только порвали книгу, а не Наоми, которая чуть не убила одного из них?
–Каждый, кто обидит мою сестру, будет наказан. Запомни: никто и ничто не навредит моей маленькой сестрёнке. У них даже такой возможности не будет. Ты мне дороже всего.
Шелли улыбнулась. Она бросилась сестре на шею. Наоми не сразу обняла сестру, потому что прикосновения у неё ассоциировались с чем-то болезненным и неприятным. Но от объятий младшей сестры по телу прошлось тепло.
–Я думала, что только твой отец безжалостный обманщик. Оказывается, ты такая же, -сказало отражение, прежде, чем снова показать Наоми такой, какой она была.
Глава 8
Наше время
Кэндис сидела за столиком в парке и крутила карандаш в левой руке, склонившись над скетчбуком. Она сидит так уже больше полутора часов, пытаясь идеально изобразить символ с руки Честера. Каждый раз, когда карандаш выводил кривую линию, Кэндис вырывала лист и бросала в мусорку возле себя.
Почему такой простой символ не получается нарисовать? Скетчбук наполнен более сложными рисунками, зарисовками из кошмаров, образами незнакомых людей из головы и мыслями, которые пришли в голову спонтанно. Разве сложно нарисовать круг, пять отходящих от него полуовальных дуг и между ними что-то, напоминающее шипастые стебли роз. Ничего сложного. Такой рисунок займёт минуту, не больше.
Кэндис понимала, что дело не в мастерстве, а в барьере в её голове. Она не была сконцентрирована на сто процентов. Её мысли были далеко. Она пыталась вспомнить, где могла видеть этот символ. Что он обозначает? Отличительная черта какой-то религии или знак поклонения определённому богу? Наверно. Часто убийцы используют в качестве мотивов поклонение сверхъестественным духам. Но, что этот символ значит лично для Кэндис? Или для Наоми?
Знает ли что-то об этом Стивен? Если он перерыл весь интернет в поисках информации о Джошуа, его жертвах, то должен иметь хоть малейшее представление. Был ли символ на первых жертвах? Это придётся выяснять.
–Мамочка, папочка, смотрите! -кричала смеющаяся девочка своим родителям. Она вытянула руки вверх и оттолкнулась ногами, делая колесо. Женщина улыбнулась и захлопала в ладоши, а мужчина подбежал к дочери и закружил её в воздухе. По площадке разнесся детский радостный хохот, пронизывающий грудь болью.
Будь Кэндис ребёнком или подростком, то стала бы сильнее ненавидеть мир и себя саму. Её бы изнутри разрывали вопросы: «Почему у кого-то есть всё, а у меня ничего? Чем я хуже? Чем? Я же не виновата, что родилась в этой семье! Может, я не хотела, чтобы меня рожали! Всем было бы лучше».
Но сейчас Кэндис смотрит с безразличием, продолжая крутить карандаш. К ней это уже не относится. Жалеть поздно. Мама мертва. Отец покончил жизнь самоубийством. Тайлер Берн предпочел забыть о существовании старшей племянницы. Элу Берну только на руку играет известность двоюродной сестры. А Шелли… Шелли будет лучше без Наоми. Так будет лучше для всех.
Взгляд расфокусировался. Он перестал чётко различать очертания людей, а сконцентрировался только на фигуре мужчины, стоящей на автобусной остановке. Он не выглядел подозрительным: руки в карманах кожаной куртки. Но взгляд мужчины был направлен на Кэндис, и она это чувствовала.
Слегка прищурившись, девушка застыла, словно посмотрела в глаза медузы Горгоны. Она знала этого человека, но не могла поверить своим глазам. Этого не может быть. Эта какая-то ошибка. Очередная галлюцинация. Розыгрыш воображения. Но не он. Мёртвые воскресать не могут. Это неправильно. Такое невозможно.
Кэндис ощутила, как тело сковал холод, не взирая на то, что на улице плюсовая температура, а поверх платья надето пальто. Обычная реакция организма на человека, который является ночным кошмаром. Тот, что вызывает дрожь во всём теле одним лишь взглядом. Тот, от чьего имени идёт трепет.
Джошуа.
Кэндис узнает его из восьми миллиардов человек. Его окрашенные в тёмный волосы с рыжими корнями и в некоторых местах поседевшими прядями. Коньячного оттенка глаза, которые на свету кажутся янтарными. Тонкие губы. Точная копия Кэндис, только в мужском обличии.
Карандаш выпал из рук и куда-то укатился.
Девушка не моргала, пытаясь понять, наяву ли всё, что происходит. Возможно, стоит сходить домой, принять горячий душ и лечь спать, чтобы остудить голову. Потому что столько полученной информации за один день нужно переварить и хорошо обдумать, чтобы знать, как действовать дальше. Но Кэндис понимала, что прежней жизни не будет. Полиция и журналисты начнут распутывать клубок, который приведет к убийце и разгадке дела пятилетней давности.
–Вы карандаш уронили, -знакомый голос прозвучал где-то на фоне. Главное, не отвлекаться. Не упустить из виду отца, который почти шесть лет лежит в гробу под землёй и чье тело должны были обглодать черви.
В периферии зрения появилась мужская рука с часами на запястье и карандашом к крепких пальцах.
Кэндис инстинктивно моргнула. Джошуа исчез. Пуф и всё. Никакого признака его присутствия. Раздражение поднялось к горлу.
Девушка хотела разозлиться и выпустить внутреннего монстра, но встретилась с изумрудными глазами, в которых тонули зрачки.
–Что? -переспросила Кэндис, хотя слышала фразу и уже могла дать чёткий ответ.
–Ваш карандаш. Вы его уронили, -Адаму следовало родиться пару веков назад. Его речь и манеры поведения были похожи на повадки принцев. Кэндис откинула эту мысль и, прищурившись, приняла карандаш из рук полицейского.
Что он тут делает? Зачем поднял карандаш? Можно ли считать совпадением то, что он оказался рядом, когда появился образ святого Джошуа? Или Адам тоже плод сошедшего с ума воображения?
Адам присел на скамейку напротив и с интересом склонил голову набок, увидев закрытый скетчбук.
–Вы художница?
Кэндис на секунду задумалась. Она не могла сказать, что любит рисовать, потому что не знает, что значит любить.
–Рисую чисто для себя.
Почему Адам не ушёл? Мог бы просто отдать карандаш и идти дальше по своим полицейским делам. Наверняка, его в офисе ждёт начальник, который разузнал что-то интересное. Что за игру ведёт Адам?
–Можно посмотреть?
–Да.
Кэндис знала последовательность рисунков. Знала какую толщину листов нужно взять, чтобы попасть на тот или иной сюжет. Она открыла первый портрет, после которого идёт череда нормальных. До символа с руки Честера далеко. В любом случае, Кэндис контролирует ситуацию.
Первый был портрет совершенно незнакомой девушки. Образ пришёл в голову Кэндис спонтанно, и она перенесла его на бумагу. Только отличие её рисунков от рисунков других художников в том, что все они безжизненные. В них нет жизни, того огонька, который зажигается в сердце и вспыхивает на бумаге. Все портреты мёртвые. Глаза пустые, в них нет и тени эмоций. Как бы Кэндис не старалась, у неё не получалось передать чувства.
Кэндис знает, что когда человек удивляется, у него на лбу появляются складки, брови взлетают вверх, а диаметр глаз увеличивается. Когда человек сердится, брови сходятся к переносице, ноздри раздуваются, нос морщится, а губы кривятся. Но глаза… в глазах и проблема. Они остаются бесчувственными. Пустые зеркала, которые никак не могут заиграть на струнах чувствительной души человека.
–Красиво, -Адам широко улыбнулся и перелистнул страницу.
Неужели ему нравится? Что его зацепило в обычных портретах? Кэндис не понимала этого. Она не понимала того, что вызвало такие эмоции.
–Вы сможете нарисовать человека, спустя пять лет, имея одну его фотографию? -загадочно спросил Адам, но девушка поняла, что это деталь пазла. Он хочет, чтобы Кэндис нарисовала Наоми, то есть ту часть себя, какая была пять лет назад на момент убийства Дэррила Вундера. Вот для чего он здесь.
Кэндис раскусила его. И теперь пора примерить на себе новую роль.
–Дайте угадаю… -она наигранно задумалась, вытянув губки и поднеся к ним указательный палец. Пару раз докоснулась им до губ. -Это как-то связано с новостями об убийстве?
Адам рассмеялся и в умилении улыбнулся.
–Я не сомневался в ваших умственных способностях. Для своего юного возраста вы очень умны.
–Юного возраста? Говорит человек, который выглядит на двадцать пять, -притворно возмутилась Кэндис и рассмеялась. Но смех был выдавленным из себя. Не такой, как был в детстве.
–Ещё и интуиция превосходная, -Адам не переставал улыбаться, чем удивил Кэндис. Она не понимала его реакций. И ей хотелось узнать, что же их вызывает. -Ну так, что? Вы согласны?
Идеальная череда совпадений. Какую игру затеял Адам и можно ли в неё вступить, не потеряв что-то важное? Безопасно ли это?
Кэндис знала, что будет быстрее и умнее полиции, ведь она всегда на шаг впереди. Ей известно куда больше, чем всем людям на свете, даже самым заядлым журналистам и приспешникам, которые узнали все сведения о Джошуа. Им не снилось то количество информации о нём, скольким владеет Кэндис.
–С одним условием.
–Что же вы хотите получить? -в глазах Адама блеснул огонёк интереса, который через секунду вспыхнул адским пламенем.
–Вы расскажете то, что знаете об убийстве.
Мужчина помолчал. Было видно, что он не разочарован. Ему даже понравилось предложение Кэндис.
–Хорошо.
Совпадёт ли та информация, что Адам даст Кэндис с той, что он даст Стивену сегодня в семь вечера?
Через десять минут Кэндис была в полицейском участке с карандашом в руке и фотографией на экране компьютера. Всю дорогу она размышляла о том, что будет дальше. Наверняка, это не последнее убийство. Кто может знать манеру убийства Джошуа лучше, чем она сама? Кто настолько скрупулезно лазал в интернете, что нашёл столь детальное описание привычек? И есть ли эта информация на просторах всемирной паутины? Может, не случайно то, что галлюцинации Кэндис усилились? Может, не стоит искать убийцу, потому что он прямо в отражении зеркала?