Удачи в розыгрыше Дьявола

Джошуа какое-то время стоял и смотрел на скотину, а потом подошёл к ней. Стоило ему присесть и потянуться к животному, как оленёнок сильнее задергался, замотал головой и сильнее закричал, чем разрывал детскую душу Наоми. Она шмыгала носом, не в силах выдавить ни слова. Ей хотелось бежать отсюда оттуда, спрятаться под кровать и уверять себя, что всего этого не было. Что всё это ужасный сон.

Олененок брыкался, ворочал головой, не позволяя Джошуа коснуться его, словно он чувствовал тёмную ауру. Словно он знал, что мужчина сделал с его родителями и не хотел такой же участи и для себя.

Джошуа через плечо глянул на дочь и понял, что работы много, но сейчас он произведет незабываемое впечатление. То, что нужно. То, что сломает представление о мире. И о нём самом. Открыв капкан, Джош поднял на руки зверя, и, позвав за собой дочь, стал возвращаться обратно.

–Он будет жить?

Мужчина ничего не ответил. Его шаги ускорились. Ему хотелось быстрее начать задуманное. По сравнению с годами ожидания, двадцать минут ходьбы покажутся мигом. Сердце стучало в ушах, отдавая приливом адреналина. Наконец-то, он удалит не только голод перед убийствами, но и жажду перед созданием лучшей версии себя. Наоми станет отличным подарком. Она станет новым человеком, самым страшным из всех, ведь её мир рухнет в считанные секунды.

Девочка бежала за отцом, надеясь, что оленёнок выживет. Она думала, что папа принесёт олененка в дом, чтобы там продезинфицировать раны. Дома есть и мама, которая сможет вылечить его, ведь она “фея” и многое умеет. Но Джошуа зашёл в сарай. Наоми последовала за ним.

Мужчина не обращал внимания ни на что. Быстро отодвинул тяжёлый стол, прикрывающий железный люк. Взяв зверя под левое плечо, он ввёл цифры на замке и, откинув его в сторону, посмотрел на Наоми.

–Пошли. Только аккуратно. Не упади с лестницы.

Джошуа первый ступил во мрак. Через пару секунд где-то глубоко зажёгся свет, и послышались какие-то шорохи. Казалось, что кто-то простонал.

Наоми сделала осторожный шаг босой ногой на лестницу. По телу пробежался табун мурашек. По позвоночнику змеёй крался холод, заставляя сильнее жаться. Необъяснимое чувство тревоги закралось в сознании, требуя немедленно что-то делать.

Девочка спустилась вниз, нашла взглядом папу, который уже положил олененка на стол и прикрепил его, чтобы тот не дергался во время оказания помощи. Рядом лежали какие-то инструменты, одним из которых был нож.

–Подойди ближе. Вот так.

Наоми только сейчас обратила внимание на то, что по всему периметру расположены решётки. Помещение было похоже на камеру пыток или тюрьму, а с приглушённым светом место казалось более устрашающим. Как в настоящих фильмах ужасов или сериалах про маньяков. В них всегда кто-то умирает…

Малышка встала напротив отца и положила ладошки на гладкую поверхность стола, наблюдая во все глаза за действиями Джошуа. Мужчина взял в руки нож.

Наоми нахмурилась. Она не могла понять для чего Джошу понадобился именно этот инструмент, ведь нужно было взять аптечку с кухни, иглы у мамы и зашить рану. Для чего нож? Отрезать лапу? Разве нельзя её вылечить?

Джошуа замахнулся ножом, вогнав его по самую рукоятку под рёбра беззащитного олененка. Капли крови разлетелись, попав на лицо Наоми. Струи алой жидкости стали окрашивать руку мужчины в бордовый цвет. Всё происходило в считанные секунды.

Девочка жалобно застонала. Она видела, как животное перестало биться и рухнуло мордой на стол. Оленёнок ещё оставался живым. Перед лицом Наоми растекалась кровь, пачкая всё вокруг. Металлический запах въелся в нос, отчего дышать становилось ещё труднее.

Перед глазами проносился один и тот же момент. Джошуа раз за разом убивал олененка, вгоняя в его тело нож.

Наоми закричала от боли, разрывающей её изнутри. Ей было страшно не столь за себя, не столь за то, что пять лет своей жизни жила с психопатом и не подозревала об этом, но из-за того, что оленёнок находится на грани смерти, и она ничем ему не поможет. Её знаний не хватит, чтобы его спасти, сил не хватит, чтобы противостоять отцу и воли, чтобы прийти в сознание и стать здраво мыслить. Она слишком слабая.

Ноги девочки сами понесли её прочь из этого жуткого места, кишащее насилием, болью и смертью. Знала бы она, что здесь происходило, то не удивлялась бы. Здесь Джошуа проводит бóльшую часть своего времени. И он хочет, чтобы это место стало любимым для его дочери. Сейчас она ещё маленькая и не осознаёт всей картины. Но ей понравится. Обязательно. Можете в этом не сомневаться.

Крепкая рука мужчины вцепилась в волосы и резко дёрнула на себя. Наоми не знала, сколько метров пролетела, но точно знала, что количество шагов, сделанных назад в поисках равновесия, перевалило за десяток. Голова ударилось обо что-то металлическое, а спина горела из-за стертой кожи вследствие скольжения по полу.

Наоми пыталась что-то рассмотреть, но перед глазами плавали круги. Всё было расплывчато, словно ты смотришь на мир под водой. Звон в ушах с каждой секундой усиливался, заставляя корчиться от боли. Сердце стучало везде и нигде одновременно.

Джошуа подошёл и навис над дочерью, продолжая держать нож в левой руке. Капли скатывались с лезвия и падали на пол, ударяясь и разбиваясь вдребезги. Они разбились так же, как и представление Наоми о мире, об окружающих ее людях. Первый осколок откололся. Что будет дальше? Насколько частей её ещё сломают? И сможет ли она собрать себя воедино, склеив детали так, что не будет заметно?

–Наоми! -на лестнице показалась Агата. Её не удивило то, что она увидела. И увидела ли она вообще? Её взгляд был направлен только на дочь, свернувшуюся калачиков в углу подземелья. Она словно не замечала стоящего рядом Джошуа. Его будто не существовало.

Мужчина спокойно развернулся, вытер нож о какую-то тряпку и прошёл мимо жены, усмехнувшись ей в лицо.

–Девочка моя, -Агата подлетела к Наоми, прижала её к себе и тихо заплакала. Сострадание и предрасположенность к эмпатии были общими.

–Мне страшно, -прошептала из последних сил Наоми и уткнулась носом в светлые локоны волос мамы.

–Я рядом. Я всегда буду рядом.

Агата стала не спеша раскачиваться взад-вперёд, успокаивая дочь, и напевая мелодию. Наоми закрыла глаза. Голос матери успокаивал. Он вырывал из тёмного царства, поглощающего с каждым новым днём. Он был светом в плотной оболочке мрака. Он был тем счастливым билетом лотереи, где на кону стоишь ты.

Наше время

Кэндис выскочила из кафе, следя взглядом за журналистом. Он, не торопясь, направлялся в сторону мотеля, где, вероятно, и остановился.

Девушка хмыкнула. “Так ничего и не добился”, – проскочило в её голове. Видно, его карьера зависит только от неё, ведь будь у него нормальные новости, то он не жил бы на отшибе города в обычном мотеле.

Стивен не обращал ни на кого никакого внимания, погружённый в свои мысли. Тем же были заняты и Адам с шерифом Доусоном. Кэндис от них не отставала. Каждый из них обдумывал план дальнейших действий, и пока у первых трёх он был не далёким, то у Кэндис были уже и запасные. Она продумывала каждый шаг, каждый нюанс. Она находила подводные камни, о которые могла бы разбиться. Ей важно было всё структурировать, разложить по полочкам, чтобы не ошибиться в ненужный момент.

Мужчина поднялся на второй этаж и открыл пятую по счету дверь ключом-картой.

Кэндис стояла под деревом на стоянке и рассматривала мотель. Недорогой. Самые простые удобства. Никаких дополнений. Взгляд девушки цеплялся за мелкие детали. На ручках соседних от Стивена дверей висели таблички с просьбой убраться, следовательно, жильцы сейчас не в номере. На парковке две машины. Судя по тому, что на капоты садятся слепни и оводы, они горячие, что свидетельствует о том, что владельцы приехали недавно. По периметру коридора камер нет. А камеры, смотрящие с парковки, не захватывают дверь Стивена.

Все карты ложатся как надо. Это легче, чем думала Кэндис. Но не стоит расслабляться. В любой момент может произойти что-то непредвиденное.

Девушка поднялась по лестнице, по которой пару минут назад поднялся журналист, достала из сумочки необходимое и постучалась в дверь. Послышались шаги. Уже через секунду на пороге стоял невысокий мужчина. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, когда у шеи появилось серебряное лезвие с чёрной рукояткой.

Кэндис захлопнула дверь и толкнула журналиста к стене, прижимая оружие к его трахеи. Она выбрала нужное место, чуть выше кадыка, чтобы глотать стало трудней.

Глаза Стивена распахнулись. Он судорожно хватал воздух ртом, как это делают рыбы, когда их вытаскивают из воды. Мужчина стоял неподвижно, словно статуя, которой не полагается двигаться. Его ладони касались холодной стены.

–Вот мы и встретились снова, -Кэндис не стала заморачиваться с улыбкой супермодели, она лишь привычно оскалилась, обнажив ряд белых зубов. Даже при сильном усилии улыбка естественной не будет. Невозможно показать то, что не чувствуешь.

–Кто вы? -запинаясь, спросил Стивен, делая глоток слюны. Он зажмурился, когда кадык коснулся лезвия. Лицо мужчины покраснело. Такое бывало всякий раз, когда он боялся. Когда он оставался лицом к лицу с дочерью Джошуа Грина.

–Неужели, ты меня не помнишь? А ведь когда-то ты верил, что меня можно вылечить.

–Наоми, -прошептал мужчина, осознавая, что перед ним стоит его ночной кошмар. -Что ты от меня хочешь?

–Что ты знаешь о новом убийстве?

–Что? -Кэндис сильнее прижала нож к горлу. Ей не нравились люди, которые долго думают. Сказать по правде, ей не нравятся все люди. Без исключения.

–Что ты знаешь о новом убийстве, которое освещал, -с расстановкой повторила девушка, стараясь держать себя в руках

–Будто ты не в курсе, что за убийство. Наверняка, сама его и прикончила, -у Стивена была защитная реакция в виде усмешки. Ни один адекватный человек с прижатым к горлу ножом не будет смеяться, зная, что перед ним стоит безжалостный убийца.

Кэндис за долю секунды успела убрать нож от трахеи мужчины и, не моргнув глазом, ударила под рёбра. Как когда Джошуа убил олененка. Мужчина, пошатнувшись, издал хриплый стон. Он зажмурился и вдавил затылок в стену, то открывая, то смыкая губы. Стивен изображал нестерпимые муки, словно его тело бросили в огненную гиену.

Девушка усмехнулась, наблюдая за смешной реакцией. Лезвие ножа даже не прорвало рубашку, погрузившись в рукоятку. Дешёвый фокус с симуляцией холодного оружия. Странно, что Стивен не почувствовал тепла, исходящего от игрушки. Видно, страх за свою жизнь затмил здравый рассудок. Обычная реакция жалкого людишки. Неужели, Кэндис производитнастолькострашное впечатление?

–Я надеюсь ты не обмочился? -Кэндис убрала игрушечный нож в сумку и прошла вглубь комнаты, рассматривая ее. Номер был не самым дешёвым, как она думала, но можно было и лучше. В комнате рядом с диваном стоял журнальный столик с ноутбуком, камерой и какой-то аппаратурой.

–Ты чокнутая психопатка! Тебе лечиться надо! Я вызываю полицию, -Стивен оттолкнулся от стены и потянулся к карману слегка намокших джинсов. Его потряхивало. Он не сразу смог достать телефон и некоторое время смотрел на экран, осознавая, что ему надо делать.

–А ты уверен, что доживёшь до момента, как они возьмут трубку? -Кэндис не смотрела на него, когда говорила. Она была погружена в другое.

Кэндис демонстративно взяла разделочный нож и провела тонким пальцем по лезвию. На подушечке появилось красное пятнышко. Девушка взглянула на Стивена, развернулась к нему лицом и слизнула с пальца кровь.

Мужчина помутнел. Его рука остановилась на полпути к уху. Сделано. Он запуган. Теперь им легко манипулировать. То, что нужно.

–Ты ответишь на мой вопрос? -Кэндис плюхнулась на диван и положила ноги на столик рядом с компьютером.

–А какой смысл? Разве ты не знаешь об этом убийстве? Ты главная подозреваемая!

–Могу сказать, что подозреваемым можешь быть и ты, -девушка медленно повернула на него голову и ухмыльнулась. Она знала, что говорит. Ее речь будет пламенной и трогательной, потому что всё в одночасье может обернуться против журналиста.

–С чего это вдруг?

–Ты был на двух местах преступления, освещая новости. Убитыми и в первом случае, и во втором были учителя, перед которыми ты пресмыкался. Карьерного роста у тебя не было, вот и решил убить их, прикрываясь мной. Легко скинуть вину на психически неуравновешенную девочку, которая воспитывалась убийцей?!

–Что за..? Нет! Я не стал бы! -оправдывался Стивен, сильно краснея. Смешная реакция мужчины. А говорят, что у взрослых отсутствует чувство стыда.

–Да?! Почему же? Устал быть мальчиком на побегушках и решил прочистить себе дорогу к Олимпу. Как по мне, мотивов у тебя больше, чем у меня.

–Предлагаю сделку, -бросил Стивен, о чем через мгновение сильно пожалел. Он крепко сжал губы, пытаясь сделать вид, что всё так и было запланировано.

–Предлагаешь сделку дьяволу? Уверен, что хватит силенок расплатиться?

–Честер Нейт был найден убитым в лесу. На больших пальцах рук отсутствуют ногти. На шее затянута чёрная кружевная повязка. Следов насилия или сопротивления нет. Будто…

–Будто он был убит до того, как появился в лесу. Тащить труп на себе тяжело и слишком глупо: много посторонних глаз. Скорее всего, убийца использовал машину, в качестве средства передвижения. В радиусе километра не было следов от протектора шин?

Стивен не знал, как ему реагировать на размышления Кэндис. Было ли это скрытое откровение, подсказка, которая может доказать, что девушка напротив является убийцей? Может, она пытается сбить его с верного пути? Зная увлечение её отца и то, на что она способна, ей не составит труда запудрить ему мозги.

–Почему ты не рассматриваешь вариант, что убийство произошло в самом лесу? И почему ты говоришь об убийце в третьем лице? Разве, это не ты..?

–Если хочешь жить-помалкивай. Я хоть и психопатка, но у меня есть голова на плечах. Мне не было нужды убивать Честера. Тем более, способом отца, -Кэндис тронула пальцем мышку ноутбука и экран зажёгся. На нём был открыт сайт с убийством пятилетней давности. Не удивительно. Пытается связать дела и докопаться до истины. Не получится. Слишком уж запутанный клубок. Не для пустоголового болвана.

–То есть, это не ты грохнула Честера? -голос Стивена до сих пор дрожал. Его манера общения не была похожа на речь журналиста. Скорее, на любопытного мальчишку, который считает развлечением пойти на заброшку и поговорить с бомжами и наркоманами.

–Ты как был пустоголовым кретином, так и остался, -Кэндис скучающе читала сводки новостей.

–Как же я сочувствую Шелли.

Кэндис напряглась. Она прокрутила весь разговор в голове и не нашла намёка на сестру. Зачем Стивен упомянул её? Почему вспомнил о ней? Что ему ещё известно? Что он чувствует к Шелли? Разговаривали ли они после того судьбоносного вечера?

Вернер глянула в лицо мужчины и сосчитала его эмоции. Ему жаль того, что случилось с другой дочерью Джошуа Грина.

“Почему всегда жалели Шелли? Может, именноянуждалась в том, чтобы меня жалели. Может, мнетребовалась помощь, когда мою маму убили на моих глазах. Никто мне не помог, все подавляли мои чувства. А потом удивлялись, почему я ничего не чувствую. Поздравляю, вы добились своего”-такие мысли могли бы проскочить в голове, если бы не наплевательское отношение Кэндис к своим чувствам.

–Не отвлекайся. Что ещё ты знаешь? Нашли ДНК?

Кэндис не понимала борьбу внутри себя. Ей хотелось услышать положительный или отрицательный ответ? Что она предпримет, если он будет утвердительный? А если отрицательный? В любом случае, она хотела увидеть тело, в каком состоянии оно не было бы.

–Это лучше спросить у шерифа или его помощника.

–Валяй.

–Прямо сейчас? -Стивен помедлил. Он не понимал ничего. Он может пользоваться телефоном? Если да, то почему Наоми ему позволяет так поступить? Не боится ли она, что он что-то скажет не то? Что происходит в голове этой девушки?

–Да.

Мужчина набрал номер и поставил телефон на громкую связь.

–Что мне сказать?

–Предложи сотрудничество. Я должна знать больше.

–В чем заключается сотрудничество? -Стивен ждал, когда Адам возьмёт трубку.

–Скажи, что будешь вести сайт или что вы, великие и могучие журналисты, ведете, -Кэндис закатила глаза, поражаясь тупости мужчины. Неужели, так сложно додумать самому? Всё приходится пояснять самой.

–Адам Расселл слушает, -девушка мгновенно перевела взгляд на смартфон, лежащий в ладони Стивена. Она услышала знакомый голос. Он принадлежал тому незнакомцу в кафе. Он расспрашивал про убийство… Что он знает? И знает ли он вообще? Значит, их случайная встреча не такая уж и случайная.

–Добрый день, это Стивен Флетчер, я репортёр канала MMO, -Кэндис кивнула, одобряя слова журналиста.

–Я вас внимательно слушаю.

–Не могли бы вы сообщать некоторые результаты расследования по делу Наоми Грин и новом убийстве, чтобы я мог освещать их в новостях? Думаю, жителям Рокфорта будет полезно или даже интересно узнать кто является убийцей, -Стивен бросил взгляд на девушку, а потом отвёл взгляд от её холодных глаз.

–Я согласен, только если вы не будете мешать расследованию. Не публикуйте свои догадки, не стройте теории и не высасывайте информацию из пальца. Все необходимые сведения передавать буду я, -да, голос принадлежит явно незнакомцу. Кэндис хмыкнула. Игра становится интересней. И опаснее. Но так даже захватывающе.

–Хорошо. Во сколько мы сможем встретиться, чтобы поговорить?

–Сегодня в семь будет удобно?

–Конечно.

Глаза Стивена загорелись. Ему, как журналисту, стало интересно, но он не учёл, что потенциальная убийца сидит напротив и прожигает его глазами. По телу побежали мурашки. Неприятное чувство.

–Поехали, -Кэндис встала с дивана и разгладила складки на платье.

–Куда? Встреча только в семь

–В морг. Я хочу увидеть тело.

Десять лет назад

Наоми сидела за обеденным столом и смотрела в свою тарелку, полную едой. Рядом с нарезанными, как под линейку, овощами, лежал огромный кусок сырого мяса с кровью. Девочка знала, откуда оно, поэтому к нему даже не притронулась, чем только раззадорила Джошуа.

–Почему не ешь? -спросил мужчина, доедая свою порцию. Ему не терпелось пойти со старшей дочерью в сарай и спуститься в подвал.

–Аппетита нет, -прошептала Наоми, не осмеливаясь взглянуть на отца. Ей было страшно. Она ещё не понимала, какую стратегию стоит выбрать. Что лучше: постоянно соглашаться на безумные идеи Джошуа и получать его благосклонность? Или отказываться от всего предложенного и столкнуться с его гневом? Каков путь наиболее верный? Какой путь позволит сохранить себя целой?

–Это хорошо, -Наоми вздрогнула. Времени осталось мало. Может, стоит сослаться на плохое самочувствие? Не поможет. -Доедай и пойдём. Нас ждут грандиозные дела.

Шелли, которая до этого спокойно жевала жареное мясо, вдруг вскочила и вытерла рот рукой:

–Я хочу с вами! -восьмилетняя девочка захлопала в ладоши и закружилась на месте.

Наоми оторвала взгляд с тарелки и перевела сначала на маму, потом на сестру. Она искренне надеялась, что Шелли не постигнет такая же участь, как и её. Пусть остаётся запасным вариантом. В данной ситуации это даже хорошо.

–Нет. Ты не пойдёшь с нами, -наотрез отказался Джошуа, аристократично протерев губы белой салфеткой.

–Мам..? -Шелли посмотрела потускневшим взглядом на Агату, ища поддержки.

–Ты останешься дома и будешь делать уроки. Твоя успеваемость очень низкая, -женщина не взглянула на дочерей, продолжая резать овощи в тарелке.

–Почему вы любите Наоми больше, чем меня? Чем она лучше? Чем? Бесите! -Шелли зарычала и стукнув ногой о пол, взбежала по лестнице.

Разве это любовь? Любовь-это, когда ты с горящими глазами смотришь на человека и знаешь, что он сейчас сделает; когда ваши мысли совпадают и вам не требуется слов для объяснения в чувствах. Это когда ты готов горы свернуть, взять на себя ответственность за этого человека и отдать за него жизнь.

Или то, что происходит в семье Грин можно назвать любовью?

–Пошли.

Джошуа встал, задвинул за собой стул и , пройдя мимо жены, подошёл к двери. Он уверен, что Наоми готова к очередной битве. Как внутренней, так и внешней. Ей десять. Пять лет тренировок не должны пройти зря. Особенно для неё, ведь Наоми очень талантливая и быстро обучаемая.

Девочка сглотнула ком в горле и посмотрела на маму. Та с печалью посмотрела на дочь и проговорила одними губами: “Я люблю тебя, моя малышка”.

Наоми знала о любви мамы. Знала, что только её мелодичный голос, её песни смогут растопить камень вместо сердца и заставить его биться вновь. Только она и Шелли дарят хоть какие-то эмоции. Какие-то остатки от того, что можно чувствовать. Точнее, что человекдолженчувствовать.

Наоми пошла за отцом в сарай. Она уже не гадала о том, что будет. Всё привычно. Отец запирается изнутри. Отодвигает тяжёлый рабочий стол. Откидывает ковёр. Вводит цифры на замке. Отпирает подвал. И всë:кромешная тьма, поглощающая тебя с новым разом всё сильнее. Из неё выбраться становится сложнее. Она становится неотъемлемой частью жизни.

–Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

Отец положил на стол метательные ножи, топоры и боевые клинки. Их переливающиеся лезвия уже не кажутся такими пугающими, как было раньше. Они стали даже привлекательными. Такие необычные. Такие родные. Каждый отличается по-своему. Каждый пригоден только для одного. И, скорее всего, каждый из них побывал в крови. Неважно, человеческой или животной. Каждый из них запачкан кровью.

Наоми подошла к столу, провела тонкими пальцами по гладкой поверхности ножа и посмотрела на мишени. Сколько раз она стояла перед ними. Сколько раз держала в руках оружие. Сколько раз её заставляли видеть в мишени обидчиков. Сколько раз она представляла. Сколько раз ей казалось, что руки окрашиваются кровью. Сколько раз она плакала ночами из-за того, что теряет рассудок. Сколько раз она хотела сбежать, но из-за слабости не могла. Сколько раз…

Время замедлилось. Отточенные годами движения совершались сами собой. Но борьба мыслей внутри головы мешала сосредоточиться. Они бились о черепную коробку и отскакивали, как попрыгунчики. С каждой секундой голос в голове, собственные мысли становились всё громче и громче, отчего перед глазами плыла картинка. Дышать становилось труднее, будто твоё лицо накрыли подушкой.

Нож за ножом пролетали либо мимо мишени, либо попадали, но не в центр. Они с лязгом падали, наполняя помещение признаками жизни. Решётки давили грузом, казалось, что стены вот-вот начнут сужаться, и ты окажешься, запечатанной в собственном кошмаре.

Наоми предчувствовала что-то неладное. Отец не может просто взять и оставить неудачи дочери. Его молчание страшнее любых слов. Лучше слышать, как он кричит и яростно срывается, чем смотреть в леденящие янтарные глаза.

Девочка глянула на мишень и разочаровано выдохнула. Чего она хотела? Попасть и впечатлить отца, чтобы он быстрее её отпустил? Или, наоборот, доказать, что она полное ничтожество, чтобы от неё отстали? Если это произойдёт, то Джошуа переключиться на Шелли. А этого нельзя допустить. Этоих игра и ни чья больше. Никто не должен быть замешан в ней.

Мимо уха что-то пронеслось и с гулким стуком воткнулось в “яблочко” мишени. Наоми приоткрыла рот, удивившись, насколько близко рядом с её лицом пронеслось оружие, которое могло её задеть.

–Видишь, Наоми, это просто. Надо лишь захотеть и сосредоточиться, -Джошуа протянул длинное лезвие клинка, на которых он с дочерью часто сражался.

Наоми сглотнула кислую слюну. Предчувствие её не обманывало. От Джошуа можно ожидать всего. Даже человек, который его родил и воспитал, не знает всего того, на что способно его чадо.

–Я пытаюсь, правда, -девочка потупила взгляд вниз, а потом посмотрела на мишень. Результат её не впечатлил. Намного хуже, чем было. Что с ней происходит? Почему это место давит на неё своей атмосферой? Почему мысли начинают роиться, как только нога ступает на первую ступень? Как избавиться от них? Как перестать видеть в отражении монстра, выплескивающего эмоции насилием?

–С тех пор, как ты начала заниматься, у тебя ничего не получается.

Джошуа сделал выпад и вынес руку с клинком вперёд, нанося колющий удар. Наоми увернулась в бок, расширив глаза. Она почувствовала, как громко бухнуло сердце в груди, чуть не сломав рёбра. Страх перед болью двигал ей. Она боялась почувствовать её. Что, если боль будет настолько невыносимой, что захочется умереть?

–Когда ты отстанешь от меня?

Наоми не отражала удары, только убегала от них, сжимая клинок в трясущейся руке. Она не хотела навредить отцу. Никогда. Она никогда никого не обидит.

–Когда перестанешь быть слабой.