Остров чародеев-5

Глава 6

Увлёкшись работой, Денис не услышал приближения Мастера Халида.

– Хорошая новость, мой юный друг! Сегодня в библиотеку обещался заглянуть Мастер Грунье, известный знаток легенд Внеземелья. Если память вновь не изменяет, ты некогда высказывал желание поинтересоваться историей происхождения некоего артефакта?

– Именно так, Халид-ага!

Пирамидки, поднятые ими с океанского дна, едва ли относятся к категории артефактов, но вносить поправки Денис не стал. Лишь бы гость не вздумал задавать ненужные вопросы.

Но погружённый в себя субъект, с которым познакомили нашего героя, не проявил никакого любопытства. Казалось, даже не понял, о чём его спрашивают, задумчиво уставившись куда-то вдаль. И лишь на робкое переминание Дениса с ноги на ногу вернулся к теме.

– Абсолютно непрозрачная стеклянная пирамида, создающая вокруг себя завесу тьмы? Очень интересно… где-то о ней упоминалось… хроники Альбицкого? Нет, там фигурировали генерирующие сиреневый туман шары… Монография Хагануры? Тоже нет, пирамидки он изготавливал сам, причём из металла, и к Внеземелью они никакого отношения не имели… Как и ромбоиды Ю-Джи… Стоп, кажется, о похожем упоминал Рольфс, точнее, его ученик Улмайн. Но поскольку не осталось достоверных свидетельств приключившейся с ними истории, её записали в разряд курьёзов и тиснули вместе с другими ей подобными в сборник занимательного чтива «Вокруг и около иных миров».

Название показалось Денису знакомым – вроде бы приходилось заносить его в картотеку. Значит, есть шанс докопаться до истины. Высказав спасибо, Денис уже собрался откланяться, как мсье Грунье заговорил вновь.

– Может, оно и к лучшему. Если Улмайн не насочинял лишнего, штуковины те очень опасны.

– Чем же?

– Якобы способны забрать у волшебника всю его колдовскую силу. Причём, в отличие от антимагических браслетов или синего серебра, безвозвратно.

– Неужели? – недоверчиво переспросил Денис. Вроде бы их контакт с пирамидками не нанёс какого-либо урона способности творить чары.

– Опять же если верить автору. Рольфс вёл отшельнический образ жизни, почти не поддерживая связи с другими магами. Поэтому, когда хватились, того уже давно не было в живых. А куда подевался Улмайн, подозреваю, неведомо даже муза истории Клио. Его личный дневник совершенно случайно обнаружили среди прочих бумаг, подготовленных к уничтожению, при разборке хранилищ Центрального архива Парижа пару сотен лет спустя. Обнаружить планету Сангарн, откуда пирамидки родом, пока никому не удалось, и остаётся лишь гадать, почему в дневнике отсутствует формула портала.

– Возможно, он не хотел, чтобы пострадал кто-либо ещё.

– Ну-у, судя по записям, Улмайн был из тех, кто совершенно искренне радуется неудачам других. И едва ли упустил бы случай порекомендовать знакомым колдунам посетить Сангарн и обязательно взять себе на память столь необычную вещицу. Видно, по какой-то причине не сложилось…

Воодушевившись собственным рассказом, гость оказался настолько любезен, что лично упросил Мастера Халида выдать собеседнику упомянутый сборник.

Уносить его к себе Денис не стал – покончив с рутиной, тут же принялся за чтение. Краткий комментарий к дневнику Улмайна в основном пересказывал уже услышанное, попутно призывая исследователей Внеземелья в случае обнаружения описанной в нём планеты немедленно доложить об этом руководству Гильдии. Кое-кому, похоже, повезло, сразу вспомнился таинственный постоялец четырнадцатой комнаты. Вот только сообщить о сделанном открытии он явно не спешил. Возможно, даже не из мотива личной выгоды, а стремясь насолить кому-то из обитателей Шериндаля. Если знал бы тогда, что за вещь притащили на Алмейо, наверняка пошёл бы к Ларонциусу. Может, ещё не поздно?

Основной текст представлял собой обрывочные записи без датировки и чёткого изложения фактов, зато изобиловал негативными эмоциями – тут мсье Грунье нисколько не преувеличивал. Стань автор учеником не друида, а тёмного колдуна – первоклассный чернокнижник получился бы в результате. Скорей всего, если б не Сангарн, очень быстро нашёл бы себе «правильного учителя».

«…на завтра готовит испытание свежесочинённой формулы. Мало того, что прошлый раз чуть не погибли. Словно врата Преисподней раскрылись перед нами, земля на том месте плавилась и застывала стеклом. И вот опять, не уймётся никак, чудило многогрешное. Когда предлагали стать придворным чародеем – отказался, дырявая хибара ему, видите ли, милее королевских покоев. Если себя не жаль, обо мне хоть раз подумал бы. Негоже ученику известного колдуна в рванине ходить, своим видом отпугивая почтенных посетителей с тугими кошелями. Ну ничего, подучусь маленько, собственную практику в столице открою. Глядишь, и покровители появлятся, и собственные ученики. Будет кому на рынок бегать да за порядком в доме следить. А если ленивые попадутся, то объясню доходчиво, по примеру папашки родного, царствие ему небесное. До сих пор как вспомню его наставления, заднее место чесаться начинает…»

«…странно, но получилось. Не ожидал, что старикашка ещё способен что-либо дельное соорудить. Вначале нырнул туда сам. Отсутствовал долго, думал, не увижу больше, но нет, вернулся, да ещё с собой позвал. Дескать, новый мир – просто рай земной, настоящая пастораль. Пришлось в срочном порядке упаковывать вещички в поход – сколько времени собирается торчать там горе-первооткрыватель, неизвестно, а страдать от голода и жажды я лично не намерен…»

«…до рая тут далеко, у нас и покрасивше места имеются. Необычно, не спорю, но забираться в этакую даль поглазеть на очередное чудо природы не вижу смысла. Брели через лес – мошкара вокруг сновала, хорошо хоть не кусалась. Какая-то наглая животина пристроилась брести следом, пришлось ветку в неё кинуть, чтоб отстала. А старикану хоть бы хны – по сторонам пялится и комментирует всё подряд. Встретилась речка – хотел вброд её одолеть, еле уговорил применить Хождение по Воде. Неизвестно, что за твари в местных водоёмах водятся. Вон на Амазонке, рассказывали, рыбки, на карасей похожие, до кости мясо за минуту обгладывают. На родине пусть хоть тигру в пасть лезет, а отсюда мне в одиночку не выбраться…»

«…набрели на стойбище аборигенов, напоминающих помесь пигмеев с мартышками. Старикану, однако, удалось найти с ними общий язык (знать, недалеко ушёл в развитии, хе-хе). Когда преподнёс им в подарок своё увеличительное стекло, радовались как дети, тут же потащили пировать. Пришлось делать вид, будто безумно весело и вкусно. Еле дождался окончания. Ментор мой меж тем завёл долгий разговор с вождём. И тот сообщил – неподалёку от их деревни есть заброшенный храм, неизвестно кем воздвигнутый. Дикари туда заглядывать боятся – место, мол, нечистое. Старикан тем не менее загорелся идеей взглянуть самому, а меня оставил сторожить вещи. И то верно – иначе эти обезьяны вмиг всё растащат. Наколдовал перед тем свиток возвращения домой. Теперь не страшно, даже если сгинет там…»

«…не сгинул, однако. И даже кучу барахла прихватил с собой. Несколько каменных дощечек с иероглифами и прочей абракадаброй, обрывок ажурной ткани, непонятно почему за столько времени не рассыпавшейся в прах, кубик с зеркальными гранями. Наиболее ценным среди всего этого хлама оказалась угольно-чёрная пирамидка, создающая вокруг себя сумрак. Странно, магии в ней ни на грамм. Но главное – оказывается, там полно идолов, буквально обвешанных золотыми украшениями! И этот болван не догадался прихватить хотя бы парочку! Идиот! Обязательно нужно попытаться пробраться туда самому. Благо, дикари пригласили погостить немного, и старикан не стал возражать. Остаётся дождаться ночи…»

«…пришлось применить заклятие, придающее бодрости телу и духу. Ночь в местных джунглях наваливается подобно ватному одеялу, усыпляя почище эфира. Для верности выждал пару часов после заката. Спасибо друидской магии, научившей видеть в темноте почти как днём, и придающей скорость, сравнимую с бегом охотничьей собаки. Вскоре я оказался на месте. Внутри пришлось зажигать Факел – Зрение Ночного Хищника бесполезно там, где нет ни крупицы света. Немного жутковато, отдаёт склепом. Но если Рольфс вернулся отсюда живой, смогу и я. Причём не с пустыми руками. Путь к святилищу с обеих сторон охраняли статуи чудовищ, иные отдалённо напоминали людей с карикатурно искажёнными пропорциями фигуры, другие пугали и отталкивали почище химер и горгулий. Старик не обманул: на груди каждого из них болтались массивные подвески, тускло блестевшие желтизной. Осторожно снял одну – ничего не произошло, истуканы и не думали оживать. С десяток их, ещё более богато украшенных, окружало алтарь. На головах венцы и короны, на пальцах рук – кольца и перстни, а в глаза вставлены драгоценные камни. Парочку мне удалось выковырять; даже если за каждый дадут лишь четверть их истинной цены, хватит не только разодеться в шелка, но и завести собственную карету с кучером. Эх, удалось бы утащить отсюда всё, стал бы богаче Короля-Солнце! Жаль нет с собой Бездонного Мешка, в который, если верить сплетням, можно засунуть целый дом, и тот ничуть не прибавил бы ни в размерах, ни в весе! А так – ограничился дюжиной побрякушек. Упаковал их, переложив тряпьём, чтобы никто не услышал звяканья металла. Осталось лишь выбраться отсюда. Заодно прихватил вторую такую же пирамидку – их там немало на постаментах в стенных нишах…»

«…к счастью, никто не обнаружил моего отсутствия. Поутру внушил ментору мысль о необходимости скорейшего возвращения домой. Тот поначалу сопротивлялся, желая поисследовать денёк-другой, но согласился с доводом получше подготовиться к экспедиции. В частности, запастись набором побрякушек для аборигенов – дикари в Новом Свете, по слухам, очень до них падки. Вдруг ещё о каких сокровищах сообщат или притащат собственноручно…»

«…вернувшись, первым делом обустроил тайник. Осталось лишь найти хорошего ювелира, умеющего держать язык за зубами…»

«…неделю спустя, затарившись бижутерией, вновь собрались на Сангарн. Жду не дождусь вновь заглянуть в тот храм…»

«…ничего не получилось. Почему, непонятно. Старик старался изо всех сил. Видно, слегка надорвался в прошлый раз. Под конец и сам это понял, ушёл в лес медитировать. Наконец-то оторвусь по полной. Давненько не навещал местный трактир…»

«…медитация не помогла. Весь день старикан ныл и бубнил – даже простейшее волшебство удаётся с трудом. Видно, на покой пора. Заявил – если и дальше так пойдёт, удалится в горы, оставив колдовское хозяйство мне. А заодно вручив посох Мастера. Жду с нетерпением…»

«…тысяча чертей! Попытался сотворить Попутный Ветер, чтоб веселей дорога в жаркий день – без толку. Приободрить уставшую клячу тоже не поучилось. Увы, похоже, и я разучился чародействовать. Моровое поветрие на волшбу? В иных сказаниях упоминалось о целых странах, где маги внезапно теряли свою силу. Надо в срочном порядке выяснить, как дела у других. Наведаюсь, пожалуй, к недотёпе Фалху. С его тупостью, позволяющей выучить не более двух заклятий в год, вряд ли станет расспрашивать, чего вдруг интересуюсь успехами на колдовском поприще…»

«…как ни прискорбно, у Фалха всё в порядке. Более того, кто бы мог подумать, что ему удастся освоить Призыв Волка! С выражением неописуемого счастья на лице продемонстрировал улёгшуюся у ног облезлую зверюгу. Ещё недавно я посмеялся бы над его жалкими потугами, а нынче пришлось откланяться с пожеланиями успехов в личной жизни. Подумать только, этот тупица теперь сильнее меня! Неужели дикари Сангарна оказались правы, и на всякого, дерзнувшего вторгнуться в святилище храма, обрушится гнев его незримых охранителей? Глупости, из Нового Света тоннами вывозят индейские сокровища, и немало авантюристов благодаря им зажило припеваючи, невзирая на проклятия вождей и шаманов тамошних племён. Наверное, кое-кто из недругов моего ментора, воспользовавшись случаем, подсунул в хижину вещичку, не дающую спокойно колдовать…»

«…поиски не дали ничего. Да и не слышал я раньше про заклятых врагов – старикан каким-то образом умудрялся их не наживать. Наконец пришло озарение – во всём Янлиноваты пирамидки! Из-за них я лишился дара! Немедленно утопил свою в пруду. Надеюсь, сила ещё вернётся ко мне!..»

«…увы. Придётся привыкать к жизни обычного человека. Старик благословил на прощание и вручил обещанный посох. Хотя к чему он мне теперь? Разве что пустить его на дрова. Ну ничего, золота, прихваченного с Сангарна, хватит надолго. Особенно если распорядиться с умом…»

На этом записи обрывались. Скорей всего, дневник включал намного большее их количество, но при включении в сборник редакторы постарались оставить лишь имеющие отношение к путешествию на загадочную планету. И с нравоучительным подтекстом – не лезьте куда не следует, иначе сами будете виноваты. Возможно, посетителей заброшенного храма и впрямь настигало проклятие. Но Денис склонялся к той же мысли, что запоздало посетила несостоявшегося друида – виноваты именно пирамидки. Не зря же некие тёмные личности упорно, невзирая на риск, тащили их сюда.

Хорошо, что найденные в затопленной шлюпке экземпляры они догадались зарыть у Полигона, вдали от людей! Жозе, помнится, ещё предлагал – давайте возьму на сохранение, спрячу под кроватью, никто оттуда не стырит. Третьего курса жизнерадостный латиноамериканец тогда точно не одолел бы. Даже всплыви правда наружу, едва ли Великие оставили бы в стенах Академии бесперспективного ученика. Интересно всё таки, кому предназначался «подарок»? Случайно не дону Фердинанду-Энрике?

Вспомнив сурового преподавателя магии Духа, Денис невольно улыбнулся. Сказал бы тот спасибо, узнай, от какой беды его спасли? Придётся столь опасную находку уничтожить, благо опыт уже есть. Хотя… вот оно, их оружие против Янлин! Судя по записям, нескольких дней тесного контакта вполне достаточно, чтобы лишить её непонятно откуда взявшейся силы. Нужно лишь обмозговать, куда проще всего засунуть пирамидку в её комнате. Но это скорее дело техники.

Библиотеку Денис покинул заметно повеселевшим.

Глава 7

Янлин вернулась той же ночью.

Сквозь сон Денис почувствовал её появление порывом ледяного ветра, прокравшегося через неплотно запертую форточку. Ещё не очнувшись, он внутренне сжался, словно пытаясь спрятаться под одеялом. Но колдунья просто проверяла, на месте ли он – неприятное отношение пристального взгляда в спину вскоре пропало. Наверное, по возвращении нашлись более срочные дела, нежели играться в кошки-мышки с «любимым» – бежать уточнять не хотелось совершенно.

Но всё же китаянка не забыла о нём – но понять это удалось лишь утром, когда чары сонного забытья рассеялись окончательно. Тяжёлый, как свинцовые кандалы, и дурманящий подобно парам хлороформа морок цепко удерживал до самого рассвета, не давая проснуться окончательно, но и не позволяя провалиться в беспамятство. Именно оттуда, с границы меж сном и явью, приходят настоящие кошмары, всплыло в памяти изречение одного из мудрецов Средневековья. Теперь, впрочем, Денис мог подписаться под ним обеими руками.

Джунгли окружали его – сплошная стена растительности по обе стороны от узенькой тропинки исключала возможность свернуть куда-либо, вынуждая двигаться вперёд. Остроконечные листья больно, до крови, резали кожу, цепкие пальцы лиан так и норовили обхватить и оплести, вырывая при сопротивлении клочья одежды. Тягучий, похожий на застывающую кровь сок неведомых плодов обжигал подобно кислоте, а невидимые насекомые жалили не хуже раскалённых игл. И даже красоты окружавшего его буйства тропической природы казались отравленными, испорченными в самой своей сути. Роскошные бутоны диковинных цветов испускали помойное зловоние, а с крыльев бабочек, порхавших над ними, мерзкими улыбками скалились отвратительные хари. Вперёд, всё быстрее, иначе те, чьи глаза неотступно следят за ним из глубин непролазных зарослей, настигнут и разорвут в клочья. Лишь бы не упасть, зацепившись ногой за корягу или выступающий из земли корень – можно и не успеть подняться.

И когда почувствовал он – ещё недолго, и свалится замертво, не выдержав постоянного напряжения сил, джунгли остались позади. Унылая безжизненная равнина простиралась перед ним, и едва заметная тропинка превратилась в торговый тракт. Давно заброшенный и заросший чертополохом. Но выбора нет – обманчиво безмятежное бездорожье лишь видимость, под покровом своим скрывающая вязкую топь, готовую бесследно поглотить неосторожного путника. Оставалось лишь двигаться к неведомой цели, неотвратимо выраставшей перед ним развалинами древнего замка. Полуразрушенная, поросшая мхом каменная стена опоясывала его, служа защитой куда худшей, нежели окружавшее её болото. И совсем уж никчёмной охраной являлись валявшиеся на земле ворота, вернее, их остовы. Лишь две странные фигуры сторожили вход; выглядевшие издали рваными клочьями тумана, вблизи оказались ворохом полуистлевшей одежды, наброшенной на врытые в землю остроконечные колья с перекладинами. Но вместо кувшинов или шляп, коими обычно украшают огородные пугала, на верхушки кольев насажены отрубленные головы. Стараясь не вглядываться в мёртвые лица, он поспешил проскочить мимо. И. уже оказавшись внутри ограды, услышал за спиной шёпот:

– Ещё один с-смертный рас-считывает на милос-сть гос-спожи…

– Не ведает, что с-скоро прис-соединитс-ся к нам…

Встревожившись, он вознамерился повернуть обратно. Не тут то было – заросли колючей проволоки мгновенно оплели стену и, намертво сцепившись друг с другом, отрезали путь к отступлению.

Пришлось, вооружившись невесть откуда взявшимся факелом, двигаться вперёд. Чёрный зев провала, когда-то бывшего входом в замок, встретил настороженной тишиной. Лишь несколько летучих мышей, испуганно пища, пронеслось над головой. Почти сразу начался спуск вниз – это не замок, скорее склеп, причём, судя по размерам, принадлежавший не менее чем императору. Или верховному жрецу, владыке душ миллионов. Запах тлена, казалось, пропитал насквозь тело, высушивая горло и лёгкие и превращая кожу в задубевший пергамент. Воды, хоть глоток, все сокровища мира готов отдать за счастье припасть к её источнику. И даже пожертвовать собственной душой…

Из последних сил борясь со столь кощунственной мыслью, не заметил, как последняя ступенька лестницы осталась позади. Громадный зал, где оказался он, освещался множеством светильников, через равные промежутки развешанных по стенам; их мертвенное зеленоватое сияние выхватывало из тьмы края постамента, на котором покоилась махина саркофага. Казалось, ничто не способно нарушить многовековой покой древнего захоронения, но стоило приблизиться к нему, как сильный подземный толчок сотряс зал. Плита, покрывавшая саркофаг, съехала в сторону и, обрушившись на пол, с гулким грохотом раскололась на части. Язык малинового пламени ударил изнутри, достав почти до потолка; когда же ослеплённое яркой вспышкой зрение постепенно пришло в норму, он обнаружил прислонившийся к постаменту скелет. Иссохший и потемневший от времени, но с неугасимым фиолетовым огнём внутри пустых глазниц.

– С-свежее лакомс-ство, – прошелестело еле слышно. – Как же долго пришлос-сь ждать…

Бежать, скорее отсюда, но ноги словно приросли к полу. В отчаянии он запустил факелом в восставшую из праха нежить, но тот, не пролетев и полоЯнлины расстояния, погас, рассыпавшись сотней искр.

– Тебя с-смущает моё обличье? – донёсся насмешливый шёпот. – Это легко ис-справимо…

Вокруг немёртвой закружился призрачный сиреневато-серый туман, сквозь который всё отчётливей проступали очертания женской фигуры, и, когда трансформация завершилась, перед ним предстала одетая в расшитое бисером кумачовое платье азиатка, чем-то напоминавшая Янлин.

– Так лучше? – кокетливо склонила голову она. – Иди же сюда скорей, мне не терпится заключить тебя в свои объятья. Если удовлетворишь сполна, получишь в награду вечную жизнь.

– Такую? Нет, спасибо, – едва разлепив губы, вымолвил он.

– Неужели не нравлюсь? – криво усмехнулась она, демонстрируя гнилые зубы. – Соглашайся, и мы будем править здесь вместе.

– Как-то не тянет обниматься с трупом. Извини.

– Что ты сказал?!? – от ярости лицо женщины перекосилось, обнажив кости черепа. – Наглец! За это будешь немедленно наказан!

Острая боль обожгла кадык, и в следующее мгновенье он почувствовал стремительный взлёт. Оттуда, сверху, фигурка озабоченной «госпожи» казалась жалкой и ничтожной, но ликование быстро сменилось ужасом, когда наткнулся взором на собственное обезглавленное тело…

Привстав, Денис оглядел себя в зеркало – вроде никаких отметин на шее нет. Хотя вполне в духе нынешней Янлин наградить его татуировкой а-ля «отрезанная голова пришита обратно». Не позвала сразу, да вдобавок пожелала «приятных сновидений» – дурной знак. Тогда уж лучше бы действительно не возвращалась вообще. Никто из однокурсников жалеть не станет. Сложнее пришлось бы с учителями, особенно если те, в отличие от случая с Нейлом, возьмутся за расследование всерьёз. И так уже проявляют интерес, почему студентка Суонг не появляется на занятиях. Первой обратила на то внимание мадам Берсье, по-прежнему тщательно протоколировавшая посещаемость.

– Она утверждает, будто знает достаточно, а потому нет смысла таскаться на лекции, – преподнёс в ответ Жозе.

– Вот как? – нахмурилась преподавательница. – В таком случае передайте ей: экзамен придётся сдавать долго и упорно!

Примерно то же самое повторилось у мэтра Саграно. С той лишь разницей, что Великий и Ужасный пообещал вдобавок собственноручно порвать заявление на специализацию в магии Духа, если ей хватит наглости подать таковое.

Придётся поспешить с осуществлением задумки – накануне вечером Денис втайне от остальных пробрался к Полигону и, разрыв тайник, убедился: все четыре пирамидки на месте. И лишь после этого собрал на совет посвящённых в тайну их появления на острове, поведав о загадочной планете Сангарн и незавидной участи её первооткрывателей.

– Я сразу почуял: гадость преизрядная!– торжествующе воскликнул Славик, едва Денис закончил свой рассказ. – Надо немедленно их уничтожить!

– А как же Янлин?

– Одну ей, а остальные уничтожить!

– Да, наверное, так будет лучше всего, – согласился Ричи.

– Вот почему мы никого тогда не застали в четырнадцатой!

– Естественно: кому ж охота силу терять?

– А сколько времени понадобится?

– Думаю, недели хватит вполне. В записях Улмайна, увы, нет конкретных дат.

– Интересно, удалось ему найти себя в жизни без магии?

– Сомневаюсь, – решительно заявил Жозе. – По-моему, товарищ тот попросту самонадеянный дурак! Кому б он смог без проблем загнать многомиллионные украшения? А тем более драгоценные камни размером с яйцо? Попробуй ещё найди на них покупателя! Если не имеешь связей и нужной репутации, сбыть их практически невозможно. Скорее привлечёшь внимание любителей лёгкой наживы. Или крутых, рассуждающих по принципу: зачем платить, когда проще отнять? А владельца чик ножичком по горлу, и в колодец. Да ещё булыжников побольше сверху накидать, чтоб не сразу нашли.

– Очень даже вероятно, именно так и произошло. Полиция, расследовавшая исчезновение, – или убийство, если грабители не озаботились заметанием следов, – конфисковала дневник, дабы обнаружить в нём улики. Но не найдя ничего для себя полезного, сдала вместе с делом в архив. Где его и отыскали пару столетий спустя. А потом…

– Погоди, – возбуждённо перебил Славик. – В нём уже тогда отсутствовала формула? Или страницу с ней вырвали после?

– Ну ты и спросил! Откуда ж мне знать?

– Я к тому, что если выяснить, в чьих руках побывал дневник до его публикации в сборнике занимательных историй, то, возможно, удалось бы установить, кто воспользовался формулой портала и притащил сюда пирамидки.

– Вряд ли: слишком много времени прошло.

– И всё же, если тот месье надумает вновь посетить библиотеку, попробуй спросить.

– Боюсь, это произойдёт нескоро. Короче, я подумаю. Сейчас есть более насущная проблема. Не так-то просто незаметно от Янлин подсунуть ей «подарочек». Очень уж недоверчивая, надолго из поля зрения не выпускает.

– Значит, надо выманить её из комнаты!

– Легко сказать. Даже если получится – забыл про охранные заклятия?

– Не-а, – физиономия Славика расплылась в лукавой улыбке. – У меня есть план!

Друзья выслушали его, не перебивая.

– Стрёмно, но ничего лучше придумать не получается, – почесавшись, заявил Жозе по окончании.

– Попытка – не пытка, – не стал возражать Ричи.

– Тогда вопрос к тебе, Денис: когда Янлин кинет свой зов, успеешь предупредить нас?

– Да. Если, конечно, сама не вздумает припереться в гости. Маловероятно, согласен, скорее теоретические рассуждения. Такое изредка случалось раньше, но в последнее время – ни разу.