Порочный босс

Глава 4

Я снимаю двухкомнатную квартиру вместе с Машей, которая просит называть ее Мари. Познакомилась я с ней, когда въехала. Очень эффектная девушка: высокая, стройная и пышногрудая платиновая блондинка. Когда она вышла из своей комнаты в шелковом халатике, я даже уронила чемодан, а она кокетливо улыбнулась и грациозно протянула ладошку для рукопожатия. Я так была впечатлена ее красотой, что в первый момент хотела поцеловать ее кончики пальцев в благоговении и почтении, но вовремя одумалась.

— Привет, — прохожу на кухню и щелкаю рычажком электрического чайника.

— Как там твой бука-босс?

Я не распространяюсь о работе и тем более о Евгении, но Мари решила, что он тиран по умолчанию. Отвлекается от смартфона и оглядывается на меня:

— Обижал, да?

— Нет, все хорошо.

— А выглядишь так, будто тебя обижали.

— Я просто устала, — достаю из холодильника кастрюльку с тефтельками и гречкой. — И меня не работа вымотала, а метро. Мужик рядом стоял и прямо в ухо перегаром дышал. Потом заявил, что я на его бывшую похожа, а ему лет пятьдесят.

Разворачиваюсь к Мари, которая удивленно вскидывает бровь.

— Мудак, — передергиваю плечами и сердито шагаю из кухни.

Облачившись в удобные пижамные штаны, растянутую футболку, возвращаюсь. Мари воркует по телефону, а потом как гаркнет:

— Охренела?!

Я чуть не роняю тарелку с гречкой и тефтельками.

— В смысле заболела? Таня! Закинься таблетками и чтобы как огурчик! Ну и сука же ты! Ты меня подставила!

Сбрасывает звонок и отшвыривает телефон. Жую тефтельку, закусываю мягким белым хлебом и запиваю сладким чаем с долькой лимона. Мари переводит на меня взгляд и как-то подозрительно щурится.

— Что? — бубню я.

— Пойдем на вечеринку, — на сладко улыбается, как демоница. — Повеселимся? Пятница ведь.

— У меня другие планы, — отправляю ложку с гречкой в рот.

— Смотреть сериалы? — Мари морщит свой прелестный острый носик.

— Ага.

Мы с Мари не подруги, чтобы я ей составила компанию на вечеринке, поэтому мне от ее предложения неловко.

— Да ладно тебя, Алечка, — Мари подается в мою сторону с улыбкой, — сколько можно жить в режиме дом-работа-дом-работа?

— Я не тусовщица. Не мое это, — тихо оправдываюсь я, а глаза Мари разгораются решительным огнем уговорить меня на авантюру.

— Будет весело, — она подпирает подбородок кулачком. — Тебе понравится.

Собираю в ложку остатки гречки:

— Прости, но нет. Мне и надеть нечего.

Лучше бы я этого не говорила. Глаза Мари вспыхивают азартом, на лице расцветает лукавая улыбка:

— У меня есть.

— Не-а, — делаю глоток чая.

— Да, — медленно кивает Мари и складывает бровки домиком, — Алечка, вот у тебя вся жизнь так пройдет за сериалами, в метро и под каблуком босса-самодура.

Встает и летящей походкой удаляется из кухни. Макаю кусочек хлеба в соус от тефтелек и замираю с ним над тарелкой, уставившись на соломенного домовенка, что сидит на полке рядом с банкой соли.

Жизнь-то у меня и правда унылая. В ней ничего не происходит интересного, удивительного и яркого. Я растеряла всех подруг, как закончила университет. Кто уехал, а кто просто устал от моих вечных отказов встретиться, ведь я либо утомилась либо с утра на работу.

Социальные связи не возникают из воздуха, и я бы хотела подружиться с Мари. Она милая. И честно сказать, я ей немного завидовала, что она вся такая активная, общительная и вечера проводит не под одеялом с ноутбуком на коленях, а на вечеринках и встречах с друзьями. Я все ждала с затаенной надеждой, что она и меня позовет повеселиться, а когда это случилось, то спрятала голову в песок.

О чем я буду вспоминать через десять лет? Об однотипных сериалах о любви и съеденных при свете монитора чипсах? Где задор моей молодости, авантюризм и любопытство? Я же не пенсионерка, в конце концов. Я хочу общаться с людьми, а не коллегами и начальством в рабочей обстановке.

— Мари, — стучусь в закрытую дверь. — Я согласна.

— На что согласна? — Мари хитро выглядывает из-за двери. — На крышесносное веселье? На самую отвязную ночь в твоей жизни? Или ты о чем-то другом?

— Я о вечеринке, — слабо улыбаюсь я.

— Отлично!

Мари хватает меня за руку и с задорным смехом увлекает в комнату:

— Я в тебе ошибалась, — она усаживает меня на кровать и подскакивает к платяному шкафу.

— В каком смысле?

Комната у нее очень девичья и уютная. Все в пастельных тонах, и даже коврик у кровати — нежно-розовый.

— Есть в тебе, Алечка, перчинка, — Мари сосредоточенно копается в шкафу, клацая металлическими вешалками. — Пусть ты ее тщательно скрываешь.

Снимает с перекладины плечики с шелковым коротким платьицем на тонких бретельках ярко алого цвета. Больше напоминает стильную ночнушку, конечно, а не одежду, в которой можно выйти в приличное общество.

— Туфли есть? — Мари кидает платье на кровать.

— Ну, есть, но…

— Размер ноги какой?

— Тридцать седьмой.

— У Таньки возьмем, — Мари встряхивает волосами. — Мои тебе будут великоваты.

— А… — я с сомнением смотрю на платье.

— Что?

— Его же не надеть с бюстгальтером, да?

— Ну да, — она опускает взор на мою грудь. — У тебя ведь сиськи не висят ушами спаниеля же. Чего покраснела?

— Слишком вызывающе, — шепчу я и хлопаю ресницами. — И это точно платье?

Мари опять смеется, и следую ее заразительному примеру. Буду смелой и отвязной девчонкой, которая на вечеринки ходит в коротких ночнушках. Я целых пять дней была тихой скромницей и пора бы немного сдобрить жизнь невзрачной секретарши перчинкой.

Глава 5

В секси ночнушке, боевом раскрасе со смоки айс и красными губами я выгляжу совершенно другим человеком. Мари подчеркнула скулы, подкрасила брови, подкрутила плойкой волосы, и в отражении вижу охренительную красотку. Томную, немного надменную и хитрую лису. Не зря Мари работает консультантом в бутике декоративной косметики. Она — волшебница.

С задорным щелчком закрываю зеркальце и смотрю в окно такси. К Мари из подъезда девятиэтажки выходит бледная всклокоченная шатенка, укутанная в махровый халат. Вручает пару изящных черных босоножек на высоких шпильках и, отвернувшись, чихает. Мари что-то обеспокоенно у нее спрашивает, но та сердито отмахивается и уходит.

— Блин, Танька реально болеет, — Мари ныряет в салон такси и протягивает босоножки. — Это, оказывается, я сука, а не она. Зря я на нее накричала.

— Ты же извинилась? — принимаю из ее рук босоножки.

— Да, но она все равно злится.

— Купи ей завтра чего-нибудь вкусненького и поухаживай. С уборкой можно помочь.

— Ты такая лапуля, — Мари улыбается и треплет меня за щечку. — Снимай свои тапки.

На внутренней стороне подъема босоножек красуется белая полосочка с черной надписью, что шокирует меня до глубины души. Я впервые в руках держу брендовую вещь, которую могут позволить себе только очень богатые девицы. Поперхнувшись собственной слюной, прикрываю рот и испуганно гляжу на Мари, которая пожимает плечами.

— Танька их по скидке урвала.

Стягиваю свои скромные лодочки, и Мари прячет их в белый пакет. Осторожно обуваюсь в невесомые босоножки и, задержав дыхание, застегиваю тонкие ремешки на щиколотках.

— Красивые, — перевожу взгляд со ступней на Мари, — а вдруг я каблук сломаю?

— Танька нас закопает во дворе живьем, — она откидывает волосы за плечи и мило улыбается, когда замечает мой испуг. — Да шучу я. Выдохни, Аля. Вот когда сломаешь каблук, тогда и подумаем. Сбежим с тобой на Камчатку, у меня там тетка живет.

Медленно вдыхаю сладкий цветочный запах парфюма Мари и выдыхаю, а она со смехом приобнимает меня и слабенько встряхивает за плечи:

— Ты забавная, Аля.

— Надеюсь, не как клоун, — тихо и обиженно ворчу я.

— Клоуны страшные! Ужас, — Мари содрогается в отвращении. — Ненавижу клоунов.

Через минут пятнадцать такси останавливается у одного ночного клуба на Болотной, и у меня пальцы дрожат от волнения. Громкая музыка, хохот и крики, доносящиеся с открытых террас и летников меня нервируют.

— Вот это тачки, — завистливо хмыкает таксист, глядя на парковку.

Я не особо разбираюсь в марках машин, но по низким посадкам, плавным линиям, хищным фарам ясно, что железные жеребцы не из сегмента экономкласса. Уверена, что среди них есть и бентли, и ягуары, и прочие авто, на которые мне бессмысленно пускать слюни, поэтому и толка нет их запоминать.

— Держи, — Мари вручает мне черную маску с кружевной окантовкой и шелковыми лентами.

— А зачем это?

— Это не просто вечеринка, а маскарад. Без маски не пустят.

Я и таксист удивленно наблюдаем, как Мари ловко затягивает ленточки на затылке и поправляет маску на лице.

— А меня с собой возьмете, девчонки? — таксист широко улыбается.

— Вас не пустят, — Мари забирает из рук маску и прикладывает к моему лицу, — там жутко строгие охранники. Повернись, Аля, а то мне неудобно.

— А меня пустят? — с сомнением спрашиваю я.

— Пустят, — ленточки приятно шуршат на затылке. — Ты же со мной.

Мари приглаживает мои локоны на плечах, расплачивается с таксистом, накинув сверху щедрых чаевых, и выпархивает из машины.

— Идем, красотка, — Мари с хитрой улыбкой заглядывает в салон.

На мгновение мне кажется, что я принимаю какое-то очень важное и судьбоносное решение, после которого моя жизнь изменится. И непонятно куда она свернет, когда я выйду из такси вся такая красивая в алой ночнушке и в босоножках Джимми Чу. Надо уметь рисковать и сегодня я другой человек. И этот человек вздернет подбородок, тряхнет волосами и грациозно покинет такси.

— Да ты же моя королева, — восхищенно охает Мари.

А сама выглядит как богиня красоты: короткое платье в облипочку вышитое золотым люрексом и едва прикрывающее ее округлую и крепкую попу, платиновая грива до пояса, глубокое декольте, в которое пожелает нырнуть лицом множество мужчин, и ослепительная улыбка.

— Идем, куколка, — хватает за ладонь и тянет за собой к красной ковровой дорожке, что ведет к железной, глухой и черной двери, возле которой стоят два бритых бугая.

Им место в фильмах и сериалах о бандитах, а не у увеселительного заведения. Из-под воротов черных рубашек по бычьим шеям ползут проводки-пружинки к правым ушам, а глаза скрыты под черными очками.

— Какие жуткие, — шепчу я

— Они лапочки, — Мари подмигивает охранникам, и один из них распахивает дверь без вопросов и заминок.

Чувствую себя важной гостьей, которую очень ждали и которой рады, хотя лица охранников не выражают никаких эмоций, но важен сам момент. Нас взяли и молча пропустили без оценивающих взглядов.

В интимном полумраке, вибрирующем приглушенной музыкой, нас встречает улыбчивая дама с ярко-зеленым хохолком, выбритыми висками и в черном латексном костюме.

— Имен не называем и помним о том, что вы имеете право на отказ, девочки.

— На отказ от чего? — тихо уточняю я.

— От всего, что для тебя некомфортно, милая.

— А… — я открываю рот, чтобы задать следующий вопрос, но Мари тащит меня к новой двери, за которой меня ждут неоновые вспышки, оглушительная музыка и толпа людей, разодетых, как на новогодний утренник. Только костюмы у них вызывающие и провокационные. У белочки, например, еще-еще чуть-чуть и будут видны ореолы сосков, а у ковбоя зад открыт и гульфик усыпан шипами. И я в ночнушке вполне себе скромница.

— Выпьем по стопочке текилы и потанцуем, — Мари наклоняется и перекрикивает музыку. — Только по стопочке, для смелости.

А я глаз не могу оторвать от клеток у потолка. В них извиваются фигуристые пленницы, взмахивают волосами и медленно под музыку скользят руками по своим соблазнительным изгибам. Как их туда подняли? И не боятся ли они сорваться с цепей и раздавить гостей?

Протискиваемся через толпу к барной стойке, за которой двумя шейкерами жонглирует полуголый парень в узких кожаных штанах, поигрывая мышцами груди и прессом. Я моргаю и отвожу взгляд от его сосков на бутылки за его спиной. Через минуту в одной руке у меня текила, а в другой долька лайма.

Моя смелость меня саму обескураживает, когда я слизываю соль с края рюмки, решительно опрокидываю едкую жидкость в рот и закусываю кислой мякотью. По глотке прокатывается пряный жар и растекается по мышцам теплом и приятной слабостью.

Где-то там, в темном углу моего сознания возмущенно кричит та самая серая мышь, которая все эти годы держала меня на привязи и не позволяла опрометчивых глупостей. А я устала от нее. Эта пугливая сука мне надоела, я хочу веселья! Маскарад — это ведь так увлекательно, пусть он и полуголый и громкий. Тут все такие счастливые, живые и яркие.

— Отойду на минутку, — шепчет Мари на ухо, когда ей машет рукой высокий блондин в широкополой шляпе с белым пышным пером и бутафорской шпагой на кожаном ремне.

Я классифицирую его как мушкетера, который забыл надеть камзол и сорочку, но грех прятать все эти мышцы и кубики. Киваю, и Мари семенит на носочках к улыбчивому красавцу, и они теряются в толпе.

— Повторить? — бармен с ухмылкой подается в мою сторону, и я в знак согласия опускаю веки.

Боже, что я творю? Был же уговор на одну стопку, но ее мне мало, чтобы заткнуть стыдливую и паникующую отличницу, которая отказывается выйти к людям на танцпол и потанцевать.

— Повторить? — вновь звучит громкий и лукавый голос бармена.

С улыбкой и коротко киваю и лихо закидываю ногу на ногу. Я достойна безудержного веселья, ведь я себе не позволяла выдохнуть несколько лет. Я заслуживаю глотка свободы.

Глава 6

Выпадаю из реальности, а затем, узрев босса в расстегнутой рубашке на диване под шарами из проволоки и шелка, медленно моргаю. Кажется, я хотела потанцевать, потом сбежать, потому что танцы оказались слишком откровенными, и вот я тут: в интимном полумраке наедине с Евгением, которому стирала и гладила рубашку утром.

Я смотрю на него, привалившись к стене, а он на меня. Это не глаза, а кусочки льда, но от их взора мне жарко и тяжело дышать. А еще ноги не держат, и я вот-вот сползу по стеночке на пол, поэтому я отталкиваюсь руками от опоры и грациозно, на насколько это возможно после выпитой текилы, шагаю к диванчику, который соблазняет меня мягкой обивкой и удобной спинкой.

Сажусь рядом с Евгением и со стоном откидываюсь назад. О, да. Отдохну пять минуточек, дождусь, когда перед глазами прояснится, и пойду на поиски Мари среди зайчиков, белочек, ковбоев и ангелочков.

— Ну, привет, — хрипло и бархатно говорит Евгений, вглядываясь в глаза.

Вот бы он со мной так на работе здоровался. Томно, с теплыми и тягучими нотками восхищения. Он действительно не узнает меня и видит перед собой очаровательную куклу, которая в ответ улыбается, закусив нижнюю губу, и пробегает пальцами по его щеке, чтобы убедиться, насколько он реален.

Я не могу сопротивляться желанию коснуться Евгения, ведь Алечка утонула под шотами текилы, а ее разнузданное альтер-эго не боится голубоглазого красавчика, который с легкой улыбкой спрашивает:

— Как мою гостью зовут?

А я помню про “имен не называем”. Прикладываю палец к губам Евгения и медленно качаю головой. Никакого имени тебе, Большой Босс. Мало того, я не скажу тебе ни слова, ведь утром ты меня предупредил, что у тебя хороший слух, когда уловил в моих интонациях осуждение.

— Так ты послушная девочка и правил не нарушаешь? — перехватывает руку у своего лица, мягко сжав запястье. — Люблю таких.

Большим пальцем поглаживает основание ладони, всматриваясь в глаза, а затем целует предплечье. От его ласки пкожа покрывается мурашками, и он поднимается к локтевому сгибу. Касается горячим языком нежной кожи, пробегает губами по плечу и под мой стон припадет в ласке к ключице.

Ладонь Евгения поглаживает колено, неторопливо скользит по внутренней стороне бедра, вызывая во мне волну за волной жара и слабости. Задыхаюсь от его терпкого парфюма с нотками зеленого табака, пряного запаха виски и тонкого мускусного амбре пота.

— Как твое имя, моя милая гостья? — горячий шепот обжигает ухо, а уверенные мужские пальцы с нажимом пробегают по влажной ластовице кружевных трусиков.

Я одурманена алкоголем, прерывистым дыханием и дразнящими ласками. Тело и разум лихорадит от настойчивых поцелуев, что покрывают ключицу, плечо и шею ожогами, и я просто не в силах представиться.

— Да? — короткий вопрос проникает в ушную раковину теплой нитью и плавит барабанную перепонку.

Я лишь киваю, и Евгений голодно впивается в мои приоткрытые губы, скользнув ладонью по животу к талии. Тонкое платье задрано до пупка, мои руки обвивают крепкую мужскую шею, а наши языки переплетены в страстном и жадном поцелуе. Меня кружит в густом и медленном потоке стонов, сладкой дрожи и тягучего желания к тому, кто в пьяной истоме не подозревает, что покусывает губы своей скромной и невзрачной секретарши. А я и не против побыть в объятиях Евгения загадочной распутницей, которая пропускает его короткие волосы сквозь пальцы.

Отпрянув, Евгений тянется к стальному ведерку на столе и выхватывает из него кубик льда. Вздрагиваю, когда он касается моих губ. Меня накрывает легкий озноб, но через мгновение он обращается в волнующий трепет.

— Ты все еще не готова назвать мне свое имя?

Запрокидываю голову. Кубик льда скользит по шее к яремной ямочке, а затем по ключице. Холодные капли воды бегут по коже под тонкую ткань платья и скатываются по ложбинке к солнечному сплетению. С губ срывается стон, и Евгений холодными влажными пальцами пробегает по правому плечу и скидывает лямочку, оголяя грудь.

Евгений смыкает губы на соске, и из меня рвется новый стон. Посасывает, покусывает, поигрывает и дразнит вертким языком, вызывая мягкие судороги. Неспешные ласки обращаются в сладкую пытку, и я готова кричать от застилающего глаза темными пятнами желания.

— Имя?

Выдыхает в губы и всматривается в глаза расширенными зрачками, пробегая пальцами вокруг пупка, а затем подушечкой указательного проскальзывает в него. С хриплым мычанием опускаю веки, ныряя в бурлящий омут медовой неги, из которой меня жестоко и вероломно выдергивает громкая трель.

Евгений бросает раздраженный взор на смартфон возле бутылки виски. Буквы на экране и фотография расплываются, и я тяжело сглатываю, пытаясь сфокусировать взгляд. Тщетно.

Тянется к телефону, и через секунду сбрасывает звонок. Вернувшись в мои объятия, глухо рычит в губы, потому что томную близость опять нарушает истеричный звонок.

— Да сука наглая, — пьяно рявкает Евгений и хватает смартфон со стола.

Тыкает в красную кнопку отмены звонка, пролистывает контакты, медленно и сосредоточенно моргая. Предполагаю, что он намерен “суку наглую” заблокировать, чтобы она не мешала ему выпытывать из меня имя. Выдохнув, встаю. Отступаю под затуманенным и алчным взором льдистых глаз, оправляю платье и выскакиваю в коридор, на минуту протрезвленная вспышкой жгучего смущения.

— Мы с тобой не закончили.

Оглядываюсь. Евгений смотрит на меня исподлобья, привалившись к стене. На прощание улыбаюсь и бегу на ватных ногах, пошатываясь из стороны в сторону. Ныряю за поворот, сталкиваюсь с испуганной Мари и шепчу ей в лицо:

— Бежим!

— Вернись, милая. Нам никто теперь не помешает, — долетает насмешливый и хриплый голос Евгения.

— Да ты налакалась! — охает Мари и тащит меня прочь. — Оставила на несколько минут!

Звонко смеюсь, подстегнутая азартом коварного побега из лап голодного хищника.

— Это мой босс, — шепчу на ухо Мари. — Только, тсс!

Она оглядывается, ойкает и торопливо увлекает меня за собой. Проталкиваемся через мужчин, женщин и спускаемся по лестнице.

— Верни мою добычу!

— Да щас! Разбежалась! — взвизгивает Мари. — Ей домой пора!

— А, может, останемся? — глупо и пьяно хихикаю я.

— Хватит с тебя на сегодня.

— Согласна, — отзываюсь я, когда замечаю, что танцы на танцполе перешли в горизонтальную плоскость. — Мать моя женщина!

Сквозь музыку долетают стоны и крики. Голые люди переплетены на полу в чудовище со множеством рук и ног, и имя ему — Оргия.

— Какая странная вечеринка.

— С дороги, — Мари отталкивает голого пузатого мужичка и мы выскакиваем в холл.

— Уже уходите? — вежливо уточняет зеленоволосая дама, и хочу немедленно потрогать ее хохолок.

— Ага, — Мари лучезарно улыбается и выволакивает меня под ночное небо. — Мальчики, доброй ночи!

Охранники кивают, и Мари тащит меня вверх по улице, чтобы затем нырнуть в темный переулок.

— Правда, твой босс? — она спешно вытаскивает из сумочки смартфон.

— Да, — икаю и киваю, в очередной раз пошатнувшись.

— Он тут частый гость, мать твою, — шипит Мари и прикладывает телефон к уху.

— Каков шалун, — прыскаю от смеха и развожу руки в стороны, чтобы удержать равновесие.

— И член, говорят, у этого шалуна… Да, алло, нам такси, — ласково щебечет в трубку Мари и нервно повышает голос. — Срочно!

Глава 7

В подворотне жутко воняет мочой, и меня начинает мутить, но это не мешает мне пританцовывать под приглушенную музыку. Сейчас я даже согласна поплясать среди голых людей, настолько я пьяна и лишена комплексов, но дам волю энергии у ржавой пожарной лестницы.

— А ты знакома с Евгением? — крутанувшись вокруг своей оси, приваливаюсь к стене, но через секунду уже отстукиваю ритм каблучками.

— С кем? — Мари отвлекается от смартфона.

— С моим боссом, — вырисовываю грациозное па ножкой.

— Я таких избегаю.

— Почему?

— Такие обычно делают очень больно, — серьезно отвечает Мари.

— Да, — веду плечами под музыку, — Лерке он сердце покусал.

— Кто такая Лерка?

— Глава маркетингового отдела. Евгений ее уволил, — небольшая передышка на несколько секунд, и я вновь пританцовываю.

— За что? — Мари покусывает ноготь указательного пальца.

— За любовь, — тяну я, смеюсь и торопливо добавляю. — Не знаю. Он к ней вечно придирался.

Мари воровато выглядывает из-за угла и оборачивается на меня через плечо:

— А он точно тебя не узнал?

— Точно.

Подкрадываюсь к ней и тоже выглядываю. Евгений вышагивает перед входом в клуб, а затем подплывает к охранникам и что-то у них выпытывает. Те молчат, сцепив руки в замок за спиной. Мечтательно вздыхаю в ухо Мари. Всклокоченный Евгений в расхристанной рубашке, черной маске и красных от помады разводах на подбородке и щеках выглядит соблазнительным и загадочным дикарем. Хотя трезвый и в костюме он тоже ничего.

— А почему от него прячемся? — едва слышно спрашиваю я. — Я его не боюсь.

— Ты же сама сказала бежим, — недовольно шипит Мари.

— Точно, — повисаю на ее плече. — Но он такой красивый. И целуется охренительно. Мари, может, пусть он мне тоже сделает больно? А?

— Тебе нельзя пить.

— Да я выпила чуть-чуть.

— Сколько?

— Не помню, — печально вздыхаю я. — Кстати, а кто тот Д'артаньян?

— Кто?

— Ну, тот в шляпе и со шпагой…

Евгений тем временем срывает маску с лица, опять наворачивает круг перед охранниками, и когда делает шаг в сторону нашего укрытия, мы прячемся. Мари с милым ойканьем, а я с хихиканьем. Очень увлекательно.

— Это мой бывший. Он тут менеджер.

— Я не скажу, что мне вечеринка не понравилась, — я медленно моргаю и продолжаю, — но она очень странная. Я никогда на таких не была. Они же там… — я опять моргаю и шепчу, — совокуплялись. Прямо на танцполе. Мари… ты тоже…

— Не со всеми. Часто я просто провожу время за беседами.

— Со всеми ты бы не справилась, — с недоверием отвечаю я. — Это же нереально!

— Давай завтра поговорим?

— Боже, — прикладываю холодные ладони к щекам, — я читала о таких вечеринках. Мари! — охаю я. — Тебе стоило меня предупредить! Нет, опыт, конечно, незабываемый, но… Мари!

— Меня Танька подставила, — она сердито шепчет мне в лицо. — Я для нее знаешь, сколько пробивала допуск на эту вечеринку?

— Сколько?

Подозреваю, что мне очень повезло, раз я попала на закрытую вечеринку для извращенцев в карнавальных костюмах.

— Не стоило мне тебя брать с собой, — Мари разочарованно отмахивается.

— Я плохо справилась? — во мне просыпается липкая обида.

Мари смотрит на меня, потом переводит испуганный взор на кого-то позади меня и медленно тянет ко мне руку. Я оглядываюсь.

— Привет, — Евгений очаровательно мне улыбается и с ожиданием вскидывает бровь.

Я тоже в ответ загадочно улыбаюсь, хватаюсь за ладонь Мари, и мы опять бежим, громко постукивая каблуками по растрескавшемуся асфальту.

— А эта игра по мне! — хохочет Евгений.

Мари взвизгивает. Она так отчаянно пытается меня защитить от посягательств Евгения, что я принимаю твердое решение стать с ней подругами.