Очерки ищущего

3. Кто я, когда на меня никто не смотрит

Эта глава поможет нам разобраться с особенностями работы психики, заглянуть в структуру личности, докопаться до самого ядра и понять, на чём всё держится.

Начнём с простого. Вечный философский вопрос: «Кто я?»

Ответов на него может быть много: родитель, ребёнок, работник/ца, друг/подруга, мужчина/женщина. Мы часто определяем себя ролью или биологией — это более-менее «осязаемые» категории, которые понятны.

Но действительно ли этим всё ограничивается? Я бы сказала — нет. И уверена, что ты тоже. Внутри каждого из нас есть куда больше. И знаешь, там — не только то, чем приятно гордиться, но и то, что мы предпочитаем обычно прятать даже от самих себя.

Взгляд в себя расширяет угол зрения и приносит больше ясности. Хотя иногда наоборот: чем внимательнее смотришь, тем больше путаницы. Ведь данные мы получаем из разных источников, например, от социума, личного опыта и оценок окружающих. И всё это часто такое неоднозначное, что даже подбешивает.

Нас называют биосоциальными существами, теми, кто сочетает в себе и природную программу, и социальные установки. «Био» — это тело и организм, ну а «социальное» — культура, роли, нормы.

И сейчас небольшое научное погружение. Пока прими это как данность, потом ты поймёшь, зачем была эта боль.

Человек — единственное на планете существо, обладающее высшей нервной деятельностью (ВНД), это то, что делает нас осознанными. Академик Павлов, конечно, имел в виду одно1 и наверняка поспорил бы, но мы смотрим не из угла уважаемой физиологии, а из угла прожжённой философии и психологии: что же сюда входит?

• абстрактное мышление,

• самосознание,

• произвольное внимание (да-да, именно то,

что удерживает тебя на скучном, но нужном

материале),

• членораздельная речь,

• моральные и культурные нормы.

Вот так, окольными путями, мы подходим к феномену психики. Это — не орган, а функция, я бы даже сказала — система. Это как музыка оркестра: тут есть и скрипки, и трубы, и арфы, но сама мелодия возникает только из их слаженного взаимодействия. И вот как раз психика не хранится в чём-то одном, а распределена сразу по многим зонам мозга.

Зачем же она нужна? Вот кровообращение понятно зачем. Дыхание понятно зачем. А психика? — это что-то на абстрактом. На самом деле это «абстрактное» жизненно необходимо. Если бы не психика, то мы не могли бы:

• воспринимать мир,

• обрабатывать информацию,

• регулировать поведение,

• общаться с другими,

• формировать личность и осознание себя,

• удерживать внутреннее равновесие.

Если сильно кратко, то психика нужна, чтобы понимать, чувствовать, учиться, принимать решения и, в принципе, выживать. Советской психологией сформулировано точное определение, приписываемое В. И. Ленину: психика — «субъективное отражение объективного мира»2.

И вот теперь зачем нам этот пласт информации. Чтобы чётче определить место себя в мире и мира — в себе. Яснее осмыслить, что есть «снаружи» и есть «внутри». И тут нестандартный вопрос: почему они не смешиваются, как например, кофе с молоком?

Ответ — в границе. Видимая граница — конечно же наше тело. Но есть и незримая — и это психика. Всё, что приходит извне, преломляется через неё, как свет через призму. Вот камень психики не имеет и он просто существует, лежит себе где-то. Но именно «человеки» наделяют его свойствами: «серый», «холодный», «твёрдый» — а всё почему? А потому, что у нас есть та самая призма субъективного преломления. Заметь, субъективного, то есть интерпретация всегда будет своя личная. Поэтому забавно, когда мы просим «оценить объективно» — ну не может быть объективным тот, кто вообще-то сидит внутри своей головы и смотрит сквозь окна с витражами. Можно лишь стремиться к большей объективности — но полностью снять фильтр невозможно.

Теперь, когда мы философски и аналитически подразобрались, можно сказать так: наш взгляд всегда основан на внешних данных, преломлённых внутри.

Что нам это даёт? Минимум — понимание того, как устроена база наших отношений с собой и с миром. Максимум — возможность спокойнее смотреть на происходящее и искать баланс.

Казалось бы, странно пытаться «подружить» такие разные миры — внутренний и внешний. Но именно это и есть гармония: чувство, что между ними есть согласие.

И теперь давай отдохнём от науки и посмотрим — какой/ая же ты внутри?

3.1. ИЗ ЧЕГО Я?

Для начала — определение. Личность можно описать как систему устойчивых психологических характеристик, которые определяют, как человек ведёт себя и взаимодействует с миром.

Каждая личность уникальна, и мне нравится представлять её как ожерелье из бусин. Одна бусина — скорость реакции, другая — эмоциональность, третья — умение адаптироваться, четвёртая — особенности восприятия информации. И таких бусин с их количеством, комбинациями и вариациями может быть бесконечно много. Именно поэтому и нет универсальных психологических рецептов для всех. Каждая личность особенная. Но это не мешает нам хотя бы условно наметить структуру и выделить ключевые точки.

Люблю представлять личность как полевую структуру. В центре — ядро, а вокруг — периферия.

Ядро — это внутренний, самый устойчивый и определяющий элемент, и почти во всех теориях сюда относят мотивы, ценности, «Я» и устойчивые черты. Всё остальное, а это реакции, роли и поведение, строится вокруг. И вот именно на ядре мы с тобой чуть позже остановимся подробнее.

Как же формируется личность? Здесь есть любопытный парадокс. Личность формируется не из центра, а с периферии. Сначала ребёнок учится вести себя в обществе: копирует шаблоны общения, осваивает роли, реакции; а уже позже, когда развивается самосознание и появляется способность к рефлексии, начинает складываться такое важное ядро: убеждения, система ценностей и мировоззрение.

Зачем это всё знать? Я подробно всё это разжёвываю, чтобы вбить якоря. Они нужны нам, чтобы не сорваться и не удариться о дно в процессе нашего скалолазания. Чтобы, спускаясь глубже, мы могли зацепиться за уже существующие знания.

Итак, ядро. Посмотри на себя. У тебя оно есть? Оно цельное? Без трещин? Какая у него структура? Большинство людей уверены, что ядро у них есть и оно непоколебимо. Но если присмотреться, то оказывается, что именно там скрываются Авгиевы конюшни и именно туда нужно отправлять Геракла (тебя) на подвиги.

Что же поможет нашему смелому Гераклу? Аналитическая психология призывает к обретению самости. Самость — это подлинное «Я», идеал целостности, к которому все стремятся (ну или не стремятся, и не все, если честно). Юнг описывал самость как структуру, объединяющую сознательное и бессознательное3.

Сознательное — это наше, такое родное и любимое, эго. Ограниченное «я», которое связано с желаниями, страхами и защитами (да-да, «это ребята курили, а я рядом стоял/а»). Бессознательное — то же поле, но скрытое. (Немного психоаналитического флёра, но просто доверься процессу.)

Так вот, целостность личности — это и есть самость. И очень часто именно её нам не хватает. Мы строим жизнь из эго и периферийных слоёв личности, а ядро оставляем пустым и недоформированным. В нашей просто сложной структуре есть мосты, которые связывают ядро с миром и с самым сердцем «Я». Эти мосты — опоры — то, на чём мы основываемся в мышлении, принятии решений, преодолении трудностей. Ближе к ядру располагаются внутренние убеждения, такие как «я справлюсь», «жизнь имеет смысл», а также ценности и мировоззрение. Ближе к периферии размещаются внешние роли, привычки, авторитеты, материальные ресурсы.

Представь концентрические круги: сначала идёт ядро (самость), потом протягиваются опоры (убеждения, смыслы, опыт), дальше характер, социальные роли, «Я-концепция»; и, наконец, поведение и реакции.

Бывало ли у тебя такое, что почва уходит из-под ног? Что ты потерялся/ась, не видишь выхода? Это состоялось знакомство с кризисом личности, при котором страдают именно внутренние опоры. Без них даже сильное ядро может «оторваться» от жизни, а личность потерять ориентиры.

Поэтому сейчас мы добрались до самого важного и, возможно, болезненного — пострадавшие опоры. Вызываем бригаду на капремонт.

3.2. СТРОИМ ФУНДАМЕНТ

Всё ли в мире ценно? Все ли в мире ценны? Почему? Стоит задать себе эти вопросы и попытаться на них честно ответить. Если твой ответ содержит что-то вроде «ценность — это то, что нужно доказывать, или есть люди, её не имеющие», то мы с тобой точно в нужном месте. Ведь понимание и осознание своей ценности — одна из важнейших опор твоего ядра. И сейчас здесь не будет ванильных агитаций про «поверь в себя и всё получится», а метафоры, наблюдения и логика.

Начнём с небольшой практики. Представь поле. В поле стоит дерево — например, тополь. Весьма живописно и умиротворяюще. В этой картине тополь имеет ценность? Не так однозначно получится ответить на этот вопрос, ведь если, например, этого дерева не будет — не случится же вселенской катастрофы, так как есть и другие деревья. Однако именно этот тополь укрыл тебя от ливня, дал тень пасущейся корове в знойный день, позволил выжить множеству важных в жизненной цепи насекомых. Значит, можно сказать, кому тополь оказался полезен, тому он и ценен. Хорошо, а вот если у тебя аллергия на тополиный пух? А если поле стало местом массовой застройки? — так же ли ценно останется это дерево?

Такой пример легко приводит нас к выводу об «относительной ценности» чего-либо. Но точно ли это так? Если что-то прямо сейчас не представляет пользы для кого-либо — оно не ценно? Если твой ответ «да» — это чёткий маркер нехватки опоры в ядре.

Тополь в поле просто существует. Он не стоит с табличкой «даю тень и кислород», не машет ветками, требуя внимания к своей полезности. Ему это не нужно. Он просто есть и может быть кому-то полезен, живя свою тополиную жизнь. Кому-то помогает, кому-то мешает — и всё это не потому, что дерево идеально или плохо, а потому, что оно уместно или неуместно в разных ситуациях. Оно ценно потому, что существует.

И ты не поверишь, но как раз ценность человека тоже в том, что он изначально есть. И видят её те, кто готов видеть.

Ты можешь возразить: мол, эй, но у дерева же нет психики, поэтому оно и не задумывается о своей ценности. И частично будешь прав/а. Дерево не сомневается в собственном существовании, в отличие от человека, так как оно не обременено самосознанием. Да, благодаря психике мы можем смотреть шире, но вместе с этим — сомневаться во всём. И это отрывает нас от себя, заставляя снова и снова искать доказательства: «я есть». И именно здесь у нашего древесного примера нужно поучиться заземлению — осознать, что ты есть, имеешь на это право и имеешь ценность, как всё в мире.

А когда мы чувствуем «я есть»? Когда на нас реагируют, видят, слышат, касаются. А когда мы чувствуем «я — ценность»? Когда выполняем заметные и одобряемые другими действия.

Классно, схема рабочая?

Только наполовину. На этапе становления личности такое представление нормально. Однако большинство людей остаются в этой схеме, так и живя без ядра.

А важно как раз выстроить внутреннюю стойкую веру: «я есть = я ценен/на», сделать из этого убеждения аксиому, а не теорему. Только в этом случае отпадёт необходимость постоянно доказывать своё право на бытие через опору на других. Ты должен/а забрать это право себе, в своих же глазах. Только так возможно установить свою собственную опору изнутри, а не снаружи — «обрести себя».

На первый взгляд, всё это может показаться философским бредом, но перечитай внимательно. Остановись. Попробуй вникнуть. Если не получится — отложи книгу и подумай об этом в тишине.

Я жду.

Готов/а? Тогда едем дальше.

Ещё один символический пример. Представь себе библиотеку. Тишина, запах бумаги, ряды высоких полок. На одной из них стоит книга, которую давно никто не открывал. Её обложка покрылась пылью, страницы не шуршали от рук читателя уже много лет, и для случайного взгляда это почти забытый предмет, бесполезный и невидимый. Но стоит задуматься чуть глубже, и становится ясно: книга не перестала быть книгой только потому, что её не читают.

У неё есть текст. У неё есть сюжет, мысли, история, голос автора. Она хранит в себе смысл, даже если никому пока не удалось его услышать. Сам факт её существования уже делает её чем-то большим, чем просто кусок бумаги и картон.

Эта метафора обращает к тому, что, даже если тебя никто не замечает, если кажется, что твоя жизнь проходит мимо чужих глаз, — твой внутренний «текст» всё равно существует. Мысли, чувства, опыт, тело — это уже уникальная история, и никто не сможет её переписать заново. В этом — базовая ценность каждого из нас. Ты ценен/а не потому, что тебя читают, а потому что ты есть.

Конечно, у книги есть и другая судьба — социальная. Когда её открывают, читают, цитируют, она получает признание. Для одних людей это будет шедевр, для других — неудача. Но эти оценки рассказывают больше о самих читателях, чем о книге.

Так и с тобой: в одном кругу ты можешь быть «особенным/ой», а в другом — «невидимым/ой»; но эта смена ролей отражает лишь вкусы и ожидания окружающих, а истинная ценность остаётся при тебе независимо от того, как на тебя смотрят.

Культура веками нам внушала мысль, что ценность человека определяется глазами других. Что книга важна лишь тогда, когда её читают, но истина иная: смысл книги — в её существовании, а не в том, сколько у неё читателей. Точно так же и человек не обязан доказывать свою ценность, ведь она есть изначально. И ядро начинается там, где человек осознаёт: «Меня можно видеть или игнорировать, но я имею смысл в любом случае».

Маленький ребёнок не думает: «Я заслужил право существовать». Он просто есть — дышит, кричит, смеётся и его ценность не измеряется ни грамотами, ни деньгами, ни лайками. Это врождённая данность. Однако, взрослея, мы начинаем мерить себя чужими линейками — и постепенно забываем, что наша ценность автономна. Подобное говорил и Виктор Франкл в «Сказать жизни „Да“» утверждая, что человеческая ценность не зависит от обстоятельств. Даже в лагере смерти человек сохраняет свободу внутреннего выбора — и этим он подтверждает свою ценность4.

И тут возникает вопрос: если ценность у нас уже есть, зачем тогда жить?

Ответ прост, но глубок. Мы живём, чтобы переживать опыт. Ценность — это твоё право быть. Но жизнь — это возможность чувствовать: любовь и радость, боль и страх, восторг и усталость. Именно опыт делает существование живым. Смысл жизни не в доказательстве своей ценности, а в наполнении этого «быть» переживаниями и собственным смыслом.

Мы живём также для того, чтобы расти. Рост — это не стремление «заслужить право существовать», а любопытство: каким/ой ещё я могу быть? Что ещё могу узнать, почувствовать, создать?

Мы живём, чтобы влиять. Каждое слово, каждое движение, каждый поступок — это маленькое изменение мира вокруг. Мы влияем, даже если сами этого не замечаем: на близких, на случайных людей, на атмосферу вокруг.

И мы живём для того, чтобы оставить след. После нас останется не только факт существования, но и отпечаток — в памяти, в культуре, в делах. Этот след может быть большим или маленьким, но он всё равно уникален, так как он именно твой.

Так складывается простая формула: ценность — это фундамент, смысл — надстройка. Мы не должны доказывать, что имеем право быть, но мы можем выбирать, чем наполнять это «быть».

И здесь жизнь можно представить как холст. Сам факт его наличия уже ценен. Но ты можешь оставить его пустым, а можешь рисовать — мазать краски, пробовать, экспериментировать. Смысл не в том, чтобы кто-то сказал: «Ну, это шедевр!», а в том, чтобы сам процесс рисования стал твоим.

Так раскрываются и альтернативные смыслы жизни — те, что не зависят от чужой оценки. Можно жить ради опыта — чувствовать всё, что только возможно. Можно жить ради расширения себя, добавляя новые оттенки, роли, умения. Можно жить ради творчества — создавая идеи, тексты, проекты, отношения. Можно — ради связи с другими: дружбы, любви, поддержки. Можно воспринимать жизнь как игру: эксперимент, в котором мир становится полем проб и удовольствия, а не экзаменом. Можно жить ради следа, отпечатка, пусть даже маленького, но своего. А можно отбросить рамки и, не заморачиваясь, просто включить в свою жизнь все смыслы, какие сам/а желаешь.

Наша ценность — это абсолютная данность. Смыслы же — это действия — то, как мы раскрываем и расширяем эту данность.

Почему так важно не просто существовать, но и раскрывать своё «есть»?

Во-первых, потому что мы живые. У камня тоже есть факт существования, но он не развивается. А человек устроен иначе: у нас есть сознание, эмоции, воображение, способность действовать. Если мы этого не используем, мы начинаем гаснуть изнутри.

Во-вторых, потому что жизнь — это движение. Энергия либо течёт наружу — в опыт, рост, связь, — либо застаивается, превращаясь в апатию и пустоту. «Нереализованное» часто чувствуется как тяжесть: будто живёшь не своей жизнью.

В-третьих, потому что в деятельности и рождается вкус. Существовать можно, и это уже ценно. Но реализовывать себя — значит жить со вкусом, как если бы выйти из тёмного подземелья на свежий воздух в мир.

В-четвёртых, потому что в деятельности мы находим смысл. Без реализации в деятельности можно прожить, но смысл и удовлетворение будут минимальны.

И, наконец, потому что человек — существо отношений. Даже в полной автономии мы неизбежно касаемся других. Раскрывая себя, мы оставляем следы и связи, создаём резонанс.

Вывод прост: реализация не делает нас ценнее, но она наполняет жизнь.

Ещё одна хорошая метафора здесь — семя. Оно уже ценно тем, что в нём заключена жизнь. Но если оно не прорастает, оно остаётся только потенциалом, реализация через деятельность — это прорастание. Не ради оценки, а ради полноты.

Здесь уместно различить три вида ценности: Первая — реактивная. Она зависит от чужих внимания, признания и выбора. Это ценность-зеркало: сегодня тебя заметили — и ты чувствуешь себя нужным/ой, завтра проигнорировали — и тебя словно и нет. Такая ценность шатка и уязвима.

Вторая — автономная. Она идёт изнутри и её источник — сам факт существования и собственное признание этого факта. Это ценность-светильник: ты светишь сам/а, даже если никто не смотрит. Этот вид самый устойчивый, потому что чужое мнение здесь может влиять на тебя, но не обнулять.

Очень люблю при разборе этих ценностных понятий приводить в пример персонажей саги «Сумерки»5. (Дорогие фанаты, моё личное мнение может в корне отличаться от вашего, что тоже имеет право быть, сильно не гневайтесь.) Две противоположные героини: Белла (ГГ) и Джессика (подруга). Многие предпочтут говорить, что ценность Беллы автономная, а Джессики — реактивная, но действительно ли это так?

Разберём сначала очевидное. Да, у Джесс массовая реактивная ценность, где в фокусе широкая аудитория из мальчиков и источниками подпитки являются внимание коллектива и высокий статус в группе. Главная формула здесь: «Я ценна, если я интересна всем (многим)». Безусловно, это даёт прекрасную подпитку в виде энергии, драйва и чувства востребованности. Однако есть нюанс: в силу отсутствия глубинного чувства ценности, такому человеку всегда нужна опора в виде признания и внимания — это его главная еда.

Чтобы иметь доступ к потоку такой еды и не дать её кому-то ещё, Джессика тратит энергию на постоянные сравнения себя с другими, кто, по её мнению, может представлять угрозу. Из этого вытекают постоянная конкуренция и зависть.

А теперь интереснее. Ценность Беллы тоже реактивная, только избирательная (точечная), а не массовая. Здесь работает лишь слегка иная формула: «Я ценна, если я интересна одному особенному». Источником становится не внимание толпы, а внимание от значимого человека. Конечно, и у такого типа ценности есть классная сторона в виде глубокой вовлечённости, ощущения, какие вы крутые вдвоём против мира. Но такая история не лучше. Ведь, если этого источника не будет рядом, он уйдёт, то наступит потеря себя. Получается, что человека нет даже для него самого.

Такие типы самоценности вполне простительны для пока формирующихся подростков, они только на пути к очерчиванию ядра. Однако очень нехорошо, когда жизнь на периферии сохраняется у людей многими годами: нет вопросов к себе, нет выбора, нет взгляда внутрь и во вне, анализа и осмысления. Вся реализация направлена лишь на то, чтобы стать ценным/ой для кого-то или сохранить это.

И вот повторение главного вывода: ценность есть всегда. Реализация — это не способ «стать ценным/ой», это способ почувствовать вкус жизни, раскрыть то, что уже заключено в тебе, и поделиться этим с миром.