- -
- 100%
- +
— Назад! — гаркнул Грушка. — Все назад!
Поздно.
Тело выгнулось ещё раз — коротко, сухо, как будто внутри что-то лопнуло, — и обмякло. Голова стукнулась о половицу. Изо рта вытек тонкий ручеёк пены, розовый от крови. Грушка поднялся. Лицо у него было как мел, и в эту минуту он был трезв, как никогда.
— Всё, — сказал он. — Мёртв.
Никто не шевельнулся.
Хлоустек смотрел на лежащего. Прохазка застыл на боку, поджав одну ногу. Лицо перекошено, пальцы скрючены, будто он тянулся за чем-то, чего не видел. Рядом — ложка. С неё капало. Оранжевое пятно на скатерти расползалось, как карта чужой страны. В воздухе пахло тыквой, имбирём и чем-то ещё — металлическим, тяжёлым. Хлоустек знал этот запах. Так пахнет смерть, когда она приходит быстро.
Отравление.
И сделал это кто-то из тех, кто сейчас стоял в зале.
Он прошёлся глазами по лицам. Медленно. Как в участке, когда приводили свидетелей и нужно было понять, кто врёт, ещё до первого вопроса.
Коварж — у стены, руки скрещены. Лицо каменное, но на шее бьётся жилка. Часто. Слишком часто. Он смотрел на тело, но не видел его. Он смотрел внутрь себя — и то, что он там находил, ему не нравилось.
Магда — рядом с мужем. На тело не смотрела. Смотрела в окно. На реку. Спокойно. Слишком спокойно. В одной руке она всё ещё держала супницу, и Хлоустек отметил: пальцы не дрожат. Ни капли. Будто она держала не горячий фарфор, а холодный камень.
Достал что-то быстро шептал дочери, держал её за руку. Каролина кивала. Глаза у неё были круглые, но не от ужаса — от азарта. Хлоустек видел таких раньше: люди, для которых чужая смерть — это кадр. Она уже смотрела на Прохазку так, будто прикидывала ракурс.
Чермак у буфета. Наливал вино. Руки твёрдые. Он не смотрел на труп. Он смотрел на Магду. И в этом взгляде было что-то, чего Хлоустек не смог прочитать. Восхищение? Подозрение? Или просто привычка оценивать.
Суханек сидела на своём месте, ладони на коленях. Взгляд на труп. Что в этом взгляде — не поймёшь. Любопытство? Хлоустек не был уверен. Она единственная, кто не отшатнулся и не побледнел. Она смотрела на смерть так, как смотрят на старую рукопись: с интересом, но без удивления.
Ленка вжалась в стену. Ладонь закрывала рот. Колотило её крупно, как в лихорадке. Она смотрела не на Прохазку, а на супницу в руках Магды. И Хлоустек понял: она что-то знает. Или думает, что знает. Или боится, что теперь очередь за ней.
Бенеш вышел из кухни, вытирая руки о фартук. Увидел. Остановился. Лицо не дрогнуло. Только желваки заходили под кожей — раз, другой. Он посмотрел на тело, потом на супницу, потом на Магду. И ничего не сказал.
— Что тут? — спросил он наконец.
— Мёртв, — сказал Грушка. — Отравили.
— Чем?
— Не знаю. — Грушка глянул на супницу. — Может, еда…
— Ели все, — сказал Хлоустек. Голос ровный, хотя сердце частило. — Никого больше не вывернуло. Значит, отрава была только у него в тарелке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.