Бывшая жена по контракту. Он купил её правду, но не смог купить прощение

Улыбнулась.

— Ника Сергеевна, — сказала она. — Рада, что вы всё-таки вернулись.

Я спустилась на одну ступеньку ниже.

— Не радуйтесь раньше времени. Я здесь не навсегда.

Ирина посмотрела на Максима, потом снова на меня. Улыбка стала тоньше.

— Конечно. Временные решения редко бывают удобными.

Вот с этой фразы, пожалуй, дом снова стал похож на поле боя.

Я улыбнулась ей в ответ. Красная помада, красное платье, три месяца договора и бывший муж между нами.

— Тогда вам не повезло, Ирина, — сказала я. — Я редко бываю удобной.

Глава 3. Временная жена

Ирина смотрела на меня снизу вверх с таким выражением лица, будто я была не женой Максима Громова, а пятном от красного вина на его белоснежной скатерти. Неприятно, заметно, но при желании можно вывести правильными средствами.

Я стояла на лестнице в красном платье и вдруг очень остро поняла, что в этом доме у каждой вещи было своё место. У ключей — серебряная чаша у входа. У пальто Максима — отдельная тёмная гардеробная, где даже вешалки выглядели богаче моих последних трёх месяцев. У Ирины, судя по её спокойной осанке, тоже было своё место: рядом, чуть сбоку, достаточно близко, чтобы знать всё, и достаточно далеко, чтобы при необходимости сказать: «Мы просто работаем». А вот моё место в этом доме за три месяца отсутствия стало вопросом. Жена? Бывшая? Временная? Женщина по договору? Очень хотелось спросить у Максима, как он указал меня в своих бумагах, но я боялась, что он ответит.

— Неудобные женщины обычно требуют слишком много внимания, — сказала Ирина.

Голос у неё был мягкий, почти ласковый. Такие голоса бывают у врачей перед неприятной процедурой и у женщин, которые улыбаются тебе в лицо, пока мысленно выбирают, куда воткнуть нож.

— Тогда вам придётся немного постараться, — ответила я. — Я люблю качественное внимание.

Максим повернулся ко мне. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на предупреждение. Прекрасно. Мы снова дома, не прошло и пяти минут, а он уже пытается управлять моим выражением лица.

— Ирина приехала по делу, — сказал он.

— Я заметила. У неё папка. У людей с папками обычно всё очень серьёзно. Иногда даже серьёзнее, чем у людей с живыми чувствами.

Ирина слегка приподняла бровь. Маленькое движение, почти незаметное, но я его поймала. Мне вдруг стало легче. Значит, она не железная. Просто хорошо отполированная.

— Мне нужно обсудить с Максимом Андреевичем завтрашний вечер, — сказала она. — Ваше присутствие тоже касается этого вопроса.

— Моё присутствие вообще сегодня всех касается, — сказала я и спустилась ещё на одну ступеньку. — Я прямо чувствую себя общественно значимой проблемой.

— Ника, — тихо произнёс Максим.

— Что? Я же разговариваю. Вежливо. Почти.

Он смотрел на меня так, будто перед ним стояла не женщина, с которой он когда-то спал, ругался, завтракал, молчал и разваливал брак, а горящая штора, которую нельзя тушить водой, потому что станет хуже. Ирина тем временем держала папку двумя руками, очень ровно, очень спокойно. Я готова была поставить свои новые каблуки на то, что ногти у неё тоже были идеальные. У таких женщин даже злость, наверное, ходит на занятия по осанке.

— Завтра закрытый вечер у Елисеевых, — сказал Максим. — Мы должны появиться вместе.