Обернись!.. Часть четвёртая

Я кивнула, что понимаю, и ладонь успела поцеловать, пока Алдар её не убрал.

– Нечестно играешь, Дерред, – от Огненного повеяло взрывоопасностью. – Раньше за тобой такого не водилось.

– Таковы обстоятельства, Фаарр. Я ожидал большей решительности от тебя, Алдариэль. Даю ещё одну попытку. Тысяча сто двадцать семь страниц могут не стать последними. Рискнёшь это проверить? Что для тебя важнее: твой народ или твоя жена? Чем это закончится для неё – неизвестно, возможно, что ничем. Для них всё предрешено.

Руки Алдара на моих плечах окаменели, в глазах… Лучше бы не видела. И звенящая тишина вокруг. И разорвавший её голос Зинки:

– Пограничник, знаешь ты кто? Что ты к ним привязался? Шёл бы ты отсюда в… какую-нибудь идиому. Обойдёмся мы без таких роялей.

Никакой реакции. Всё тот же похожий на эхо безразличный голос:

– Я жду ответа, Алдариэль.

Не услышала, прочитала по губам: «Прости, солнышко» и уже громко и отчётливо:

– Моя жизнь за жизнь Арри. Моя жизнь за жизни обречённых. Я забираю их дороги.

– Дар, ты идиот, – почти простонал Огненный. – Заткнись!

– Слово сказано, – завершил Алдар.

– Слово услышано, – бесстрастно констатировал Хранитель Грани. Комната на секунду озарилась ярким светом. – Слово принято.

Сердце замерло. Только что мой муж нашёл единственный верный выход. Только что мой любимый сам себе подписал приговор. Исчезло всё, мир вокруг, краски, звуки. Остались лишь мы. Я провела рукой по щеке, убрала с неё седую прядь, коснулась губ. Он повторил все движения, так же погладил щёку, отвёл волосы, задержался на губах. Как я буду без него? Никак!

– Я не буду без тебя! – прошептала-выдохнула ему. – Я не буду без него! – прокричала куда-то вверх. – Слово сказано!

Потерянный голос Ваади прозвучал музыкой:

– Слово услышано, – вспышка света. – Слово принято.

Тишина закончилась, не успев начаться.

– Психи. Оба! Мандрагора ползучая! Что вы наделали, болваны? – Огненный просто кипел негодованием. – Дерред, а ты? Зачем?

– Хотел знать, как далеко он готов зайти.

– Узнал? Доволен? Уходи, Дерред, тебе здесь больше нечего делать.

– Уверен? А если я скажу, что ни один эльф не уйдёт за Грань семь дней? И что я останавливаю слово Алдариэля на этот срок?

– Всего семь дней? Неделя? Дерред, это несерьёзно.

– Это серьёзно, Фаарр. Семь дней, в которые открываются последние страницы. Для каждого обречённого.

– Только дни? – бесстрастно уточнил Водный.

– Не придирайся к мелочам, Ваади.

– Это не мелочь, Дерред, и ты прекрасно об этом знаешь. Скорректируй своё предложение.

– Зануда. Семь раз каждый из эльфов избежит дороги к Грани. Так устроит?

– Семь раз каждый из эльфов, без исключений. Алдариэль свободен от обязательств до полного истечения срока. Вот это устроит.

– Формалист. Пусть так. Каждый из эльфов, без исключений, семь раз избежит дороги к Грани. Слово Алдариэля остановлено до истечения последней секунды срока. Доволен?

– Вполне, – великодушно согласился Ваади.

Я заторможено сообразила: по долбанному императорскому указу эти «массовые развлечения» – раз в неделю. У нас есть почти два месяца. Особой радости не было, ужас и кошмар для эльфов не отменялся, но все выживут. И пока не ценой жизни Алдара. Хоть что-то.

– Минуточку, граждане Божественного происхождения. Что-то у вас с логикой не так. Я, вроде, не условная блондинка, а проследить её не могу, – Зинка водворилась в центре комнаты и, заодно, общего внимания. – Ну, получат они свои семь раз, а потом? Тихо-мирно накроются этой вашей прощай-травой? А смысл где? В том, что тихо-мирно? После регулярно спускаемой шкуры? Зашибись! Тогда уж лучше первый вариант. А не накроются они, накроется принц. Двойной зашибись! Без него тут кто всё разруливать будет? Для Моринды он единственный, хоть и тоже ни хрена не логичный, сдерживающий фактор. И что в результате? Крякнутся все плюс Машка. И зачем это всё? Или план именно таков? А, пограничник? Тебе клиентов не хватает? Загадочный из тебя рояль получился, не в те кусты выпал. У нас, знаешь ли, другое видение разрешения проблем.

– Смысл в том, что, если за это время сумеете изменить ситуацию, я уберу эти страницы из их судеб.

– Угу, логика продолжает нас игнорировать. Помнится, кто-то утверждал, что не решает таких вопросов. Типа, этот кто-то – не писатель, типа, он просто читатель.

– Ёрничание и слова-паразиты тебе не идут.

Честно говоря, Дерред был прав. Мне самой не нравилось, когда подруга начинала нарочито паясничать и откровенно грубить. Случалось такое, как правило, в двух случаях: если собеседник ей был крайне неприятен или она находилась, что называется, «на взводе». Судя по всему, сейчас у неё они шли в комплекте.

– Озвезденеть! Вот только воспитателей мне не хватало. Ты с темы-то не линяй, пограничник-графоман. В чём фишка? С чего вдруг тебя облагодетельствовали новым функционалом?

– Умница, Зиновия! Браво! – Ваади даже аплодисменты изобразил. – Правильно заданный вопрос иногда больше, чем ответ. Его не облагодетельствовали, его наказали. Во что ты вмешался, Дерред?

– Ни во что, – а его, похоже, ничем не пробить, всё то же холодное равнодушие. – Не дал вмешаться вам, но недостаточно просчитал последствия. За Грань попали двое, чьё время ещё не пришло.

Что?!! Это то, про что я подумала?

– …! …! …! Дерред, эти вызовы по каждой мелочи, залёты ни на чём…

– Спокойнее, Фаарр. Только то, что связано с Каиндебом. Я всего лишь дважды нейтрализовал вас. Один раз, чтобы дать ему встретиться с Маррией, второй, чтобы убедить её. Признаю, в методы убеждения особо не вникал. Моя ошибка.

Ошибка? Тайриниэль прошёл через Прощальную площадь, потому что он не вникал? Не просчитал последствия?

Слишком много всего сразу. Алдар, Тайрин… Накрыло меня почти мгновенно, всё, что я успела сделать, единственное доступное мне в собственной магии, – развернуть её в нужном направлении, откинуть очередное неведомое в сторону от Алдариэля. То, что в этой стороне находилась Зинка, я поняла, когда было уже поздно. Белым облаком её зацепило и швырнуло на рояль, сам рояль от удара покатился вперёд и вместе с моей подружкой проехал сквозь Хранителя Грани. Вот теперь он стал похож на привидение, размылся и обрёл положенную фантомам прозрачность. А мы с Зинкой обрели одинаковую заторможенность и заорали обе, когда её вместе с растрепавшимся облаком уже перехватил Фаарр, а рояль – Ваади. Меня, понятное дело, сгрёб в охапку Алдариэль. Под аккомпанемент нашего вопля Огненный развеял остатки моего нового шедевра и скрылся вместе с подругой за стеной пламени, Ваади отправил рояль на прежнее место по проторённому пути, через начавшего возвращаться в относительно плотное состояние Дерреда, а Алдар перевёл меня из охапочного положения в нормальное ручное, или наручное, в общем, просто на руки.

Явление из опавшего пламени просто злой Зинки и злого, но чем-то довольного Фаарра привело Хранителя Грани в степень крайнего волнения, прямо весь волнами пошёл, особенно по краям. Утвердиться… затвердеть до конца ему не дали, вопросы и претензии из моей подруги и Огненного, нависших над роялем, неудержимо рвались на свободу и требовали немедленных ответов и покаяний.

– Ошибка, Дерред? Ты едва не нарушил ход Пророчества.

– Не вникал, пограничник? Парня в ноль списали, а ты не вникал?

– Поэтому сейчас я здесь.

– Не по своей воле.

– Подзадержался что-то. Пешочком шлёпал?

– Пришёл я по своему желанию. И в то время, когда это необходимо.

– Кому, пограничник? Тебе? Решил добровольно сообщить, что впаяли принудительные работы? Озвезденеть, подвиг!

– Странное желание, Дерред. С чего вдруг?

– Есть причина.

– Махнуть штуку с хвостиком эльфов на одного принца?

– Тебя настолько волнует его судьба? Почему?

– А вопросом на вопрос отвечать не надо, не прокатит. Какого египетского родственника ты к нему пристебался? А к Машке?

– От Маррии никто ничего не требовал. У Алдариэля был выбор.

– Выбор, Дерред? В котором оба варианта неприемлемы? На который ты его вынудил?

– Он нашёл приемлемый для себя. Его права не нарушены.

– Ты скрыл от него правду. Последние страницы эльфов были бы убраны в любом случае. Так, Дерред?

– Не скрыл, не успел сказать. Кто мог знать, что для Алдариэля безопасность человеческой женщины важнее собственной жизни?

– Великолепно, Дерред! – последнее заявление привело Фаарра в восторг. – Просто потрясающе! Столько залётов разом. Ты заведомо солгал, предложив Дару забрать обречённых до начала их кошмара. Ты заведомо солгал, предложив Мар обмен. Ты исказил решение Великих, добавив свои условия. И ты знал, кто такая Мар. Ты знал, кто она для Дара. Гениально, Дерред! Браво!

– Решение Великих не искажено, это их условия. Страницы обречённых будут убраны, если ситуация в Аршансе изменится. В противном случае…

– Можно было бы считать, что им повезло, – включился Ваади. – Потому что весь остальной Аршанс просто исчезнет. Но ты изменил это, заставив Алдариэля обменять их жизни на свою.

– Озвезденеть! – озвезденела Зинка почти до ультразвука, но быстро снизила тональность. – Может тебе ещё и «спасибо» сказать, пограничник? Типа, спас Машку с принцем от тотального уничтожения. Только мне кажется, благодарности от них ты фиг дождёшься. Особенно от принца. Не, он бы тебе её выписал на всю морду за такую подставу, если бы мог, но ты же тут весь аморфный, толку не будет. А жаль. Ох, как жаль. Слушай, будь другом, очеловечься ненадолго, дай ему пар выпустить, а то взорвётся ведь.

Алдар, действительно, кипел и чуть ли не скрипел зубами от понимания в какую ловушку его загнали и бессилия не только что-либо изменить, но и от невозможности претворения в жизнь хотя бы Зинкиного предложения.

– Если тебе это доставит удовольствие. Но позже. Пока Аршанс закрыт, это единственное возможное для меня состояние. Придётся подождать, пока откроется. Если откроется. И если Алдариэль решится на это.

– В любое время, Дерред. Найдёшь меня в Шорельдале. Буду ждать.

Бли-ин! Я всё понимала. Особенно то, что чувствовал Алдар. Но шансы против Хранителя Грани у него были даже не призрачные, их просто не было. Удружила подруга, ничего не скажешь!

– Красавчик, принц! Ну как, пограничник, явишься? Только по-честному, на равных. Или ты так не умеешь?

– Как ты обычно говоришь: «no problems», – интонации подруги Хранитель Грани не копировал, но они всё равно словно услышались.

– И откуда ты знаешь, как я обычно говорю? – слегка опешила Зинка.

– Я многое знаю. Noblesse oblige.

– Лучше бы оно тебя обязало такой фигни не устраивать. Вот реально, за то, что ты тут накрутил, тебе ничего не светит? Им, вон, за каждую мелочь прилетает, а ты такой «что хочу, то ворочу»?

– Нет. Выражаясь твоим языком, прилетит мне за сегодняшнее по полной. Всё, что перечислил Фаарр, совершенно верно, кроме того, что я уже уточнил.

– И ты это знал? Или, вообще, заранее запланировал?

– Предполагал нечто подобное.

– Озвезденеть! Ты идиот, псих или мазохист? На хрена?

– Были причины.

– Серьёзно, Дерред? – не поверил Огненный. – Они стоили того, чтобы так влипнуть?

– Да, Фаарр, стоили. Я увидел, узнал и получил всё, что собирался, даже немного больше. На этом разговор окончен. Последний аккорд на сегодня. Ты просила сбацать «Мурку»? Пожалуйста.

– Я просила? – не сразу поняла Зинка. – А… Просто к слову пришлось. Ну давай, раз уж сам предложил, сбацай.

И он сбацал. Легко и непринуждённо. Только порхающие по клавишам пальцы слегка размывались в движении. А с «Мурки» перешёл на другую мелодию. Мне она была знакома, но вспомнить что это не получалось, мешало опять подкравшееся ненормальное спокойствие.

– Круто, пограничник, – в голосе Зинки снова прорезались непонятные интонации. – Шикарно могли бы пообщаться, если бы ты всего этого не устроил.

– Ещё увидимся, – а у него эмоций так и не появилось, зато сам начал исчезать.

– Стой! Инструмент забыл. Слушай, погра… Дерред, сделай девушке приятность, одари этим рояльчиком императора. Желательно по голове и другим жизненно важным органам. Если без летального, так хоть с тяжкими телесными. Должна же быть от тебя хоть какая-то ярко выраженная польза без двойного дна?

Хранитель Грани молча кивнул и окончательно исчез. Вместе с роялем.

– Никто не думал, что из панцебуров сделают оружие. Мы их для гномов разрабатывали, под снятие панцирного слоя. С теми породами, что в глубине лежат, особых трудностей нет, ни с добычей, ни с обработкой, панцирь же магическому воздействию не поддаётся, только физическому. А у него плотность, приближенная к максимальной, и по твёрдости на четвёртом месте. У гномов на его пробивку времени уходило больше, чем на всё остальное вместе взятое. Панцебур эту проблему решал. Потом они его технологию продали людям, те кое-что подкорректировали, изменили заряды и получили магострел. Сначала он только на вооружении кастанийской армии стоял, в свободную продажу лет за двадцать до Мрачных дней пошёл.

– Знакомая история. У нас тоже из многих мирных изобретений оружия понаделали. А тут есть что-нибудь, что не вы придумали?

– Конечно. Лук со стрелами и копья – орки, косметику – люди, в медицине почти всё – заслуга оборотней, у гномов их инструменты собственного изобретения.

– Что-то у людей не густо, одна косметика.

– Да нет, у них много всего, но такого, не слишком крупного. Тут, в общем-то, тоже наша вина. До Шорельдаля мы среди людей в основном жили, так что Кастании для прогресса вполне хватало наших разработок. Видимо, разбаловали.