Товарищ капитан 3. Мы не проиграли!

Загнанные в комнаты солдаты уныло пялились в экраны. Где телевизоров не было, спали, уткнувшись в ветхие столы скрепленные для крепости гвоздями. Кому не хватило места на стульях, сидели на полу прислонившись к теплым батареям. Темные стены с лохмами обоев и плесни, планшеты с молодцеватыми солдатами старого режима. Все это покрыто густой, въевшейся пылью. Тусклый свет единственной трубки дневного освещения работал на пределе с оглушительным треском и гудением. Промозглая сырость. От заросших толстым слоем льда окон, забитых для теплоты полиэтиленовой пленкой, тянуло холодом и гнилым деревом. От собранных в кучу людей, пахло плохо простиранным обмундированием.

Обойдя все помещение и убедившись что никто не сбежал, Трофимов с хрустом зевнул – да пропади оно все про-опадо-ом.. Скорее бы в командировку, что ли.. За окнами брезжил морозный рассвет.

– Батальон, смиррна! – рявкнул этажом ниже дневальный. Капитан устремился вниз, на доклад. Громко разговаривая входили другие офицеры, прапорщики, женщины. Свеженькие, веселые, с еще не испорченным настроением. Румяный с мороза Горелов снял бушлат, не спеша повесил на плечики и спрятал одежку в шкаф.

– Как Викторов лопухнулся?

Уже доложили, понял капитан – Сдуру, командир. Самое интересное, мне ничего не сказал, а я думал сам справится. Мало ли чего там орали, я же не знал что он с дагами схлестнулся.

– Он что, пьяный был?

Трофимов пожал плечами – При мне не пил, а вечером я не проверял, сам закрутился.

– Давай его сюда.

Виновато сутулясь вошел сорокалетний сухощавый мужчина с ранними залысинами и дрожащими руками. Запах перегара заполнил кабинет.

– От зараза, когда только успел.. – горестно подумал капитан глядя на засаленный камуфляж, длинные, сосульками волосы закрывавшие воротничок кителя.

– Ты где звание получил? – нарушил гнетущую паузу комбат.

– От военкомата, трехмесячные курсы..

– Ты что, университет что ли закончил, что за три месяца на офицера выучился?

– Университет? А.. нет. Я кожевенный техникум двадцать лет назад кончил.

Офицеры переглянулись.

– Ты на кой черт служить пошел?

– Зимой все равно делать нечего. Летом-то шабашка.. А зимой деньги нужны, вот и устроился.

– Так. – Комбат с силой сжал и разжал кулаки – Оставим пока этот вопрос. Расскажи лучше, как ты тут дежурил? Чем занимался?

– Я им скомандовал, а они не послушались. Угрожать стали.. – угрюмо уставившись в угол, забубнил лейтенант.

– А почему к капитану Трофимову не обратился, спецназ вызвал? Ты же пьяный был! Дежурный по части, капитан Ибрагимов, тоже дагестанец. Скажи, ну зачем надо было орать про черножопых ублюдков? Он, знаешь что он командиру части накатал? Ты вообще понимаешь что делаешь? Иди отсюда, что б глаза мои тебя не видели! Объяснительную написать не забудь.

Комбат успокаивался не сразу – Опять кадровик за деньги всякую шантрапу принимает.. Он принимает, а я отдувайся!

Трофимов сочувственно молчал. Тут комбат был просто бессилен. Уволить Викторова, если он сам не захочет, не сможет никто. Только Москва. А так.. жди когда контракт закончится, или несчастный случай в командировке произойдет. Викторова в командировку? – Трофимов чуть не засмеялся. Но и здесь этого чудака оставлять никакого резона нет.

– Да, как насчет командировки, командир?

– Вот, как раз хотел сказать, сегодня остальным доведу. Через неделю борт, смена. От твоей роты нужно десять человек на смену дембелям. Так что давай, думай.

Глава 3. Предварительная работа.

1

Думать было над чем. По новому положению, для службы в горячей точке требовалось добровольное согласие солдата. Но даже если он согласится, посылать его можно только после шести месяцев службы. Предполагалось, что за эти полгода в него будут вкладывать воинскую науку в максимальном объеме, что очень проблематично при нынешней нехватке офицерского состава. Да еще всякой швали появилось.. вот чему, может научить вот такой «лейтенант» Викторов? Разве только необычному способу открыванию бутылки или добычи спиртного, скажем из клея БФ? А «сержант» из Дагестана? Он же сам, ноль. Основная солдатская масса в казарме, отказники. Об командировке и слушать не хотят. Вот в этот разномастный гадюшник и попадает молоденький солдат, и без того, еще с гражданки, без царя в голове. Его начинают обучать ремеслу, только когда он соглашается ехать в командировку. На остальных, просто жалко тратить время и силы. В наряды и на работы без этого можно ходить.

2

Собрав в канцелярии командный состав, ротный уткнулся в бумаги раздумывая как преподнести новость. Штат роты, как ни странно был забит полностью, но с тенденцией уменьшения. Не желает больше служить замполит, это раз. Он пока в командировке. Подыскивает место на гражданке техник роты, два. Этот и ехать никуда не хочет и вообще отказывается в наряды ходить. Увольняется передавая дела старшина, три. Взводного лейтенанта переводят в другую роту, как перспективного, четыре. Что остается? Капитан с серьезным видом водил карандашом по графику дежурств. Тут пойдут навстречу, тут комбат кукиш покажет, тут, его пожалуй пошлют.. Придется по другому. Найдя нужное решение Трофимов бодро выпрямился в единоначальном кресле – Так, орлы! Слушай задачу. Через неделю смена. Кто из нас поедет, знают все – легкий гул согласия поддержал его сообщение.

– Вопрос в другом, нужен десяток солдат. Взводные, ваши предложения? – Лейтенанты вдумчиво молчали.

– У меня есть два человека – подал голос командир первого взвода лейтенант Крякин.

– Хорошо! – одобрил капитан устремив требовательный взгляд на взводного два.

– И у меня трое желающих – поспешно сообщил лейтенант Перов, смуглый, ладный крепыш. Капитан нарисовал пятерку, обвел её жирным кружком – Где еще пять человек возьмём?

Вопрос повис. Капитан бросил карандаш на стол – Придется провести предварительную работу..

Взял лист ротного расписания занятий – Сегодня у нас тактическая подготовка четыре часа, и два строевой.. Все хозяйственные работы прекратить – Капитан задумался, с сомнением поджал губы – Нет, не удастся. Поставить на работы тех, кто точно не поедет. Остальным, полная боевая выкладка и в лес. Но сначала, два часа строевой на плацу. Сегодня как раз ветерок, хорошо будет, убедительно. Как вам этот план? – оба лейтенанта молчали глядя как-то вбок. Трофимов хмыкнул, с чего бы им положительные эмоции проявлять, если это им придется морозится?

– Хорошо – сделал капитан уступку укоряющему молчанию – Слушаю?

– Побеседуем.. – неопределенно протянул Крякин.

– Знаю я ваши беседы, что б никакого мордобоя! Ладно, час строевой и два тактики. Остальные занятия разрешаю провести в помещении. Но если от ваших бесед будет ноль, все оставшиеся занятия только на улице.

В коридоре гудели, шаркали ногами и звенели оружием. Внушительная толпа больных со стоном слонялась за лейтенантами. Взводные, сами вчерашние курсанты, солдатскую психологию понимали как никто лучше. А уж опыт по части отлынивания от занятий, у них был куда как богаче.

– В строй! – рявкал лейтенант на скорчившего унылую рожу солдата, прижимавшего руки к воображаемому месту болезни.

– Откуда столько больных? – спросил Трофимов возвратясь в канцелярию.

– Не знаю, утром в книгу записи больных никто не записывался. Наверное не знали что сегодня занятия будут на улице. – Трофимов одобрительно посмотрел на смышленую санинструкторшу. Девушка нравилась все больше и больше. Как подчиненная разумеется, медработник, ну сестра, наконец. И больше ни-ни, никаких вольностей, даже в мыслях! Свобода дороже всего. Нет, все-таки молодцы у него лейтенанты. Вот что значит кадровые офицеры! Несмотря на скромные размеры войск и повсеместные сокращения конвойных частей, выпускников военных училищ хронически не хватало. Успешно сдав экзамены и получив первые звезды, львиная часть выпуска, хлебнув лиха и нищеты, любыми путями старались вырваться из этого унылого и беспросветного кошмара. К концу первого года, в дырявом частоколе штатов полка, в самом лучшем случае оставалась треть молодых офицеров. Что бы как-то покрыть убыль, в офицеры срочным порядком производили прапорщиков – вчерашних солдат. Им-то эта жизнь была очень хорошо знакома изнутри, а офицерские звезды давали обманчивое ощущение власти. Но командиры из них – Господи прости.. Еще реже, из-за глухой бескормицы, призывались офицеры запаса. Еще, военкоматы отслеживали выпускников гражданских институтов с военной кафедрой. Будущие строители, преподаватели, инженеры, вместе с «лейтенантом запаса», получали повестку. Таких горстями гребли на два года, как солдат, без права досрочного увольнения. Неплохие ребята, смышленые. Только ни шиша не смыслят в элементарных вещах. Оой, как их солдаты в первые полгода дурачат.. Молодые, доверчивые, все принимают за чистую монету. К ним накрепко прилипло словечко – «пиджаки»

Шум в коридоре пошел на убыль, личный состав наконец-то увели на занятия. В казарме стало непривычно тихо.

– У нас новый офицер? – на пороге канцелярии стоял худощавый, с голубыми, слегка на выкате глазами, молодой старший лейтенант. Чистая, отглаженная форма, выбрит, с аккуратной стрижкой и запахом хорошего одеколона. Трофимов даже застеснялся себя. Мятый, небритый после дежурства.

– Мальцев – представился офицер протягивая руку – Илья. Замполит четвертой.

– Угу.. – приподнялся капитан пожимая узкую, прохладную руку – Трофимов.

– Я как раз из госпиталя, мне тут доложили что в соседней роте новый командир появился, порядок стал наводить, застроил всех.

Трофимов смущено улыбался – Из госпиталя, по ранению? Где угораздило?

Эту историю Мальцев рассказывал наверное раз тысячу, и она ему до того опротивела, что в ответ на просьбу он слегка помрачнел – Да по глупости. Есть тут у нас один заместитель начальника штаба, редкостный дебил. Выставили пост возле моста в Грозном, знаешь где генерала взорвали? Я солдат из бронетранспортера в круговую оборону посадил, город, дома кругом. Из любого угла из гранатомета выстрелят, все погибнут. А этот на проверку приехал, всех в транспортер загнал, как в гроб, на меня наорал. Ну и сидим как дураки. Час, другой, сидеть на месте надоело. Кто покурить, кто отлить.. Люди же? Стали выходить понемногу. А там бетон кругом, все на виду. Тут машина снизу вылетает на скорости, стекло они еще внизу опустили. Ствол увидели, да поздно. Долбанули по нам очередью. Все растерялись от неожиданности, вслед бабахнули да разве попадешь.. Если бы этот дурак посты не снял, они бы не ушли, а скорее всего они бы даже не стали стрелять. Меня вот слегка зацепило, а бойца в шею, в госпитале умер. Слышал?

3

Батальон взволнованно гудел. Командировка. Кто хочет повоевать? Лейтенанты постарались на совесть, но результатов это не дало. Желающих стало четыре, один передумал. Солдаты ни в какую не желали воевать! Плевали они на все.. главным для них стало терпение. Терпение, терпение.. Еще немножечко и станет легче, неугомонный капитан уедет и еще три месяца протекут в спокойной рутине. А там лето, еще несколько месяцев веселой жизни. А там год к завершению, и терпеть станет веселее. Ожидание перекатит через пик и время покатится обратным отсчетом.. Терпение, скука и безразличие на солдатских лицах. Говорить с такими, все равно что к стене обращаться. В коридоре этажа сгрудились две роты. Несколько офицеров стояли под режущим светом неоновых ламп. У них несколько другая задача, уговорить солдат немножечко пожертвовать собой, своим здоровьем ради процветания любимой Родины. Нахмурившись и заложив руки за спину, капитан качался с пяток на носки. До чего погано уговаривать глупых пацанов на то, во что сам давно не веришь. Первым выступил зампотех батальона щупленький капитан Самохвалов.

– Мужики! – необычно обратился зампотех к притихшему строю, подчеркивая что все они в одной упряжке и делают одно общее дело. Бывший танкист отличался прямолинейной простотой, как башенное орудие. Если обматерит – так от души. Даст пендаля, тоже за дело. А похвалит – значит боец и правда совершил что-то уникальное! Зампотеха, бойцы уважали.

– Надо съездить в командировку. За это деньги будут идти, полтинник каждый день! Сутки за двое! Ну подумайте сами, срок службы вдвое меньше? Охота вам торчать в этой вонючей казарме? – солдатский строй оживился, раздались смешки. В казарме, в самом деле торчать никому не охота, тут зампотех в самую точку попал. Почувствовав что сказал что-то не то, Самохвалов смешался – Надо! Понимаете? Надо! Вы подумайте.. – попросил напоследок капитан и замолчал.

– Вот вы сами и едьте! – выкрикнул кто-то из строя.

– Потом оттуда не выпустят.. Обманете.. – разразился выкриками строй. Шеренги сломались, солдаты сбивались в кучу. Недовольство росло, не такие уж они глупые, эти солдатики. Анархия нарастала, бойцов надо было срочно успокаивать. Зампотех еще не оправился от позора и молчал, Мальцев что-то говорил, но слишком вежливо и тихо что бы на него обратили внимания.

– Ба-атальо-он, смиррна!!! – рявкнул Трофимов самую привычную команду. Шаблон, намертво вбитый в голову каждого, кто хоть чуть-чуть хлебнул армейской службы. Сработало. Шум начал стихать.

– Рты позакрывали! – еще раз рявкнул Трофимов для верности. Последние разговоры стихли как ручейки. Натворил дел, агитатор.. А еще говорят время не возвращается, кабы не так! Прямо, семнадцатый год. Как он понимал офицеров тех времен.. только им хуже было, в несколько раз. И время было военное, и солдаты у них были в возрасте, мужики, темнота неграмотная. И злоба у них была темная и лютая. Стал слышен увещевательный голос Мальцева – .. нечего кричать, увещевал Илья, там товарищи ваши воюют, у некоторых срок службы вышел, им нужна замена..

Трофимов глядел, всасывался, впитывал ощущения и чувства заряжаясь злостью и недовольством наиболее крикливых солдат. На них глядела основная масса заражаясь их чувствами. Как там звучит какой-то закон, Нютона, кажется? Что-то вроде природы не терпящей пустоты и стремящейся к одинаковому уровню.. Уж чем-чем, а старательностью в учебе Трофимов не запятнан. Запомнил только потому, что поразила точность формулировки. Это правда относилось к грубой материи, но как оказалось, невидимое подчиняется точно таким же законам. Теперь, что бы развернуть ситуацию в нужную сторону нужно довести себя до белого каления и перебить, перенастроить на свою частоту смутьянов. Склонить их, за ними остальные потянутся. Нужна сила и убежденность. Беззаляпяционная уверенность граничащая с наглостью! И ни одной нотки фальши! Трофимов колебался не зная что делать. В этой чудовищной войне правда так переплелась с ложью, что надо обладать очень тонким зрением что бы отличить что есть что. Как их убедить?

Капитан обводил взглядом ставшие почти спокойными лица. Смена все равно нужна. «Надо», «Долг», «Обязанность» – пустые слова, ценное содержание которых высосано полугодовой бесплатной работой и вечными «временными трудностями». Остаются наиболее ценные и ходовые качества – Жадность, Алчность, Глупость, Стадность.. Вот такое «пианино», на котором сегодня играют все, кому не лень. Есть даже целая наука, как играть на чувствах и эмоциях добиваясь своего. Настроение испортилось. Почему в эту грязь, должны лезть ротные командиры? В полку целый аппарат который так и называется – отдел по работе и воспитания личного состава. Неофициально, у него несколько другое название – отдел по борьбе с личным составом. И это второе, неофициальное название, более точно отражало суть. Во главе этой кодлы стоит целый подполковник, подполков-ник, мать твою! Замкомандира части, мать его.. Все, от кого хоть что-то зависит в этом отделе, назначены указом свыше и в практической работе смыслят очень мало. Остальные, от кого ничего не зависит, умны, хитры, головасты и пронырливы. Но у них нет главного на сегодня, денег для покупки хорошей должности, или родственных связей. Поэтому сил у отдела по воспитанию личного состава, едва хватало для обозначения своей деятельности. Лекции, контроль занятий и мероприятий, составление ежедневных, еженедельных, ежемесячных и квартальных отчетах, не говоря уже о полугодовых и годовых о проделанной работе, и планах на будущее. Планы писались на красивой и дорогой мелованной бумаге, уточнялись, проверялись, перепроверялись и согласовывались со множеством инстанций. Украшенные многочисленными подписями они лежали в красивой папке и своевременно отмечались галочками когда подходил срок того или иного мероприятия. Как могут нищие, бесправные и презираемые офицеры кого-то воспитывать? Так что по большому счету, подбор замены на войну, был проблемой батальона. И никого больше это не волновало.

.. – ничего, ничего.. – мерял шагами коридор Трофимов под слезливые увещевания Ильи еще немного послужить, а там и дембель близок, и денег куча.. Насчет дембеля, это да. Если здесь год прокантоваться по углам, а потом в командировку махнуть на полгода, то срок службы в полтора года получается. Потому что в командировке, день приравнивается к двум. Лови потом завистливые взгляды более робких сослуживцев, которым торчать в ненавистной части еще полгода. Есть резон подумать. А некоторые, полгода промучившись на синей каше, сразу на Кавказ махнули. Девять месяцев отвоевали, и домой. За четырнадцать месяцев умудряются с «долгом» рассчитаться! Вот это настоящие мужики, отчаянные, таким сам черт не брат, не то что это быдло.. А вот насчет денег замполит приукрашивает, слегка. Ну, у него должность такая в конце концов, врать и не краснеть. Дензнаки за службу даже офицеры с большим опозданием видят, чего уж тут про рядовых говорить? По году, по полтора, солдаты после окончания «почетной обязанности» их ждут. Пока их прокрутят в банках на проценты верха, пока перечислят и прокрутят нижестоящие, а время-то идет. Потом что останется и инфляция не доест, бывшим защитникам честно отдают. Получи! Заслужил! Молодец! И то, потом, с этим жалким остатком полковые умники начинаю мудрить. За то вычет, за сё.. только за расстрелянные боеприпасы пока еще денежку не снимают. Борде-ель.. Ничего-ничего, послужат со мной. Я их в обиду не дам, срать на поводке буду выводить, не то что каким-то там боевикам в них стрелять.. Жизнь, настоящую увидят. Ну, а коли что.. так на гражданке здоровье потерять еще легче, вообще за просто так, можно. К тому ж народ у нас сердобольный, увечному воину всегда пятаков накидают. Главное, выгодное место на паперти занять! Церквей вон сколько развелось..

Капитан встал. Кажется, себя уговорил. Слаб, ой как слаб человек.. только мысль тоненькой, невесомой паутинкой запусти, и если она зацепится за реальное чувство.. Все, в могучей с виду плотине здравого смысла образуется ма-аленький ручеек, слабенький. Струя становится все сильнее, уже бьет упругий фонтан, нет, бурный поток ревет выворачивая глыбы фактов и суждений которые раньше казались такими устойчиво верными и незыблемыми..

– Товарищи солдаты.. – скрежетнул капитан оглядывая строй горящим взглядом. Илья уже выдохся и отошел назад уступая место для очередной попытки. Капитан говорил. Говорил про все. И про воинский долг, и про деньги, и про мужество. Здесь была и короткая служба полная опасностей и приключений, и то, с каким уважением на них будут смотреть друзья и родные, в то время как остальные недоноски, загасившиеся от армии, будут в задницу свистеть.. и что они купят, не нищими придут домой, нет! Жал, давил на педаль заражая солдат своей уверенностью и верой. Капитан остановился, выдохнул – Я все сказал, думайте..

– Рразойдись! – зычно скомандовал один из сержантов. Гул голосов расколол тишину, но это уже был совсем другой гул, не враждебный. Двери ротных канцелярий не успевали закрываться. Перебор. Трофимов критически оглядывал списки людей – слишком много, нужно всего-то десять человек. Взяв карандаш приступил к селекции. Кто, у папы-мамы один? Кто, из санчасти не вылазит? Счастливчики скрепляли контракты своей подписью. Но радости от сделанного не было, было грустно. Но он ведь был должен сделать это. Должен. А должен ли?

Глава 4. До чего длина командировка..

Военно-транспортный ИЛ-76 загрузив смену, коротким рывком подпрыгнув с аэродрома, взял курс к полыхающей болью горячей точке планеты. Мерно гудели турбины. Самолет неподвижно замер на месте. Глубоко внизу, скрытая страшной высотой и сумраком ночи бежала земля. Кучками, на грудах имущества расположились люди. Готовилась закуска. Комбат с зампотехом под попечительством женщин, двух санинструкторш и старшей писарши батальона, командирский стол сооружали отдельно. Ротные, вместе с лейтенантами устроились чуть в стороне. Ротные технари, позорно отколовшись, переметнулись к полковым техникам.

Илья доставал интеллигентно упакованные, вкусно пахнущие баночки. Трофимов выложил универсальный шмат сала с чесноком. Не отставали и взводные лейтенанты выкладывая добро. Богатые все, пока. В центре встала запотевшая, с мороза, поллитра. Сидевшие вдоль стен на откидных сидениях бойцы, нетерпеливо рвали упаковки сухих пайков. Это там, на боевых, все будут жрать из одного котла невзирая на должности и звания. А пока иерархия мирного времени раскассировала всех по кучкам. Смена дружно отмечала начало командировки. Перов раздал пластиковые стаканчики, взводный Мальцева, лейтенант Богатырев безжалостно кромсал буханку страшного вида тесаком. Лениво потягивая жгучий от холода лимонад, капитан оценивающее поглядывал на Богатырева. Первая командировка у него. Даже Перов, во второй раз едет.

– Как самочувствие, Володь? – Трофимов сжал кулак оставив маленькую дырочку – Не играет?

Лейтенант тщательно и неторопливо размазывал по куску хлеба что-то вкусное из баночки Ильи, флегматично пожал мощными плечами – Ничего, а что должно быть?

– Да так. Просто интересно что испытывает человек в зрелом возрасте добровольно идя на войну? Вот, все говорят – не боятся только дураки, а остальные просто притворяются. Вот мне стало интересно, сколько нас дураков, в батальоне?

– И сколько? – Богатырев вложил меч в ножны.

– Хватает..

Мальцеву повезло, «пиджак» достался неплохой Спортивный, добродушный, и исполнительный. Это были далеко не все положительные качества Богатырева. Из отрицательных, можно назвать только доверчивость. Ух, как солдаты над ним вначале измывались.

– Да ты что, Володь? Тресни одному, остальные мигом все поймут! – не раз давали умные советы лобастому лейтенанту. Вовка горестно вздыхал – Да как я могу человека, по морде? Он же умрет..

И вот этого ангела, пацифиста и смиренника, все же довели. Прервав разглагольствования шпендрика, косноязычно доказывавшего лейтенанту что мыть полы, ему, по причине службы в полтора года, не положено, а если уж так хочется, то лейтенант сам может это сделать, потому что тот прослужил всего.. Докончить он не успел. Захват, рывок, бросок через бедро и тело вылетело в коридор брякнувшись об пол. Испуганно заверещав, «дедушка» помчался за тряпкой. Богатырев так и не смог ударить.

Праздник живота закончился, народ сыто развалился намереваясь проспать оставшееся до посадки время. Пилоты выключили основной свет, остались гореть дежурные плафоны. Под мерный вой турбин стал раздаваться равномерный храп. Но вот неподвижный пол дрогнул, вой двигателей стал выше, заложило уши. Самолет плавно пошел вниз. От ватной невесомости люд в панике задергался просыпаясь. Пол опять выровнялся, плена в ушах лопнула, ворвался грубый рев воздуха в выпущенных обтекателях шасси. Посадка.. Наконец-то!

Выпитая водка рвалась наружу. Транспорт, это тебе не пассажир со всеми удобствами, хотя пилот вел машину с ювелирной точностью, не хуже гражданского коллеги. Болтанка началась перед самой землей. Живой груз глухо стонал. Кто-то рыгал, спрятавшись за установленную на распорках штабную машину. Касание.. Толчок! Бешенная тряска на стыках плит, рев двигателей в режиме реверса. Массу кинуло вперед, кто-то кому-то въехал не тем и не туда, понеслась ругань. Наконец мучение закончилось, самолет на малых оборотах катил к месту разгрузки. Взвыла хвостовая аппарель. Приехали!

Перевалочная база МВД почти не изменилась. Чему тут меняться? Железнодорожный состав загнанный в тупик обнесен забором. Омоновская охрана. Солдатская не справится. Кто только не останавливается в этих вагонах в ожидании попутного или планового транспорта! И войска, и ОМОНовцы, и СОБРовцы крученные - верченые как поросячий хвостик. В командировках иногда такого наглядишься.. разрядка нужна. А какая у нас разрядка? Известное дело – бабы да водка. Упаси того Господь, кто мораль в этот самый момент читать начнет.. Ух! Недаром, вокруг безлюдные корпуса, стрелять можно без опаски. Да разве с такими справятся солдатики – срочники? Тут зрелые люди нужны, варенные в таком же кипятке.