Среда обитания – Космос

2

Девятнадцать лет назад

За тех друзей, что на

Всю жизнь я бы отдала все,

Никогда не оглядываясь

На страдания и несчастья.

За таких друзей буду стоять до конца.

Моя клятва тебе на веки вечные

(пер. с нем.).

Герда Петерман с ожесточением терла тарелку, пытаясь скрежетом металлогубки о керамику заглушить доносящийся до ее слуха плач. Уже пять лет она работает в этой семье, но до сих пор ее сердце сжимается от жалобных слез маленькой Fräulein. Нет, плакала она редко – девчушка старалась всегда все держать при себе. Но Герда никогда не забудет, как она рыдала на похоронах пять лет назад. Впрочем, ничего удивительного. Девочка потеряла обоих родителей. И сейчас, кажется, теряет деда.

Герде никогда не нравился Herr Гроссман. Влиятельный толстосум, свысока глядящий на всех, кто ниже его по социальной лестнице, симпатий у бедной эмигрантки не вызывал. Но внучку он любил и никогда не обижал. Пока ему не приспичило отправить ребенка на эту адскую планету. Малышка и так много пережила.

Из гостиной снова послышались крики. Герда вздохнула, отложила посуду и вытерла руки. Кажется, пора вмешаться. Иначе Гроссман доведет маленькую Fräulein Саманту до нервного срыва. Няня старалась не перечить хозяину, но в данную секунду не видела другого выбора.

– Не поеду! – упрямо твердила девочка лет десяти со светлыми хвостиками. – Я умру там!

– От учебы никто еще не умирал! – возражал высокий поджарый человек с крашенными каштановыми волосами и бородой. Гроссман не гнушался любых возможностей выглядеть моложе своих лет. – «Эрида» – отличная школа космолингвистики. Диплом откроет перед тобой огромные возможности.

– Не поеду. Почему я не могу учиться здесь, на Соммере?

– Милая, я бы тоже этого хотел, но для тебя же лучше, если ты отправишься на Ио. Документы я уже подготовил.

– Was*? – подошедшая к ним няня с возмущением уставилась на него. Гроссман нахмурился.

– Герда? Я вас не звал. Что вы тут делаете?

– Пытаюсь защитить мою маленькую Fräulein! Ich werde nicht zulassen*!

– Начнем с того, что это не ваше дело. Если что-то не устраивает, могу дать расчет.

Саманта подняла на женщину не по-детски смышленый взгляд и покачала головой. Герда поняла ее молчаливую просьбу и сдержала рвущиеся с языка резкие фразы. Уйди она, и у девочки не останется вообще никакой поддержки.

Женщина опустилась на колени рядом с Самантой и обняла ее.

– Моя бедная Fräulein!

– Если вы успокоились, соберите ее вещи. Через неделю она полетит на Ио, – промолвил Гроссман, выходя из комнаты.

– Schafskopf*, – прошипела ему вслед Герда, но ее реплика осталась без ответа. Лишь Саманта слабо улыбнулась.

– Не бойся, Герда, я не улечу. Я спрячусь на планете.

– Что ты говоришь, милая?

– Вне куполов полно места, где меня никто никогда не найдет.

– Но ты погибнешь там!

– Знаю. Но лучше я превращусь в пепел под солнцами Соммера, чем поступлю в эту проклятую школу!

– Fräulein… – Герда вздохнула. – Смерть можно принять, только если нет другого выхода. У тебя он есть. И я не допущу, чтобы ты осталась в песках.

– Ничего ты не понимаешь! – Саманта снова всхлипнула.

Поток страданий кончился лишь к приходу сумерек. Девочка безучастно сидела в постели, погрузившись в свой внутренний мир. Как он мог так поступить с ней? Ведь он знал ее тайну, знал. Но лишь отмахнулся от нее. Как и всегда в течение этих пяти лет.

Саманте недавно исполнилось десять. Но благодаря своему дару она чувствовала себя не по годам взрослой. И несчастной. Она знала, что являлась все эти годы обузой для родного деда. Вот он и поспешил избавиться от нее. Он не понимает, что обрекает ее на гибель.

Космолингвистика задумывалась как вполне невинная наука. Человечество впервые столкнулось с другими формами жизни и решило научиться сосуществовать с ними. Для этого была создана школа, где изучались не только инопланетные языки, но также обычаи, традиции и история чужих.

Но после Вековой Войны, когда альма-матер людей оказалась загажена военными отходами и остатками биологического оружия, вид homo sapiens решил, что развитие своих колоний – это, конечно, хорошо, но долго. Поэтому проще аннексировать то, что уже обжито другими, мотивируя это тем, что нас больше и нам нужнее. А вы перебьетесь.

Инопланетяне не согласились. И тогда люди в который раз доказали, что не знают себе равных в производстве оружия и военной техники. А космические лингвисты стали элитными ассасинами-разведчиками, обладающими безграничными правами в том, что касалось охоты за чужими. Особенно поощрялась жестокость, отсутствие сомнений и умение обращаться с любым видом оружия, преимущественно холодным. Потому что нет ничего лучше для невидимого разведчика в стане врага, чем бесшумная сталь.

Девочка знала историю этой школы и понимала, что не сможет остаться человеком в окружении чудовищ. Умрет ее душа. Мама говорила, что душа ценнее тела и ее нужно беречь. Но у нее, Саманты, не получится. И тогда она предаст мамину память.

Мама. Это слово ассоциировалось у девочки с благоуханием цветов и шепотом ночного прибоя – рай, который она никогда не забудет. И не увидит снова. Планета Андрисé и мама сплелись в ее сознании в единый образ.

Когда ее родители поженились, вернее, когда, по словам деда, его дочь совершила глупейшую в жизни ошибку, Саманта дышала воздухом Соммера уже три месяца. Гроссман рвал и метал. Он предлагал Абигайль объявить Саманту ребенком из пробирки, лишь бы она не пошла на мезальянс. Половина промышленных предприятий Желтого сектора, а также бóльшая часть финансовых корпораций Соммера принадлежит ему. И он собирался завещать их Абигайль. Но своенравная дочь отправилась учиться на ботаника, да еще закрутила роман со своим сокурсником, нищим парнем, лишь два года назад сбежавшим с подыхающей Земли. Хоть немцем оказался, и на том спасибо. Гроссман не хуже старины Адольфа помешан на чистоте нации, хоть и предпочитал галакто немецкому языку.

Все эти мысли Саманта до сих пор иногда ловила и переваривала. Каждый раз чувствовала боль, но поговорить об этом с дедом не решалась. Она не боялась его и даже любила. Ведь и он смягчился благодаря ее беззубой улыбке и крохотным ручонкам, которыми она обхватила пальцы деда при первой встрече. Он пришел навестить дочь и внучку и потом долго не мог выпустить Гертруду Фредерику Саманту из объятий.

Но зятя все равно на дух не переносил.

…Американцы как раз набирали добровольцев для исследования своей новой колонии. Выбор пал на жителей Соммера, ибо янки здраво рассудили – многие соммерцы душу продадут ради тропической зелени и запаха океана. Их новая родина этим добром не баловала.

Соммер – засушливая пустыня. Здесь почти ничего не растет. Вода нашлась только глубоко под землей. Атмосфера настолько разряжена, что человек не выдержит и получаса на поверхности. Впрочем, он еще раньше зажарится на радость Адскому Пеклу, Ведьмовскому Огню и Костру Инквизиции. Так поэтично назывались три звезды, вокруг которых вращался Соммер. Первые колонисты недолго думали над именами звезд, сгубивших многих первопроходцев. Но названия прижились и вскоре пополнили официальные атласы и навигационные карты.

Казалось бы, чего ради лететь сотню-другую лет, а затем и вовсе оставаться тут навсегда? Группа немецких астрономов, обнаруживших эту систему, бегло изучила данные спектрального анализа тройной системы и поняла, что планета является углеродной, а ее недра наверняка пухнут от полезных ископаемых. Перед тем как отправлять доклад в ЕМАК (Единый мировой астрономический комитет), посоветовались со знакомыми финансистами. В день аукциона немецкая делегация рискнула и выкупила ее, перебив немногочисленные ставки от других национальностей. И остатки правительства Германии отправили туда колонистов сразу после окончания Вековой Войны. Не пожалели денег на оборудование и материалы, за несколько лет построив под колпаком искусственной атмосферы целый мир. И не прогадали.

А вот Андрисе первыми нашли американцы. Но жители Обители, их колониального центра, без энтузиазма относились к исследованиям новых земель, поэтому приходилось вербовать жителей других планет.

Абигайль и Дитер Корф с готовностью ухватились за эту возможность. Они являлись хорошими специалистами в своей области, и их прошения удовлетворили без проволочек. Через полгода после свадьбы они смогли забрать с собой и Саманту. Андрисе казалась безобидной планетой, растительным эдемом. Здесь водились только насекомые, неопасные для жизни. И оглушительное разнообразие растительного мира, от которого рябило в глазах.

Первые поселенцы, разбив лагерь, быстро освоились и вскоре перевезли семьи, не забыв даже про милых домашних животных. Вот так Саманта оказалась в раю. Но ничто не длится вечно под звездами.

И вот мама с ее голубыми глазами-озерами в далеком прошлом, там же, где лежат осколки ее желаний. Там же, где Андрисе. И детство.

Через три дня после ссоры Гроссман забрал внучку на Землю. Там проходила важная для него встреча, и он решил забросить Саманту на Ио чуть позже. Оставлять ее на Соммере наедине с Гердой он не рискнул, здраво рассудив, что девчонка может сбежать. И пока ее дед произносил напыщенные речи, Саманта без дела слонялась в павильоне для детей.

Игры и детские забавы ее не интересовали, болтовня ровесников быстро наскучила. Она с восторгом нашла стеллаж со старинными книгами и даже обнаружила любимую сказку. Пыталась читать, но строчки сразу же вылетали из головы, освобождая место мыслям об «Эриде». Она не хотела пускать страх в сердце, но он уже давно облепил его влажной паутиной.

А если сбежать? Остаться жить на Земле? Да, девочка знала о радиоактивной почве, зараженной воде и зачумленном воздухе. О мутациях, которые происходят с жителями, особенно с теми, кто не может позволить себе импортной еды и антирадиационных куполов над домом. Пусть она проживет недолго. Зато это ее выбор.

Детей постепенно забирали освобождающиеся родители, и комната для развлечений пустела. Но Саманту это лишь радовало – вопли игривой ребятни раздражали.

– Держишь книгу вверх ногами, дурочка, – кто-то плюхнулся рядом с ней на диван и громко фыркнул. Саманта подняла глаза на возмутителя спокойствия. Им оказался парнишка лет пятнадцати, с темной бронзовой кожей и бледно-зелеными, почти прозрачными радужками. Уже редеющие каштановые волосы придавали ему взрослый вид.

Девочка поняла – это местный житель и почувствовала укол жалости. Она всегда стыдилась этого чувства, ведь люди ненавидят, когда их жалеют. Уж она-то знает не понаслышке. Оставив реплику мальчика без ответа, Саманта снова опустила взгляд на строчки, предварительно вернув книге правильное положение.

Кто бы сомневался. Глупая туристочка боится разговаривать с местным мутантом.

Всем начхать. Мы подыхаем, а никому нет дела.

Если мама не выбьет место в колонии, мы пропали.

Господи, пусть у нее получится, пожалуйста!

Я не хочу смотреть, как гниют заживо мои друзья.

Хочу забыть, как это случилось с папой.

Лихорадочные мысли мальчишки заставили Саманту отложить книгу и снова посмотреть на него. Кулаки сжаты, глаза зажмурены, он так вжался в диван, словно пытался в нем спрятаться.

– Меня зовут Саманта.

– Что? – парнишка недоуменно повернулся к ней.

– Ты разве не за этим подсел ко мне? Я думала, ты хочешь познакомиться.

– Очень надо.

– Знаешь, как называется сказка? Генетик Изумрудной планеты. Я ее обожаю. Там про великого ученого, который создал Думающего Монстра, Доброго Рыцаря и Храброго Метаморфа.

Снизошла до меня, надо же! Малявка. Еще обидится, если начну игнорить. Ненавижу детский плач.

– Если ты так ее любишь, почему читала кверху ногами?

– Потому что не могу вернуться в мир книги. Через четыре дня я уеду туда, куда мне очень не хочется ехать.

– А я бы все отдал, лишь бы свалить отсюда, – признался мальчик. – Моя мама сейчас хлопочет о переводе на другую планету.

– Куда ты хочешь полететь?

– Куда угодно!

– Думаю, Соммер тебе не понравился бы.

– Если там нет радиации, понравится.

– Ты не воспитанный, – заметила Саманта.

– Почему это? – возмутился он.

– Я представилась, а ты – нет.

– Меня зовут Макс, – пожал плечами парнишка. – Но какая разница? Ты все равно скоро уедешь. Мы тут стараемся друзей не заводить, слишком мало живем.

– С кем ты живешь?

– С мамой. Отец умер в прошлом году. А сестра и брат свалили с Земли. Надеюсь, я доживу до совершеннолетия и тоже сбегу с пиратами.

– Пиратов не существует. Это все выдумки, – возразила Саманта. – Дедушка говорит, их уничтожили во время Вековой Войны.

– Ага, слушай больше. Я сам видел, как они садились в один такой корабль. Меня не взяли, потому что я тогда был еще мелким, вроде тебя.

– И где же они теперь? Почему не вернутся за тобой?

– Видимо, не могут, – Макс вздохнул и вдруг встрепенулся. – А вот и мама! Мам, ну что?

Мальчик кинулся к женщине, которая вошла в павильон. Саманта обратила внимание на ее истощенную фигурку, усталую походку и круги под глазами. Должно быть, мама ее нового знакомого работает день и ночь, чтобы обеспечить дом с антирадиационной защитой и нормальную пищу для Макса. Но этого недостаточно.

Она опустила глаза и покачала головой. Макс резко остановился, не добежав до матери несколько шагов, словно наткнулся на невидимую стену.

– Прости, Максим, мне очень жаль. Но мое место отдали другой сотруднице.

– А деньги ты предлагала? – упавшим голосом спросил мальчик.

– Их оказалось недостаточно.

– Так давай продадим дом!

– Максим, он давно уже не наш. Я заложила его, чтобы купить купол. Нас выселят, когда тебе исполнится шестнадцать.

Парень обернулся и встретился взглядом с наблюдавшей за ними Самантой.

Не жалей! – его резкая мысль болью отозвалась в ее висках. Девочка отчаянно замотала головой, пытаясь собраться с мыслями. Надо что-то делать. Она ни разу не подходила так близко к чужой проблеме и теперь не может просто отойти в сторону.

Женщина обняла сына за плечи и мягко подтолкнула к выходу. Мальчик больше не оборачивался. Ему сейчас не до Саманты. И она не судила его. Она понимала Макса. А еще ей отчаянно хотелось помочь ему. Поэтому она, отложив книгу в сторону, отправилась слушать мысли людей, хотя бы отдаленно знакомых с Максом и его матерью. Деду, если удастся его уговорить, понадобится больше информации.

Вечером Гроссман привел ее в дорогую гостиницу, защищенную по всем правилам. Заказал еду. Не местную. Тут были запеченные в планктоне спруты*, жареные крылья страйфлая*, вареные кушкусы*. Но девочка не притронулась к деликатесам. Вяло ковыряясь ложкой в привычном для нее сырном супе с охотничьими колбасками, она набиралась смелости поговорить с дедушкой.

– Милая, хватит. Если думаешь, что объявление голодовки поможет, ты ошибаешься.

– Суп же я ем, – буркнула Саманта. – Значит, не голодаю.

– Но и аппетитом похвастаться не можешь. Утром ты находилась в более приподнятом настроении. Что произошло? Тебя кто-то обидел на детской площадке?

– Нет, – покачала головой Саманта и глубоко вдохнула, собираясь с духом. – Это дурацкие зеленые лампы в нашем номере доводят меня до тошноты. А еще я познакомилась с одним мальчиком, деда.

– Так, – протянул Гроссман. – Хорошее начало. Не говори, что ты без памяти в него влюбилась, собираешься выйти замуж и сбежать в неизвестную американскую колонию.

– Я бы с радостью. Но возраст не позволяет. Ты можешь выслушать, не перебивая?

– Хорошо, – мужчина почувствовал себя заинтригованным. Его внучка никогда не отличалась стандартным мышлением, а сейчас, на пороге важных изменений, тем более стоило к ней прислушаться.

Ее никогда не волновали игрушки, мальчишки, ролевые и компьютерные игры. А значит, сегодня она хочет рассказать нечто особенное.

– Есть семья. Светлана и Максим Звонаревы. Помоги им выбраться с планеты. Брат и сестра сбежали с пиратами, отец умер. Больше никого нет. Только двое. Это ведь несложно устроить? Для такого, как ты?

– А кем ты меня считаешь, дорогая? – поразился Гроссман. – Президентом или божеством? Как я могу незаконно вывести с планеты двоих людей? Спрятать их в багажном отсеке, где нет кислорода? Гуманнее оставить их тут.

– Ты не понимаешь! Денег на радиа-защиту дома у них нет, через год их выселят! И питаться они начнут тем, что растет из этой мертвой земли. Они погибнут! Может, женщине уже все равно, но мальчик хочет жить. Очень хочет. И боится, что его пожалеют…

– Ты их давно знаешь? – спросил дед, лишь бы что-то произнести. От недоумения он ничего умнее придумать не мог.

– Нет. Около получаса. А Светлану и вовсе издалека видела.