ЭХО 13. Род, которого нет. Том 1
- -
- 100%
- +
Яков нёс её спокойно, без суеты, как вещь, которой просто пришло время быть использованной.
Я сразу понял: артефакт внутри не обычный. Не просто потому, что он лежал в шкатулке. А потому, что шкатулка глушила само Эхо вокруг. Абсолютно. Потоки обходили её стороной, словно пространство само не желало с ней соприкасаться. Это была не просто защита – это было полное сокрытие. Если артефакт надо было так прятать – значит, он важен. Ценный. А Яков сказал, что он бесполезен. Возможно, специально. Чтобы я не начал копать, не заинтересовался раньше времени. Может, он знал, что я захочу его переписать, разобрать, модифицировать. Он знал, что мне это интересно.
Кажется, он заметил, что я понял. Посмотрел чуть внимательнее:
– Что-то не так?
Я чуть усмехнулся:
– Нет. Всё нормально. Просто… кажется, ты впервые за всё это время сказал мне неправду.
Он ничего не ответил сразу. Лишь чуть склонил голову, будто раздумывая. А потом произнёс:
– С чего вы это взяли? Объясните.
Я не стал юлить. Кратко объяснил всё: поведение шкатулки, полное глушение Эхо, отсутствие даже фона – и невозможность обнаружить, что внутри, с помощью магии. Скрытность – всегда признак важности. А незаурядная реакция Якова только подтвердила: он не ожидал, что я это замечу.
Яков выслушал внимательно, не перебивая. В конце чуть кивнул:
– Отчасти вы правы. Артефакт действительно не простой. Это один из так называемых артефактов древних. Их находили ещё до Вспышки. До магии. Никто толком не знает, как они работают. Эти технологии утеряны. И, откровенно говоря, если вы спросите, как я его активировал – не отвечу. Не потому что не хочу. Потому что не смогу.
Он сделал паузу, потом добавил чуть тише:
– Но я не обманывал вас. Артефакт и правда бесполезен… в рамках этого мира. Здесь ценится сила, её масштаб. Видимость. Вы сами это подчеркнули. А этот артефакт ничего не усиливает. Он может скрыть, может изменить, может уменьшить проявление Эхо. Но не усилить. Делает вас незаметным – в лучшем случае. Неопасным – в худшем. Это – не преимущество, а уклонение. И потому – не имеет цены. Даже продать нельзя.
Он посмотрел на меня чуть пристальнее:
– Так что я не солгал. Просто немного занизил значимость. Чтобы вы не отвлеклись раньше времени.
Я кивнул:
– Я готов начать изучать его.
Яков открыл шкатулку.
И сразу стало ясно: даже если я сейчас изо всех сил захочу понять этот артефакт – не получится.
Плетений Эхо было слишком много. Слишком глубокие. Слишком плотные. Если в случае со светильником на столе я мог предположить, как изменить плетения или переплести их часть, то здесь… мозг просто начал отказываться работать. Появилась боль. Настоящая, физическая. Мигрень.
Яков заметил, как я нахмурился, и спросил:
– Что-то не так?
Я коротко пояснил. Он выслушал, кивнул спокойно:
– Это нормально. Если вы пытаетесь читать то, что выходит за пределы вашего Эхо, организм будет сопротивляться. Это защитная реакция. Если бы вы сейчас попытались влезть в эти линии, велика вероятность, что вы бы… умерли. Или, в лучшем случае, остались без Эхо. Совсем. Просто оболочка. Так же, как вы лежали эти три дня, пока не пришли в себя.
Я покосился на него:
– Я вообще-то не все три дня был в таком состоянии.
– Я знаю,– он кивнул на шкатулку. – Это – браслет. Вы должны его надеть и сказать мне, какую магию хотели бы предпочесть для использования. В вашем случае, вы можете плести любую, какая существует в нашем мире.
Я задумался. Никогда раньше не размышлял, как плестимагию. Но, когда он это сказал, в голове начали всплывать образы. Как создать огненный шар. Как направить молнию. Я понимал: пока мне это не под силу. Эхо – слишком слабое. Максимум, на что я способен сейчас – крошечный огненный шар. Или узкий, краткий поток пламени.
Все мои мысли были об огне. Наверное, это банально. Но кто в детстве не хотел поджигать вещи взглядом?
– Огонь, – сказал я.
Яков кивнул:
– Это не ограничит вас в других способностях. Но для всех Видящих вы будете магом огня – пока носите этот браслет.
Он провёл над ним рукой и надел его мне на запястье. Почувствовался лёгкий укол.
– Он берёт каплю вашей крови, – пояснил Яков. – Это необходимо для синхронизации. Без неё он просто не сработает. – Он взглянул на меня и, кивнув в сторону двери, продолжил. – Пойдёмте на кухню, господин. За чашкой кофе вы лучше воспримете оставшуюся информацию.
Я молча кивнул.
Мы вышли из комнаты.
По дороге к кухне Яков молчал – словно собирался с мыслями. Я, в свою очередь, чувствовал, как внутри медленно раскладываются всё новые плетения, отголоски того, что только что произошло. Я не мог не анализировать окружающее.
Поместье оказалось совсем не таким, каким можно было бы ожидать от угасшего рода. Здесь не чувствовалось ни разрухи, ни показной роскоши. Всё – сдержанно, аккуратно, в хорошем состоянии. Стены из светлого камня, деревянные панели, ковры без пятен, картины на стенах. Настоящие, не дешёвые копии. Я задержал взгляд на одной – седой мужчина с упрямым прищуром. Что-то в нём отзывалось – не памятью, но ощущением. Может, предок. А может, просто правильный художник. Магические светильники встроены прямо в стены, тёплое освещение не било в глаза. Всё работало. Всё жило. Здесь точно жили – и старались сохранить не только стены, но и достоинство.
Пока мы шли, в голове начали проступать образы. Именно фраза Якова – про кровь и синхронизацию – будто сдвинула внутреннюю схему. Это стало первым ключом. Я не мог описать всё, но уловил: плетения в браслете не были биоматерией. Не тем, что питало письмо или светильник. Это было другое – энергетическое, плотное и чистое. Плетение было энергетическим. Стабильным. Без органики.
И чем глубже я вглядывался в плетения браслета, тем лучше понимал даже более простые конструкции. Осознание приходило волнами: чем сложнее объект, тем яснее становится механизм примитивного. Если я когда-нибудь полностью разберу браслет – смогу разобрать всё. Даже чёртов светильник. И сделать из него, если понадобится, энергетическое оружие.
Мы дошли до кухни. Просторное, светлое помещение с плитой у дальней стены и массивным деревянным столом в центре. Запах кофе витал в воздухе, тонкие струйки пара вырывались из-под крышки кофейника.
Яков жестом указал на стул, и я занял место. В это время он достал из навесного шкафа простую фарфоровую вазу с печеньем и аккуратно подвинул её ко мне. Затем, с размеренной чёткостью, налил из кофейника две чашки кофе.
Я посмотрел на кофейник и чуть улыбнулся. Никогда не любил такие штуки – слишком много мороки с мытьём, кипячением, заваркой. В прошлой жизни предпочитал кофемашины: кнопка – и готово. Но здесь… запах был другим. Глубже. Живее. И понял: это, без сомнения, лучшее кофе в моей жизни.
– Попробуйте, господин, – сказал он, подавая чашку.
Я сделал глоток. Горячий, плотный, с терпкой глубиной вкуса.
– Лучше, чем в моей прошлой жизни, – пробормотал я, ставя чашку на стол.
Он не ответил, только тихо усмехнулся.
Это явно была не столовая, предназначенная для приёма гостей или семейных сборов, – скорее место для повседневных забот, для тех, кто здесь живёт и работает. Но сейчас именно оно стало местом, где продолжится разговор.
– Яков, – сказал я, – когда ты надел на меня браслет, сначала я почувствовал укол, а потом – сдвиг. Внутри. Не физический. Ты сказал, что это для синхронизации – и в этот момент я понял часть плетения, и с этого момента я стал различать лучше плетения и в других вещах. Даже в светильнике.
Яков начал объяснение – спокойно, неторопливо, как будто передавал не тайну, а рецепт семейного блюда.
– Вот и начало, господин. Именно в этом суть силы вашего рода.
Он чуть помолчал, выбирая слова.
Если обобщить, то Эхо рода – это не просто сила. Это способность видеть всё как плетения: сложные, переплетённые, многоуровневые. Чем выше ранг – тем больше глубина понимания. И если я способен распознать всё – то могу всё и изменить. Не просто использовать магию, а переписать её.
Но он также предупредил: чем больше я понимаю – тем сильнее это давит. На сознание, на тело, на Эхо. Чтобы работать с большими плетениями, нужен ранг. Без него – перегрузка. Потери. И, возможно, смерть.
Яков оценил мой уровень. Сказал, что, скорее всего, я могу понимать артефакты до пятого-шестого ранга. Заклинания других магов – до третьего. Боевые плетения людей, идущих по Пути Силы – до шестого-восьмого, если повезёт. Хотя и они отличаются. Это – усиление тела, но не за счёт стандартных заклинаний, а вплетение магии в мышцы, сухожилия, волокна. Ткань становится носителем силы.
– Я помню тренировки и обрывки вылазок в разломы, – сказал я, делая глоток ароматного напитка. – Мы так и не обсудили: у меня тоже открыт Путь Силы? И если да, то на каком я уровне?
– Да, господин. Вы на седьмом уровне. Универсальное развитие. Без перекосов. Это не вы выбрали – это было моё решение. Я тренировал вас для выживания. Потому что не знал, пробудится ли у вас Эхо. Шанс был. Но последние шестьсот лет оно не пробуждалось ни у кого из рода. Поэтому я делал ставку на Путь Силы. На то, что вы выживете, даже если Эхо не проснётся.
Он посмотрел на меня. В его глазах вспыхнул огонь, в глубине мелькнул синий отблеск, словно на мгновение проскочила искра. И только после этого он произнёс:
– Но оно проснулось. И вы стали потомком.
Он произнёс это спокойно. Но слово "потомок" прозвучало особенно. Как будто сам мир прислушался.
Внутри что-то сдвинулось. Почти неуловимо. Как в тот раз, когда он назвал имя. Тогда всё дрогнуло сильнее – но и сейчас ощущения были похожими. Нити чего-то большего – будто начали колебаться.
И тогда я понял: он не просто произносит слова. Он вкладывает в них силу.
В тот раз я не заметил вспышку в его взгляде – но теперь понял, что она, скорее всего, тоже была. И когда он произносит такие слова с использованием своей силы, мир прислушивается. Он начинает открывать какие-то врата. Или запускает процессы, которые пока не поддаются точному анализу.
Он задержал взгляд, потом продолжил, словно ничего не произошло:
– Обычно делают упор на силу – для тяжёлого оружия. Или на ловкость – для скрытных операций. У вас – баланс. И это хорошо для выживания. Но плохо для боевой специализации. Универсал – не специалист.
Он задумался и добавил:
– Огнестрел на высоких уровнях уже не работает. После шестого-седьмого ранга пулям просто не хватает пробивной силы. Кожа выдерживает, как бронежилет. Потому Путь Силы – почти всегда путь к холодному оружию. И то, как вы развиты, говорит, что вы готовы ко всему. Это разумный подход с моей стороны. Но для вас не легкий. – Он договорил это ровно в тот момент, когда в кухню кто-то вошел.
Это был мужчина в форме, примерно тридцати пяти-сорока лет. Но, как я уже понял, внешность в этом мире не является реальным показателем возраста.
Строгая тёмная ткань, аккуратно заправленные перчатки, твёрдая поступь. Он двигался уверенно, сдержанно, не как слуга – скорее как боец. Родовая дружина? Гвардия? Армия? Нужно будет уточнить у Якова, как здесь это называется.
Он остановился у порога, выпрямился и отрапортовал с чёткой интонацией:
– Господин, Станислав Аркадьевич. Господин Яков. Добрый день. Священники на подходе. Будут в течение десяти–пятнадцати минут.
Дворецкий едва заметно кивнул.
Я взглянул на вошедшего спокойно, коротко, сдержанно кивнув в ответ – без слов. Так, как и следовало бы барону.
И в этот момент я понял: память вернулась. Манеры, движения, повадки – всё стало на свои места. Я больше не думал, как поступить. Я знал, как нужно.
Воин кивнул и вышел, оставив нас снова наедине.
Яков сделал последний глоток кофе, неспешно поставил чашку на стол и произнёс:
– Господин, как и договаривались: вы потеряли память. Если будут спрашивать, отвечайте, что понимаете, как управлять огнём. Этого будет достаточно. Остальное – интуиция, логика… и немного актерства. В остальном я вас прикрою.
Я чуть улыбнулся и допил свой кофе до конца. Напиток оставался горячим, ароматным – словно знал, что его допьют, и ждал.
Мы встали одновременно – без лишних слов. Всё было уже сказано.
– Пора, – спокойно добавил Яков. – Священники не любят ждать.
Мы направились во двор.
Навстречу первому испытанию – и первому впечатлению.
Глава 7
Мы вышли из кухни и прошли по длинному коридору с мягким, рассеянным светом от ламп, встроенных в стены. Здесь не было окон – классический внутренний переход между комнатами. Обстановка была ухоженной, строгой, но при этом не мёртвой – в ней ощущалась жизнь, пусть и сдержанная. Пол – плотное дерево, гладкое, тщательно вычищенное вручную. Скрипа не было вовсе. Проходя мимо, я отметил, насколько всё здесь тихо и спокойно.
Когда мы подошли к лестнице и начали спускаться, я только тогда заметил: ведь мы были на кухне, и она располагалась на втором этаже. Почему я раньше не придал этому значения? Вероятно, после пробуждения я просто не успел задуматься о таких деталях, а позже – был слишком поглощён всем происходящим.
– Яков, почему кухня на втором этаже?
Он не ответил сразу. Шёл спокойно и размеренно.
– Я ожидал этот вопрос. Когда-то здесь находилась вспомогательная прачечная. В поместье тогда жило куда больше людей, и она была необходима. Но когда род уменьшился, прачечную сочли избыточной. Ваша мать, – он посмотрел на меня чуть мягче, – очень любила вечерние закуски. Барон – ваш отец – приказал обустроить здесь кухню, чтобы слугам не приходилось бегать вниз. К тому же, так вашей матери было проще тайком пробираться сюда, чтобы перекусить. Об этом знал ваш отец, и он устроил всё не только для слуг, но и для супруги.
Он сделал паузу, и уже тише добавил:
– После тех событий шестилетней давности мы с вами стали часто бывать здесь. Я выбирал это место для занятий – вы легче сосредотачивались, когда рядом были запахи чая, выпечки. Я полагаю, воспоминания о вашей матери делали это пространство для вас особенно безопасным.
И сразу в ответ на его слова, в голове вспыхнули образы.
Мать в лёгкой сорочке крадётся по коридору, едва касаясь пола, держа в руках тёплую полную тарелку; заметив меня, она театрально подносит палец к губам, словно призывая к тишине и соучастию в её ночной вылазке за пирожками тети Марины.
И после этого я вспоминаю следующее. Яков, стоящий у кухонного стола, показывает мне на карте границы СВЕТ. Святых Великих Европейских территорий. Я – совсем ребёнок, но уже спорю с ним.
Эти образы были живыми. Не искусственными, не вызванными внешним толчком. Они возвращались ко мне сами, с глубины, как будто – нет, как точно – это было моей жизнью.
На первом этаже нас встретил просторный холл. Потолок здесь был высоким, перекрытым серией монументальных колонн. Между ними – аккуратная лепнина, кое-где потемневшая, но не утратившая своей утончённости. Пол – камень с серыми прожилками, отполированный, но не глянцевый. Свет падал мягко, рассеянно, будто пространство само отталкивало резкость.
Яков замедлил шаг и провёл рукой по основанию одной из колонн:
– В этом доме многое менялось. Поколения приходили и уходили, делали ремонты, перестраивали залы и стены. Но такие места… их не тронули. Потому что они помнят.
Он задержался на лепнине, чуть наклонил голову:
– Подобных залов немного, но они есть. Уцелели не все, но некоторые пережили даже родовые войны. Им больше тысячи лет. Менялись крыши, окна, перекрытия – но эти стены держатся. И будут держать. Потому что это – опора, а не декорация.
Я молча кивнул. Впервые за всё время в этом доме я почувствовал: он не просто большой. Он – живой. И старый. Очень старый.
Мы подошли к высоким двустворчатым дверям.
Я невольно замедлил шаг, рассматривая их. Такие я видел только в старых фильмах – те самые, что любили снимать в особняках, наполненных аристократической важностью и налётом древности. Потёртые латунные ручки, узорчатые панели, подчёркнутая тяжесть – всё в них говорило о статусе и о времени.
Яков, заметив мой взгляд, мягко подтвердил:
– Верно, маринская эстетика. Двери при входе должны были сразу впечатлять. Это было важно в архитектуре того времени.
Он распахнул их без усилия – плавно, легко. Казалось, с такими дверьми справился бы даже ребёнок. Механизм работал безупречно. Всё здесь говорило о том, что даже века спустя важна не только форма, но и содержание.
Мы вышли на крыльцо.
Я машинально обернулся – было интересно как дом выглядит снаружи. Какого… И тут до меня дошло. Это был не дом. Не поместье. Это, мать его, замок. Настоящий.
Тот, который в других мирах давно бы превратили в музей, резиденцию президента или, на худой конец, закрыли под охраной и поставили табличку «объект культурного наследия». Башни. Контрфорсы. Окна-стрелы. Навесной балкон с коваными ограждениями.
– Это… – я не договорил. Просто молча смотрел вверх.
Яков, не оборачиваясь, спокойно заметил:
– Вы удивлены. Это видно. Но, господин… вам стоит привыкнуть. Это – поместье. Маленькое. – Он сделал шаг вперёд и чуть повернулся в мою сторону. – Если бы вы увидели дворцы столичных родов… вы бы поняли, что это – скромное владение. Один из периферийных опорных пунктов. Дом, а не крепость. Родовой бастион, но не цитадель.
Я продолжал смотреть.
– В моём мире это называлось бы замком, – пробормотал я. – Или министерством культуры.
Он усмехнулся – едва заметно, но искренне:
– В этом и разница. У нас архитектура – не только для парада. Она ещё и для выживания.
Я повёл взгляд дальше и заметил, что территория у замка действительно большая. Вдалеке виднелись ворота – массивные, чёрные, с латунной обшивкой.
Это был въезд. Прямая дорога вела от них прямо к крыльцу, где мы стояли. Да, теперь я понял: это не был главный замок рода. Изначально – просто усадьба. Место отдыха. Отдалённый угол. Но теперь… теперь это стало крепостью. Последним оплотом. Здесь больше не отдыхали – здесь держались. Ни фонтанов, ни мраморных лестниц. Всё строго. Всё по делу. Ни показной роскоши, и в тоже время никакой заброшенности.
Слева я заметил плац. Там тренировались бойцы – чётко, синхронно, слаженно. Не новички. Справа – хозяйственный блок. Несколько складов, пара ангаров, кое-где открытые ворота, за которыми поблёскивали капоты. Гаражи. Рабочее пространство.
И как раз в этот момент к воротам подъехала машина.
Я бросил взгляд на Якова – и понял: это было не совпадение. Он шёл с такой точностью, что мы вышли ровно в тот момент, когда они подъехали. Нас видели. Мы встречали – но не ждали. Не суетились, не подстраивались. Всё по этикету. Всё правильно.
Яков почувствовал мой взгляд и, не оборачиваясь, спросил:
– Всё в порядке, господин?
Я только махнул рукой.
Он, безусловно, получал удовольствие от этой ситуации. И я понимал: этот человек гораздо сложнее, чем кажется. Он рассчитывает шаги, просчитывает реакции. Он выстраивает всё заранее – даже момент появления.
Машина тем временем въехала во двор. Стража её пропустила. Она начала двигаться прямо к нам.
Я невольно замер. Это была моя первая встреча с кем-то, кто имел власть в этом мире. Кто-то, кто мог отличить ложь от правды. Кто-то, кто мог – по щелчку пальцев – разрушить всю выстроенную маску.
Что, если артефакт не сработает?
Я не чувствовал между «до» и «после» никакой разницы. Не было ощущения защиты. Никакого сигнала, вибрации, тепла – ничего. А вдруг он не активировался? А вдруг церковники используют усовершенствованные артефакты и смогут распознать попытку сокрытия? А если они вообще умеют видеть сквозь любое Эхо?
Машина остановилась у крыльца. Секунда – тишина. Потом водитель вышел, обошёл кузов и открыл дверь. Я напрягся.
Из машины вышел молодой парень. Лет тридцати. Никакой рясы. Ни посоха, ни капюшона, ни тяжёлых цепей. Просто – брюки, тёмная рубашка, куртка. Чёрная – простая, классическая. Не спортивная, не парадная – универсальная, подходящая и под повседневный костюм, и под деловой стиль. Весь образ больше походил на современного чиновника, чем на представителя церковной иерархии. Я даже слегка опешил.
Это было… не то, чего я ожидал.
Он заговорил достаточно бодрым и весёлым голосом, снова ломая мои ожидания от церковников.
– Станислав Аркадьевич Мечев, добрый день. Меня зовут Алексей Евгеньевич, я приехал сделать проверку. Это не займёт много времени – буквально пару секунд.
Он достал что-то из кармана, направив в мою сторон, скользнул взглядом по устройству, щёлкнул кнопкой. Что-то моргнуло, он кивнул:
– Ага, огонь. Всё, спасибо.
Сел в машину. Уехал.
Я открыл рот и… офигел. По-другому я это даже описать не мог. Это всё? Я готовился, нервничал, просчитывал провал… А он просто глянул в стекляшку, увидел огонь и уехал.
– Он… уехал? – спросил я, сам не веря в происходящее.
– Уехал, – спокойно подтвердил Яков, и лишь прищур выдал, что он тоже слегка озадачен.
Мы оба молчали секунду, и я наконец выдал:
– Это было слишком просто.
– Слишком просто, чтобы быть случайным, – кивнул Яков. – Но и слишком грамотно, чтобы быть опасным.
– Думаешь, он знал?
Яков чуть склонил голову:
– Скорее всего, да. Возможно, Церковь уже давно поставила на вас отметку – угасшее Эхо, редкий случай. Потеря сознания, кома, ритуал. Всё это, рано или поздно, доходит до них. Но если они посчитали вас просто магом с нестабильной сигнатурой… значит, они решили, что вы не угроза.
Я кивнул, мысленно выстраивая цепочку:
– Тогда его задача была простая: приехать, убедиться, что у меня есть Эхо, оно стабильно, и уехать. А если бы что-то пошло не так…
– Тогда у него был бы другой приказ, – завершил Яков. – Но «огонь» – это простая, первая стихия. В чистом виде – редкость, конечно, особенно после столетий смешения кровей, но ничего из ряда вон выходящего. Он увидел огонь. Обычный. Чистый. Без искажений. Значит, всё в пределах нормы.
– И ушёл, не дав нам сказать ни слова.
– Всё по протоколу, – спокойно произнёс Яков. – Протокол тишины. Когда угроза исключена – не задерживайся. Не разговаривай. Не пытайся понять больше, чем положено. Просто зафиксируй и исчезни.
Я кивнул. Кажется, мне начинало нравиться, как устроен этот мир.
– Кстати, господин, – заметил Яков, словно между делом, – вы лежали три дня. За это время тренировок не было. Я смотрю, как раз наши ребята разминаются. Хотите провести пару спаррингов?
Он кивнул в сторону плаца:
– Начнём по нарастанию силы. Проверим, насколько ваше тело адаптировалось. Это родовая дружина. Минимальный ранг у них – пятый, максимальный – одиннадцатый. Но старший сейчас отсутствует. Особое задание. Познакомитесь позже.
Я посмотрел туда же. Несколько бойцов уже выстраивались в пары, двигались слаженно, отточенно, точно.
Я чувствовал, как внутри поднимается что-то.
– Будет интересно, – сказал я. – Если я правильно понимаю, как работает местная магия… а если у них появятся вопросы.
– Не беспокойтесь, – спокойно произнёс Яков. – Здесь остались только самые преданные. Никто из них не станет болтать лишнего. Так что можете использовать всё, что у вас есть.
Он слегка усмехнулся:
– Ваш первый ранг магии, который вы получили после ритуала, не нанесёт им серьёзного вреда. А если нанесёт – ну… они сделают выводы.
Я кивнул, чувствуя, как в голове выстраиваются цепочки формул. Энергия. Направление. Контроль. Всё, чему я учился, начало складываться в картину. Я ещё не знал всего – но знал уже достаточно, чтобы удивить.
Сейчас действительно будет интересно. Я смогу проверить себя, понять, на что способен. Не просто наблюдать, не рассуждать – действовать.
Мы направились в сторону плаца. Пока шли, Яков заговорил:
– Бойцы дружины рода – не просто охрана или армия. Это костяк. Основа. Каждый из них следует по Пути Силы.
Я кивнул. Мысли укладывались в нужный порядок.
– В составе есть и связисты, наблюдатели, те, кто отвечает за координацию и передачу приказов. Их немного, но без них всё развалится.
Он чуть усмехнулся:
– И маги, конечно. Одну вы уже знаете.
– Ванесса, – сказал я.
– Верно. Седьмой ранг Пути Силы, шестой ранг мага. Пройдёте четырёх – она станет следующей.
К этому моменту мы вышли к плацу.
Бойцы уже смотрели в нашу сторону. По их взглядам было ясно: ожидание перешло в готовность. Без команды выстроились в шеренгу – уверенно, спокойно, точно. Кто-то был в спортивных штанах и облегающей футболке, кто-то – в чём-то похожем на костюм «горка», но только нижней частью. Были и те, кто вышел в полном камуфляже. Ни единой униформы, но у всех одежда была практичной и удобной – предназначенной для тренировки и боя. В каждом ощущалась собранность и дисциплина, даже в самых простых элементах экипировки.