Двор технофеодала. Хроники цифрового феода. Философская ирония о договорах и страхах большого бизнеса

Контракт придворного мудреца

Документ оказался толще, чем многие книги, которые он когда-то заставлял читать студентов.

Папка лежала на столе в переговорной, как небольшая бетонная плита.

– Не пугайтесь объёма, – сказал юрист компании, худой мужчина в идеальной рубашке. – Здесь много стандартных положений.

– В моём возрасте, – ответил Старец, – я пугаюсь уже не объёма, а шрифта. Но попробуем.

За столом сидели трое: сам основатель, юрист и HR-директорка с улыбкой, которой можно было подписывать трудовые договоры оптом. Анна скромно примостилась сбоку, как сопровождающий переводчик.

Юрист разложил листы.

– Итак, – начал он, – это индивидуальное соглашение о сотрудничестве. Формально – позиция «Senior Fellow по вопросам смысла и этики».

– Прекрасно, – сказал Старец. – Наконец-то кто-то официально признаёт, что у смысла есть старший товарищ.

– Договор бессрочный, с возможностью расторжения любой стороной при уведомлении за тридцать дней.

– Вот это уже почти евангельское условие, – заметил Старец. – «Если кто хочет уйти за мной, пусть уведомит за тридцать дней».

Основатель усмехнулся:

– Мы не держим никого насильно.

– Зато удерживаете опционами, – мягко ответил Старец, пролистывая раздел «вознаграждение».

Там действительно было чем удержать: солидный оклад, бонус по результатам года, пакет акций компании с вестингом на пять лет. Классические «золотые наручники» – достаточно мягкие, чтобы не натирать, и достаточно крепкие, чтобы не снимать.

– Акции мне зачем? – спросил он. – Я уже в том возрасте, когда интересно не «вырастет ли компания через десять лет», а «вырастет ли у меня давление через неделю».

HR-директорка включилась:

– Пакет акций – это элемент вовлечённости. Мы хотим, чтобы вы были заинтересованы в долгосрочном успехе Aurora.

– Я как раз нанимаюсь следить, чтобы ваш «успех» не стал для человечества долгосрочной проблемой, – хмыкнул он. – Конфликт интересов прямо в пункте мотивации. По-римски честно.

Юрист вежливо кашлянул.

– Мы можем зафиксировать, что участие в программе акций – добровольное, – сказал он. – Но, честно, это очень выгодно.

– В выгоде я как раз не сомневаюсь, – сказал Старец. – Меня больше интересует цена.

Он перевернул страницу. Раздел «Обязанности».

– «Сотрудник обязуется добросовестно и в полном объёме выполнять поручения Руководителя, действовать в интересах Компании и воздерживаться от действий, которые могут нанести ущерб деловой репутации Компании» – процитировал он. – Вот здесь, кажется, начинается наше богословие.

– Вас что-то смущает? – осторожно спросил основатель.

– Если моя работа – говорить вам неприятную правду, то каждое моё публичное высказывание потенциально может нанести ущерб вашей репутации, – пояснил Старец. – Особенно если правда окажется популярной.

HR-директорка попыталась дипломатично улыбнуться:

– Мы, конечно, не ожидаем от вас публичной критики компании…

– Тогда вы ожидаете от меня не мудрости, а рекламы, – перебил он. – За рекламу у вас уже отвечает отдел маркетинга, не буду вмешиваться.

Юрист пролистал несколько страниц.

– Возможно, мы могли бы уточнить, что ограничение касается разглашения конфиденциальной информации, а не выражения профессионального мнения… конечно, в разумных рамках.

– Разумные рамки – это то, что вы будете определять задним числом, – сказал Старец. – Видите, я уже начал выполнять обязанности.

Основатель поднял руку, останавливая юриста.

– Давайте так, – сказал он. – Публичные выступления вы согласуете со мной лично. Не с PR, не с юристами. Если я сам буду бояться вашего мнения – значит, вы правы.

Старец внимательно на него посмотрел.

– Это уже похоже на аванс доверия, – признал он. – Ладно, запишем: «публичные комментарии согласуются непосредственно с Лордом Феода»… простите, с Основателем.

Юрист заметно дёрнулся, но промолчал.

Дальше шёл раздел о конфиденциальности.

– «Сотрудник обязуется не разглашать конфиденциальную информацию, включая, но не ограничиваясь: исходный код, бизнес-планы, внутренние политики, персональные данные пользователей…» – читал Старец. – Персональные данные пользователей я и без вас не собирался обсуждать, слишком интимная тема.

– Здесь стандартные положения NDA, – поспешил пояснить юрист. – Срок конфиденциальности – пять лет после прекращения сотрудничества.

– Пять лет – мило, – сказал Старец. – Учитывая мои перспективы, это звучит как «до конца времён».

Он постучал пальцем по строке:

– Вот здесь: «Сотрудник обязуется использовать полученную информацию исключительно в интересах Компании». Это важно.

– Конечно, – кивнул юрист.

– А если интересы Компании войдут в противоречие с интересами человечества? Такой пункт у вас предусмотрен?

Повисла пауза. HR-директорка сделала вид, что внимательно читает свои записи.

Основатель усмехнулся:

– Тогда ваша задача – первой об этом мне сказать.

– И что вы сделаете?

– Не знаю, – честно ответил он. – Но, по крайней мере, у меня будет шанс не стать окончательно сказочным злодеем.

– За это вы мне и платите, – сказал Старец. – Ладно, пусть будет так: я обязуюсь использовать информацию в интересах Компании, пока эти интересы не противоречат моему пониманию интересов людей.

– Это нельзя так прямо написать, – тихо сказал юрист.

– Зато можно так думать, – улыбнулся Старец. – Поверьте, внутренние оговорки – древнейший инструмент защиты личности от контрактов.

Раздел «Конкуренция и сторонняя деятельность» вызвал у него новый приступ профессиональной радости.

– «Сотрудник не имеет права в период действия соглашения и в течение двух лет после его прекращения осуществлять консультационную деятельность для компаний, конкурирующих с Aurora…» – процитировал он. – То есть если меня вдруг наймёт ваш злой сосед по рынку, мне придётся вернуть вам все прочитанные книги?

– Мы не хотим, чтобы вы работали на прямых конкурентов, – объяснила HR.

– Не волнуйтесь, – сказал Старец. – Я уже слишком стар, чтобы бегать между замками. Если уж становиться придворным мудрецом, то одному лорду за раз.

Наконец они дошли до раздела «Прекращение сотрудничества».

– «Компания вправе расторгнуть контракт в случае нарушения сотрудником обязательств, разглашения конфиденциальной информации, действий, наносящих существенный ущерб деловой репутации Компании, а также по иным основаниям, предусмотренным законодательством…» – читал Старец. – А сотрудник может уйти «по собственному желанию с уведомлением за тридцать дней».

– Но при этом, – добавил юрист, – мы предлагаем вам выходное пособие в размере шести окладов при расторжении по инициативе Компании без вины с вашей стороны.

– Щедро, – сказал Старец. – Почти как откупиться от собственной совести.

Он закрыл папку и откинулся на спинку стула.

– Итак, подведём итог. Вы предлагаете мне: достойную оплату, акции, свободу уйти, если я устану, и обязанность говорить вам правду, которая может ухудшить настроение акционеров.

– В общих чертах да, – кивнул основатель.

– А взамен вы получаете старика, который будет ходить по вашим стеклянным башням и время от времени задавать вопросы, из-за которых вам придётся менять архитектуру власти или хотя бы свои слайды на презентации.

– Именно, – сказал хозяин.

– Тогда давайте зафиксируем одну неформальную оговорку, – сказал Старец.

Юрист напрягся:

– Какую?

– Я буду считать себя не вашим сотрудником, а вашим временным совестливым паразитом. Организм обычно не любит паразитов, но иногда именно они спасают от более опасных болезней.

Основатель рассмеялся первым.

– Это не влезет в юриспруденцию, – сказал он. – Но мне нравится как концепция.

– Юриспруденция вообще редко влезает в реальность, – вздохнул Старец. – Ладно. Давайте ваш письменный договор, а я внесу в него устное приложение, известное только мне и нескольким давно умершим римским юристам.

Он взял ручку. На секунду задержался, глядя на строку с фамилией.

«Ты подписывал уже кучу бумажек, – сказал он себе. – Заявления, отчёты, планы, гранты. В лучшем случае они давали тебе ещё один семестр. Этот контракт, возможно, даст тебе возможность посмотреть на власть изнутри, пока ты ещё способен ходить без лифта».

Он поставил подпись – ту же самую, которой когда-то подписывал экзаменационные ведомости.

– Всё, – сказал он. – С этого момента я официально становлюсь вашим внутренним дискомфортом.

– Добро пожаловать в Aurora, – ответил основатель.

Юрист облегчённо собрал документы. HR-директорка уже мысленно рисовала внутреннее объявление: «К нам присоединился новый Senior Fellow…».

Анна, выходя из переговорной с ним, тихо спросила:

– Ну как вы себя чувствуете, после подписания?

– Как человек, который согласился жить в замке при условии, что ему позволят открывать окна, – сказал Старец. – Посмотрим, не выкинут ли меня из одного из них раньше времени.

Тронный зал из экранов

– А теперь, – сказал основатель, – покажу вам самое святое место.

– Алтарь метрик? – уточнил Старец.

– Почти, – усмехнулся тот. – War room.

Они шли по коридору, где стекло вдруг сменилось матовыми панелями.

– Интересно, – заметил Старец. – Чем ближе к святыне, тем меньше прозрачности.

– Тут иногда бывают конфиденциальные вещи, – объяснил основатель. – Переговоры, кризисы, всё такое.

Дверь с лаконичной табличкой «Operations Hub» открылась по отпечатку пальца основателя.

Старец вошёл – и инстинктивно замедлил шаг.

Одна стена целиком была выложена экранами: десятки панелей, собранных в единое электронное панно. На нём переливались графики, карты, цифры, диаграммы. Мировое табло: в одном углу – активность пользователей по регионам, в другом – время отклика серверов, ниже – графики выручки в реальном времени, рядом – индекс «удовлетворённости», бьющийся зелёными и жёлтыми полосами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.