- -
- 100%
- +
Голова кружится от одного бокала шампанского, невольно заставляя вспомнить предостережения отца относительно выпивки в ночных клубах.
В кои-то веки выбралась! Вечная охрана, вечные запреты… в пекло!
— Лана, пошли танцевать, — тянет подруга за руку, но я отмахиваюсь от неё, чувствуя, что со мной явно что-то не так: зрение затуманено, дышать трудно, сознание размыто.
Спрыгиваю с барного стула и, качаясь, по стенке дохожу до туалета.
Понимаю, что нужно вызвать рвоту, пока не поздно.
Как назло, все кабинки заняты… Нет времени ждать! Пока эта гадость окончательно не всосалась в мой организм.
Выбегаю на улицу и жадно хватаю ртом воздух.
— Тебе плохо? — спрашивает незнакомая девушка, лицо которой даже рассмотреть сложно.
— Туалет…
— О, малыха, пошли со мной, — берет меня под руку, за что в этот момент я ей не то что благодарна... новенькую Bentley отдать готова. — Я тоже постоянно бешусь, когда запираются в туалете, чтоб потрахаться, а нам даже пописать негде. Так что не переживай, доведу куда надо.
И в этот момент я ей так верю. Голос кажется таким нежным, добрым…
Смаргиваю морок с глаз и даже немного прихожу в себя, когда оказываюсь посреди темной улицы совершенно одна.
Сознание тут же подкидывает обрывки воспоминаний из далекого прошлого, о котором мечтаю забыть, автоматом вызывая рвотный рефлекс.
Ну вот, и пальцы не понадобились…
Сижу на корточках несколько минут, пока не начинаю чувствовать себя лучше. Полностью очухавшейся себя, конечно, не ощущаю, но хотя бы в адеквате.
Оглядываюсь и не могу понять, куда идти. Телефона нет, людей на улице тоже.
— Черт возьми! — пинаю валяющуюся жестяную банку, а затем прислушиваюсь и… за ее грохотом об стену слышу… крики?
Подсознательно считаю себя кошкой, потому что в эту же секунду вместо того, чтобы тикать подальше, бегу в сторону мольбы о помощи.
Ну не может дочь министра внутренних дел спокойно относиться к бесчинствам в городе. Особенно, когда слышит, что в ней нуждаются. Даже не просто нуждаются… кажется, кого-то убивают.
Добегаю до склада и осторожно открываю дверь. Сквозь щель рассматриваю огромного мужчину в черной рубашке, брюках и… кедах? Модник нашелся.
Игривая фраза, мелькнувшая в голове, тут же сменяется паническим страхом, когда я вижу, как он отходит в сторону, открывая обзор на прикованного к стулу полуживого человека. Он стонет и кричит о помощи, но бандит хладнокровно подходит к столу, берет с него нож и, развернувшись, одним взмахом вонзает его в голову сидящего.
Нутро сжимает от неподдельного ужаса. Цепенею от увиденной жестокости и забываю, как дышать. Слезы градом стекают по щекам, но шок всё равно заставляет продолжать находиться в прежнем состоянии.
Где гребанный инстинкт самосохранения, черт тебя дери?!
Закрываю рукой рот, чтобы не издать ни звука.
И, кажется, теряю сознание, когда бандит поворачивается и вонзает свой острый взгляд в мой мелькающий между проемом глаз. Голова туманится, и я заваливаюсь назад, судорожно пытаясь перебирать ногами, но их будто невидимыми путами сплели. Я иду и спотыкаюсь. Встаю и снова падаю. Делаю глубокие вдохи, но, кажется, сегодня я наказана, и кислород мне не светит.
Хватаюсь за горло, расстегивая пуговицы ненавистной рубашки. Не замечаю, как срываю несколько их них, лишь бы вдохнуть…
Боюсь умереть от страха, нехватки кислорода, гадости, которую мне подсыпали, а в итоге умираю в моменте, когда слышу совсем близко за своей спиной:
— Рыпнешься, распотрошу и собакам скормлю.
Стою не двигаясь. И не потому что пригрозили. А потому что колени трясутся так, что сил идти нет.
— Развернись, — строгое.
И я повинуюсь. Снова встречаюсь с гипнотическими черными глазами и успеваю заметить, что этот дьявол невероятно красив. Таким только в аду на подиуме стоять…. Сознание окончательно туманится, и его лицо начинает плыть…
— Твою мать…, — слышу последнее, прежде чем наступает чернота.
Открываю глаза в каком-то темном подвале. Голова раскалывается, но сознание, на удивление, приходит в норму. Я четко вижу помещение, грязь под каблуками… Оглядываю себя и отмечаю порванную рубашку. Воспоминания больно бьют в голову, напоминая о событиях «до».
Черт подери, умудрилась же вляпаться.
— Очухалась? — слышу в темноте голос, а потом, когда он делает шаг на свет, заполняя пространство мрачной аурой, уже и вижу вчерашнего бандита.
Сердце снова начинает исполнять похоронный марш в ускоренном ремиксе, но, на удивление, сегодня не так страшно. Хочется понять, что ему от меня нужно и как действовать дальше, чтобы выбраться.
Папа наверняка начнет меня искать уже утром. Мне нужно всего лишь время потянуть.
— Ну, здравствуй, Беслана, — удивляет бандит знанием моего имени, подбираясь медленно, грациозно, словно барс к антилопе.
Я ему покажу, какая я антилопа! Век не забудет вкуса. Траванется так, что свет белый видеть не захочет.
— Иди к черту! — плюю ему под ноги, замечая, как желваки на его скулах начинают ходить ходуном.
— Если не хочешь в следующий раз это обратно вылизать, то больше так делать не будешь, усекла? — одним лишь его тоном можно убивать людей. И сейчас мне выстрелили прямо в голову.
Сильно сжимаю пальцы на ногах и громко сглатываю.
«Веди себя вежливо, Лана! Нужно время!» — мысленно проговариваю в голове, а затем, выдохнув, спокойно продолжаю.
— Что вам нужно от меня?
— Мне? От тебя? — смеется подлец, — Что мне от тебя может понадобиться? — его взгляд темнеет, а улыбка сходит на нет, когда он достает платок, а из него окровавленный нож.
Сжимаю себя руками, снова чувствую подкатывающее ощущение отчаяния и страха. Ненавижу эти слабости! С того самого дня ненавижу их испытывать! И ведь обещала себе больше не делать так!
— Вчера ты увидела то, чего не должна была. Как думаешь, зачем ты здесь?
— Явно не чтобы вам задницы подтирать! Чего тянешь кота за хвост? Деньги? Молчание? Что нужно? У меня влиятельный отец, так что…
Не успеваю я договорить, как он резко вытаскивает уже другой нож и кидает в меня. Руку пронзает дикая боль. Смотрю на рану и вижу — нож задел по касательной и воткнулся в стену позади меня.
Страх возвращается и обретает новую силу, когда понимаю, что деньгами, как в любых других ситуациях, я не откуплюсь. Поэтому меняю тактику.
— Не убивайте! Я никому не скажу о том, что тут видела… — пытаюсь договориться.
— Не убью… язык отрежу, чтоб неповадно было. Да и сосать тебе это не помешает, — ошарашивает бандит, заставляя инстинкт самосохранения окончательно улететь к чертям.
— Верно. Не помешает. Как и отгрызть твой чл*н с корнем, — выпаливаю не подумав, а затем начинаю медленно отступать, мечтая слиться со стеной, врасти в неё, только бы не тронул, не привёл угрозу в действие.
— Ну всё, сучка болтливая, доигралась.
______________________
Добро пожаловать в мою новинку!❤️ Нас ждут приключения, противостояние характеров героев, а также их «откровенно-вкусная» история любви🔥❤️🔥
Ставьте книге звездочку, добавляйте книгу в библиотеку и подписывайте б на меня, чтобы быть в курсе новостей, розыгрышей, визуалов и других новинок🔥
Поехали!❤️🫶🏻🤗
Глава 1
Глава 1
Лана
Быстро перебирая ногами, бегу по лестнице головного кампуса своего университета.
В сотый раз думаю о том, насколько идиоткой нужно было быть, чтобы поступить на экономический факультет, абсолютно точно имея гуманитарный склад ума.
Что ж.
Одна из тех многих вещей, которые я делаю потому что «нужно», а не потому что «хочу».
Иногда чувствую себя членом королевской семьи, для которой жизнь — запланированный пошагово показ мод, где они — главные манекены, а их поступки — самые обсуждаемые вещи сезона.
Будучи дочерью министра, не сильно-то и отличаюсь, за одним лишь исключением… Я с такой жизнью никогда не соглашалась раньше и впредь не собираюсь.
Вопрос лишь в реализации, над которой я столько лет работаю, но подходящий случай все не приходит…
Бедро отдает вибрацией по всему телу. Забыла, что выключила звук на телефоне. Тяну руку в карман своих широких классических брюк красивого розового цвета и достаю мобильник.
«Папочка».
— Привет, пап, сессию сдала. Хочу, наконец, отдохнуть, — отчитываюсь отцу о последнем и, несмотря на внутреннее неприятие, успешно сданном экзамене.
Дико устала, так как просидела в аудитории почти восемь часов. На улице уже стемнело… Поэтому не удивляюсь, когда смотрю на новенькие часы «грэс» и вижу девять вечера.
— Я много раз говорил тебе, сейчас очень опасно. Близится смена власти в криминальных кругах, поэтому бесчинств куча. Я постоянно на работе, не могу следить за тобой и очень волнуюсь, — голос отца тихий и кажется усталым.
— Когда-нибудь я смогу жить свободно? Или меня всю жизнь ждет золотая клетка, пап? — сбрасываю звонок, не дав ему ответить, потому что уже знаю ответ на свой вопрос.
Однако знать — не значит смириться.
Сажусь в свою новенькую красную спортивную малышку, завожу и с ревом выруливаю из университетской парковки. В зеркало заднего вида наблюдаю свою круглосуточную охрану и недовольно закатываю глаза.
Гонку что ли устроить назло этим бесячим?
Выжимаю педаль своей гоночной принцессы и моментально отрываюсь от черных тонированных внедорожников. Адреналин бурлит в крови, заставляя почувствовать хоть какое-то подобие жизни. Имитирую жалкую пародию остросюжетного кино, пока ещё могу себе это позволить.
Точнее. Пока отец позволяет мне.
Оторвавшись, поворачиваю на рандомную улицу, делаю несколько крюков, а затем оставляю машину у обочины и прыгаю в такси.
Улыбка натянута до ушей, когда сижу в салоне и пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Только в такие моменты я ощущаю, что живу. Только будучи свободной я могу дышать полной грудью.
— Девушка, вам куда? — спрашивает мужчина азиатской внешности.
Недолго подумав, называю адрес популярного ресторана, в который много раз ходила.
Дико хочется есть, да и возможности охранников отлично представляю. Найдут быстро, даже отдохнуть не успею, поэтому, напитав свое эго адреналином, еду получать физическое насыщение.
Расплатившись с таксистом, выхожу на улицу, встречающую меня легким теплым ветерком и мнимым ощущением безопасности.
Почему мнимым?
Потому что несмотря на все свое безрассудство, когда-то давно улица показала мне, насколько жестокой она может быть к тем, кто ее недооценивает.
Захожу в ресторан, внешне напоминающий замок в эпоху средневековья, внутри которого царит аура венецианской роскоши: бархат, изумрудные и бордовые цвета, тёмный дизайн с серебряными акцентами и огромные хрустальные люстры.
— Здравствуйте, мисс! — приветствует хостес. — Вам как обычно?
— Нет, не хочу в свою кабинку, сегодня я буду в общем зале.
— Эмм, хорошо, — запинается девушка, сжимая тонкие, накрашенные красной помадой, губы. — Только хочу сразу предупредить, что сегодня в нашем ресторане отмечает важное событие очень влиятельный человек. Общий зал был полностью забронирован им. Безусловно, вам мы место выделим, но… возможно, вам будет неуютно.
— Остановитесь, — перебиваю девушку, хотя и не планировала этого делать, поэтому извиняюще улыбаюсь ей и смягчаю интонацию на умоляющую, — я дико голодная и хочу сесть, наконец, за стол в общем зале. Других пожеланий нет. Проведете?
— Простите, — нервничает девушка, вызывая у меня неприятное ощущение вины где-то в груди. Черт, все-таки задела ее. Не умею я вовремя остановить вечно рвущуюся наружу грубость, а потом сама же страдаю…
Да уж. Видимо, поговорку «язык мой — враг мой» придумали исключительно для меня и про меня.
— Ничего, я просто правда есть хочу, — говорю по пути к залу и продолжаю улыбаться, отчего уже челюсть сводит.
Когда останавливаюсь на входе и оглядываюсь, понимаю, почему девушка пыталась меня отговорить.
Если бы не вечный самоконтроль на публике, то я бы уже стояла, разинув рот в очевидном для всех аху.. удивлении.
А все из-за заполненного зала молодыми накаченными парнями, которые хамовато горланят и лапают сидящих у них на коленях проституток.
И сейчас все эти похотливые лица направлены в одну сторону. Мою.
Черт…
Лучше бы в кабинку пошла.
Стараясь не замечать сальных взглядов, криков и шепотков, прохожу к столу. Захотела свободы, выхода из зоны комфорта — получай.
Как вообще директор ресторана допустил развести у себя такой балаган, ума не приложу?!
Затылок жжет от какого-то маниакального ощущения стороннего взгляда на себе. Заглядывая в меню, терплю до последнего, чтобы не повернуться.
Я выдержу. Спокойно поем среди людей без надоедливой охраны и поеду домой.
Так… Тартар из дорадо с авокадо, жареные артишоки, хумус с печеным бататом… Спину жжет с той же силой. Я отчетливо ощущаю, что на меня смотрят! Нутром чувствую!
Цыпленок с кус-кусом…
К черту!
Разворачиваюсь и бегло оглядываю присутствующих. А затем цепляю взглядом верхнюю террасу. Развалившись на огромном кресле, я вижу, как, уперев лицо одной рукой, в мою сторону смотрит мужчина. Не вижу его лица, так как освещение в ресторане приглушенное, но ощущаю его гипнотическое воздействие. Сглатываю собравшуюся во рту слюну и отворачиваюсь.
Нервно сжимаю в руке меню и ощущаю некое… волнение?
Мне что, нравится?
Не успеваю это точно понять, потому что отвлекаюсь на голос официантки.
— Это подарок от хозяина вечера. Попросил передать, что заказал вам то же самое, что и себе. Еще он просил передать, чтобы вы ощущали себя здесь комфортно и заказывали все на ваш вкус. За его счет.
Рот раскрывается в беззвучном удивлении, когда девушка ставит передо мной Пина Коладу и нарезанный ананас рядом.
Что за «подарок» такой ещё?
Во-первых, заказывать девушке еду в ресторане — это даже не муветон, это андеграунд какой-то!
Во-вторых, ананас? Черт возьми, пина колада? То же, что и ему? Вот же засранец! И, возможно, я бы даже нормально отреагировала, если б Леха на лекциях не кричал во весь голос, что специально ест со своей девушкой ананасы, чтобы… цитирую: «она с удовольствием глотала мою сперму, а я упивался ее киской».
Волна протеста прокатывается по всему организму. Ощущаю себя… униженно. Думал, что я… брать в рот у него буду? Кошмар какой!
Нервно выдыхаю, до боли вонзаясь ногтями в сжатые кулаки. Ещё и это его «за его счет».
Ты кем себя возомнил, придурок?
Поднимаюсь, с шумом отодвигая стул, отчего скрежет о плитку слышен на весь зал, разворачиваюсь и гневным взглядом впериваюсь в сидящего напротив грубияна.
— Он? — киваю девушке, на что она кивает.
— Пожалуйста, уберите это сейчас же и принесите мне… стейк с кровью, пожалуйста.
Сейчас я тебе устрою, уродец. Сжимаю в кулаке салфетку, после чего стряхиваю невидимые пылинки со своих брюк и, делая большие уверенные шаги, направляюсь в сторону туалетной комнаты. Специально громко цокаю каблуками, привлекая на себя внимание.
Пусть смотрит на то, что никогда ему не достанется. Отсасать ему? Да я скорее сдохну.
Захожу в туалет, открываю сумочку и достаю оттуда карандаш для губ. Прости, любимый, жертвую тобой ради благой цели — отмщения во имя справедливого распределения социальных слоев населения.
Простыми словами — ублюдка на место ставлю.
Привыкли, скотины, вести себя как господины. Я сейчас покажу тебе, как принижать чьей-то достоинство. Царапаю на салфетке записку, после чего достаю изо рта жвачку и клею сзади. Распределяю равномерно, растягивая. Так, чтобы уж наверняка.
Возвращаюсь к столу и вижу официантку со стейком. Прохожу, сажусь на свое место и с остервенелостью вонзаю нож в стейк, представляя на месте мяса — лицо ублюдка. Потрошу так, что это становится похожим на месиво. А потом вонзаю сверху нож и довольно смотрю на свое творческое произведение.
— Спасибо огромное, но можете отнести это тому мужчине? И записочку, — кладу ее легонько на поднос, который был у официантки, так, чтобы не прилипла к дну. На ее непонимающий взгляд, тут же вру, — мы с ним давно знакомы. Решили разбавить сексуальную жизнь и закатили ролевые… Ну вы поняли. Так что я тут, потому что у нас, — делаю серьезные выражение лица, — первое знакомство, — а потом подмигиваю ей. — Только пусть сам возьмет, не хочу, чтобы другие видели…
Девушка скептично оглядывает стейк и мнется.
— Добавьте в счет своих чаевых один ноль.
Действует, как всегда, стопроцентно. Она выдыхает и согласно кивает, после чего направляется в его сторону.
Сердце отбивает чечетку в один тон со стуком ее каблуков. Адреналин снова вспыхивает в крови, и я уже думаю, что не нормально желать испытывать его постоянно. Однако это не просто желание… Это какая-то жизненно-необходимая потребность.
Мысленно считаю про себя барашек, пока не слышу гневное:
— Блять!
Не могу отказать себе в удовольствии развернуться. После чего вижу очертания того, как он нервно отдирает мою жвачку от руки.
Следом замечаю испуганную официантку, которая стреляет в меня гневным взглядом и скрывается в служебном помещении.
Ну что ж. Не поем я сегодня. Встаю со стула, беру сумочку и уже хочу уйти, как меня останавливает холодное:
— Поднимитесь наверх сами или поможем.
Стою на месте, не разворачиваясь, и громко, холодно произношу.
— Я выбираю третий вариант. Домой уйти, — делаю шаг вперед, но тут же ощущаю тяжесть чей-то мерзкой руки на своем плече.
— Абориген, вижу, слова ты плохо воспринимаешь, — разворачиваюсь, охреневая от такой наглости, и автоматом сдирая с себя его руку. — Тебе по пальцам объяснить? — показываю ему средний, — видишь его? Так понятнее?
Бандит скалится, а потом резко делает присед и закидывает меня на свое плечо.
— Ты совсем охренел? Живо поставь меня на место! — избиваю его спину руками, но ему, кажется, все равно.
Он лишь смеется и говорит то, после чего я больше никогда не захочу сбегать от охраны, чтобы почувствовать себя свободной… Свободной — это значит быть уязвимой. Прав был папа.
Глава 2
Глава 2
Радмир
Делаю глубокую затяжку, чувствуя, как чертов никотин заполняет лёгкие до упора, а затем, откинув голову, медленно выдыхаю.
Сегодня решил собрать своих быков, чтобы дать им, наконец, немного расслабиться.
Последние деньки знатно нас всех потрепали. Попытка левых уебков отобрать мою власть в столице хоть и закончилась для них плачевно, ущерб они все же нанесли. Но отличная еда и трах восстановят мужиков лучше всяких больничек.
Специально купил для этого ресторан. Мне было важно, чтобы мы все поместились, поэтому средневековый замок — лучшая идея для таких головорезов.
Ухмыляюсь.
Ещё пару лет назад я бы постремался этого слова, а сейчас — это моя сущность, моя вторая ипостась, часть меня, без которой уже нет жизни.
— Босс, там девку завели, сказали постоянная их, шишка какая-то, не смогли отказать, — докладывает бык, пока я докуриваю сигарету.
Ахуеваю от наглости как хостес, так и девицы.
Небрежно наклоняюсь и сразу же цепляю взглядом хрупкий силуэт.
На автомате делаю анализ: на правой руке часы с бриллиантами, блик которых невозможно спутать с обычными камнями; брендовая, идеально сидящая одежда, сумка и туфли; длинные шоколадные волосы уложены в, как женщины привыкли думать, идеальные волны, которые, по их меню должны вызывать у мужчин восторг.
Хотя по факту нахуй нам не всралась их забитая лаком солома. Естественные волны и природная небрежность — вот, что действительно сексуально.
Скольжу взглядом по правой ладони… кольца нет. Одна. Когда поворачивает голову, вижу, как смущается от взглядов моих быков. Как поджимает пухлые, накрашенные розовой помадой, губы.
Вся в этом мерзком розовом цвете… Почему-то дико раздражает… и в то же время будоражит. Представляю, как разрываю на ней это уебское тряпье, ставлю на четвереньки и, намотав волосы на кулак, насаживаю на член.
Сам не понимаю, что в ней так цепляет! От этого бешусь ещё больше. Обычно принципиально на баб не смотрю, сами на шее виснут, а тут залипаю, как пацан мамолетний.
И было бы на кого? Мажорка хренова. А как опускают мажорок?
Правильно.
Место показывают.
— Ну пусть сидит, раз «шишка». Асик, надо бы угостить девушку. Закажи наш набор для отсоса, — откидываюсь на спинку и с интересом наблюдаю за реакцией принцессы.
Упиваюсь ее злостью, плещущей со всех ее сочных дырочек. Ядовитая энергетика ярости заполняет все ее пространство, а я пью ее, словно нектар.
Маньяк. Да и похуй.
Наблюдаю за тем, как со скрежетом отодвигает стул и с горделивой осанкой пиздует в «уборную».
Цаца невьебенная.
И не таких ломал.
Пока она сидит в кабинке, почти забываю о ней, однако мажорка нехило так удивляет. Отправляет ко мне официантку с подносом. Даже со своего места вижу торчащий в стейке нож и хищно ухмыляюсь.
А девка-то зубастая… Но я таким зубы стачиваю. Сосать мешают.
— Девушка просила передать вам записку, — тараторит официантка.
Ее голос дрожит, а руки трясутся, из-за чего тарелка на подносе раздражающе звенит.
— Я проверю, — делает шаг Аслан, но я жестом руки останавливаю его.
— Неси, — маню двумя пальцами, и девушка ставит передо мной поднос.
Теперь могу рассмотреть «шедевр» со всех сторон.
Стейк с кровью, больше походящий на месиво, напоминал мне мужика, которого я грохнул утром. Мне не привыкать, принцесса.
Однако интерес подожгла однозначно.
Тянусь рукой к записке и бегло ее читаю.
«Посмотри на мой тебе подарок. Именно это я сделаю с твоим членом, если ты все же захочешь засунуть его в мой рот».
Крепко стискиваю зубы, скалясь, и сжимаю записку в кулаке.
Но ощущаю не мягкость элитной бумаги для салфеток, а…
— Блять! — не выдерживаю и громко матерюсь. Эта сука прилепила к записке жвачку!
Вот же стерва…
— Ко мне, быстро, — рычу быкам, а сам брезгливо отдираю резиновую хуйню.
Но избалованная курица не сдается… Слежу за взмахами ее аппетитной задницы, когда собирается слинять.
Конечно, мои пацаны не дают ей уйти.
Встряла, сучка. Закатываю глаза от воображаемого траха ее дерзкого ротика, а когда снова возвращаюсь к ней, хищно скалюсь…
Стоит такая невьебенная — на лице ни капли страха. Лишь высокомерный взгляд и…
«… по пальцам объяснить? Видишь его?»
Ахуеваю, когда тычет в лицо моему главному головорезу средний палец.
Да что ж ты за ебанутая такая?
Теперь рассматриваю ее не просто как девушку, а как редкий эксклюзивный экземпляр, отличающийся просто катастрофической наглостью…
Конечно, мои быки быстро ее пакуют. Закидывают сочную задницу на плечо и несут ко мне, словно порося на вертеле.
Тощего, правда, но от этого не менее аппетитного.
Закидываю ногу на ногу и с нескрываемым удовольствием смотрю на ее трепыхания. Но не успевают ее донести до лестницы, как дверь с грохотом распахивается и помещение заполняют вооруженные до зубов бойцы.