- -
- 100%
- +
Глава 1
Буквы перед глазами расплываются. В очередной раз перечитываю текст в пригласительном, пока пытаюсь дозвониться мужу.
— Слушаю! — недовольный голос Паши разрывает динамик.
— Ты где?
— Работаю, Маша! Если не отвечаю — значит, занят. Зачем названивать?
Несколько секунд уходит на то, чтобы собраться с мыслями. Дело даже не в тоне моего мужа. Изредка, но он может повысить голос, когда его отвлекают от работы. Как бы не было досадно, но я привыкла к его вспыльчивости. Как и к тому, что он часто работает по выходным.
Меня смущает другое.
В пригласительном, которое доставил курьер, указано мое имя. Но судя по содержанию, званый ужин организует компания моего мужа.
— Паш, мне выслали…
Договорить я не успеваю, потому как он просто сбрасывает звонок.
Еще пару раз пытаюсь ему дозвониться, пока меня не перебрасывает на голосовую почту.
В груди ощущается тяжесть. Сердце неприятно ноет и не находит покоя, как я не пытаюсь убедить себя в том, что это какая-то ошибка, и ничего странного здесь нет.
За последние несколько лет я всё чаще закрываю глаза на многие вещи. Но сегодня… Сегодня что-то идет не так.
Тревожные мысли заглушает собственный пульс, бьющийся в висках, пока я спешно заказываю такси, а затем хватаю пальто и выхожу из дома.
Внешний вид меня мало заботит. Сейчас я думаю лишь о том, что мне нужно как можно скорее оказаться на этом ужине.
Не понимаю, зачем. Я просто так чувствую.
— Женщина, там впереди авария, — обращается ко мне водитель. — Сзади подперли. В пробке простоим минут двадцать. Не сильно спешите?
— Далеко нам еще?
Нервное напряжение требует выход. Не могу сидеть на месте в ожидании. И таксист, судя по всему, считывает мою реакцию.
— Один квартал, — смотрит с подозрением, когда я хочу расплатиться.
— Спасибо, я выйду здесь.
— Промокните же! — доносится в спину, когда я уже выхожу из машины.
Погода сегодня под стать моему внутреннему состоянию. За несколько метров пути промокаю с ног до головы. Кутаюсь плотнее в свое пальто, мокрые волосы неприятно липнут к лицу, по которому ручьем стекают холодные капли.
Пока дохожу до высотного здания по адресу, указанному в пригласительном, думаю уже лишь о том, как сильно замерзла, и хочу поскорее оказаться внутри.
Но как только я прохожу в основной зал, забываю обо всём…
Холод, мокрая одежда, мой совершенно неподходящий внешний вид для данного мероприятия уходят на задний план, когда я сразу же нахожу взглядом своего мужа в компании красивой молодой брюнетки.
Его рука по-собственнически лежит на ее пояснице. Пальцы будто случайно задевают обнаженную кожу на абсолютно открытой спине. А выражение его лица…
Когда-то он так смотрел на меня.
2
Сейчас же его взгляд направлен на нее. Давлю в душе гадкое ощущение отчаяния в этот момент, стараюсь думать о том, что это может быть просто коллега, партнер…
Девушка ему что-то говорит, а он внимательно ее слушает и улыбается. Мне он тоже уже очень давно так не улыбался…
— Добрый день, — обращается ко мне молоденькая девушка в классическом костюме, — сегодня у нас запланирован очень важный вечер, поэтому ресторан не работает, можете покинуть помещение? — с улыбкой на лице добавляет она, и я, все ещё смотря на улыбающегося и обнимающего незнакомку мужа, машинально протягиваю ей приглашение.
Нервы не выдерживают, руки трясутся.
Она удивленно оглядывает меня, и в этот момент, видимо, почувствовав пристальное внимание со стороны, Паша оборачивается.
Секундная растерянность на его лице сменяется недовольством. А после и раздражением.
Да, таким я узнаю Пашу.
Сердце сжимает от понимания того, что лишь подобные эмоции у него возникают при моем виде.
— Кто она? — спрашиваю девушку, пока она все ещё стоит рядом.
— Кто? Ангелина Сергеевна? — оборачивается девушка.
— Кто та девушка, что стоит рядом с Пашей?
— Так это же жена Павла Петровича, — словно на идиотку смотрит на меня.
А я и есть идиотка.
Осознание того, во что превратился наш брак, только сейчас обрушивается на меня лавиной. До боли в сердце. До четкого понимания, что вот он конец.
Внутренне подбираюсь, когда он направляется в мою сторону. Обещаю себе, что не упаду еще ниже. Хотя, куда уж ниже… Он настолько стыдится меня, что представил всем свою любовницу женой?!
— Что ты тут делаешь? — цедит сквозь зубы муж, оглядываясь по сторонам.
Но люди не дураки, щепотки уже полностью заполняют пространство зала, а взгляды присутствующих словно «ненароком» раз за разом цепляются за нас.
Мне становится тошно. Хочется провалиться сквозь землю, только бы не испытывать этого унижения.
Только я собираюсь развернуться и уйти из этого наполненного лицемерием места, как он круто меня разворачивает. Его пальцы больно сжимают локоть, оттягивая меня в сторону.
Но я не поддаюсь и пытаюсь вырвать руку из жесткой хватки.
— Позорище… — продолжает муж. — Заявилась сюда, да ещё и в таком виде. Опозорить меня решила на глазах у всех? Пошли! — снова дергает за локоть.
В шоке не сразу нахожусь с ответом. Таким я его вижу впервые. Он никогда не позволял себе так со мной разговаривать…
И всё же мне есть, что ему ответить. Очень многое хочется сейчас сказать. Но я невольно смотрю ему за спину и вижу, как эта брюнетка, которая минуту назад так мило общалась с моим мужем, сейчас разговаривает с… Милой.
Сердце пропускает удар.
— Что здесь делает наша дочь? — сиплю растерянно, не узнавая собственный голос. Он стал безжизненным.
— А где ей быть? — спрашивает Паша, будто насмехаясь надо мной. — С тобой что ли дома сидеть? Я знакомлю ее с важными людьми. Тебе, сидя в четырех стенах, этого не понять.
— Важные люди — это твоя любовница? — смотрю ему в глаза, пытаясь разглядеть хотя бы толику сожаления, но натыкаюсь лишь на враждебный взгляд и стиснутые скулы.
3
— Не смей ее так называть! — говорит так, словно разорвать меня готов. — Скоро это изменится, потому что мы с тобой разведемся. Ни секунды больше не хочу тебя видеть.
Во мне что-то ломается. Желание разговаривать с предателем мгновенно исчезает.
Но и уходить просто так я не собираюсь… Его открытое пренебрежение придает сил и пробуждает защитные рефлексы.
Срываюсь с места и направляюсь к дочери. Она замечает меня практически сразу, а затем косится на брюнетку, мысленно показывая, чтобы я не подходила, словно испытывает неловкость.
Тоже меня стыдится? Перед ней?
— Мила, нам нужно поговорить, — проглатывая горечь обиды, обращаюсь к дочери. — Давай отойдем.
— Мам? Ну не сейчас! — шипит она.
Со всех сторон доносятся тихие голоса присутствующих.
«Мама?», «Это первая жена Стрельцова?».
Первая жена? Воздух сгущается, и мне становится сложнее дышать.
— Зачем ты вообще сюда пришла? Уезжай домой, ты только всё портишь! — шепчет дочь, но все слышат. И ещё больше начинают галдеть.
4
Закрываю глаза и тяжело сглатываю. А когда открываю их, пытаюсь вновь расслышать то, во что просто не верю!
Словно в один день я потеряла всё, что имело для меня смысл.
Знаю, что дочь обижена на меня, хотя я на протяжении долгого времени пытаюсь достучаться до нее. Но чтобы так… Она ведь взрослая, и точно так же как и я понимает, кем является эта брюнетка, которая стоит рядом с ней.
Не могу больше здесь находиться. Хочу уйти. Просто исчезнуть…
— Я тебя прошу, — слышится голос мужа рядом. — Давай без истерик. Просто уйди уже отсюда, поговорим дома.
— Давно? — спрашиваю коротко, и мой голос звучит на удивление звонко. Чего уже стесняться, если все всё равно всё слышат.
На самом деле уже неважно, как долго он мне изменяет. Просто хочу понять: сколько я находилась в этом ужасе, ничего не подозревая. Как долго об этом знает наша дочь.
Паша лишь усмехается. Пытается выглядеть уверенным, но я замечаю, как он нервничает и поглядывает на брюнетку.
Конечно же он нервничает, ведь может в одну секунду лишиться всего, что у него теперь есть благодаря мне.
— Маш, чему ты удивляешься? — спрашивает муж уставшим, но уже не таких враждебным тоном. — Ты и сама должна всё понимать. Посмотри ты уже, наконец, правде в глаза. Даже дочь на моей стороне. Кому ты нужна? Выходи уже отсюда!
5
— Он что, жену выгоняет?
— Да уж, жалкое зрелище! — слышится в спину, и я едва ли могу сдержать слёзы.
Разворачиваюсь, откидывая мокрые пряди с лица, и опускаю взгляд в пол, сдерживая порывы расплакаться.
Останавливаюсь почти у выхода и вздрагиваю от низкого баритона, отражаемого от стен ресторана:
— Мария, — звук уверенных шагов за моей спиной страшит обернуться, и лишь когда я ощущаю крепкий захват на своей талии, оборачиваюсь. — Рад тебя видеть.
Высокий мужчина в черном костюме смотрит на меня так, будто давно знает. Я же понятия не имею, кто передо мной стоит.
Он не сводит с меня глаз и стоит слишком близко, чтобы это было уместно. Его приветливый теплый взгляд вдруг меняется. Становится недовольным.
— Нужно было вызвать тебе личного водителя, — хмурится он. — Прости, что не смог встретить, — его глаза снова теплеют, — но я очень тебя ждал.
Не зная, что ответить, как вообще себя вести, перевожу взгляд на мужа. Он в такой же растерянности как и я, и определенно точно злится.
А я понимаю, что Паша как раз знает этого мужчину. И чувствую интуитивно, что должна подыграть ему, какую бы игру тот не затеял.
Хотя бы для того, чтобы уйти отсюда не с опущенной головой, как это почти случилось всего секунду назад…
Визуалы
Наша героиня — Стрельцова (Миссир) Мария Львовна ❤️
Громов Марк Владимирович - враг Павла, мужа героини🔥
Стрельцов Павел Петрович- муж героини)
Визуалы
Бестужева Ангелина Сергеевна — любовница Павла.
Стрельцова Людмила Павловна — дочь Марии и Павла - 17 лет
6
Глава 2
— Продолжай, ты отлично держишься, — инструктирует меня незнакомец, уводя в сторону. — Я всё объясню.
«Она что, была приглашена Громовым?», «да кто она такая?» — продолжали судачить гости.
— Маша? — слышу недовольный голос мужа, но игнорирую его.
Минуя гостей, мы выходим из основного зала, и больше я не могу молчать.
В груди всё горит от боли. Внутренности скручивает. Слезы ищут выход, но я держусь из последних сил в надежде на то, что совсем скоро окажусь дома, где больше не нужно будет прикрываться маской.
— Извините, — отстраняюсь от мужчины, избегая прямого взгляда. — Не знаю, кто вы, и я благодарна вам за то, что помогли. Подскажите, можно как-то выйти из ресторана, не возвращаясь в зал?
Уголки его губ едва заметно дергаются в улыбке. Но взгляд остается таким же серьезным.
— Я не отпущу вас, пока мы не поговорим, — удивляет мужчина.
Я не настроена сейчас на какие-либо разговоры. Какие вообще у нас могут быть общие темы? Очевидно, что этот мужчина занимает достаточно высокую должность, а судя по взглядам, которыми нас провожали гости, имеет некоторую власть над ними и очень уважаем.
У меня же нет ничего. Незаурядная внешность, домашняя подработка и, собственно, семья. Хотя теперь нет и семьи…
— Не спешите. И я не врал, когда говорил, что ждал вас, — продолжает он.
— Так это действительно вы прислали мне приглашение? — неприятный холодок проходит по телу, когда я начинаю понимать, что становлюсь участницей какого-то представления.
7
— Пойдемте, присядем, — он протягивает мне руку, чтобы помочь сесть на диван, но я не принимаю ее, обхожу мужчина и сажусь самостоятельно.
Он усмехается, но никак не комментирует это.
— Я сожалею, что мы встретились с вами при таких обстоятельствах, однако у меня не было умысла портить вам настроение. Я не знал, как с вами связаться.
— И поэтому решили, что было бы прекрасно вместе с этим и глаза мне раскрыть?
Мужчина хмурится и откидывается на кресло.
— Не в моих правилах лезть в чужую семью. Я знал, что ваш муж будет в сопровождении Ангелины, но считал, что вы осведомлены о новой «супруге» вашего мужа. Более того, я полагал, что вы специально игнорируете светское общество, будучи не увлеченной этим. Однако то, что сейчас случилось в зале, — мужчина вскидывает густые брови и шумно вздыхает, — мягко скажем, я такое не приемлю.
Опускаю свой взгляд, рассматривая изломанные ногти и нервно щелкая ими.
— Раз вы все понимаете, то наверняка в курсе, что я не в состоянии сейчас общаться с вами.
— Можешь обращаться ко мне по имени и на «ты». Меня зовут Марк.
Вскидываю голову и смотрю на мужчину.
— Что вам нужно от меня? — игнорирую его просьбу. Теперь уже точно понимаю, что не просто так он сидит сейчас и неформально общается.
— Изначально я планировал совсем другой разговор. Но так вышло, что… Мария, я хочу предложить тебе взаимовыгодную сделку, — продолжает он, выдергивая меня из мыслей, а затем вводит в ступор: — Если точнее, то брак.
— Брак? — повторяю в полнейшей растерянности, потому что это последнее, что я ожидаю услышать.
8
Ничего не понимаю… Это походит на абсурд. Но и разбираться во всём нет ни сил, ни желания.
— Я замужем, — говорю, только чтобы закончить этот разговор.
Встаю и пытаюсь его обойти, чтобы самой найти выход, но он не позволяет. Встаёт, пресекает все попытки его обогнуть.
— Я в курсе, чья ты жена, — заявляет твердо. — И практически уверен в том, что с разводом тянуть не станешь.
Его слова задевают. Он говорит о том, что я боюсь принять.
Меня предал муж. Вот так легко перечеркнул всю нашу совместную жизнь. Двадцать пять лет брака. Открыто заявил о том, что я ему не нужна и он хочет развода. Но разве мы не ругались, не кричали о разводе раньше? Однако все ещё были вместе.
Но раньше не было измен…
Наши отношения давно уже не те, что были прежде. Но от этого не легче признать факт, что у него есть кто-то получше, помоложе.
И ведь этот мужчина прав. Как бы больно мне сейчас не было, тянуть с разводом смысла нет. Я не смогу жить с мыслью о том, что мой муж изменял мне с другой, даже если он в секунду одумается и придет просить прощения.
Но он ведь и этого не сделает…
— Зачем вам это? — выдыхаю устало.
— Ты задаешь правильные вопросы, — остается довольным он. — Но в этом есть и твоя выгода. Просто представь, сколько сейчас шума будет вокруг вашей семьи. На ужине есть репортеры. Новость разлетится мгновенно. Дочь тоже не на твоей стороне, как я понял. Фиктивные отношения и брак со мной защитит тебя от унижений и поможет сохранить достоинство.
Достоинство… Это даже смешно.
Неужели он думает, что мне есть дело до того, что будут говорить обо мне? Он даже не представляет, насколько мне плевать на мнение этих гостей и всех остальных…
— Что касается моих интересов, здесь тоже всё довольно просто. Моя репутация, скажем так, в некотором смысле мешает бизнесу. Брак эту проблему решит.
— Скажите, я кажусь вам глупой? Может быть, наивной? — не дожидаясь его ответа, продолжаю с некоторым раздражением: — Потому что я уверена, что у вас не возникло бы сложностей найти свободную женщину на эту роль. Что вам нужно от меня?
Марк сверлит меня испытующим взглядом, отчего я чувствую себя некомфортно. А затем отвечает:
— Павел мой конкурент. Подробностей тебе знать необязательно. Считай, что это личные счеты. Изначально я хотел предложить тебе сотрудничество, так как компания, которой владеет Павел, на самом деле твоя. Но увидев это… решил, что так даже будет лучше.
Теперь картина проясняется. Но это ничего не меняет.
— Извините, но я не могу вам помочь. Это не для меня.
Марк больше не пытается меня остановить, и уже через час я возвращаюсь домой.
Стены давят. Сейчас я не чувствую себя здесь спокойно. Что будет, когда вернется муж с дочерью? Нам предстоит разговор, который неизвестно к чему приведет.
Как и неизвестно, где я окажусь завтра…
Мне казалось, что как только я вернусь, больше не смогу сдерживать эмоции. Но вместо истерики меня сражает опустошение. В таком состоянии я завершаю домашние дела, принимаю ванную и ложусь в нашу с мужем постель.
Уснуть не получается, и я слышу, как открывается входная дверь.
Накинув халат, выхожу из спальни и застаю Пашу в коридоре. Дочери с ним нет. Он вернулся один.
— Где Мила?
Паша молча снимает пальто, убирает его в шкаф, а затем смотрит на меня.
По телу пробегает мороз. Сердце падает и срывается на бешеный стук. Я продолжаю стоять на месте, в то время как интуитивно хочу спрятаться.
Яростный взгляд мужа впивается в меня острым лезвием. Держит, не отпускает.
Он никогда не поднимал на меня руку. Но сейчас мне вдруг становится страшно.
9
Глава 3
— Скажи мне одно, — устало давит на глазницы муж, а потом медленно надвигается на меня. — Ты с ума сошла? В себя поверила? Дошла до того уровня, чтобы таскаться по мужикам?
Меня словно лезвием режут. Каждое его слово оставляет глубокие отметины на моем сердце.
— Это ты мне говоришь?
На удивление, мой голос не дрожит. Наверное, я просто настолько напряжена, что даже в такой момент не могу пошевелиться.
— Что за спектакль ты устроила с Громовым, Маша?! — повышает он тон, и я невольно дергаюсь. — Что тебя с ним связывает?
Инстинктивно пячусь назад, хотя в этом балагане последнее, что я испытываю — чувство вины. Уж кого и должна сейчас мучить совесть, так точно не меня.
— Ничего, — задираю подбородок, стараясь держаться уверенно. Хотя бы визуально казаться сильной.
— Тогда какого черта ты выставила меня идиотом на глазах у стольких людей?!
Задыхаюсь от обиды. Вместо того, чтобы извиниться, он идёт в наступление! Конечно, лучшая защита — нападение. Тогда почему у меня она не срабатывает?!
— Но ведь это ты изменял мне!
— Все мужья изменяют, Маша! Открою тебе секрет. — нагло говорит мне в лицо. Отворачиваюсь, не смотрю на него, а он, видимо, полагает, что это негласное разрешение на продолжительную порку «ни за что». — Если после сегодняшней твоей выходки акции моей компании снизятся, я…
— Твоей?! — вспыхиваю от возмущения. Так, что, кажется, все те эмоции, что сидели внутри, прорвались наружу. Это становится последней каплей! Компания моего отца — это уже «его» компания?! — С каких это пор «Миссир Корпорейшен» стала твоей компанией? Мой отец душу в неё вложил!
— А я вложил в неё деньги. Точнее произвел реорганизацию путем присоединения к своей новой компании. Теперь я единственный владелец, Маруся.
Качаю головой, не веря его словам.
— Да как ты мог… Я же… не давала на это согласия.
— Ты доверенность нужным людям дала. Этого достаточно. Так что пеки свои булки и дальше и ни о чем не думай. Домом я тебя обеспечу, будешь жить, как и раньше. Просто без нас с Людой. А Громов… максимум, на что можешь надеяться — место любовницы. У него репутация, — хмыкает, отходя в сторону.
Но меня волнует совсем не его бесстыдные слова. Меня словно молнией бьют мысли о дочери.
— Что? — выпаливаю в растерянности. — Жить одна без дочери? Где Мила? — подрываюсь к выходу.
Даже не знаю, что я должна сделать: найти телефон, чтобы позвонить дочери или выбежать на улицу и начать искать ее прямо сейчас, в таком виде, в такое время.
Отчаяние захватывает меня с головой.
Моя жизнь рушится на моих глазах. Уплывает, словно вода сквозь пальцы, и я никак не могу ее остановить!
Я столько лет жила с человеком, любила его! Не верю.
— Куда несешься? — кричит муж со второго этажа, когда я уже почти добегаю до первого по лестнице. — Люда сегодня ночует у Ангелины.
Ангелины? Разве не так назвал тот олигарх «жену» моего мужа?!
Поднимаю голову и не могу поверить, что он действительно не шутит.
— Ты оставил нашу дочь ночевать в доме своей любовницы? Ты вообще в своем уме?
10
— Я тебе больше скажу, — спускается медленно мне навстречу. — Она сама у неё осталась. И знает она о нас очень давно. В отличии от тебя, у неё есть глаза.
— Зачем ты врал мне? — мой голос тухнет, вся сила разом покидает тело. — Я ведь много раз пыталась поговорить с тобой, но ты каждый раз уходил от ответа. Тебя всё устраивало. Если на самом деле тебе было плохо со мной, а с ней хорошо, почему сразу не сказал? Мы могли развестись еще тогда!
— Я жалел тебя. А ты неблагодарная, — в тон мне спокойно отвечает Паша. — Кому ты нужна в таком возрасте? Так бы и осталась одна. Но вместо того, чтобы спокойно жить со мной и ни о чем не думать, ты засунула свой нос куда не надо, а теперь пожинай плоды. И знай. Я этого не хотел. Ты сама во всём виновата! — говорит напоследок, а потом направляется к выходу.
— За что? Ты не просто изменял мне, но и настроил против меня дочь! Отнял компанию! За что?
— Ты королева драмы, Маш. Я изменил тебе, потому что у тебя на уме одни булки, которые ты на продажу печешь, а не муж, который после работы приезжает голодный. И я не про желудок сейчас. Дочь никто против тебя не настраивал, ты с этим сама справилась. Ну а компания… Так ты спасибо скажи. Я не представляю, что бы с ней случилось, если бы ты ею управляла. Твой отец в гробу бы перевернулся, — заканчивает Паша, накидывает на себя пальто и открывает входную дверь, пока я медленно оседаю на ступеньку лестницы. — Собирай потихоньку вещи, Марусь, я присмотрю тебе дом.
Дверь хлопает, оставляя меня в одиночестве.
Секунды тянутся вечность. Часть моего разума отчаянно тянется к тому, что все это ложь. Что он вот-вот вернётся, обнимет меня и приведет ко мне Милу.
Ведь он никогда так со мной не разговаривал… Даже когда был без настроения или зол, никогда не обижал словами. Кому я нужна? Когда-то он заверял, что ему.
Но мои уши и глаза не врут. А рев его машины играет в моей голове похоронным маршем.
Отчаяние захлестывает с новой силой, когда я понимаю, что осталась совершенно одна.
И не просто в доме… В жизни, в своих мыслях, в своей боли. Я чувствую, как что-то сдавливает моё горло. Воздуха мало. Он за минуту вдруг стал густым и вязким.
Первое сотрясение пронзает меня как молния, резкое и бесконтрольное. Оглушительный внутренний рывок, будто кто-то ударил меня в грудь. Рыдание, так и застрявшее где-то в горле.
В глазах странно плывет, хотя слёзы ещё не размывают картину, а в голове шумит пронзительный гул.
Это на меня падает осознание того, что всё, что я делала в этой жизни, оказалось напрасным. Руки сами собой сжимаются в кулаки, ногти врезаются в ладони.
И некуда пойти, не с кем поделиться своей болью. Родителей уже нет в живых. Подруги отсеялись с возрастом. Дом — больше не мой дом. Дочь, моя девочка, которую я растила с любовью, трепетом и обожанием, стыдится меня и предпочитает компанию любовницы моего мужа. Господи, как же больно!
Смагриваю слезы, что жгут кожу лица. Теперь, когда я осталась одна, я могу позволить себе это…
Горечь во рту не уходит.
Смотрю перед собой, и мой взгляд цепляется за вещи: за стол, где мы вместе завтракали, смеялись и делились новостями. За обои, мебель и аксессуары для дома, которые выбирали вместе.
За кухню, на которой я целыми днями пекла пироги, чтобы сдавать их в пекарню и вносить небольшой, но вклад в семейный бюджет.
Сейчас это кажется таким смешным. И я смеюсь. Сквозь слёзы. Истерично. Нервно. Страшно.
На одном энтузиазме дохожу до комнаты и беру телефон. Сил не осталось. Они вылились сквозь разбитую чашу, олицетворяющую мою жизнь сейчас. Теперь там пустота и осколки.
Набираю цифры, которые знаю наизусть. Слышу несколько гудков, а потом сонное в трубку:
— Алло.
— Мила, — сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Напрягаю силы, только бы не звучать фальцетом перед дочерью. — Возвращайся домой, родная.
— Мам, ты с ума сошла звонить в такое время? Ты когда-нибудь начнешь видеть кого-нибудь, кроме себя? Тебе сейчас плохо, и ты решила разбудить всех и сделать плохо всем?
— Люда…
— Не называй меня так, Господи! Ненавижу свое имя, и все благодаря тебе! Мам, когда ты уже поймешь, что тебе ничего не надо делать. Просто ничего не делай, оставь нас с папой в покое!
Звонок сбрасывается, а я остаюсь сидеть на полу с залитым от слез лицом и дырой размером с космос в душе.