Золушки из Ирландии

Вдова

Вскоре после крещения своей дочери, 6 марта 1754 года, герцог Гамильтон устроил великолепный приём в её честь, превратив просторную картинную галерею Холируда в бальный зал. В подобных случаях знатные жители Эдинбурга проявляли к Джеймсу, чьи предки были наследниками шотландского престола, почти такое же почтение, какое они оказывали членам королевской семьи. Когда гости собрались, музыка играла до тех пор, пока не появились хозяин и хозяйка.

– А вот и герцогиня, – раздался шёпот при появлении Элизабет.

Толпа расступилась, освобождая путь для статной красавицы, и все дворяне преклонили колени перед ней.

Затем снова послышался шёпот:

– Вот герцог.

И снова люди расступались уже перед Джеймсом, образуя широкий проход. Возможно, именно в эту ночь один «парень из Хайленда», чей гордый дух не мог смириться с подобным раболепством, предпринял отчаянную попытку унизить герцога. Он стоял в центре бального зала, гордо подбоченившись и повернувшись спиной к двери, в то время как остальные гости почтительно расступались перед хозяином. В ответ на это муж Элизабет, как ни в чём не бывало, приблизился к гостю, преградившему ему путь, нежно взял его за руку и спросил: «Маккиттрик, как поживаете?» Затем, непринуждённо беседуя с ним, Джеймс отвёл озорника в верхний конец зала, где уже сидела герцогиня, и оставил его одного, смущённого и разочарованного, на всеобщее посмешище. Возможно, эта история была выдумана, но язвительный и недалёкий Джимми Маккиттрик, когда-то довольно уважаемый врач, вполне был способен на подобный поступок.

Уже 27 апреля, после своего возвращения в Гамильтон, Элизабет присутствовала на балу, данном офицерами 20-го пехотного полка, расквартированного в то время в Глазго. Там ей выпала честь познакомиться с человеком, которому было суждено совершить один из самых блестящих воинских подвигов в истории Великобритании, одержав победу над французами в Квебеке. В отсутствие лорда Бери командование полком принял подполковник Джеймс Вулф, недавно вернувшийся с континента. Этот стройный рыжеволосый офицер был известен как лучший танцор в полку, и, поскольку он предпочитал грациозных женщин в качестве партнёрш, то, должно быть, остался доволен Элизабет. Несомненно, она тоже была в восторге от его обаяния и добродушной галантности, потому что несколько дней спустя Вулфа пригласили отобедать в замок Гамильтон, куда на своём резвом сером скакуне он мог доехать из Глазго за час. Хотя у знаменитого воина осталось лишь мимолётное впечатление от знаменитой красавицы, его набросок очень интересен: «Леди нисколько не утратила своей молодости и красоты, и чувствует себя очень хорошо. Она ведёт себя прилично, поддерживая своё достоинство с приемлемой для себя легкостью и, кажется, спокойно относится к своей удаче».

Ближе к концу года молодого ирландского студента-медика по имени Оливер Голдсмит стали часто приглашать на обеды и ужины в апартаменты Гамильтонов в Холируде. Странный маленький человек развлекал своими песнями и увлекательными историями собравшихся за столом, за что Джеймс, любивший весёлых гостей, платил ему небольшое жалованье и называл своим компаньоном, чтобы не задевать его гордость. Как и Вулф, Голдсмит был очень высокого мнения о прелестях герцогини, считая её внешность безупречной.

Следующим важным событием стало посещение супругами Гамильтон Йоркских скачек в августе 1754 года. Герцог, без сомнения, был в прекрасном настроении, так как его лошадь выиграла приз в пятьдесят фунтов как в Эпсоме, так и в Данстейбле. А Элизабет была довольна успехами своей благотворительной школы, где «её маленькая семья сирот» заработала значительную сумму, трудясь на ткацких станках. В знак благодарности своим покровителям девочки соткали набор кружевных манжет ко дню рождения Джеймса. «В этом году весь мир съехался на Йоркские скачки», – свидетельствовал современник. Посетители восхищались великолепной новой трибуной с просторной платформой, открывающейся из большого зала. В этом роскошном павильоне знатные посетители наслаждались освежающими напитками, любуясь прекрасным видом на ипподром.

На скачках Элизабет встретилась со своей сестрой впервые с тех пор, как уехала из Лондона. Присутствующие дамы не замедлились обсудить красавиц.

– Смотрите, какая модная шляпка у леди Ковентри! – с восторгом заметила одна из них.

– Однако сама графиня выглядит не лучшим образом и даже не танцевала на ассамблее!

– Да, герцогиня Гамильтон и её сестра пользуются здесь не большим вниманием, чем мы, простые смертные!

Действительно, жизнерадостная Мэри, которая была не в ладах со своим пунктуальным нравоучительным мужем, казалась непривычно степенной, поэтому не вызывала особого интереса у публики. Возможно, это объяснялось тем, что она снова была в положении.

Рождение «маленького виконта» ожидалось в начале декабря, но, к большому разочарованию Мэри и её мужа, ребёнок снова оказался девочкой. Зато герцогиня Гамильтон во вторник, 18 февраля 1755 года, подарила своему мужу наследника. Как и малышка Бетти, он появился на свет в Холируде. В печати сразу же появился ожидаемый стих «Джону Ганнингу, эсквайру, услышав, что её светлость герцогиню Гамильтон уложили в постель», по всей видимости, переданный в газеты самим дедушкой:

Пусть будет благословенна эта благоприятная пора,

Когда у Гамильтона родился сын.

О, Ганнинг, тебе ещё предстоит услышать хвалу: