Гамаль Абдель Насер
- -
- 100%
- +
Крупными промышленными компаниями в Египте управлял сионист Роберт Симон Руло, каким-то образом раздобывший себе титул сэра. Другой делец из этой же семьи и тоже «сэр», некто Робер Жак Руло, захватил благодаря своим сионистским связям ключевые позиции в промышленности.
Сионисты издавали в Каире «Сионистский журнал», а позднее «Журнал Израиля», выходивший на трех языках. На страницах своих журналов они выдвигали претензии на арабские земли, спекулируя на «страданиях» евреев в годы второй мировой войны. Сионистам, например, хотелось заполучить Синайский полуостров, принадлежавший Египту. Уже тогда они заявили о намерении создать «Великий Израиль от Нила до Евфрата».
Когда председатель Арабского союза в Каире Фуад Абаза направил английскому посольству письмо с протестом против сионистских планов в отношении Палестины, печать начала против него кампанию травли, так как многие газеты материально зависели от сионистов.
Леон Кастро, ответственный за Египет деятель Всемирной сионистской организации, заявил, что вся Палестина должна принадлежать евреям. Сионистская организация «Керн Каймит», так называемый «национальный еврейский фонд», стала заниматься сбором пожертвований для покупки земель в Палестине и расселения там евреев. Еврейские синагоги Египта быстро попали под влияние Леона Кастро. С их кафедр открыто звучали, сионистские призывы. На деньги, награбленные у египетских феллахов, сионисты скупали земли в Палестине.
Египтяне начинали понимать, что сионистские толстосумы вместе с английскими колонизаторами грабят страну и торгуют ее интересами.
В мае 1948 года Насер получил чин майора и удостоверение о сдаче экзаменов на звание офицера Генерального штаба. Именно тогда Израиль организовал ряд провокаций против арабских стран. Сирия, Ливан, Трансиордания, Ирак и Египет вынуждены были объявить мобилизацию. Первые бои были успешными для арабов, но уже вскоре они начали терпеть поражения. Египет вступил в войну неподготовленным. Он располагал всего десятью тысячами военнослужащих. Снабжение армии боеприпасами и продовольствием не было налажено. Связь бездействовала. Командование посылало противоречивые приказы. Несмотря на все это, египетская армия заняла сначала Газу, а затем Биршебу и соединилась с арабским легионом в Трансиордании, который, в свою очередь, вступил в контакты с иракской и сирийской армиями. Но так было лишь на первых порах. Израильское командование не без помощи генерала Глабба узнало о военных планах арабов. Вскоре израильская армия перешла в контрнаступление, захватив большую часть территории Палестины.
В это время Насер получил направление на фронт. Однажды вечером он явился на вокзал, чтобы сесть в поезд, отправлявшийся в аль-Ариш. В руке у него был маленький чемоданчик с вещами, уложенными Тахией, которая, как и все женщины, горько плакала, провожая мужа на войну.
У вагона Насер встретился с Амером и Закарией Мохиеддином. Они тоже ехали в армию, только на другие участки фронта. Заняв купе, офицеры разложили карты. Но тех данных, которыми они располагали, было недостаточно, чтобы даже понять, где находятся их батальоны.
На рассвете поезд прибыл в аль-Ариш. Заспанные пассажиры, среди которых было много офицеров, выходили из вагонов на пустынный перрон. Ни Гамаля, ни Амера, ни Закарию никто не встретил. Они кинулись выяснять, куда им ехать дальше. Наконец-то показался запыленный старенький «джип».
– Так это вас мне было приказано встретить!.. – обрадовался лейтенант, пожимая руку Гамалю. – Наш батальон расположен в Фаллюдже…
Гамаль простился с друзьями и вскочил в машину. Через несколько минут она уже мчалась среди желтых барханов.
Гамаль, видя, что офицер, приехавший встретить его, давно не брился и зарос щетиной, не чистил и не гладил форму, сделал ему замечание.
– Мы живем в очень трудных условиях, господин майор, – ответил тот. – Воды не хватает, приходится отражать постоянные атаки израильтян, связи почти нет. Многие не спали по нескольку ночей. Чтобы встретить вас, мне пришлось ехать всю ночь в объезд дорог, перерезанных неприятелем.
– Вы завтракали? – спросил Гамаль.
– Нет, – ответил офицер.
В чемодане у Гамаля были бутерброды, заботливо приготовленные Тахией. Они закусили не останавливаясь.
Положение в Фаллюдже оказалось хуже, чем рассказал офицер. Солдаты устали от беспрерывных боев, а Фаллюджа была под угрозой окружения.
Впоследствии, думая над судьбами своей родины, он постоянно возвращался к опыту Палестинской войны. Многие страницы его работы «Философия революции» посвящены этой теме. Насер и его товарищи по революционной деятельности не раз вспоминали потом слова одного из героев этой войны, египетского полковника Ахмеда Абдель Азиза, сказанные им незадолго до гибели, в августе 1948 года: «Запомните, настоящая война происходит в Египте». Он имел в виду продажность и несостоятельность правящего режима.
В июле Гамаль был ранен осколком в живот. Когда его везли в госпиталь, ему казалось, что он умирает. Он потерял много крови, долгое время находился в тяжелом состоянии, но его могучий организм все же победил. Вскоре Насер окончательно поправился. После короткого пребывания в Каире он снова едет на фронт.
В октябре одна треть египетской армии попала в мешок около Фаллюджи и Ирак-аль-Маншии. Положение казалось безнадежным.
Египетское правительство отдало приказ командованию прекратить сопротивление и сдать Фаллюджу. Это распоряжение возмутило Насера и других патриотически настроенных офицеров. Будучи уверенным в том, что солдаты его батальона могут оказывать сопротивление врагу, Насер решил не подчиниться приказу.
Наступил декабрь. Свинцовое небо низко нависло над пустыней. Шел мелкий, как пыль, дождь. Было сыро в брезентовых палатках. Отрезанная от тыла армия испытывала острый недостаток в продуктах. Израильские войска раз за разом наступали на позиции под селением Ирак-аль-Маншия. Но египтяне не сдавались. 23 декабря израильские войска предприняли новую атаку и овладели половиной Фаллюджи. Израильтяне торжествовали. Однако другую часть деревни удерживали египетские войска. В этот момент Насер связался по рации с батальоном Закарии Мохиеддина и попросил обеспечить артиллерийскую поддержку.
– Но ведь это поставит вас под удар… – предупредил Закария.
– Что делать? Придется рискнуть, – ответил Насер.
Через несколько минут над головами защитников Фаллюджи засвистели снаряды. Насер приказал своему батальону наступать. Противник был снова выбит из деревни.
Утром перед Фаллюджей показалась израильская автомашина с белым флагом.
– Израильский офицер хочет встретиться с египетским! – крикнули в рупор.
Прихватив автоматы, Насер с двумя офицерами и сержантом сели в «джип».
– Я заместитель командующего этим районом. Мне приказано разъяснить вам, что вы полностью окружены. Сдавайтесь в плен, – высокомерным тоном заявил по-английски израильский офицер, высунув голову из машины.
– Нам известно наше положение. Но у нас в руках оружие, и мы будем сражаться до конца, – решительно ответил Насер.
Израильский офицер перешел на арабский. Когда Насер и на сей раз не согласился капитулировать, израильтянин совсем уже вежливо попросил предоставить возможность вывезти тела убитых с поля боя. Насер не возражал. Таких встреч было несколько.
О них стало известно из публикации, появившейся в израильской газете «Джуиш обсервер». Офицером, встречавшимся с Насером, оказался капитан, а позднее полковник израильской армии Мордехай Коген, служивший в штабе Игала Аллона. Насер сам позднее упоминал об этих встречах в «Философии революции». Игал Аллон отмечает, что Насер произвел в то время на него сильное впечатление.
Насер и его друзья тяжело переживали поражение египетской армии. Они сравнивали окруженную Фаллюджу со своей родиной, блокированной империалистическими государствами. Насер начал понимать, насколько тесно связан империализм с международным сионизмом. У него не было сомнений относительно того, что реакционные арабские правительства являлись всего лишь послушными марионетками могущественного альянса. Вернувшись с фронта, Насер прочитал работу одного из видных сионистов, «отца Израиля» Вейцмана, «Опыт и ошибка». Книга полностью подтвердила выводы руководителя организации «Свободные офицеры». Что можно противопоставить такому альянсу?..
После поражения наступило горькое разочарование. Арабских королей не интересовала судьба палестинцев. Но многие, испытавшие высокий душевный подъем, патриотически настроенные солдаты и офицеры, которые принимали участие в этой войне, относились к ней иначе.
Поражения, предательство генералов и иностранных советников заставляли их задумываться над будущим родины. Сидя в окопах Синайской пустыни, они мучительно искали выход из тупика, в котором оказались арабские народы.
После Палестинской войны 1948 года египтяне ждали, что в стране произойдут перемены. До войны многие еще связывали свои надежды с королем. Прозрев, все осознали, что король, проводивший время за рулеткой, когда армия терпела поражение, не способен управлять страной.
В окопах Синайской пустыни под градом израильских снарядов Насер и его товарищи поняли, что арабские народы имеют одинаковую судьбу. Все они противостоят одному врагу – империализму. Общая борьба должна привести их к единству.
Насер продолжал удерживать Фаллюджу до января 1949 года. В это время на острове Родос уже начались переговоры между воюющими странами. Израильтяне надеялись, что полное поражение арабов позволит им диктовать условия. Оценив обстановку, Насер решил нанести удар первым. Атака под Фаллюджей была успешной…
Наконец родосские переговоры закончились… Было заключено перемирие. В результате Палестинской войны Израиль аннексировал шесть тысяч квадратных километров арабской территории Палестины. Для того чтобы воспрепятствовать захвату всех земель, отведенных в Палестине для создания арабского государства, Трансиордания поспешила ввести свои войска на западный берег реки Иордан, Египет – в Газу.
Но дело не закончилось разделом Палестины. Израиль немедленно предпринял карательные акции против палестинцев, проживавших на захваченной территории. Кровавые репрессии заставили их покинуть свои земли и искать убежища в соседних арабских странах. На месте арабских селений возникли израильские киббуцы. Восемьсот тысяч арабов, изгнанных из Палестины, были вынуждены влачить жалкое существование в палаточных городках посреди пустыни.
А тем временем Каир торжественно встречал защитников Фаллюджи. Тахия заплакала от счастья, когда увидела своего возмужавшего, овеянного ветрами пустыни супруга. Дети заметно подросли и на первых порах несколько стеснялись отца.
Но эти же дни принесли Насеру и огорчения. По случаю окончания войны в Каире должен был состояться парад. В нем принимал участие и героический батальон Фаллюджи. Но король запретил батальону шествовать с оружием, которое он отказался сдать врагу. В этой стране победителей судили те, кто проиграл войну. Они были мелочны и мстительны. Насер и его товарищи чувствовали себя глубоко оскорбленными.
Вскоре Насер убедился также в том, что власти относятся к нему с подозрением.
В мае 1949 года премьер-министр Ибрагим Абдель Хади вызвал к себе майора Гамаля Абдель Насера. Абдель Хади полагал, что Насер знаком с некоторыми «свободными офицерами».
Без всяких обиняков премьер-министр обвинил Насера в том, что он снабжает подпольную организацию оружием. Насер ответил, что примерно в течение года он был на фронте и поэтому не мог знать ни о какой организации, действовавшей в Каире.
– Может быть, тогда вы знакомы с Махмудом Лабибом, членом организации «Братья-мусульмане»? – спросил премьер.
– Конечно, – сказал Насер. Он не боялся ответить утвердительно, ведь они вместе воевали в Палестине.
– Кто познакомил вас? – допытывался Абдель Хади, рассчитывая, что напал наконец-то на след.
– Капитан Анвар аль-Саяги.
– Где он живет?
– Простите, господин премьер-министр, но капитан Анвар аль-Саяги погиб на войне… – сказал Насер.
Терпение Абдель Хади истощилось. Гамаль как ни в чем не бывало улыбался.
– Вы смеетесь надо мной! Я передам вас полиции. Вы понимаете, что я имею в виду, когда говорю о полиции?..
– Понимаю…
Но у премьер-министра не было фактов, которые позволили бы ему исполнить свою угрозу.
Пройдет немного времени, и в ноябре 1949 года в воинских частях будут читать листовку № 1, написанную Насером.
«Мы думали, что испытание, которое перенесла страна в Палестинской войне, дало серьезный урок ответственным лицам, заставив их обратить внимание на армию, ее подготовку и вооружение… Все правительства и народы извлекли для себя пользу из этого опыта, все, кроме нас в Египте. Властители Египта продолжают жить легко и радостно, развлекаясь и устраивая по поводу и без повода праздники, забывая о том, что народ живет в голоде, неволе и нищете».
Под листовкой стояла подпись: «Свободные офицеры».
Глава 3
В октябре 1951 года 60 тысяч рабочих, обслуживавших английские войска на Суэцком канале, отказались сотрудничать с оккупантами. Почти все политические партии, действовавшие в стране, приняли решение о создании вооруженных отрядов федаев. Насер воспользовался этим. «Свободные офицеры» приняли участие в подготовке федаев и в боевых операциях против англичан на канале. Вскоре сопротивление египтян стало принимать настолько ожесточенный характер, что Лондон вынужден был увеличить численность своих войск в районе Суэцкого канала. Партизаны почти каждую ночь совершали атаки на английские военные посты, на воинские подразделения, двигавшиеся через пустыню, на склады горючего и боеприпасов.
Египетская военная полиция «Булук Низам» стала открыто поддерживать партизан. 17 и 18 ноября 1951 года между оккупантами и полицейскими силами в Исмаилии развернулось двухдневное сражение. Через полмесяца еще более крупный бой произошел в Суэце. Англичане превратили в груду развалин район Суэца – Кафр-Абдо. Несколько тысяч египтян лишились крова. Только с 16 октября по 5 декабря 1951 года в зоне Суэцкого канала было убито 17 и ранено 438 египтян. Но это не остановило федаев.
Однажды двое крестьян, одетых в голубые галябии, задержались на мосту перед въездом в Исмаилию. Ослу трудно было тащить телегу с ящиками, в которых сверкали золотистые апельсины. Английские солдаты, охранявшие мост, не обратили бы на крестьян внимания, если бы те не отошли в сторону, оставив повозку без присмотра. Поигрывая щегольским стеком, английский офицер спросил о причине остановки.
– Мы только сбегаем в деревню за яйцами, – ответил один из крестьян, и, не теряя времени, они прибавили ходу.
Офицер решил проверить груз. Взяв в руку апельсин, он залюбовался его ярко-оранжевой кожурой. В эту минуту раздался взрыв. Это произошло 19 января 1952 года.
Взрыв у исмаильского моста послужил сигналом. Через несколько дней партизаны напали на склад боеприпасов в Исмаилии. Английские войска начали прочесывать город. Группа федаев укрылась на мусульманское кладбище. Около семи тысяч выстрелов сделали каратели. Захваченных в плен они направили в концлагерь, в пустыню. На следующий день – новое нападение на склад. Командующий английскими войсками в зоне Суэцкого канала генерал Эрскин решил на этот раз серьезно проучить египтян.
25 января он потребовал, чтобы подразделения «Булук Низам» были выведены из Исмаилии. По улицам города, утопающего в зелени манговых деревьев, прогрохотали танки. Английские «томми» с автоматами в руках вышли на опустевшие улицы.
Окружив казармы «Булук Низам», англичане приказали полицейским сложить оружие. Начальник «Булук Низам» позвонил в Каир. Министр внутренних дел вафдистского правительства Сираджеддин дал распоряжение сопротивляться. У полицейских было лишь легкое стрелковое оружие. Английские танки навели орудия на казармы. И все-таки египтяне заявили офицеру, посланному генералом Эрскином, что будут сражаться до последнего патрона. Английские войска начали атаку.
Три часа отбивались полицейские, защищая каждый камень дымящихся развалин. Сорок один человек убитыми и семьдесят два раненых – таков итог этой кровавой операции.
Весть о новом злодеянии оккупантов мгновенно разнеслась по стране. «На египетской земле от рук оккупантов гибнут египтяне…» – писал в одной из листовок Насер.
«Вафд» готовилась провести на следующий день демонстрацию протеста. Ее должны были поддержать студенты трех каирских университетов. Командование каирским «Булук Низам» позволило полицейским принять участие в манифестации. Совет министров, собравшийся на срочное заседание, постановил порвать дипломатические отношения с Англией и арестовать в качестве заложников сто видных представителей английской общины в Египте. Британское консульство рекомендовало английским гражданам не выходить в эти дни из дома.
Фарук жил зимой в каирском дворце Кубба. Из его окон открывался великолепный вид на зеленое поле, на стройные ряды пальм. Воздух был наполнен ароматом роз. Каждое утро король совершал верховые прогулки.
Иностранных гостей и министров Фарук принимал обычно в другом дворце – Абидине, в специальном помещении, окна которого выходили в сад.
Когда первые колонны демонстрантов появились перед дворцом Абидин, король готовился к празднику, посвященному рождению сына. Дворецкие проверяли, как сидят вновь сшитые красные камзолы на плечах статных черных лакеев из Нубии. Начальник королевской канцелярии раздавал курьерам пригласительные билеты, отпечатанные на плотной бумаге с фамильными вензелями семьи Фарука.
День 26 января 1952 года вошел в историю Египта под названием «черной субботы».
Толпа перед дворцом бурлила:
– Дайте нам оружие! Мы пойдем защищать своих братьев!
Вскоре все улицы, расходившиеся лучами от дворца, были заполнены демонстрантами, которые двигались к площади Оперы. Там, в «Казино де л'Опера», любили развлекаться английские офицеры. Полуголые девицы из группы мадам Бадиа сладострастно извивались в восточных танцах. Именно здесь произошел инцидент, положивший начало беспорядкам.
Очевидцы рассказывают, что, когда демонстранты вышли на площадь перед казино, кто-то заметил египетского полицейского офицера за столиком с одной из танцовщиц мадам Бадиа.
– Тебе не стыдно развлекаться с девчонками, когда твои братья гибнут в Исмаилии? – крикнул кто-то.
Полицейский ответил грубостью. Через несколько минут столы и стулья в «Казино де л'Опера» были переломаны. Вскоре оно запылало ярким пламенем под одобрительные крики толпы. Пожарная часть была расквартирована буквально в двух шагах от места происшествия. Но пока пожарные автомашины двигались к казино, огонь уже перекинулся на соседние строения. Наконец пожарные принялись за работу. В этот момент кто-то перерезал шланги…
Несколькими часами позднее запылали кинотеатры «Риволи» и «Мегире». Какие-то люди бегали по городу с факелами в руках, поджигали магазины, кинотеатры, бары, гостиницы и клубы, владельцами которых были иностранцы. Валил дым из окон большого универмага «Сикурель». Горели кафе «Гроппи», здания «Барклайз-банка» и автомобильной компании «Крайслер».
В английском клубе «Тарф» сидели четверо. Неожиданно ворвалась группа людей. Облив бензином стол, стулья, они подожгли клуб. Когда четверо англичан в горевшей одежде попытались выскочить на улицу, поджигатели втолкнули их назад в клуб, превратившийся в костер. Какой-то англичанин с верхнего этажа попытался спуститься вниз на веревке из простыней, но та перегорела, упавшего на мостовую затоптали ногами.
Отель «Шепард» в Каире, построенный в старом арабском стиле, был известен во всем мире. В залах стояла дорогая мебель, инкрустированная слоновой костью. Гарсоны в белых тюрбанах разносили в дорогих фаянсовых чашках крепкий арабский кофе. Обычно перед входом в отель десятки ремесленников продавали свои изделия. Загнав постояльцев отеля в номера, все те же поджигатели содрали с окон парчовые шторы и моментально превратили мебель в дрова, облили их бензином и подожгли.
Со стороны брандмауэра к отелю примыкало здание, где собиралось великосветское каирское общество. Это был клуб русских эмигрантов. Сам король посещал иногда его балы. Молодые английские офицеры считали хорошим тоном иметь членскую карточку русского клуба. С трудом удалось отстоять это здание от пожара.
Высокая железная ограда с вензелями владельцев Букингемского дворца спасла от разгрома английское посольство, вокруг которого шел настоящий рукопашный бой.
Когда рабочие одного из предприятий, расположенного на окраине Каира, попытались пройти в центр для тушения пожаров, то на середине пути их остановил английский патруль.
По этой же причине лица, связанные со «свободными офицерами», не смогли попасть из центра города в Гелиополис, чтобы предупредить о печальных событиях Насера.
Ночью в городе начались повальные грабежи. Из витрин магазинов тащили дорогие хрустальные люстры, ящики с шампанским и виски, золоченые рамы для портретов, куски материи, мебель, балахоны от катафалков…
Прибыли солдаты. Поджигатели и зачинщики беспорядков укатили в стоявших наготове «джипах». Сто пятьдесят солдат ничего не могли сделать с многотысячной толпой, которая неистовствовала на улице.
Кто-то попытался воспользоваться вспышкой народного гнева в своих целях и предпринял организованный поджог Каира. Так и не удалось установить в точности, к какой группировке принадлежали поджигатели. Майор Сэнсом, служивший в английской контрразведке, свалил вину на правое крыло «Свободных офицеров». Однако ни «Свободным офицерам», ни коммунистам, которых тоже пытались запятнать обвинениями в поджоге, ни другим левым политическим организациям этот пожар не был нужен. Ведь он послужил поводом для репрессий. Только фанатично настроенные «братья-мусульмане» могли решиться на такой безумный шаг. Большинство каирцев соглашается с этой версией. Один из первых биографов Насера, швейцарский журналист Фоше, работавший в Каире корреспондентом «Журналь де Женев» и лично наблюдавший события «черной субботы», утверждает, что Лондон извлек из них прямую выгоду. После каирского пожара была приостановлена деятельность «федаев». Король же не проявил никакой активности для того, чтобы пресечь беспорядки. Все свидетельствовало о том, что существовала договоренность между ним и британской разведкой. Фоше пишет даже, что среди тех, кто подбивал людей на поджоги, были опознаны лица, непосредственно работавшие на английскую службу безопасности.
О причастности англичан и короля к каирскому пожару пишет в своих воспоминаниях и генерал Мухаммед Нагиб. Он тоже считает, что, благословляя эту провокацию, король хотел поставить к кормилу власти более близких себе людей.
В тот момент, когда тысячи рук вцепились в чугунную решетку английского посольства, посол сэр Ральф Стивенсон начал нервно прохаживаться по апартаментам своей резиденции, не решаясь вызвать войска с Суэцкого канала. Он колебался, зная, что в этом случае египетские войска могут оказать сопротивление. Посол попытался связаться с Сираджеддином. Ему ответили, что министр внутренних дел занят покупкой дома. Он набрал номер премьер-министра. Наххас-паша (он в январе 1950 года возглавил вафдистский кабинет) был у своей маникюрши.
А во дворце королева Нариман, едва оправившаяся после родов, поднимала несколько раз панику. Ей все казалось, что дворец горит, что пламя угрожает новорожденному Фуаду.
Стоя у окна, Фарук смотрел на черные клубы дыма, поднимавшиеся над египетской столицей. Ему предстояло решить, что делать с правительством. Было ясно, что Наххас-паша не может оставаться у власти. Кто-то предложил кандидатуру военного министра, бывшего начальника тюрем Хейдара, но король считал, что тот недостаточно тверд, чтобы изменить положение.
– Вверять Хейдару судьбу страны бесполезно, – сказал он.
Присутствующие почтительно смолкли.
– А ты смог бы сформировать правительство? – обратился Фарук к хаджу Исмаилу. Старый политик и интриган молчал.
– Все вы трусы. Тогда Али Махир сформирует правительство, – сказал король.
Однако никто из присутствующих не хотел видеть премьером Али Махира.
– Профессор аль-Гиляли мог бы взять на себя эту задачу, – сказал наконец председатель королевского совета Хафиз Афифи.
– Что еще за профессор? – нервно спросил король.
– Нагиб-паша аль-Гиляли, – подсказал кто-то.
– Так и говорите. Королевского советника Нагиба-пашу аль-Гиляли я знаю, с профессором аль-Гиляли я незнаком, – отрезал король.
Хафизу Афифи было срочно поручено ехать к аль-Гиляли с предложением сформировать правительство. Когда его автомобиль мчался по улицам Каира в загородный район Аль-Мади, ему показалось, что город подвергся бомбардировке авиации. Клубы дыма по-прежнему поднимались к небу. Зияли разбитые витрины магазинов, и горели автомобили. Откуда-то слышались выстрелы.