Пропуск в бездну: маршалы космоса

Затем помолчав, уже более миролюбиво, без злобы, добавил: – Мужик не должён выпихивать слова из себя, там, где на то надобности нету.

– Да что Роза?.. – вспылил Лейб. – Одна что ли?.. Как белых-то погнали, эти, как их – Мате Залка и Бела Кун, кажись, – венгры… Что творили в Крыму… – насупившись, выкрикнул Лейб. – Немцы в восемнадцатом того не делали. Жуть…

На что Архип философски пробурчал: – Власть совецка ишо не окрепла. Чё винить-то?.. Чё лаяться…

– Не имею сказать красиво, скажу по себе. Нема, Архип, здравого смысла у нас – человеков. Поступаем, як Бог на душу положит. А почему?.. Слаб человек и жаден до крови! Ему волю тилько дай… таки стоко наворотит?!.. Наследники веками разгребать будут. Вот ты, Архип, хучь не нашей крови, а ухи-то свои открой, да послухай. Говоришь, чё тащусь с малым дитёнком? Отвечу… Совецка власть теперича обещает нам – евреям, жисть новую дать, землицы в Крыму отписать. Поди, тыщу лет евреи прав не имели землёй владеть, всё ждали землю обетованную нам Всевышним. А тута Господь сподобил совецку власть и та дала таку возможность… Евреи поверили и ломанулися в Крым… Вот и меня позвали наши соседи в коммуну «Га-Мишмар18», говорят, недалече от Джанкоя. Я тебе так скажу. После кровавых банд в наших краях я, почитай, еду из последних. Многие-то в Палестину кады ещё уехали…

Архип обернулся и степенно, как человек бывалый, всё знающий, произнёс: – «Га-Мишмар»?.. Бывал там – знаю ту старую деревню. В трёх четырёх верстах от Кучук-Таганаша. Точно, там теперича живут евреи.

Он покачал головой и с сочувствием, добавил: – Однако, завидовать тебе Лейб, неча. Сиваш вокруг – гиблые места. Тама многие пыталися дело сладить… Ну, да коль землю дают, чё не попробовать! Побудешь, посмотришь, а не понравится, езжай подальше – под Евпаторию, найдёшь хутор Сукур-Кую, тама нынче поселилися евреи из житомерщины. Я им дёготь вожу.

– Как ты говоришь?.. Сёкур…

– Сукур-Кую… С татарского – «слепой колодец», «сухой колодец». Татары так называют колодцы, из которых ушла вода. Може и ты пригодишься тама. Портной же… Не понравится тама, езжай в коммуну «Хаклай», тож не далеко от Евпатории. Да их много теперича в Крыму этих колоний. Вы же их называете «кибуц». Только везде трудно тама. Это тебе не Кривое Озеро, где земля словно пух, и воды вдоволь.

И чтобы совсем не огорчать соседа, успокоил: – Своя земля – это хорошо!

Лейб Гершель кивнул, слегка приподнялся, и рукой показал куда-то вдаль. – Красота!.. Природа она ить её и творит. Чтобы в природе не делалось – всё на земле красиво. Вона её землицы сколько, пахай – не хочу. Супруга моя, Руфа, быстро разберётся где поселиться.

Затем, глядя на сына, блаженно пускавшего пузыри из носа, он убрал от его лица несколько соломинок, и с грустью произнёс: – Спи Сёмочка, спи. Таки в жисть новую едем, набирайся сил. Оправдай поверье еврейское: «Сыновья – наследие Бога»! И довольный собой, Лейб опять завалился на свой узел.

– И в правду, чё ж не ехать, коль землю нам бесплатно раздают? Кады такое было? Буду на своей землице пахать и ораву свою кормить. Хватит иголкой руки тыкать.

– Ой, насмешил, Лейб! Пахарь мне нашёлся! Что-то я не видел вашего брата с сохой на поле. Коль и будет вам дадена земля, вы же наймёте нас – мужиков русских и хохлов на ней работать. Шо руки у вас растут откудова им надо расти и башка варит почище нашего – то верно, не спорю. Ремёслами всякими владеете. Для вас что главное? – лихва! Вы, ой как деньги любите! А земля?!.. Где земля, а где вы – евреи. Вам же главное – продать, купить, и снова продать. А земля-матушка, она терпения требует, пота и мазолей. Тута Лейб, парою слов не отвертишься и златом шибко не разживёшься.

– А кто ж денег не любит? Ты, Архип, хучь и грамотный, поди, не зря в Одессе учился, покуда родитель твой жив был, сам-то куды навострился, не на рынок ли в Джанкой? Дёгтем и солью загрузишься, живностью малой, ещё чем… И продашь потом в Симферополе – чем не гешефт? – ленивым голосом уколол Архипа Лейб.

– Ты и зимой могёшь иглой тыкать и папироски набивать, а мне как?.. Я урожай-то собрал свой, продналог сдал, поди. Вот, теперича и время имею… – огрызнулся Архип.

Вскоре разговор опять на время затих. Монотонное тарахтение телеги и духота клонили мужиков ко сну. Но тут, колесо телеги наехало на невесть откуда взявшийся на дорогн камень. Телегу накренило, и задремавший было Архип, едва не вывалился из телеги. Он чертыхнулся и вожжами огрел своих кобыл. – Тпру! Куды прёте, окаянные? Ослепли, чи шо?!..

Правая лошадь, лениво повернула голову, и остановилась. Остановилась и левая. Телега встала.

– Шо, обиделись, – миролюбиво пробурчал Архип. – Ладно, не буду больше – двигайте, чё уж там.

Телега дёрнулась, и затарахтела дальше.

– А пахать-то, Лейб, чем будешь? Ты ж безлошадный! – не поворачиваясь в сторону товарища, как можно ехиднее произнёс Архип. – Али иголкой своей тыкать землю будешь?

И сам засмеялся, представив Лейба с иголкой на поле.

– Тёмный ты, Архип, хучь и грамотный. Газет не читаешь. А слышал про американские трахтора, а?.. Трахтор у меня будет. Им и пахать буду.

От такого бесстыжего вранья, Архип бросил вожжи и обернулся.

– Иди ты!.. Трахтор?!.. На рынке за портки купишь?

– Как же – за портки?!.. – обиженно пробурчал Лейб. – Братья наши по крови – американцы, нам помогают. «Джойнт» кредит на закупку трахторов, иль чего там, даёт. Поди, и не слыхал про таку организацию. А я слыхивал, сосед из Симферополя приезжал, рассказывал.

– Кредит – что за чертовщина? В долг, что ли?

– Вроде того…

– А чего же в долг? Аль так не можно помочь? Где ихнее милосердие?

Прежде чем ответить Гершель задумался. Затем наставительно произнёс: – Не след облагодетельствовать бедных и несчастных людей подачкой, какая бы она не была. Кто это вершит, ведёт себя не по нашим законам. Бедному человеку ты должён помочь, и не обидеть его, а блага свои передать в форме займа. И будет человек чувствовать себя не унижено. Тебе Архип того не понять.

– Говорил ужо, во всём вы – евреи, лихву ищете. А я бы не отказался и от подачки, да кто даст?

Словно что-то вспомнив, Архип вдруг задумался, затем произнёс: – Вот ты говоришь – трахтор! Пахать будешь… А спроси меня, Лейб, почему я так привязан к земле?

Архип обернулся на Лейба. Тот кивнул ему, мол, давай – говори.

– Да, потому, что и у меня был папа, и мой папа учил меня босиком по земле за плугом ходить, шоб ноги мои касалися энтой самой землички. Шоб я кажный камешек ноженьками ощущал, кажную калючку… И ел хлебушек, который выращивал собственными руками. Это словно младенец, сосущий молоко из материнской груди. Когда отец учил меня сеять, то прикладывал и мою ладонь к земле, шобы я ее почувствовал. Любовь к земле – это в крови, едрён корень, должна быть… В самой душе…

А трахтор, что?.. Между мужиком и землей есть расстояние, и нет потому родства близкого. Сумлеваюсь я, Лейб, что пахать вы, евреи, сами станете. Ой, как сумлеваюсь…

– Ну, не знаю, Архип, не знаю. А може я за трахтором босиком тож итить буду, – задумчиво произнёс Лейб. – А чё, привяжу вожжи куды надо, и дергать буду…

– Вот хохоту будет… Не смеши меня Лейб. Слухай, а что, правда, балакают, в Крыму евреям дозволят свою собственную страну иметь? А?!.. Врут, поди… В ваших же талмудах там разных написано, шо иудеям земля обещана только в Палестине. А тута – Крым?!..

– Ну, не знаю, как своё государство собственное, но, таки, ходют слухи. Мол, еврейскую волость в Крыму сделать. Чё и тащуся туды, – сразу став серьёзным, важно ответил он.

– А куды же из Крыма русских, хохлов, немчуру и татар девать? Особливо татар. Коль своё государство хотите, мусульмане – татарва, вам помеха будет. И их понять можно… Бог един, а пророки разные: у них – одни, у вас – другие. Как всем договориться? Поди, никак…

– Да уж… Без веры ни куды… – тяжело вздохнув, вставил Лейб.

– А ещё, татарам из Болгарии и Румынии дозволили с пожитками и семьями приезжать в Крым. Куды всех расталкивать?

– Дык, это… Нам, вроде, только северный край Крыма обещаются, – неуверенно произнёс Лейб. – А там, хто его знает… А куды татар?.. Так местов всем хватит, Крым большой! А религии… Разберёмся, Архип…

– Ихний мулла – муэдзин, на минарете своё орать будет, а тут церковь – наш поп с кадилом и колокольным перезвоном… А тама – синагога ваша – раввины. Смехота!..

Лейб не ответил. Нахмурившись, он замолчал. Видимо, слова Архипа о пророках, застали его врасплох. «А коль, правда: и синагога, и церковь, и минареты… Кошмар!..», – недоумевал он. Но поразмыслив, успокоился. «Так мы же – евреи, поди отдельно будем жить, в своих волостях… Фу… Любят эти хохлы проблемы создавать». И Гершель успокоился.

Архип обратил внимание на речи Лейба. И даже несколько удивился тому, как чистокровный еврей разговаривал с ним – украинцем. Говорил Лейб без еврейского акцента и своих привычных еврейских, точнее даже – одесских, слов и выражений.

«Все на русский язык переходят, когда что-то важное нужно сказать», – решил он. Но подначивать своего товарища не стал.

– Говоришь, местов в Крыму всем хватит?.. – Архип обернулся. Лейб лежал с блаженной улыбкой на лице. – Коль так, – миролюбиво произнёс Архип, – Пущай тады на воду ваш, как его…

– «Джойнт», – догадавшись о ком речь, подсказал Лейб.

– Во-во! Тама, куды ты прёшься, земля засушливая, целина почитай… Вода нужна, и много. Денежки пущай и выкладывает на колодцы, и тянут издалеча воду. А вода… Поди, видели с тобой на какой глубине водится. Иначе, на кой хрен трахтара вам?

И снова разговор затих. И бесконечная степь, и полуденное солнце, и тёплый осенний воздух опять убаюкал мужиков.

Но вот, натянув вожжи, Архип произнёс полусонным голосом: Тпру… Стойте милые. Давай, новопредставленный пахарь, доставай баклагу. Вона, тама – под сеном, в ногах. Пора и перекусить.

Вытащив охапку сена из телеги, Архип разложил его перед лошадьми. – И вы перекусите родимые, путь не близкий!

Тёплое бессарабское вино, пахнущее солнцем и клопами, но такое приятное – несколько взбодрило обоих, а кусок сала с чёрной краюхой хлеба насытило одного – Архипа. Лейб, отломав от краюхи половину, дал её сыну, и оба захрустели огурцами.

– Ты, Сеня, не торопись, а то рот устанет, – толи в шутку, толи как совет, ласково произнёс Лейб. Полусонный отпрыск не отреагировал, жевал молча.

Подкормившись, мужики продолжили свой путь в светлое будущее, в Крым. Теперь уже Лейб Гершель сидел в неудобной позе с вожжами в руках. И вскоре, телега скрылась из виду…

Пока наши герои в пути, автору уместно рассказать об обстановке в Крыму в то тревожное время.

После революции среди евреев Российской империи стало набирать популярность движение Хе-Халуц19. На своей первой конференции в Петрограде в начале 1919-ого года делегаты этого движения решили создавать ячейки и сельскохозяйственные коммуны в России, Белоруссии и Украине. И дело пошло. Вот только гражданская война сдерживала этот энтузиазм.

Но в начале двадцатых годов гражданская война в Советской России постепенно стала стихать.

И в середине 1922-ого года на юге Украины и Крыму, как территории во время войны особо не отличавшейся еврейскими погромами, в северо-восточной части полуострова стали организовываться еврейские земледельческие коммуны, которых к 1923 году насчитывалось до полутора сотен. В них евреи-переселенцы приучались к тяжёлому труду земледельцев-крестьян, часть из которых намеревалась в последующем эмигрировать в Палестину.

Через какое-то время коммуны (кибуцы) стали делать первые успехи, одной из них была сельскохозяйственное поселение-коммуна Тель-Хай.

Вскоре, по разным причинам, эта коммуна разделилась на два хозяйства, и часть коммунаров основала под Джанкоем коммуну «Мишмар», а недалеко от Евпатории евреи-переселенцы из Житомира организовали колонию «Икор».

Коммуны работали и по началу не мешали немногочисленным в этих районах посёлкам с местными жителями. Трения начались позже…

В 1923 году в Москву из Америки приехал один из руководителей американской еврейской благотворительной организации «Джойнт» Джозеф Розен. Вместе с руководителем еврейской секции РКП(б) и единомышленником Юрия Ларина Абрамом Брагиным он предложил советскому правительству существующую уже идею автономии евреев в Крыму преобразовать в так называемый «Крымский проект». Цель проекта – создание на территории Советского Союза еврейской автономии, тем более, что положительный опыт осёдлости евреев на полуострове уже есть. Правда, Розен и Брагин замахнулись помимо Крыма, также и на земли южной степной полосы Украины и Черноморского побережья вплоть до границ Абхазии. Во как!

В район площадью более миллиона гектаров, для начала предполагалось переселить до полумиллиона евреев из западных областей Украины и Белоруссии.

Стремясь заинтересовать советских лидеров в своих предложениях, Розен заверил, что «Джойнт» при содействии американских и международных еврейских организаций сможет посодействовать Советскому Союзу в получении крупных кредитов и оказать давление на правительство США, до сих пор официально не признавшее СССР.

«Заманчивое предложение, конечно. Почему не расселить евреев на северо-восточных, мало населённых территориях Крыма, – подумали некоторые представители советской власти. – Одно плохо, – возразили другие, – проект и противозаконный, и опасный, поскольку в Крыму с 1921 года в составе РСФСР уже существовала Крымская автономная республика со своей конституцией».

И хотя республика официально не числилась татарской, но возглавлявшие её представители крымских татар, таковою считали. К тому же, советское правительство разрешило возвращаться на полуостров большому количеству татар-эмигрантов из Болгарии и Румынии.

Главным противником «Крымского проекта» выступил недавно ставший наркомом земледелия старый большевик Александр Петрович Смирнов.

Он и его соратники говорили: – Евреи – земледельцы?!.. Смеётесь, что ли?

На многих совещаниях в Москве они доказывали, что среди трёх миллионов евреев в России только очень небольшая группа – «Ну три, ну пять, но не более пяти процентов, хоть как-то связана с земледелием. Остальные – кустари одиночки, торговцы, музыканты, артисты и лица без определённых занятий, не приспособленные к курсу советского строя с его государственной торговлей и промышленностью. А потому – земля им мало что даст, кроме проблем с коренным населением»

«А вам известно, товарищи, – говорил Смирнов, – На юге Украины, около пяти миллионов крестьян, вообще, не имеют своей земли. А мы – большевики, им её обещали! Земля евреям, это – зависть, и это будет способствовать росту антисемитизма и ненависти безземельных граждан, особенно татар, к переселенцам-евреям»

Так оно и получилось. Если к местным евреям, живущих на полуострове с давних времён, крымское население относилось относительно спокойно – привыкли, то переселенцев из других районов страны принимало «в штыки».

Противников «Крымского проекта» не слушали. Большое количество представителей еврейского общества в центральных органах власти принимали решения в пользу еврейских переселенцев.

«Куда селить евреев? – получив строгие указания, ломали голову крымско-татарские руководители. – В степных, северных районах уже проживает до пятнадцати тысяч крымских немцев. А этих куда?.. С огнём играем, – предостерегали и татарские руководители. – Всё это чревато превращением полуострова в крупный очаг этнической напряжённости. Нам это надо?», – говорили в правительстве Крыма.

В Москву летели депеши с несогласием. И некоторые члены центрального правительства, действительно опасающиеся межнациональных волнений в регионе предполагаемого расселения евреев, к тому же, с вероисповеданием отличным от религии коренного населения – татар, не согласились с решениями центральной власти.

Ещё категоричней выступал Председатель ЦИК Крымской АССР татарин, Вели Ибраимов. Он, конечно, был против переселения евреев в Крым. К тому же, Ибраимов опасался, что помимо евреев на полуостров хлынут большие потоки русских, украинцев, белорусов, и Крым для татар, в конечном итоге, будет потерян навсегда.

Вели Ибраимов методично рассылал протестные петиции руководителям страны, и лично Сталину. Он писал даже в зарубежные еврейские организации, объясняя им о неправомочности подобных действий, что, в конечном итоге, привело его и сторонников, к печальным последствиям.

В крымско-татарской газете "Ени-Дунья» – «Новый мир», Вели Ибраимов писал:

«Центральные власти от нас требуют земли на переселение в Крым большого количества еврейских хозяйств. Но позвольте, товарищи, наши излишки не удовлетворяют даже внутренние нужды, а поэтому, крымское правительство считает невозможным удовлетворение данного требования».

В Крыму проживало в то время около ста восьмидесяти тысяч татар, – четверть населения полуострова. Представители национальной интеллигенции различной политической ориентации были едины в том, что Автономная Советская Социалистическая республика Крым должна стать национальной государственностью коренного народа – татар, соединённого с потомками татар-эмигрантов, покинувших полуостров после присоединения его к России в 1783 году и недавней революцией.

«И всех этих эмигрантов необходимо также наделить землей их предков. Не нужны нам в Крыму еврейские переселенцы», – выступали с трибун татарские депутаты.

Однако, в Москве думали иначе. Высшие советские руководители, члены Президиума ЦК РКП(б): Лев Бронштейн (Троцкий), Лев Розенфельд (Каменев), Герш Радомысльский (Зиновьев), Алексей Рыков, кандидат в члены Политбюро Николай Бухарин (жена еврейка), Председатель Госплана СССР Александр Цурюпа большинством голосов в феврале 1924 года одобрили проект американца Розена и Абрама Брагина, но ограничили территорию возможной автономизации, оставив для реализации проекта только Крым.

Это решение они мотивировали тем, что в Джанкойском и Евпаторийском районах Крыма, расположенных в северной – малонаселённой части полуострова, плотность населения была всего восемь человек на квадратный километр, что явно недостаточно для эффективного использования территорий. Поселение же евреев в этих районах благотворно скажется на более эффективном использовании степных, засушливых районов полуострова. Расселение евреев в других районах Украины и Черноморского побережья, густо населённых коренными жителями, признано нецелесообразным.

Таким образом, руководство страны рассматривало два проекта: еврейский и крымско-татарский. Из двух проектов прагматичное правительство выбрало еврейский. И понять правительство было можно.

Ведь со слов специалистов на каждую десятину обезвоженной земли северных территорий Крыма для переселенцев любой национальности надо истратить минимум пару сотен рублей… Огромные деньги… Где их взять?.. – только за рубежом. Именно на обустройство евреев в Крыму охотнее всего выделяли средства зарубежные еврейские благотворительные организации.

Совсем не так просто обстояло дело с татарами. Помогать в нужных объёмах им было некому. Выделение из скудного бюджета страны не менее двух миллионов рублей, необходимых для переселения около двухсот тысяч иностранных граждан, которыми являлись проживавшие за рубежом крымские татары, в условиях бедственного положения собственных граждан было для молодого государства неприемлемо.

Ну, и надо честно сказать, немалую роль в этом вопросе играло и то, что советское руководство не горело желанием увеличивать численность крымских татар, традиционно ориентировавшихся на Турцию.

Тем не менее, окончательное решение о создании именно еврейской республики в Крыму так и не было принято.

Молодое государство СССР, крайне нуждался в кредитах со стороны зарубежных государств. А потому, и скорее всего, принимая решение о переселении в северный Крым еврейских граждан, пролетарское государство, таким образом, хотело поднять свой авторитет перед влиятельным еврейским населением в странах Европы и США. Именно эти вместе взятые факторы перевесили чашу весов в пользу «еврейского вопроса» в Крыму. Да и не лишним будет ещё раз напомнить, что в составе руководящих органов государства в то время было много граждан еврейской национальности.

Среди руководителей, принявших это решение, не было совсем недавно избранного на пост Генерального секретаря ЦК ВКП(б) грузина Иосифа Джугашвили20, игравшего в руководстве страны в то время не самую главную роль. К тому же, этому грузину было не до переселения евреев в Крым, он использовал всю свою энергию на превращение партии большевиков в надёжную опору для только что созданного, но весьма неустойчивого в своей целостности, СССР. А ещё Сталин вместе с Зиновьевым и Львом Каменевым21 боролся за влияние в эшелонах власти со своим оппонентом Львом Троцким, настойчиво пропагандирующего идеи мировой революции.

Но оставим столицу с её вечной борьбой за власть и вернёмся в Крым…