Проклятие Каменного острова. Книга 2. Таинственная дверь

Но толстощекий не успокоился.

– А какова причина?

– Для изготовления этого снадобья использовали кровь сотен тысяч людей.

После непродолжительной паузы члены собрания вновь разразились возмущенными возгласами.

– Нас это не касается…

– Мы всегда исправно платили назначенную цену…

– Не можете же вы всерьез думать, что нас заботят подробности…

– Мы не имеем никакого отношения…

– Я не несу ответственности за чужие действия…

Его превосходительство высказался последним и даже попытался смягчить тон.

– Вы прекрасно знаете, что нашей вины в этом нет, нас никогда не посвящали в секрет изготовления «снадобья», как вы его называете. Мы искренне сожалеем, если пострадал кто-то из ваших близких, – сожалеют они, как же… Мона видела, как в нетерпении шевелятся толстые пальцы и дрожат губы чернокожего человека, как остальные с трудом сдерживают нетерпение. Наконец, Мэйнард задал беспокоящий всех вопрос. – А как же Эликсир? Будете ли вы соблюдать Договор?

В ожидании ее ответа все сидящие за столом затаили дыхание. Мона выдержала паузу, делая вид, что раздумывает.

– Я не собираюсь исполнять чужие обязательства, – все дружно ахнули, но волшебница подняла руку, призывая их к спокойствию. – Теперь о том, что касается Эликсира. Никакого общего обсуждения не будет, я поговорю с каждым в отдельности. Так называемый Договор я объявляю утратившим силу, а ваше Общество распущенным.

– У вас нет на это никакого права, вы здесь чужая!

– А вы? Что вам известно об этом месте? Мы все здесь всего лишь гости, не более.

– Но Договор существовал всегда! Вы не можете вот так внезапно взять и разрушить все, что являлось священным, незыблемым…

– Я уже это сделала! Всему рано или поздно приходит конец. Если кого-то не устраивает мое предложение, он знает, где выход.

– Но здесь абсолютно негде уединиться!

Мона осмотрела высокое собрание, и остановила взгляд на толстом темнокожем человеке.

– Вы можете остаться, а остальных я попрошу отойти к своим проходам. Разговор не займет много времени.

Глава 6

С неприязнью поглядывая на эльфов, члены Совета неохотно покинули свои места за столом. Ни одно движение не ускользало от их зорких глаз эльфийских лучников. Они заметили, как Мэйнард обменялся многозначительным взглядом со смуглым господином в длинном пестром одеянии, а в следующую секунду в спинки их кресел по обе стороны от головы со свистом вонзились четыре стрелы. Обивка из гладкой черной кожи внезапно начала дымиться, смуглолицый человек забился в конвульсиях. Из его беспорядочно дергающейся руки выпал небольшой предмет с закрепленной на нем прозрачной коробочкой, и Кэйд поспешил подобрать опасный артефакт.

Видя, что Мона и не думает ничего предпринимать, Его превосходительство с трудом набрал в грудь воздуха и прохрипел:

– Отзовите своих псов, я не прикоснусь к оружию, обещаю!

– Это я от вас уже слышала.

Древка стрел прилегали к его вискам так плотно, что Мэйнард не мог не отдать должное искусству лучников.

– Больше такое не повторится, клянусь!

– На вас никто не собирается нападать. Если хотите получить снадобье, дождитесь своей очереди.

За столом начались переговоры, и вскоре пятеро представителей покинули зал Совета, унося заветные пузырьки со снадобьем. О чем договаривалась с каждым из них волшебница, осталось тайной для остальных. Несговорчивый Председатель последним вернулся к столу и с вызывающим видом уселся в кресло.

– Знаете, милорд, я могла бы отправить вас домой ни с чем.

Мэйнард сверкнул синими глазами.

– Нет ничего страшнее мести красивой женщины!

– Не стоит дерзить в присутствии моей охраны.

– Или что, они опять будут в меня стрелять? – насмешливо поинтересовался Его превосходительство.

Мона покачала головой.

– Нет, но я прикажу эльфам вас обыскать.

Эта пустячная угроза почему-то заставила Мэйнарда побледнеть.

– Я не причиню вам вреда.

– Просто не сможете. Скажите, милорд, вам известно, кто и с какой целью построил Зал Совета?

– Если вы хотите выведать все мои секреты, одной короткой встречи будет недостаточно. К тому же у меня накопился целый ряд вопросов, которые я просто жажду вам задать.

Мона безмятежно посмотрела на Мэйнарда глубокими темными глазами, и он внезапно почувствовал озноб. Эта прекрасная и загадочная принцесса из Средневековья действительно читала его мысли.

– Вам так трудно поверить, что я волшебница?

– Все ваше волшебство – просто ловкий трюк для запудривания мозгов.

Мона подняла прижатые к столу ладони, и Мэйнард с ужасом увидел лежащее перед ней содержимое своих карманов, включая Ключ.

– Вы правы. Прощайте, милорд, приятно было познакомиться.

***

Джастин как раз подъезжал к воротам усадьбы, когда внезапно почувствовал тревожные перемены. Амулет на груди стал непомерно тяжелым, дыхание сбилось, сердце пропустило удар. Неужели что-то случилось с Нэн?! Пришпорив Гнедого, он стрелой влетел в распахнутые ворота и мимолетно заметил, что магический купол по-прежнему надежно накрывает усадьбу. Дэйзи радостно бросилась навстречу хозяину, так усердно размахивая пушистым хвостом, что по двору пронесся порыв ветра.

Марту и Адама Джастин нашел в просторном предбаннике, где они как раз заканчивали купать малышку. При виде довольной розовой мордашки, выглядывающей из пушистого полотенца, Хартли испытал невероятное облегчение. Слава Богам, с его дочерью все в порядке! Дом тоже выглядел, как обычно. В бане исходила ароматным паром огромная бадья, на лавке были сложены чистые полотенца и его домашняя одежда, в беседке ожидал накрытый к ужину стол. Робби уже расседлал Гнедого и повел его к озеру, чтобы как следует напоить и искупать.

– Доброго вечера, капитан! Мойтесь поскорее, пока ужин не простыл.

Джастин чмокнул дочку в розовую щечку.

– Спасибо, Марта, я не задержусь.

Оставшись один, Хартли снова попытался понять причину странного беспокойства. Амулет тяжело пульсировал и, несмотря на горячий пар, по-прежнему холодил ему грудь. Казалось, что артефакт отчаянно посылает сигналы Розе Корвелов, но не получает от нее ответа. И тут до Джастина дошло, что на той стороне связующей нити абсолютная пустота. Он больше не чувствовал свою любимую, словно свет ее жизни угас или… Перед глазами встало видение проклятой Двери.

К середине ночи Джастин худо-бедно разобрался в подаваемых амулетом сигналах, но никакого удовлетворения не почувствовал. Светлая госпожа продолжала жить своей жизнью и самостоятельно принимать все важные решения, ему же была отведена роль тайного любовника, не более. С каждым днем, с каждым новым зубиком малышки Нэн капитан все больше ощущал ущербность. Ему не с кем было поделиться маленькими радостями или обсудить насущные проблемы, он жил ожиданием и надеялся только на чудо…

Тепло вернулось так же неожиданно, как и пропало. Амулет перестал казаться пудовой гирей, тоненькая нить радостно зазвенела, восстанавливая утраченную связь с Розой, однако вместо облегчения Джастина почему-то охватило разочарование. Он смотрел, как в призрачном свете двух лун Мона спускается к берегу озера, но не сделал ни шагу ей навстречу и впервые за время их отношений не ответил на поцелуй. Несмотря на все усилия волшебницы, тело Джастина оставалось неподатливым и застывшим, он упорно отказывался принимать подачку, которую прежде с такой жадностью ловил.

Осознание было подобно панике, и Мона изо всех сил вцепилась в отвороты домашней куртки капитана. Она так заигралась в могущество, что начала перекраивать действительность в угоду своим сиюминутным потребностям, не думая о боли, которую причиняет близким людям…

– Прости меня, Джас! Я обещала все исправить, но только еще больше запутала. Сила Великой волшебницы оказалась куда больше, чем я себе представляла, и мне пока не хватает опыта, чтобы полностью ее контролировать. Я так глубоко погрузилась в магию, что позволила ей распоряжаться своей личной жизнью, – Джастин смотрел в ее взволнованное лицо и почему-то не торопился с утешениями. – Сегодня я открыла Дверь на Каменном острове, но не подумала о том, что связь между нами может прерваться.

– Ты вообще не подумала. Я сознаю, насколько ничтожен рядом с твоим величием, понимаю, какая власть дана тебе в этом мире, но жизненный опыт подсказывает, что в одиночку действовать опасно. Рано или поздно человек ошибется и попадет в ловушку. Чтобы уменьшить потери, мудрый полководец просчитывает все заранее, любой риск должен быть оправдан.

– Я не провидица, Джас, моя магия работает не так. Иногда мне приходится принимать решение быстро, буквально в последнюю секунду.

– Но не в этом случае. Нельзя было открывать Дверь на Каменном острове только потому, что у тебя выдалась свободная минута.

– Я ничего подобного не делала! Меня вызвали туда при помощи Ключа.

– И ты тут же отправилась на зов, ни с кем не посоветовавшись.

– Я не привыкла отчитываться в своих поступках, Джас.

– Не надо перед нами отчитываться, с нами необходимо считаться.

Хартли сказал это без пафоса, не повышая голоса, и между делом напомнил сиятельной госпоже, что у нее есть семья и двое маленьких детей, которые даже не знакомы друг с другом…

На Мону внезапно навалилась глубокая внутренняя усталость, которая копилась все это время, накладываясь на нерешенные проблемы. Она обессиленно прислонилась к Джастину, и он тут же подхватил ее на руки.

– Ты не только волшебница, ты – женщина, которую я люблю, и мать моего ребенка. Никому еще не повредили внимание и забота близкого человека.

Пока Джастин нес ее к дому, Мона покаянно молчала. Ей хотелось плакать, но слез по-прежнему не было. Кто-то отнял у нее способность изливать горе и неудачи в слезах. Она так и не оплакала своего мужа, и эта не отданная вовремя дань осталась лежать на сердце тяжким грузом вины. Словно его жизнь, его жертва ничего для нее не значили…

Исходящий от Джастина аромат чистого белья и мерное биение его сердца принесли Моне долгожданное успокоение.

– Джас, почему колыбель нашей дочери пуста?

Хартли устроил волшебницу в кресле-качалке и прошел за ширму, где стоял кувшин с холодной водой.

– Я был немного … расстроен, поэтому Марта забрала Нэн к себе в коттедж.

Не стоило спрашивать об этом, но Мона соскучилась по малышке и понимала, что так и не увидит ее перед уходом. Боги, надо, наконец, на что-то решиться и перестать мучить себя и Джастина… Откинувшись на спинку кресла, волшебница любовалась мужчиной, который всегда находился в удивительной гармонии с окружающим миром. Ей никогда не надоедало смотреть, как он собирается на службу, что-то мастерит или играет с ребенком.

Джастин не сюсюкал с малышкой, не корчил забавные рожицы, как это делал его брат, он говорил обычные слова, но дочка всегда завороженно слушала и улыбалась во весь рот. Матери она никогда так не радовалась. Нэн воспринимала маму скорее как магическое существо, а не близкого человека. Ее близкими были Марта, Адам и Робби, да еще дядя Джонатан, который души не чаял в племяннице. И, конечно, у малышки был отец, самый лучший человек на свете.

– Хочешь узнать, что я обнаружила за таинственной Дверью и кого я там встретила?

– А у меня есть выбор? – Хартли повесил на крючок полотенце и принялся расправлять закатанные рукава. Он выглядел расслабленным, домашним и очень, очень привлекательным.

– Неужели тебе совсем не интересно?

– Не особенно, но я всегда ставлю долг превыше собственных желаний.

Джастин нисколько не рисовался, просто сказал то, что думал, и Мона ощутила неловкость. Она так поторопилась ринуться в неизвестность, что совершенно забыла об осторожности.

– Джас, я больше не оставлю тебя в неведении и не исчезну, не предупредив, – Мона выбралась из кресла и вновь обняла капитана. – Но, если ты меня сейчас не поцелуешь, я умру…

Глава 7

Правящий дом Мэйнардов находился у власти уже более двухсот лет и удерживал ее только благодаря Эликсиру. Дед Тристана когда-то создал промышленную корпорацию, которая разрослась и приобрела влияние настолько большое, что ее руководство вскоре заменило собой государственную власть в самой могущественной стране мира. То, что их мир – не единственный, Тристан узнал лет тридцать назад и с тех пор прилагал немалые усилия, чтобы удержаться на вершине. До достижений деда ему было далеко, но он хотя бы пытался сохранить то, что досталось ему в наследство.

Его дед узнал об Эликсире случайно и, будучи человеком целеустремленным, сделал все возможное и невозможное, чтобы проникнуть в Священное место и получить первую порцию волшебного напитка. У него хватило мудрости не давать его своему сыну до тех пор, пока он не обзаведется наследником, а случилось это, когда тому уже перевалило за сорок. Но рождение ребенка не заставило отца Тристана остепениться. Он был гулякой и бабником с фирменным клеймом вечного наследного принца.

Деда не стало внезапно. Эликсир мог бесконечно продлевать жизнь человека, излечивать от отравлений и многих заболеваний, но защитить от пули в голову не смог. Когда отец Тристана получил в наследство гигантскую империю и тайну получения Эликсира, безмятежное существование семьи закончилось.

Все, что Тристан помнил из детства и юности, это постоянные переезды из одного убежища в другое. Пока семья Мэйнардов заметала следы, пытаясь скрыть свое местонахождение, корпорацией, да и государством в целом, управляли доверенные люди. Однако преданных сторонников деда оставалось все меньше, количество врагов росло, дело полным ходом шло к потере власти.

Вероятно, так и случилось бы, не вмешайся в ход событий само Провидение. Отец Тристана, который и в условиях вынужденного подполья не отказывал себе в радостях жизни, заразился смертельно опасным вирусом. Даже чудодейственная сила Эликсира оказалась неспособна полностью исцелить любителя экзотических удовольствий. Тело его восстановилось, а вот мозг пострадал, и с тех пор канцлер Мэйнард стал время от времени впадать в детство. Припадки слабоумия случались у него все чаще, а лекарства помогали ненадолго, потому что Эликсир стремился нейтрализовать любое химическое соединение в организме человека, которое не относилось непосредственно к обмену веществ.

Семья научилась успешно скрывать, что глава государства и Верховный главнокомандующий страдает приступами деменции, но в один злополучный день погибла и мать Тристана. Ее суперсовременный самолет потерпел крушение над океаном. Тристан прекрасно знал, что авария была подстроена, и не успокоился до тех пор, пока не уничтожил всех, кто имел к ней отношение. Причем, ему удалось так подобрать концы, что на правящий дом не упала даже тень подозрения.

Тристану пришлось пройти ускоренный курс цинизма, коварства и жестокости, и справился он с этим вполне успешно. Не имея всей полноты власти, Мэйнард-младший практически управлял государством. На момент смерти матери ему едва исполнилось тридцать, и следующие пять лет ушли на то, чтобы утвердить свой авторитет во всех государственных структурах, выйти из тени и стать публичным политиком.

Как-то в момент просветления отец признался, что уже какое-то время подмешивает ему в вино чудодейственное средство, способное побороть любой недуг, однако вскоре выяснилось, что волшебный Эликсир продлевал жизнь, но не способствовал продолжению рода. Вскоре Тристан занял кресло отца в Зале Совета, добился должности Председателя тайного альянса и начал получать Эликсир на предписанных Договором условиях.

С тех пор прошел не один десяток лет, Тристану сравнялось шестьдесят пять, но выглядел он по-прежнему на тридцать. Это немало способствовало его популярности у той части населения, которая верила, что лаборатории Мэйнардов производят чудодейственные пилюли, и скоро лекарство от старости станет доступно каждому.

Теперь пребывание у власти зависело только от изворотливости Тристана, потому что он до сих пор не был женат. Не решаясь никому доверить свои секреты, он выбрал одиночество и изо всех сил цеплялся за вечную жизнь и вечную власть. Так продолжалось до тех пор, пока в день посещения Священного места он не встретил Мону Корвел, девушку с золотой розой на груди.

Глава 8

Гость ожидал волшебницу на каменной террасе. Он поднялся ей навстречу, преклонил колено и почтительно поцеловал протянутую руку.

– Доброго дня, мастер Фиарэйн, благодарю вас за то, что откликнулись так быстро.

– Я к вашим услугам сейчас и всегда, Светлая госпожа. Если вам понадобится все мое время, то я откажусь от должности при дворе.

– Надеюсь, до этого не дойдет, иначе королева меня возненавидит!

– Не думаю, что такое возможно. Бонрионах – мудрая женщина, а я свободнорожденный, – Мона взяла архивариуса под руку, и они медленно пошли по садовой дорожке, издали наблюдая, как Санни играет со своей собакой. – Сын очень похож на вас, Светлая госпожа. Ее величество не раз интересовалась, как он выглядит и кем является в первую очередь.

– А вы что думаете?

– Думаю, что сначала он волшебник, а только потом эльф. Если вы пожелаете, Алфар клана Воздуха будут обучать мастера Ксана. Так распорядилась Бонрионах.

– Я благодарна ее величеству, но спешить с этим не буду. Когда придет время, мой сын сам примет решение. У него прекрасный наставник, он учит Санни всему, что должен знать юный эльф из Высокого дома.

– А дочь похожа на вас?

– Нет, нисколько! Она – вылитый отец и так же немногословна. Мы прямо сейчас отправимся в Дом у озера, где я с удовольствием познакомлю вас с Анной.

Лицо эльфа мгновенно стало серьезным.

– Как вы и просили, госпожа, я ничего не сказал Лоре об особенностях сооружения на Каменном острове.

– Сегодня вы все увидите своими глазами, мастер Фиарэйн, и, надеюсь, поймете мои опасения. Нельзя, чтобы слухи о таинственной Двери распространились, это приведет к непредсказуемым последствиям.

Волшебница увидела, как глаза ее собеседника загорелись предвкушением, и подавила невольный вздох. Вот бы Кэйду с Джастином немного охотничьего азарта архивариуса. Капитан и кианнасах нисколько не вдохновились перспективой научных изысканий на Каменном острове. Несмотря на удивительное открытие, они еще сильнее возненавидели жуткое каменное сооружение и его опасные тайны.

Люди и эльфы вновь стояли перед мрачной громадой замка Древних, и каждый вспоминал подробности их первого похода. Только архивариус с любопытством озирался по сторонам, пытаясь представить, как все это было. Чтобы утолить жажду исследователя, сэйдиур провели его по всему замку, показали зал с клетками, каменный колодец и место, где погибли Древние.

После внимательного изучения кладовых Фиарэйн вынес свое заключение.

– Все артефакты, как и произведения искусства, не принадлежат нашему миру. Я бы предположил, что они изготовлены в разных мирах с разными путями развития. Вы это хотели от меня услышать, Светлая госпожа?

– Совершенно верно, мастер Фиарэйн. Пойдемте, сейчас вы все увидите сами.

Архивариус долго стоял перед странной Дверью, разглядывая Ключ, который Мона держала на раскрытой ладони, а потом задал неожиданный вопрос.

– Госпожа, если мы сейчас откроем Дверь, другие держатели Ключей узнают об этом?

Волшебница перебрала в уме имеющиеся у нее сведения.

– Вполне возможно. Делиться секретами никто не пожелал, но я допускаю, что Ключи могут оповещать своих владельцев. Поэтому мы отправимся в Священное место иначе.

Мона мысленно очертила круг и открыла одиннадцать порталов. Мужчины приготовили оружие, готовые противостоять внезапному нападению, но зал оказался пуст. Джастин недоуменно оглядел строгое убранство, металлическую полусферу, хрупкие лесенки.

– Они называют это Священным местом? Простовато для культового сооружения.

Архивариус, наоборот, разглядывал обстановку с жадным любопытством.

– Нет-нет, мой друг, зал создавали не для поклонения чему-либо, а совсем с другой целью. Все говорит о том, что это место для встреч равных, где каждый имел право голоса, но никто не должен был выделяться. Госпожа, вы правильно предположили, что все, включая Древних, являются здесь лишь гостями. Непонятно только, почему зал стали использовать для осуществления какой-то сомнительной сделки. Вряд ли создатели Объединенного совета двенадцати разных миров, могли сочинить подобный Договор. Все сооружение – либо редкая природная аномалия, либо достижение высокоразвитой цивилизации. Я склоняюсь к последнему.

Джастин внимательно осмотрел высокие спинки кресел, в которые недавно вонзились эльфийские стрелы. Гладкий черный материал отдаленно напоминал хорошо выделанную кожу, а дыры, пробитые наконечниками из каменного дерева, были уже почти незаметны. Не исключено, что со временем они совсем исчезнут, как будто кресло само себя исцелило. На матово блестевшем темном столе, изготовленном из монолитной каменной плиты, все еще высилась горка предметов из карманов Тристана Мэйнарда.

– Я нарочно оставила их на месте, чтобы проверить, возвращался ли он сюда.

Архивариус быстро перебрал небольшие, но опасные на вид артефакты.

– Совершенно очевидно, что все члены тайного общества неукоснительно соблюдали Договор. Видимо, страх лишиться вожделенного зелья принуждал их к дисциплине. Древнее наречие было выбрано кем-то как язык общения… Как вы считаете, госпожа, можем ли мы обследовать коридоры, ведущие к чужим Дверям?

– Почему бы нет? – пожала плечами Мона. – Мне кажется, что прежде никто этого не делал.

Отряд разделился на несколько маленьких групп, которые осторожно прошли каждый коридор до Двери, ведущей в другой мир. Проходы оказались абсолютно пустыми и похожими друг на друга, как две капли воды. Все, кроме одного.

Архивариус, Мона и Джастин, который старался ни на миг не выпускать волшебницу из виду, пошли по давно не использовавшемуся коридору. Сначала все было, как всегда: пол под ногами едва ощутимо вибрировал, по ходу их следования загорался свет, лица овевал слабый поток воздуха. Но, по мере приближения к Двери, дуновение значительно усилилось, и вскоре стало понятно, почему.

В нескольких шагах от входа на полу лежало тело, и, судя по его состоянию, находилось оно здесь очень давно. Это был скелет человека, обтянутый пергаментной кожей, но в сухом воздухе хорошо проветриваемого коридора прекрасно сохранилась его одежда и совсем не чувствовалось запаха разложения.

Покойник оказался светловолосым мужчиной, одетым в серый костюм необычного покроя. Его шея была насквозь пробита толстым металлическим дротиком, который до сих пор не утратил своего зловещего блеска. Видимо, раненый смог открыть Дверь, но до зала Совета добраться уже не успел. После недолгого колебания Джастин опустился на колено и быстро обыскал одежду покойника. В карманах нашлись маленькая книжка для записей и кожаная сумочка, полная каких-то цветных бумажек.

Нашелся и Ключ, который по виду ничем не отличался от первого. Тело пролежало тут довольно долго, и за это время никто из членов тайного собрания так и не заглянул в чужой коридор. Все свято соблюдали Договор.

– Неудобно оставлять его вот так.

Мона простерла руки, и останки погибшего охватило голубое пламя. Несколько мгновений волшебный огонь делал свое дело, а потом внезапно прямо с потолка на разведчиков хлынули потоки воды.

Глава 9

Тристан Мэйнард никогда не следовал чужим советам, но не потому, что считал себя умнее других, а из недоверия к советчикам. Для него имело значение только мнение матери, которое никогда не было объективным. Она слепо любила Тристана, считала его красавцем и тяготела к перегруженным деталями официальным костюмам, которые должны были придать значительности ее дорогому чаду.

В один из дней правитель заперся в гардеробной и попытался оценить свои наряды с точки зрения постороннего. Вернее, с женской точки зрения. Он потратил немало времени на изучение собственных изображений в средствах массовой информации и пришел к выводу, что на каждом снимке выглядит довольно претенциозно, а иногда и просто гротескно, как какой-нибудь опереточный диктатор.

Его семья долгие годы жила скрытно, никого к себе не приближая, поэтому у Тристана не было личного стилиста. Он часто менял портных, прислугу и охрану, чтобы никто не вздумал совать нос в его личные дела. Исключением оказался только престарелый камердинер, который заботился обо всех нуждах хозяина. Мэйнард на протяжении пятнадцати лет добавлял в питье преданного Арчера мизерную дозу Эликсира, и тот прекрасно себя чувствовал.

По укоренившейся привычке Тристан нигде не задерживался надолго. Он неожиданно отменял утвержденные планы, переносил назначенные встречи, а маршруты своих передвижений сообщал в самый последний момент. Так ему удавалось избегать многих неприятностей, связанных с изменами и организацией покушений, которые случались достаточно часто. После каждой попытки теракта Служба безопасности Мэйнарда полностью обновлялась.