Серая зона

А Фиат был полностью уничтожен со всем грузом. Мало того, что его завалило, так он еще и загорелся. Пока примчались пожарные, он успел со всем содержимым выгореть полностью.

Это был уже третий потерянный мой автомобиль. Сначала была тентовая «Газель» и водитель Толик. Грузовичок надорвался на военных дорогах и даже рукастые мастера на СТО не смогли его воскресить. Потом был «Форд Транзит», который мне доверили лично. Он погиб смертью храбрых при налете «птичек»13. И мне, после этого, достался Фиат Дукато. Не новый, но вполне себе крепкий. Теперь вот и он…

…Войдя в гостиничный номер, я уже предвкушал теплый душ и рюмку… Нет, стакан терпкого коньяка, который купил по дороге. Но тут в дверь постучали.

Я никого не хотел видеть. Я хотел душ, коньяку и выспаться. Поэтому первым желанием было не отвечать, притворится, что не слышу. Или же, что меня вообще тут нет. Но стук настойчиво повторился, громче предшествующего.

Я раздраженно распахнул дверь. И застыл. Передо мной, опершись одной рукой на косяк, другой в свою стройную талию, скрестив ноги, обтянутые джинсами, стояла Марина собственной персоной. Она же Рысь, она же капитан ФСБ14.

Глава 3.

Судьба любит театральные жесты и крутые виражи. И это был один из таких.

— Твою мать… — выдохнул я. — Какие, йопты, люди!

Марина склонила голову набок, разглядывая меня так, словно я был дефектной деталью на конвейере. В ее жесте — упертой в бок правой руке с поблескивающим на безымянном пальце платиновым кольцом-печаткой — сквозило столько ленивой властности, что у любого обывателя по спине бы побежали мурашки. Я как раз и был таким, и мурашки размером с кулак маршировали сейчас по моему позвоночнику.

— Привет. Леший! Вижу, гостиничный сервис все так же на высоте, — она мазнула взглядом по обшарпанным обоям за моей спиной. — Номера с видом на руины склада пользуются спросом?

Я отступил в сторону, пропуская ее внутрь. Дверь захлопнулась с тяжелым стуком, отрезая нас от шумной улицы внизу. Марина прошла к единственному креслу, бесцеремонно сбросив на пол стопку моих нестиранных футболок, и села, закинув ногу на ногу, едва не задев журнальный столик.

Джинсы на ней были такие же, как и три года назад, в первую нашу встречу15. А вот морщинки в уголках глаз стали глубже. И у самых корней идеально черных волос пробивалась редкая, почти незаметная паутинка седины. Мы ведь вроде как ровесники, вспомнил я. Тридцать пять. Только мне они достались в виде залегших под глазами теней от хронического недосыпа, а ей в виде этой аристократической проседи хищника.

— Могла бы предупредить, — буркнул я, ногой отодвигая футболки. — У людей бывают планы. Типа душа и коньяка. Или романтические вечера, например.

— Твоя романтика сегодня сгорела вместе с ангаром, Леша, — она кивнула в сторону окна, где сквозь шторы едва пробивался тусклый свет уличных фонарей.

Я молча прошел к тумбочке, взял коньяк и два стакана. Граненых, которые стояли тут, кажется, со времен расцвета СССР. Сорвал крышку с бутылки и плеснув в стаканы, сел на кровать напротив нее. Бутылку поставил между нами на журнальный столик, словно пограничный столб.

— Ну, за встречу. — я поднял свой стакан.

Она взяла свой. Мы чокнулись. Я выпил залпом. Она же сделала маленький глоток, даже не поморщившись, хотя коньяк был дрянным.

— Ну, рассказывай. – произнес я. — Кстати, мне прекрасно помнится, что каждая наша встреча заканчивается для меня больничной койкой. Три года назад прострелянное легкое, чуть больше года назад сломанное ребро и два осколка в ноге.

Она улыбнулась, а я продолжил с сарказмом:

— По законам жанра через полчаса сюда прилетит «химера» или «арта»16.

— Никаких «арт» и «химер», Леш. Просто хотела в неформальной обстановке кое что прояснить. И ты мог бы мне кое о чем поведать. – загадочно произнесла она.

Я выпятил нижнюю губу, придав лицу слегка удивленное выражение и спросил:

— О чем же?

— О серых пластиковых ящиках, которые напрочь разнесло при сегодняшнем налете.

— Их списали, Марин. Груз уничтожен. Там ничего не осталось, кроме спекшегося пластика. Есть акты, под которым стоят подписи военных, пожарных, прокурорских, наши.

Она кивнула и сказала:

— Это все понятно. Скажи, почему военные не повезли сами свой груз?

— А я знаю? Ну, вроде как возникли у них там какие-то проблемы с транспортом. Или с чем-то другим. Вот на нас и оформили доставку. Такое уже не первый раз. Груз-то двойного назначения.

Рысь кивнула и снова спросила, внимательно глядя на меня:

— А машину ты на ночь оставил в ангаре для безопасности?

— Меня сегодня прокурорские теми же вопросами пытали! Ты на что намекаешь? – я начал раздражаться и плеснув себе в стакан коньяка, поднял его, глядя ей в глаза, влил себе в глотку огненную жидкость.

Марина улыбнулась:

— Не злись, Леший, это банальные вопросы для прояснения ситуации. Скажи, а прокурорские проверки, как вчера, часто бывают?

— Проверки постоянно. – вздохнул я. — Военная прокуратура бывает, но, пожалуй реже остальных. Больше внутренний аудит, гражданская прокуратура, твои коллеги иногда. Кстати, вчера проверяющие заявились под прикрытием росгвардейцев, возможно какие-то прикомандированные «шишки».

Она кивнула и задала очередной вопрос:

— Они весь груз досматривали?

— Нет, только тот, военный. И ящики не вскрывали, лишь сверили со своими бумагами количество контейнеров, номера и QR-код сканировали своим телефоном.

Марина вздохнула, помолчала несколько секунд и сказала:

— Когда вы должны были уехать сегодня? И кто это решал?

Я усмехнулся:

— Решал я, назначил время убытия на 7:30. Но, блин, сам же опоздал.

— И почему же?

— Из-за подружки. У нее ночевал. Ну… Проспали немного. А потом она собиралась долго, уже спустились, она спохватилась, что телефон забыла. Вот как-то так. Опаздывал-то минут на пятнадцать. Тут налет. В ангар прилетело на наших глазах.

Я снова налил себе и, не чокаясь с Мариной, выпил. В голове уже начинало шуметь – глотать коньяк на пустой желудок «с устатку» так себе занятие. Но нервы требовали седации17.

Рысь призадумалась и после минутной паузы произнесла:

— Еще кто-то опоздал?

— Так все к девяти приходят. Так что к 7:30 должны были приехать лишь отъезжающие, то есть я и Димка, водитель грузовика. Документы на груз все оформлены еще вчера.

— Твоя подружка… Она кто, от куда?

— Она то тут с какого бока… Сама чуть не пострадала… — пробурчал я. — Бухгалтер наш, Ольга, сама из Харькова, в 22-м свалила в Ростов. Родители там остались, что с ними она не знает.

— А чего ты сейчас не у нее? – с оттенком ехидства спросила Марина.

— Да устали мы за сегодня оба. Она сама сказала, что, мол, одна выспаться хочет. Ну… Потом наверстаем. Мы в отпуск в Турцию собираемся. Э-э… Собирались. Она какие-то «горящие» туры нашла. Пока я бы был в отъезде, она должна была бы забронировать.

Марина призадумалась, уставившись в пол. Потом взяла в руку стакан с коньяком, перевела взгляд на мою переносицу, улыбнулась и произнесла:

— Давай за тебя, Леший. Что сегодня судьба тебя в очередной раз уберегла.

Я плеснул себе коньяк, мы чокнулись. Она снова лишь чуть отпила, я же махнул залпом. Потом спросил:

— Ты от ФСБ занимаешься этим делом?

Марина помолчала и ответила:

— Не совсем этим. Вернее, как бы совсем не этим. Еще точнее параллельным, но которое пересеклось с тем, чем следовало бы заниматься, а не той ерундой, которой я должна.

— То есть ты занимаешься чем-то втихую от всех? - воскликнул я.

Рысь усмехнулась:

— Ну, не совсем втихую от всех. Но от своего непосредственного шефа в Москве – да. Правда есть кое-кто из руководства, кто меня прикрывает, поскольку заинтересован в этом деле.

— Ты в своем репертуаре18. А о чем вообще речь?

Марина пожевала губами и сказал, понизив голос:

— Тебе лучше не знать. Но, если в общем и целом, грядет крупный скандал. Некие разработчики, они же производители, выбили крупные государевы деньги на разработку чисто отечественных дронов и «мозгов» для них же.

— Надо же. – пробурчал я. – У нас и так могут…

Марина, не обращая внимание на мою реплику, продолжала:

— Сюда же включены радиостанций, тепловизоры, блоки обработки сигналов для РЭБ. А так же блоки для направленного электромагнитного импульса и различные средства защиты от него же. Более того, часть такой продукции, по техзаданиям, должна выдерживать близкий взрыв. И все это – чисто военная продукция. Конечно, все курируется определенными людьми в Министерстве обороны.

Она замолчала, глядя мне в глаза, словно сканировала мои эмоции, пытаясь понять, как я осмысливаю эту информацию. Я тоже молчал, ожидая продолжения. Хотя уже начинал догадываться.

— Так вот. – снова заговорила Марина. — Вся продукция, на которую выделены огромные средства, производится якобы у нас в стране из чисто отечественных компонентов. Демонстрируется это все министрам и даже Президенту. Только вот беда – вся она не имеет никакого отношения к отечественному производству. Все составляющие для нее закупаются, в основном, в Китае. Кое что в Южной Америке.

Я усмехнулся и опять процедил:

— Значит все таки не могут…

Марина тоже усмехнулась и продолжила говорить:

— Здесь нужно просто собрать. Причем не свинтить, доработать и приварить, а просто примкнуть на защелках. А некоторые вещи приобретаются целиком, только шильдик перевесить и все!

— Хрена себе… — пробормотал я.

Рысь кивнула и продолжила:

— Из-за границы все идет, как гражданская продукция, конечно же. От разных производителей, разными поставками, разными путями. А уже тут приобретает статус военной. И лишь периодически, когда что-то случается, оформляется, как двойного назначения. Более того, сама продукция так себе. Дроны «маму» теряют19, РЭБ их бьет издали. РЭБ из этой же продукции срабатывает, когда поздно уже. А близкий взрыв все выдерживает из-за банальных бронелистов, которые лишь утяжеляют саму аппаратуру. Но при этом внутренности все равно выходят из строя. Ну, словно их контузило.

Она замолчала, а я хмуро дополнил:

— А рекламации посылать никто не спешит. Потому что надо воевать, а не бумажки писать. Так? Да и определенный генералитет такие рекламации в корзину отправляет.

— И дает звездянок тем, кто их пишет. – поддакнула Марина.

И мы одновременно, в такт, вздохнули. Рысь продолжила:

— Есть две вещи. Первая – если бы груз доставили военным вы, то рекламации они прислали бы вам. А уж вы бы отправили производителям. Ведь вам то никакие генералы не указ. И информация о полном дерьме с прекрасно проплаченных производств распространится через вас. И не дай бог попадет куда-то не туда.

Она замолчала и я спросил:

— А вторая вещь?

— Видишь ли, если это все, вся эта продукция приобретет массовые масштабы, то через пару лет над Москвой будут роиться такие стаи, что Ростов покажется детской песочницей!

— Пару лет? – выдохнул я. – Думаешь вся эта кутерьма еще на пару лет?

Марина вздохнула и ответила:

— Да хрен их там знает… Так вот, Лешик, в связи со всем этим, да и с сегодняшним взрывом вашего склада вместе с твоим «Фиатом», возникает множество вопросов.

Я вытаращился на нее:

— Ты думаешь… Э-э… Думаешь все это не случайно? Ну, прилет в наш ангар?

Рысь проигнорировала мой вопрос и задала свой:

— Кто дольше всех работает в этом логистическом центре и больше всех мотается за «ленточку»?

— Кажется… Э-э… Клавка, наверное… Она дольше всех работает. А чаще мотается к воякам… М-м… Ну, это точно я.

— Клавка это кто?

— Местная, из Ростова. Рядом живет. Она кладовщица рядовая. Дети у нее уже взрослые, дочь и сын уехали учиться в Питер, кажется. Муж на пенсии. Вроде как из Кривого Рога переехали сюда еще лет двадцать назад.

Примечания