Ассоциация Забытых Колдунов. Воскрешающая - 3

После этого крадучись, я направилась к выходу. Я была уверена, что увидеть меня через зеркало колдунам было невозможно.

Закрыв за собой дверь, мы прыснули со смеха.

– Лануф…

– Тише, тише… – шептала я, зажимая себе рот. – Нам нельзя смеяться.

– Да, да я уже не смеюсь.

Но мы еще долго хихикали.

– А Брогу ты когда будешь возносить хвалу? – подзуживала Аната. – В час Обезьяны?

– Что ты! – картинно завозмущалась я. – Он же из них самый веселый. Сколько сейчас времени?

– Шесть вечера.

– Ну вот, а я-то думаю, что у меня настроение такое веселое. С семнадцати двадцати до восемнадцати двадцати его время. Время Желтого Хохотая!

– А… – многозначительно произнесла Аната. – Но тебе бы прикид сменить.

– Я об этом уже думаю. Кстати, библиотека здесь. Ты не передумала?

– Нет. Только давай вместе зайдем, вдруг там забыли зеркала убрать или еще чего не спрятали.

Под «…еще чего не спрятали» Аната подразумевала все возможные отражающие предметы. Хоть она и любила всюду разглядывать свое прекрасное личико, но после утренних событий у нее интерес к прекрасному пошел на убыль.

Только убедившись, что ничего опасного в библиотеке нет, Аната заверила, что может остаться одна.

– Только позови слугу, – попросила она меня, – он будет доставать книги с верхних полок.

– Хорошо, я позову двоих: другой будет листать страницы.

Аната задорно улыбнулась моей шутке.

– Спасибо, Лануф, ты так любезна…

Выполнив обещание, данное Анате, я серьезно занялась своим внешним видом. Провела мелирование волос – теперь они стали черно-каштановыми, но та часть, что была каштановой нисколько не изменила хамелеоновские свойства, даже наоборот – волосы переливались всеми оттенками от пшеничного до огненно-вишневого. Я уже представляла, как будут возмущаться Айрен и султан, и невольно задорная улыбка скользила по моим губам.

Несмотря на то, что во время мелирования я не смотрела в зеркало, а использовала только интуицию и силу воображения, результат меня радовал. От косметики пришлось отказаться, так как без зеркала использовать ее было затруднительно. Я же не хотела, чтобы час Желтого Хохотая продлился до конца ужина или, кто знает, может до конца моих дней.

Далее следовало облачиться во что-то необычное, повесить на шею разнообразные предметы, которые я без зазрения совести смогла бы смело выдавать за амулеты и талисманы, нацепить браслеты, взять в руки четки, что я и сделала. Выглядела я экстравагантно: красная до пят юбка с бесчисленным множеством висячих украшения, звенящих при ходьбе – это для отпугивания злых духов, серебристая блузка с короткими рукавами – их пришлось обрезать, иначе браслеты были не видны. Еще я нашла подходящую для такого случая обувь – легкие сандалии, решив, что они будут как нельзя кстати, если мне придется спасаться бегством от озверевших демонов, напущенных колдунами – хотя я надеялась, что до этого не дойдет.

Помимо всего этого я припрятала на юбке пару «Универсов». Уж в чем, в чем, а в их полезности я не сомневалась никогда.

Итак, я была готова. Напоследок надушившись духами с запахом розы и тмина, отправилась ужинать.

В зале уже все собрались, не было лишь Армонды, и живо обсуждали достоинства своих Богов, делились тайнами амулетов и выясняли особенности ритуалов.

– Лануф, мы тебя заждались, – улыбаясь, произнес Айрен и резко умолк.

– Что ты с собой сделала?.. – с ужасом воскликнул Татхенган.

И все сразу повернулись ко мне.

Я с равнодушным видом прошла к столу, окинула присутствующих загадочным взглядом и сказала:

– Вы все тоже замечательно выглядите.

– Аната, я тоже хочу что-то сделать с волосами, – произнесла Бель.

– Только не говори, что собралась их обрезать.

– Ну… можно покрасить. Ты мне поможешь?

– Помогу, – заулыбалась сестра.

– Лануф, ты такая красивая! – решил сделать комплимент Нацтер. – Не знаю, что Айрену не нравится.

– Мне? Не нравится? Я просто не привык видеть свою жену в таком странном виде.

– А сам-то… – я сердито посмотрела на него. – Ты зачем серьги на уши нацепил?

– Это не серьги, – Айрен взял со стола блокнот, нашел нужную страницу и прочел: – Это бисоро-потрандо-модулендо-хризопраз.

Мы все многозначительно переглянулись.

– Наверно что-то важное, – рассудил Иштер.

Сестрички хихикнули.

– А где Армонда? – спросила я.

– Она спит, – ответил Айрен.

Ужин проходил за веселыми разговорами, причем все старались вести эти самые разговоры с самым серьезным видом. Лишь иногда смешки и ироничные улыбки все же нарушали серьезность. Только Ирлисе удавалось сохранять спокойствие и выдержку.

– Я узнала, что чеснок отпугивает вампиров! – заявила Аната. – А серебряные пули убивают оборотней.

– Аната, не выдавай наши секреты, – попросила Ирлиса. – Ты хочешь, чтобы они стали известны… им?

– Думаю, об этом они и так знают, – сказал султан.

– Это я к чему говорю, – продолжала Аната, – мы должны быть готовы, если они напустят на нас вампиров и оборотней.

– Насчет вампиров и оборотней прошу не беспокоиться, – проговорил Нацтер. – В этой области мой Бог – специалист! Великий и Многорукий Бог всех Великих и Многоруких расправится с ними в два счета. Я не называю его имени, чтобы недруги не воспользовались знанием против нас.

Чувствуя, что час Лисицы приближается, я решила откланяться.

– Уже уходишь? – огорчился Татхенган.

– Да, мне нужно пообщаться с Крумом, найти хотя бы горсть изюма, дюжину эвкалиптовых свечей… В общем, у меня много дел. Убедительная просьба ко всем: не надо ломиться в комнату со знаком «игрек» на двери, особенно если меня там нет.

– Мы тебя понимаем, – подмигнул Нацтер.

Искать изюм я решила на кухне. Там я застала Гульсияру за весьма странным занятием – она что-то жарила на большой сковороде. Она жарила! Это и было большой странностью. Она же вообще избегала приближаться к кухне, как огня боялась готовить еду или хотя бы просто стоять у плиты. У нее вечно все пригорало или убегало.

– Гульсияра? – удивленно окликнула я.

Девушка оглянулась. Ее глаза широко распахнулись от удивления. Мой вид произвел на нее должное впечатление.

– Госпожа Лануф, это вы?

– Да, я, – подозрительный треск в сковороде меня встревожил и, несмотря на то, что запаха гари я не чувствовала, все же воскликнула: – У тебя горит!

Девушка улыбнулась, сказав:

– Она не сгорит.

– Что ты жаришь? – подойдя, поинтересовалась я и увидела на сковороде что-то белое.

Прежде чем ко мне пришла догадка, Гульсияра ответила:

– Это… соль.

– Соль? – еще больше удивилась я.

– Моя бабушка говорит, что соль защитит нас от черной энергетики. И чем громче она трещит, тем лучше.

– Слушай, поручаю тебе жарить соль дважды на дню.

– С радостью! Только это у меня хорошо и получается.

– Да, вот что я хотела у тебя спросить: почему ты перестала ходить с обеденный зал? У тебя проблемы с Нацтером?

Девушка вздохнула, отвернувшись к сковороде.

– Гульсияра, что-то серьезное?

– У вас гости, а я… стесняюсь.

– Что-то я тебя в последнее время не узнаю… Не поверю, что ты стала стеснительной. Давай говори, в чем дело. Или я решу, что ты влюбилась в короля Дарьяндеса.

Я взглянула прямо в изумрудные глаза девушки. Она чего-то испугалась.

– Нет, что вы, – поспешила возразить она, – я не влюбилась в короля. Хотя он очень похож на Нацтера, когда тот становится взрослым. И он такой же красивый… – Гульсияра всхлипнула.

– Ну, в чем дело? – забеспокоилась я. – Говори.

– Я не могу сказать. Он меня убьет…

– Кто?

– Колдун… – прошептала она и закрыла рот рукой.

– То есть, ты что-то знаешь, и он грозился тебя убить?

Девушка кивнула и окончательно расплакалась.

– Не спрашивайте меня, госпожа Лануф, умоляю…

Я растерялась. Надо же, такое творится под самым носом, а я ничего не знаю! Определенно опасная складывалась ситуация.

– Хорошо, перестань плакать, – наконец, произнесла я. – Я не буду ни о чем расспрашивать. Ты сама знаешь, что для тебя лучше. Ты только скажи, этот колдун только говорил с тобой и больше ничего не делал?

– Нет, – повертела она головой.

– Ну что ж, жарь соль, а я пойду молиться Круму. Чуть не забыла: ты не знаешь, где здесь изюм?

Гульсияра немного подумав, указала в дальний конец кухни, где располагались складские секции.

Я поспешила в указанном направлении. Пока я шла в голове созрел план, как, не подвергая опасности жизнь Гульсияры, попытаться узнать, что она скрывает. Она была так расстроена, что я и не сомневалась – она уверена, будто я скоро забуду о нашем разговоре, будто он меня нисколько не заинтересовал.

Несколько минут я перебирала каталог, разыскивая нужный продукт. С прозрачным пакетиком сушеного винограда я вскоре покинула территорию кухни, предварительно пожелав Гульсияре спокойной ночи.

Уже в молельне прежде, чем начать молиться Круму, я демонстративно задернула на зеркале занавеску. При этом я старалась не смотреть в него, еще увижу что-нибудь необычное и от потрясения забуду, зачем пришла.

Итак, напустив таинственности, немного пошептавшись и от души надымив свечами, я сунула в обезьяньи ладошки по горсточке изюма и покинула молельню.

Теперь предстояло приступить к более серьезным делам. Первое, что я сделала – это предупредила Айрена, что задержусь якобы за проведением религиозного ритуала и спать приду поздно. Он скрыл свое недовольство за пониманием – все же я занимаюсь важным делом. Потом и он решил, что дождется полуночи и прочтет пару молитв, и с самым серьезным видом показал томик стихов одного из поэтов двадцатого века. Ему нравилось читать их задом наперед. Долго же колдунам придется расшифровывать его молитвы.

После этого я отправилась в ту часть резиденции, которую в настоящее время занимали жители Диво, вынужденные покинуть свои жилища из-за изменений климата, разрушающего их. Там же обитала большая часть слуг и Гульсияра с бабушкой. Но Гульсияра предпочитала жить отдельно. Она была самостоятельная и лишняя опека со стороны бабушки ее угнетала. Это обстоятельство было удобно для исполнения моих планов.

Гульсияры в своей комнате не было, и я воспользовалась шансом, проникнуть к ней незамеченной никем.

Бегло осмотрелась. Это была небольшая комната с кроватью, внутристенными шкафами, коврами на стенах, столиком, на котором в беспорядке лежали девичьи украшения. Шторы на окнах были открыты и багровый свет проникал снаружи, придавая комнате немного жутковатое впечатление. И, конечно, зеркало напротив кровати занавешенное покрывалом я не заметить просто не могла.

Я решила спрятаться в этой комнате, но выбор был небогатый: либо залезть под кровать, либо в шкаф. Последний вариант отпал сразу – вдруг Гульсияре вздумается поискать себе платье на завтрашний день.

Приближаясь к кровати, я пожалела, что не сменила юбку на что-нибудь более удобное, а то она нет-нет и звякнет своими миниатюрными колокольцами, что аж сердце в пятки уходит.

Я спряталась, а минут через двадцать в коридоре послышались торопливые шаги. Вскоре открылась дверь, и вспыхнул свет. Вошла Гульсияра. Девушка все еще была взволнована. Часто вздыхая, заламывая руки, она принялась нервно ходить по комнате.

– Что делать? Что же мне делать? – вдруг донесся до меня ее шепот. – И зачем только я попалась госпоже на глаза? – уже более громче спросила она себя. – Я пропала, пропала… Я должна молчать. Боже, я совсем одна, никто мне не сможет помочь. Что же делать?

Она всхлипнула и бросилась на кровать.

Некоторое время до моего слуха доносились ее горькие рыдания. Мне было искренне жаль несчастную девушку. Но я не могла раскрыть свое инкогнито.

Потом она немного успокоилась, свет отключился и в комнате стало тихо. Вскоре Гульсияра уснула.

Я лежала под ее кроватью, теребила от скуки ворс ковра и думала: лежать мне всю ночь или немедленно прекратить эту игру в шпионов? Будет нехорошо, если я тоже усну. А я уже чувствовала, что сон подбирается ко мне все ближе. И чего я тут лежу – глупое занятие! Нет бы просто вытрясти из девчонки душу и со спокойной совестью спать под мягким одеялом в окружении подушек.

Гульсияра заворочалась.

– Открой зеркало… – совершенно внезапно чей-то требовательный шепот пронесся по комнате.

– А… – вскрикнула девушка и, закутавшись в одеяло, прижалась к стене. – К-кто здесь?

– Открой зеркало…

У меня сон как рукой сняло.

– Я приказываю тебе… открой зеркало!

– Нет, я не могу… нельзя. Боже, спаси меня…

Похоже, Гульсияра оцепенела от страха, так как она даже не шевелилась.

Внезапно штора на зеркале резко дернулась в сторону. Мгновение спустя в нем отразился бледный силуэт и существо решительно шагнуло из него в комнату. Это был человек в белом плаще с неясными в темноте чертами лица. Колдун! Именно так я сразу решила. На вид он не казался старым. Так средних лет. На моем сердце при одном взгляде на него как-то сразу стало не по себе. По спине пробежал холодок.

Колдун остановил взгляд на девушке и повернулся лицом к зеркалу. Оттуда донесся голос, окликнувший его:

– Феонирд, ты напугал ее. Она без сознания.

– Слушай, это ты выбрал ее в качестве посредника. Мог бы найти кого-нибудь покрепче.

– Но, я ее слышу, а остальных нет. Или ты желаешь иметь дело со слугами?

– Знаешь, что я желаю? Это выяснить, как им стало известно о Трокброгакруме?

– Я еще не понял.

– Так займись этим и не мешай мне выполнять свою работу!

Колдун отошел от зеркала. Я догадывалась, что он собирается дождаться, когда Гульсияра очнется.

Я лежала не дыша. Хорошо, что пыли под кроватью не было, а то я непременно захотела бы чихнуть.

– Очнись, – склонясь над девушкой, проговорил колдун.

Послышался стон, потом резкий крик.

– Тише… Я ничего тебе не сделаю.

– Уйди! Уйди!

– Тише…

Гульсияра вдруг перестала кричать.

– Слушай меня внимательно. Завтра ты должна прийти в обеденный зал, чтобы поближе познакомиться с гостями. Запоминай, о чем они говорят, и доложишь о любых событиях обсуждаемых за завтраком, обедом и ужином. Кто был за столом, кто отсутствовал, по какой причине. Ты меня поняла?

– Да, – ответила Гульсияра безжизненным голосом.

– Я приду завтра в это же время. А теперь спи…

И колдун отошел от ее постели. У зеркала он на мгновение замер и оглянулся. Я вдруг решила, что он заподозрил мое присутствие в комнате. Помедлив, он шагнул в зеркало и исчез в нем. А следом закрылись шторы.

Я перевела дыхание. Потом дождалась, когда успокоится сердце, и стала выбираться из-под кровати.

Прежде чем уйти, я взглянула на девушку. Та спала, словно ничего странного в этой комнате не происходило.

Возвращаясь к себе, я подумала о том, что я знаю о каком-то Трокброгакруме? На полпути меня осенила догадка. Так это же мой трехликий божок! Ну, как не похвалить себя за проявленную сообразительность, хитрость и склонность к запоминанию детских стишков.

Я подумала об Армонде и поняла, что если колдуны, как следует, пороются в ее голове, то быстро разберутся, откуда взялся этот Трокброгакрум. Что ж попрошу Айрена сделать для нее кларкс. Кроме этого предстояло обдумать вопросы, связанные с Гульсиярой. Девочке необходимо было помочь, но так, чтобы не повредить никому. Впереди у меня была на обдумывание целая ночь.

За час до завтрака я заглянула на кухню и надежды мои застать там Гульсияру, оправдались. Она стояла у плиты и жарила соль. Но я вошла не с пустыми руками.

– Здравствуйте, госпожа Лануф, – улыбаясь, проговорила она.

– Здравствуй, Гульсияра. Как дела?

– Нормально.

– Кстати, я тоже за компанию с тобой буду кое-что жарить.

Гульсияра не спускала с меня удивленных глаз. Еще больше она удивилась, когда я высыпала на сковороду гвозди, всевозможные булавки и иголки.

– А это зачем?

– Это очень действенное средство. Железо как-то связано с миром колдовства, астральными духами, – я с серьезным видом поставила сковороду на плиту. – Когда они раскаляться, то острые концы гвоздей и иголок будут как-то влиять на всякую нечисть, делая их жизнь рядом с нами очень некомфортной. Я хотела найти ржавые гвозди, но мне не повезло. От них толку было бы больше.

– Мне бабушка ничего не говорила про гвозди…

– Она может этого не знать. Так делала моя бабушка, когда считала, что кто-то наслал на нее черта или порчу.

Боже, какая наивная девочка! Она мне поверила!

С полчаса мы молча занимались каждый своим делом. Наконец, я поинтересовалась:

– Ты пойдешь с нами завтракать?

Она немного подумала и кивнула.

– Ты уже не стесняешься?

– Стесняюсь… Я боюсь влюбиться в короля.

– Да, будь я в твоем возрасте, то не смогла бы не влюбиться в него. Он такой симпатичный. И ты зря боишься, у тебя есть реальный шанс стать королевой.

– Он неженат?

– Нет.

Глаза Гульсияры загорелись задорным блеском. Я улыбнулась, подбодрив:

– Поторопись занять его сердце, иначе это сделает Армонда.

Она весело засмеялась.

Вместе мы прекратили «издеваться» над солью и гвоздями и отправились в обеденный зал. Я познакомила гостей с Гульсиярой, и она заняла место за столом. Во время всего завтрака я наблюдала за ней, замечая с какой внимательностью она прислушивается к нашим разговорам. Сама же старались не включаться в беседу, напустив на себя вуаль великой скромницы.

– Армонда, все еще спит? – удивленно спросила я мужа.

– Да. Кстати, слуга передал мне твою просьбу выплавить серебряные пули. Что ты такое придумала, если не секрет?

– Лануф, ты решила приготовиться к атаке оборотней? – поинтересовалась Бель.

– Я раскрою свой секрет завтра, а может вы сами все поймете.

– Ты такая загадочная, – заметил Иштер.

– Нацтер, а как там Ворона? – поинтересовался у него Айрен.

– Она тоже спит. Это как-то ненормально. И букаруса мы так и не нашли.

– А если его похитили… они? – осторожно предположила Аната.

– Такое вполне возможно, – согласился Татхенган.

Нацтер занервничал и случайно опрокинул стакан с соком. Потом поспешно встал.

– Извините, я не могу долго засиживаться. Я должен найти букаруса!

Он направился к выходу.

– Я тоже должна вас оставить, – вставая, произнесла Бель. – Сейчас самое подходящее время, чтобы попытаться войти в контакт с ЭЮЯ и задать ему пару щекотливых вопросов.

Мы постарались сдержать смешки. Когда она удалилась, мы долго обсуждали и спорили по поводу, чей Бог главнее. При этом я не упустила возможность заявить, что Трокброгакрум всех их переплюнет. За что Айрен обозвал меня богохульницей, заявив, что пока еще нет ни одного свидетельства, неопровержимо доказывающего его положительное участие в нашей жизни.

– Доказательства будут сегодня, – спокойно сказала я. – Если, конечно, ты не станешь мне мешать.

– Будто кроме как мешать тебе, мне нечем заняться, – ответил Айрен.

Татхенган посмеивался над нами, намекнув: «Милые бранятся – только тешатся».

– Гульсияра, – осторожно окликнул ее Иштер, – ты очень занята до обеда?

– Нет, а что? – девушка с трудом сдерживала волнение.

– Ты поможешь мне провести ритуал призвания Дарьяна? А то мой братец занят, а мне нужен помощник.

– С удовольствием! – проговорила девушка и украдкой посмотрела в мою сторону. Я подмигнула ей, но сделала это так, чтобы никто из присутствующих, кроме нас двоих, ни о чем не догадался.

Ближе к обеду нас ждал приятный сюрприз.

– Смотрите, госпожа, – воскликнула радостно служанка, указывая в окно на яркие лучи, проникающие через шторы.

Я поспешно подошла, раздвинула шторы и обрадовалась. Снаружи ярко светило солнце!

– Тучи разошлись! Все получилось! Я должна срочно сообщить об этом гостям!

Татхенгана и Ирлису я нашла в крытом ботаническом саду. И с порога воскликнула:

– Отлично, что я вас нашла! Вы в окно выглядывали?

– Нет, а что там? – забеспокоилась Ирлиса.

– Смотрите…

Я нажала кнопку в стене и защитные щиты над головой пришли в движение. И тут же в образовавшиеся щели на нас обрушились потоки яркого света.

– Лануф… невероятно! – заулыбался султан.

– Мы не зря чудили с Богами, – проговорила я.

– Да, чьи-то молитвы сбылись.

– Только прекращать не надо. Пусть колдуны будут подольше заняты своими проверками, чем порчей климата.

Это была победа. Возможно временная, но победа!

Тут же радостная весть разнеслась по резиденции. Все с большим воодушевлением принялись возносить хвалу Богам. И за обедом мы только и говорили о чудесном событии.

Армонда все еще… спала. И это обстоятельство меня серьезно обеспокоило. Она, конечно, любит поспать, но этот сон был слишком долгим.

Сразу после обеда я вошла в ее спальню с твердым намерением разбудить дочь. Я раздвинула шторы, позволив лучам осветить комнату.

– Армонда… проснись. Взгляни, какое солнце за окном. Проснись, дочка…

Я дотронулась до нее, потом повернула на спину. Она не просыпалась, хотя внешне с ней все было в порядке.

– Армонда, ты меня слышишь?

Я легонько потрясла ее, прислушалась к дыханию.

– Что с тобой?

Рядом на насесте также мирно спала Ворона. Я подошла к ней и легонько толкнула.

– Ворона… – потом толкнула посильнее. Никакой реакции!

После этого взяла со стола колокольчик и, что есть силы позвонила над птицей. Ну хоть бы вздрогнула!

– Так… – пребывая в растерянных чувствах, проговорила я. – Я попала в сонное царство.

Не время было впадать в отчаяние. Нужно было действовать.

Словно вихрь я влетела в лабораторию Айрена, застав его за расплавкой серебряных статуй.

– Что стряслось?

Я вкратце поведала ему о подозрениях насчет долгого непросыпания Армонды и Ворона. Потом мы вместе попытались привести их в чувство.

– Не понимаю, что с ними, – волнуясь, произнес муж. – Физические показатели в норме… – он еще раз заглянул в глаза дочери и посветил в них миниатюрным фонариком. – Это их проделки.

– Ничего, – я принялась, сердясь, вышагивать по спальне. – Они не знают, с кем связались. Я им отомщу!

Потом, руководствуясь мимолетным желанием взяла фарфоровую вазу, подошла к зашторенному зеркалу и, не убирая занавесок, с силой обрушила в него. Послышался звон бьющегося стекла. Осколки посыпались на пол. Но даже такой шум не разбудил спящих.

– Я велю служанкам быть с ними постоянно, – сказала я, направляясь к выходу.

– Лануф, – Айрен остановил меня. Я оглянулась. – Мы справимся, обещаю. Только береги себя.

– И ты тоже… Извини, я не могу бездействовать, иначе предамся отчаянию.

Айрен понимая меня, качнул головой. Когда на меня обрушивается много проблем – это даже хорошо. Я не зацикливаюсь на одной из них, я думаю над всеми сразу, и порой в голове рождаются такие смелые идеи, что остается только себе удивляться. И в такие моменты я полна энергии и кажусь себе непобедимой и всемогущей.

Примерно полтора часа я провела в своей молельне, произнося проклятия в адрес трех известных мне колдунов. Четвертого я решила не упоминать в молитвах, дабы не помешать реализации гениального плана, который уже окончательно созрел в моей голове.

Но зато на трех именах я отыгралась по полной программе: я писала их на полу задом наперед, рисовала вокруг имен странные знаки, наговорила массу нецензурных слов, посылая их носителей в места мне неведомые, рисовала уродливых человечков вверх ногами, иногда принималась исполнять жуткий танец «смерти» с громким топаньем и хлопками. В общем, хорошо, что никто меня не видел.

Затем я как обычно открыла зеркало и вышла. Я возвращалась в спальню Армонды уже в спокойном состоянии духа.

До позднего вечера я не выходила из спальни. Даже ужинать не пошла.

Все это время я пыталась скрыть, что ужасно переживаю за состояние дочери. Друзья нам сочувствовали и то и дело захаживали проведать. Айрен выполнил мою просьбу, он вручил мне с десяток серебряных пуль, которыми после его ухода я зарядила «Универсы». После ужина он мне случайно сообщил, что Иштер и Гульсияра сдружились и допоздна задержаться в кинозале.

Попросив мужа присмотреть за дочкой, я отправилась осуществлять свой план. Но поскольку времени в запасе у меня было много, я решила еще немного позлить колдунов. Если уж они не разозлятся, то равнодушными все равно не останутся. Чем больше они беспокоятся, тем лучше. Я отправилась жарить гвозди. Еще одна причина, по которой я отправилась это делать – это то, что это забавно. Одно замечательно: если кто-нибудь застанет меня за таким занятием, он не сочтет меня сумасшедшей. Трудные времена требуют жестких мер!

На кухне никого не было.

Отыскав свое «сокровище», я поставила его на плиту и вооружилась лопаткой для помешивания. Гвозди постепенно накалялись. Я подумала, не добавить ли масла для хорошего треска и неприятного запаха. Но решила, что это лишнее.