Там, где нас не ждали

Моё горло пересохло. Страшно хотелось пить. Чтобы напиться, надо было достать фляжку из рюкзака, а это значит сделать остановку, что противоречило моему инстинкту самосохранения.

Теперь мы бежали, поддерживая друг друга и почти не оглядывались. Мы и так знали, что существ вокруг нас несметное количество. Мы слышали за собой их шуршащие шаги.

Зоран сбросил последний баллон, простонав:

‒ Я больше не могу…

‒ Держись, Зоран. Ты же не позволишь им себя съесть.

Потом от запасного баллона избавился я.

Мы поднимались и поднимались по холму вверх. Камни под ногами сыпались вниз. Мы даже не бежали, а скорее ползли на четвереньках. Нами руководил лишь инстинкт самосохранения. Существа подходили к нам всё ближе, и постепенно обложили со всех сторон.

Кусок бурой скалы стеной преградил нам путь. Мы доползли до него и рухнули без сил. Шорох шагов преследователей прекратился. Но ненадолго. Едва они стали приближаться, мы поднялись с земли и, не сговариваясь, начали собирать перед собой камни, и дождавшись, когда расстояние сократиться до тридцати шагов, стали их кидать.

‒ Пошли прочь, мерзкие твари! ‒ Зоран подбадривал себя грозными выкриками. ‒ Что Землянина на зубок попробовать захотелось? Вот вам, получайте!

Камни отскакивали от их колючих шкур, но они были последней нашей надеждой.

‒ Смотри, остановились, ‒ обрадовался я.

Зоран встал в полный рост, покачивая в каждой руке по камню. Но вдруг вздрогнул и начал падать. Камни выпали из его ослабевших рук.

‒ Зоран, что с тобой? ‒ испугался я, едва успев поддержать его.

Он что-то прохрипел. И я увидел, что сбоку из его шеи торчит чёрная треугольная игла.

‒ Твари!.. ‒ разозлился я, резким движением выдернув её. Зоран сразу обмяк и потерял сознание. ‒ Зоран! ‒ закричал я. ‒ Очнись!

Но попытки привести его в чувство были бесполезными.

Потом я что-то кричал, посылая проклятия в адрес чёртовой планеты и её обитателей, и удивился, когда вслед за тонким свистом ощутил в шее острую боль.

‒ Уроды! ‒ я с яростью вырвал из шеи иглу и с ещё большим остервенением принялся кидать камни. ‒ Не возьмёте!

Внезапно я задохнулся, перед глазами поплыли цветные круги, и падая, почувствовал в голове отголоски тупой боли, когда она стукнулась о землю. Пальцы ещё некоторое время продолжали сжимать камни, но потом они разжались, и камни с грохотом покатились вниз. А сознание провалилось в бесконечную чёрную пустоту…

***

Я очнулся, лёжа на груде листьев. Над головой светило солнце. Я долго не мог вспомнить кто я, а когда память вернулась, вскочил, окликая приятеля:

‒ Зоран, ты здесь? ‒ и обнаружив, что вокруг меня только серые стены, воскликнул: ‒ Боже… где это я?

Я принялся ходить вдоль стен, разыскивая выход из каменной ловушки. Но я быстро устал и отчаялся. Мне так и не удалось найти выход. Я словно находился в жерле вулкана и выход был только один ‒ вверху. Да, вот только стены гладкие и по ним без специальных приспособлений не взберёшься. И высота с трёхэтажный дом.

Я опустился на холодный каменный пол, утешая себя мыслью, что не всё так плохо. Ведь я жив. Мёрзну, правда, немного, но это нестрашно. Голоден как зверь, но вполне могу потерпеть. Ещё пить хочу, горло пересохло, но было бы хуже, если бы я вообще ничего не хотел. Я был уверен, что очень скоро о себе дадут знать те, кто меня здесь оставил. И запретил себе думать, что меня здесь оставили умирать.

Вскоре меня сморил сон.

Проснувшись, я заметил, что солнце скрылось за пределами каменной ловушки, и только верхняя часть левой стены освещалась его лучами, а всё остальное погрузилось во мрак. По-прежнему я был один. Но… внезапно мой взгляд привлёк белый волнистый предмет. От волнения лихорадочно забилось сердце и моё дыхание участилось.

Значит, кто-то приходил сюда, пока я спал! И, возможно, здесь есть потайной ход!

Я подошёл к оставленному кем-то предмету. Это была треугольная створка раковины с треугольным дном до краев наполненная прозрачной водой. На дне её плавали круглые цветные шарики. Рядом с раковиной лежала горсть орехов.

Сначала я сел на корточки, взял в руки раковину и поднёс её ко рту. На вкус вода показалась самой обыкновенной. Но я так хотел пить, что выпил всю и ради интереса попытался раскусить камешек. В общем, едва не лишился зубов.

Потом принялся за поедание орехов. При этом я чувствовал себя даже не пленником, а кем-то вроде домашнего животного.

После этого до самой ночи я ходил по своей темнице простукивая стены в поисках потайного хода. Темница была довольно просторная, а стены без каких-либо щелей или трещин.

Когда я вернулся на своё ложе из сухих листьев, я был очень злой. Мне хотелось вырваться на свободу. Но я был лишён даже единого шанса осуществить своё желание.

Этой ночью мне спалось плохо. На короткое время я забывался, проваливаясь в беспокойное сновидение, и вновь проснувшись, подолгу смотрел на розовые звёзды. А потом снова засыпал.

В одно из таких пробуждений я чётко ощутил, что рядом кто-то стоит. Ощущение присутствия было таким сильным, что я испугался открыть глаза. Я даже задержал дыхание, чтобы сделать вид, что продолжаю спать, решив, зачем просыпаться, если я всё равно никого в такой темноте не увижу.

Этот некто протяжно вздохнул. От этого звука я почувствовал, как волосы на голове зашевелились. Через некоторое время я понял, что вновь остался один и только тогда открыл глаза.

Небо приобрело тёмно-жёлтый оттенок. Наступало утро нового дня на чужой планете. Переведя дыхание, я поднялся на ноги, и вгляделся в темноту, окружавшую меня. Когда глаза привыкли к освещению, я заметил, что меня ожидает завтрак, такой же, как и вчерашний ужин. Может только орехов было побольше.

После завтрака я решил, что буду ждать того, кто обо мне проявляет заботу. Только вот как с ним объясняться? Знаками? Вообще, я сомневался, что существо меня поймёт, какие бы я способы объяснений не придумал. Может оно пришло к выводу, что я слишком худ и решило меня подкормить, как свинью перед убоем? В таком случае любые мои попытки установить контакт, будут ему безразличны. Ох, и страшные мысли порой появлялись в моей голове…

Вновь и вновь я исследовал свою темницу, уже неоднократно измерял её шагами вдоль и поперёк ‒ почти идеальная окружность. И никак не мог найти себе успокоение. Меня беспокоило долгое ожидание. Я думал о друзьях и не знал, увижу ли их когда-нибудь. Я ещё пытался найти оправдание существам, заточившим меня здесь, но понимал, что всё больше начинаю их ненавидеть. И никакое оправдание не оправдывает их в моих глазах.

В какой-то момент я перестал ходить и опустился на пол, принявшись осматривать сухие листья. И тут по ним скользнула тень. Я поднял голову…

Существо опускалось на дно моей темницы, стоя на треугольном, похожем на лист дерева объекте с крестообразной прозрачной перекладиной вместо руля. Летательный аппарат опускался бесшумно.

Существо ‒ это был один из тех «ежей», преследовавших нас ‒ с любопытством смотрело на меня парой крупных чёрных глаз. У него было две бурые волосатые руки, которыми оно держалось за руль и две трехпалые тоже волосатые ноги. На голове, по бокам и спине росли длинные пестрые колючки размером с кухонные ножи. Живот, грудь и лицо были покрыты коричневой шерстью.

Особо моё внимание было приковано к его морде. Ну, почти как у ежика! Слегка вытянутая челюсть, припухлые щеки, широкий лоб с чёлкой из чёрных кудрявых волос. Его шея, казалось, срослась с плечами.

Существо остановилось в пяти шагах от меня и, облокотившись на руль аппарата, стало меня рассматривать. Внешне оно казалось безопасным. Я решил первым не приставать к нему с глупыми вопросами типа: «Кто ты?».

Так мы и смотрели друг на друга несколько долгих минут. У меня даже возникла мысль: не отобрать ли у существа аппарат и не попытаться ли сбежать.

‒ Не получится, ‒ не открывая рта, вдруг сказало существо.

Я аж вздрогнул. Его слова словно пронзили меня огнём.

‒ Ты… кто? ‒ с трудом произнёс я, не зная, понимает ли он меня и что мне ждать от этой встречи.

‒ Отныне я твой Покровитель. Зовут меня Шурд.

‒ Ты говоришь на моём языке? ‒ недоумевал я.

‒ Нет, не говорю. Это ты понимаешь мой язык. Также ты можешь говорить на всех языках нашей планеты. Мне пришлось настроить твою сущность, которую ты знаешь под именем Душа, на частоту восприятия наших языков и знаний.

‒ Зачем? Я не собираюсь жить на этой планете. Мне нужно лишь топливо и мы улетим. Зачем ты держишь меня здесь? И где мой друг?

‒ Твой друг жив. Ты находишься здесь, потому что вам нельзя быть вместе. Топливо ты здесь не найдёшь и твой корабль никогда не взлетит. Вам всем придётся жить на этой планете, потому что здесь вас никто не ждал. А зачем? Затем, что твоя судьба уже сплелась с моей. Хочешь ты этого или нет, тебе придётся это принять.

Я был раздавлен. Каждое его слово отзывалось в моей душе твёрдой уверенностью ‒ да, всё именно так, как говорит это существо!

Я долго не мог прийти в себя.

‒ Ты меня ненавидишь? ‒ вкрадчиво поинтересовалось существо.

Что я мог ему ответить? Гнев клокотал в моей душе ‒ это правда. Хотелось размазать это существо по стене и удрать, но разве попрёшь с кулаками против колючей шкуры? На совершение подобного подвига я не решился.

‒ Ты способен сейчас выслушать меня, не проявляя агрессии? ‒ вновь задало вопрос существо. ‒ Или мне прилететь позднее?

‒ Давай, выкладывай, что у тебя там, ‒ вздохнув, проговорил я.

Шурд сошёл с аппарата и тот, поднявшись на три метра, завис в воздухе.

‒ Эта планета называется Кандемирия, что в переводе с древнейшего языка означает: «Покровитель Покровительствует Покровителю». Это закон сохранения жизни на этой планете. Деревья, с которых вы срывали плоды, являются Покровителями моего народа, а мы в свою очередь являемся Покровителями других существ. Мой народ называется «Великим и Могучим», потому что такие наши Покровители. Каждый из нас имеет в Покровителях дерево, которое сажается в момент его рождения. Вместе с деревьями все мы растём, живём и умираем. Они дают нам пищу, силу и защиту. И никто, кроме своего дерева, не имеет право срывать плоды и листья. Это преступление. Вы оба нарушили наш закон. Но ты сорвал плоды только с моего дерева и вопроса, кто будет твоим Покровителем, не возникло. А вот твой друг сорвал с нескольких, и многие хотят стать его Покровителями. Но много Покровителей у одного существа быть не может. Твой друг вызвал смятение среди нас и споры, и дело грозит перерасти в междоусобные войны, чего никогда ещё не было. ‒ Шурд замолчал, пристально глядя в мои глаза.

‒ И что же вы решили? ‒ я уже догадывался, что он ответит.

‒ Нам придётся его казнить.

‒ Не-ет! ‒ выкрикнул я. ‒ Вы не можете так поступить! Мы не знали ваших законов! Мы оказались здесь случайно. Позвольте нам улететь, и у вас не будет никаких конфликтов.

‒ Ты не понимаешь… ‒ Шурд шумно вздохнул, и перебирая пальцами, прошёлся по темнице. ‒ Вас не ждали мы ‒ жители Кандемирии, но вас ждала Кандемирия. Всякий кто хоть раз жил на ней, возвращается.

‒ Чушь! Мы не были здесь ни разу!

‒ В этой жизни… Вы её дети, также, как и мы. Она призвала вас к себе.

‒ Даже если так, ‒ я не хотел углубляться в вопросы о прежних жизнях, в которых ровным счётом ничего не понимал, ‒ вы не имеете права лишать моего друга жизни!

‒ Такое решение уже принято. И ничто не может его изменить. Ради сохранения мира на планете мы вынуждены принести его в жертву.

«Что же делать? Что же делать? Я должен выбраться отсюда! Я должен предотвратить казнь!»

‒ Когда она состоится? ‒ я старался сохранить хладнокровие, но, казалось, Шурд видит меня насквозь.

‒ Завтра на рассвете.

‒ Я могу его увидеть?

‒ Только завтра. Я прилечу за тобой.

‒ А что с остальными?

‒ Они отчаянно сражались, не желая допустить нас на корабль.

‒ И вы их… убили? ‒ я вскочил.

‒ Нет, они живы. Они будут жить рядом с «Умными», ‒ я терпеливо ждал объяснений. Кто такие «Умные»? ‒ Ты скоро их увидишь.

‒ То есть вы всё за нас решили…

‒ Но подумай сам, разве вы могли принять решение, удовлетворяющее интересам многих видов существ, а не только вашего?

В моей душе нарастал гнев, и бороться с ним было нелегко. Разумом я понимал верность слов Шурда и соглашался с его доводами, руководствуясь принципом: «Не лезь в чужой монастырь со своим уставом», но сердце не хотело мириться с суровой действительностью. Я смотрел в глаза жителя Кандемирии и понимал, что в его лице я начинаю ненавидеть всю эту планету.

‒ Мне не нужен Покровитель! ‒ нарушая долгую тишину, наконец, заявил я. ‒ Уходи… Убирайся прочь! Оставь меня! Иначе я за себя не ручаюсь!

Шурд ничего не сказал. Он поднял руку, глядя на летательный аппарат, и аппарат подлетел к нему. Затем Шурд улетел.

Я остался один, обуреваемый бессильной яростью и обидой. Но показалось мне, что обида была не моя. Вскоре я понял, что сильно обидел странного жителя Кандемирии по имени Шурд.

Остаток дня я либо ходил по темнице, как разъяренный тигр, либо лежал на ложе из листьев, заложив руки за голову, и подолгу вглядывался в синее небо.

Вечером это существо прилетело вновь, но я сделал вид, что сплю. Я даже старался не думать. Шурд оставил воду и орехи, и немного повздыхав, улетел. К еде я не притронулся. Мало ли что он мог подсыпать в воду.

Ранним утром мой беспокойный сон был внезапно нарушен.

‒ Вставай, ‒ я узнал голос Шурда. Его рука настойчиво трясла меня за плечо.

‒ Уходи, ‒ грубо попросил я.

‒ Ты хотел увидеть друга…

Я вновь почувствовал обиду. Не свою, а его. Мне стало не по себе от собственной грубости. Даже стыдно. Я медленно приподнялся и повернулся к нему.

‒ Ты хочешь умереть с голоду? ‒ спросил Шурд, взглянув на нетронутую еду.

‒ Я просто не хочу есть.

‒ Если ты не будешь есть, ты умрешь. А ты нужен своим друзьям.

‒ Они будут там?

‒ Нет. Зоран просил позвать только тебя. Он не хочет, чтобы они присутствовали во время казни. Так ты летишь со мной?

‒ Лечу, ‒ тихо ответил я.

Шурд велел мне встать на его аппарат, указал за что держаться, и, встав рядом, заставил чудо техники взлететь. Я пришёл к выводу, что аппарат управляется телепатически. И понял, что воспользоваться им в своих целях не смогу.

Мы вылетели из каменной ловушки. Впервые я имел возможность смотреть на красоты Кандемирии с высоты птичьего полета. Но вскоре восхищение природным ландшафтом отошло на дальний план, так как голова закружилась от быстроты полёта и резких виражей между скалами. Стало страшно. Казалось ещё чуть-чуть и я не удержусь и полечу вниз. Дыхание перехватывало, возможно, из-за недостатка воздуха в верхних слоях атмосферы.

Ещё издали я увидел огромное зелёное поле, но, к слову сказать, оно было зелёным лишь по краям, почти всю его площадь занимали «ежи». Их было тысячи.

Почему-то Шурд не полетел сразу к серой скале, возвышающейся в центре поля, а начал облетать скопление своих сородичей. Мы приземлились у леса. И я понял почему. Всюду на глаза попадались летательные аппараты ‒ это была стоянка.

Почувствовать под ногами землю для меня было большим облегчением.

‒ Иди за мной, ‒ велел Шурд.

Мы подошли к полю, а далее направились к скале. Я шёл мимо колючих существ, уступающих нам дорогу, ощущая, как всё больше меня охватывает отчаяние. При таком скоплении «ежей» я не смогу даже пальцем пошевелить, любая попытка помочь другу уже заранее обречена на провал.

Не доходя до основания скалы десяток метров, мы остановились. Существа не спешили занять свободное пространство вокруг скалы.

Шурд молча указал на скалу. А я уже видел прикованного к ней друга. Сердце сжалось от боли.

‒ Зоран! ‒ я бросился к нему.

‒ Ален… ‒ улыбнулся он, ‒ рад тебя видеть.

Я схватился за металлические прутья, прижимавшие его руки к холодной скале, в отчаянной попытке освободить его.

‒ Оставь, не мучайся, ‒ попросил Зоран. ‒ Мне уже ничто не поможет.

‒ Нет! Этого нельзя допустить! Они не имеют право лишать тебя жизни! ‒ по его глазам я видел, что я не прав. Зоран не соглашался со мной. И выглядел он не так трагично, как я представлял, сидя в темнице. Он улыбался, будто всё что происходит ‒ всего лишь игра.

‒ Я понимаю, Ален, с этим трудно смириться, но у них нет иного выхода.

‒ Зоран, что ты говоришь? Они собираются тебя убить, а ты улыбаешься. Как я это Лорит объясню?

‒ А что мы можем сделать? Ален, ни слова больше, иначе я на тебя обижусь.

‒ Зоран… ‒ огорчённо вздохнул я.

‒ Пригляди за Лорит, ‒ попросил он. ‒ И я желаю вам выбраться с этой планеты. Если честно, планета мне понравилась.

‒ И ты всё-таки встретил иноземную форму жизни… ‒ едва сдерживая слёзы, произнес я.

‒ Ради этого стоило жить… Всё, за тобой идут. Прощай, Ален!

Я оглянулся, и увидел приближающегося «ежа». Если это был Шурд, так я не узнал его. Он походил на остальных как две капли воды.

‒ Зоран… если бы я что-то мог сделать… Нет, я не позволю им тебя казнить! Пусть сначала убьют меня!

Я закрыл его спиной, с вызовом глядя на существ.

‒ Ален, не надо… Ну, убьют они тебя, кому от этого станет легче? Прошу, иди. Ты нужен команде. Вы должны улететь с планеты, ‒ Зоран начал говорить шёпотом, не желая, чтобы его слова были услышаны. ‒ Иди, Ален, ‒ подошедший «еж» взял меня за руку. Он так крепко сцепил на моём запястье пальцы, что она занемела. ‒ Они обещали подарить мне безболезненную смерть.

‒ Прости друг… ‒ тихо произнёс я, пристально глядя в его синие глаза.

‒ Удачи, Ален.

‒ Тебе нельзя видеть его смерть, ‒ сказало существо. Это был Шурд.

‒ Нет, нет… ‒ я замотал головой, ‒ нет…

Колючие существа обступили меня со всех сторон, постепенно оттесняя назад к стоянке.

‒ Зоран!!!

Шурд потянул меня за собой, только ноги мои не слушались. Я останавливался и оглядывался назад, в страхе, что вот-вот услышу предсмертный крик друга. Существу пришлось потратить много сил, преодолевая моё сопротивление, прежде чем мы подошли к стоянке.

‒ Отпусти! ‒ требовательно попросил я, совершенно перестав чувствовать руку.

Шурд разжал пальцы, сказав:

‒ Уже всё кончено. Ему не было больно.

Я без сил опустился на землю и обхватил голову руками. Я только что потерял друга и не хотел с этим мириться. Планета Кандемирия показала свои когти, она ударила ими в самое сердце.

Трудно описать, что я чувствовал. Мне казалось, что я мог что-то сделать, чтобы спасти друга. Будто я не использовал какую-то возможность. Кроме чувства вины в душе моей была тоска, такая обречённая и глубокая, что хотелось забыться вечным сном.

Не помню, как долго я сидел, изнывая от тоски, и обвиняя себя в случившемся. Но наверно очень долго. «Ежи» уже улетели на своих аппаратах, только это я заметил лишь краем сознания. А я продолжал сидеть, глядя перед собой на землю. Воинственный дух в моём теле не желал мириться с обстоятельствами, он требовал каких-либо действий, не позволяя уйти в себя.

Я поднял голову и осмотрелся.

Моего Покровителя нигде не было. Я был свободен, но даже это обстоятельство не могло смягчить горечь утраты.

«Что они сделали с телом? ‒ вдруг подумал я. ‒ Может оно ещё там и тогда я смогу его похоронить?»

Надежда сверкнула пламенем свечи в потухшей от горя душе. Нет, Зоран не должен стать пищей для местных стервятников!

Воодушевлённый идеей, я побежал к полю, потом благополучно достиг скалы. Тела нигде не было. Я обыскал всё вокруг. Нигде ни следа произошедшей трагедии. Его лишили даже права быть преданным земле!

‒ Его уже нет, ‒ голос Шурда заставил меня оглянуться. Он только, только вышел из-за скалы.

‒ Уйди! Я не хочу тебя видеть! Уйди прочь!

Я чувствовал, что теряю голову. В душе с новой силой закипела ярость и отчаяние. Я был бы рад убить это существо, но отлично понимал, что голыми руками мне с ним не справиться.

Неожиданно я сорвался с места и, сломя голову, пустился бежать. Меня словно что-то толкало вперед, как можно дальше от этой скалы, от этого существа, и, если повезёт от самого себя. Я бежал не оглядываясь, стремясь оказаться как можно дальше от места трагедии. Я бежал, не чуя под собой ног. Иногда лишь закрывал лицо от веток, стремящихся ударить меня. И даже не понял, как оказался в лесу. Запыхавшись, совершенно выбившись из сил, я остановился.

Вокруг меня деревья, напоминающие заросли молодого кипариса, какие-то белые листья под ногами и бурый папоротник. Сверху то и дело падали крупные капли росы, нарушая тишину звонкой дробью.

В этом лесу было тихо, возможно, что своим здесь появлением я напугал его обитателей.

Отдышавшись, я направился в глубь леса. Белые лопухи трещали под ногами, будто я шёл по капустным листьям. Я чувствовал себя уставшим. Этот бег отнял у меня много сил.

Я шёл и думал о друге. И в который раз убеждаясь, что не мог ничего сделать для его спасения. Вокруг меня всё чужое и опасное. Было безрассудно вообще опускаться на эту планету. Но если подумать, у нас вообще не было иного пути, чтобы пополнить топливом корабль и продолжить наше путешествие. Только мне всё больше казалось, что путешествие наше закончилось.

Я шёл наугад без какой-либо определённой цели. И вот лес внезапно закончился, я оказался на берегу широкой реки. На противоположной стороне лес продолжался и оттуда даже доносились угрожающие щелчки и шорохи, будто кто-то большой ходил по нему.

Я взглянул на солнце. Оно припекало всё сильнее. И оттого, что оно очень напоминало земное солнце, мне стало так тоскливо, хоть ложись и помирай. Но вместо этого я бросился в реку. Робкая мысль, что в воде могут оказаться чудовища пострашнее, чем крокодилы или пираньи, не смогла остановить меня.

Вода была холодной и очень тёмной. До дна я не достал, как не пытался.

Вынырнув, я решил доплыть до противоположного берега. Но сил хватило лишь доплыть до середины реки. Я не собирался кончать жизнь самоубийством и потому повернул обратно. До берега пришлось плыть на спине. Если бы внезапно на меня напало чудовище с целью съесть меня, то я бы даже пожелал ему приятного аппетита. До того мне было тошно на душе.

С трудом я выбрался на берег. Пройдя несколько шагов, обессилено упал на белый песок. Потом лежал, разглядывая проползающих мимо улиток с разноцветными раковинами, и не заметил, как уснул, пригретый жаркими лучами солнца.

Я проснулся, когда солнце уже скрылось за лесом. На землю опускались сумерки. Я страшно замерз, что зуб на зуб не попадал. Я попытался встать, но тело вдруг разболелось, словно на меня напал страшный вирус гриппа или чего похуже. Единственное что я смог ‒ это повернуться на спину и дотронуться до лба. У меня оказывается, был жар.

«Так тебе и надо!» ‒ подумал я, погружаясь в беспамятство.

Потом я несколько раз приходил в себя на короткое время и опять терял сознание. Иногда надо мной светило солнце, иногда звёзды. И казалось, мне никогда не вырваться из круговерти бредовых мыслей и образов, возникающих в голове.

Однажды я очнулся, чувствуя себя намного лучше, чем раньше. Дотронувшись до головы, убрал со лба листья. Возникло подозрение, что попали они туда неслучайно. Переселив себя, я открыл глаза и зажмурился. Солнце стояло над головой.

‒ Лежи, ты ещё слаб, ‒ сказал кто-то.

Превозмогая боль, я повернул голову. Шурд! Потом открыл рот, чтобы словами прогнать его, но не смог ничего сказать.

‒ Я не уйду, ‒ произнёс Шурд.

«Уйди! ‒ мысленно попросил я. ‒ Оставь меня!»

‒ Я уже сказал свой ответ. Ты болен, я не могу допустить, чтобы по собственной глупости ты умер. Можешь злиться на меня сколько хочешь.

«Если бы ты знал, как я хочу тебя убить…»

‒ Я знаю это, ‒ Шурд приблизил свою морду к моему лицу. ‒ В бреду ты только об этом и говорил. Твоё желание нисколько не удивляет.

«Но тебе что за интерес со мной возиться?»

«Я выполняю свой долг. Долг Покровителя»

«А не проще ли от меня избавиться?»

Шурд ухмыльнулся, показав два ряда белых зубов, и склонившись к самому уху, задевая усами мою щёку, сказал: ‒ У меня ещё не было в подопечных такого странного существа. Но я не в восторге от твоего поведения. Твоя непредсказуемость и вспыльчивость меня шокируют.

Шурд отодвинулся, поднял листья, смочил водой в раковине и аккуратно положил мне на лоб.

Я хотел ещё что-то сказать ему, но сон вновь сморил меня. Мне снилась родная Земля и «Шёлковый Путь», покидающий её орбиту.

Когда я проснулся, была ночь. Я долго лежал, глядя на розовые звёзды. Но одна самая крупная была оранжевой, она показалась мне ещё больше, чем тогда, в первую ночь на этой планете.

‒ Это Хартеон, ‒ сообщил Шурд.

Я приподнялся и отыскал его взглядом. Он сидел рядом со мной. На этот раз мне удалось спросить его вслух: