Вкус запретной любви. Хроники Золотого века

– Я не выйду за тебя, Хосе Мария, – ледяным голосом ответила девушка. – Я тебя не люблю.

– Что ж, прекрасно, – надменным голосом сказал Хосе Мария. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Он подошел к ней и схватил ее за руку.

– Или ты сейчас едешь со мной, или я приведу сюда судей инквизиции. – Он потащил ее за собой. Девушка закричала, и донья Энкарнасьон бросилась ей на помощь.

В это время открылась дверь, и рыцари, ожидавшие в соседней комнате вместе с Роберто, ворвались к гостиную, подбежали к злодею, схватили и связали его. От неожиданности Хосе Мария не успел даже произнести ни слова.

Роберто в сопровождении двух рыцарей вывел своего пленника на улицу. Привели коней, ожидавших на заднем дворе. Хосе Мария был водружен рыцарями на свою лошадь, и под конвоем отправился прямо в Толедо, на рыцарский суд.

Спустя два дня злосчастный родственник семьи Эчеверия де ла Фуэнте был осужден королевским судом и приговорен к высылке из страны за потерю рыцарской чести. Роберто лично препроводил его в Кадис, где осужденного посадили на корабль и отправили в колонии отбывать наказание.

Через десять дней Роберто вновь появился в родном доме и сообщил, что его семье больше ничего не угрожает. Все обитатели дома, наконец, смогли вздохнуть спокойно.

– А если он сбежит и вернется? – с опаской спросила Марисоль.

– Такая вероятность есть, но очень мала. Скорее всего, он там останется навсегда. Так что вы теперь можете жить спокойно.

Вечером донья Энкарнасьон устроила по такому случаю семейный ужин, куда пригласила своих сестер и бабушку Марисоль, донью Марисабель. Все радовались чудесному избавлению и благодарили Роберто за отвагу и проявленную находчивость.

– Что ты думаешь теперь делать, сестра? – спросил Роберто Марисоль после ужина. – Надо бы тебе жениха подыскать!

– Я снова уеду в Андалузию на время, – ответила ему Марисоль. – Что-то здесь в Мадриде у меня одни неприятности. Неважно, что зима скоро. Мне там всегда хорошо и спокойно.

Донья Энкарнасьон повздыхала, узнав о решении дочери, о том, что придется расставаться с Марисоль.

– Ты ведь там будешь совсем одна, доченька, – сказала она. – И я здесь остаюсь одна во всем доме. Хоть бы Роберто скорей женился, я бы хоть внуков нянчила!

– За меня не переживай, мама, – ласково ответила Марисоль. – Мне там хорошо, в нашем старом доме, в нашем саду – неважно, какое время года. У тебя здесь мои тети и бабушка; Роберто и Хорхе Мигель будут чаще тебя навещать. Я поживу там, подумаю, что делать дальше.

Здесь мне плохо, даже стены этого дома давят, и на улицу выходить стыдно. И в хор я не хочу возвращаться, многие видели, как Хосе Мария мне угрожал. Не знаю, что они сейчас думают обо мне.

– Ну что же, может, так и в самом деле будет лучше, – вздохнула донья Энкарнасьон. – Поезжай, дочка. Кто знает, вдруг там, в Кордове, ты сможешь встретить своего суженого.

На следующее утро Марисоль отправилась обратно в Андалузию, взяв с собой только служанку Сильвию. Роберто должен был сопровождать ее до Толедо.

Донья Энкарнасьон плакала, обнимая дочь на прощанье. Садясь в карету, девушка последним взглядом окинула родной дом. Она чувствовала, что ее старая жизнь остается позади. Ей казалось, будто что-то прекрасное наконец-то должно произойти в ее жизни, придя на смену всем бедам и невзгодам последних лет. Поэтому она с радостью смотрела на проплывающие за окнами пейзажи осенней Кастилии. Карета уносила ее прочь, все дальше от Мадрида, навстречу новой жизни.