Айрис. Изменчивыми тропами

Глава 4

– Привет, пойдём со мной, – произнесла, медленно проговаривая каждое слово, стараясь не делать резких движений, чуть улыбнулась, чтобы не напугать ребёнка, – я тебя не обижу, сходим на кухню, там ты выпьешь чаю, поешь, а после отведу к себе в комнату, и ты отдохнёшь.

– Уборкой займись, – прорычала хозяйка, поворачивая к двери, пихнула меня в бок, – постояльцы ждать не будут.

– Подождут, – процедила я сквозь зубы, поднимаясь на ноги, и, прищурив глаза, пристально взглянула на тётушку, – сначала ребёнка накормлю.

– Потеряю клиентов – вычту из твоего жалования, – недовольно буркнула Берта, скрываясь в душном, тёмном помещении.

– Идём, – подала руку крохе, замерев в ожидании, – покажешь, где ты спал, там есть твои вещи, их надо забрать? Нет?

Ребёнок долго смотрел себе под ноги, не решаясь довериться мне, потом медленно протянул маленькую грязную ладошку. Она была горячей, сухой и такой крохотной, что утонула в моей руке.

– Ты с чем любишь чай, с молоком и сахаром? А пироги с мясом? Или лучше жаркое? – продолжила говорить с ребёнком, интуитивно считая, что ему так будет не слишком страшно.

Но зайдя в шумный зал, от громких криков, хохота и визга даже я испуганно вздрогнула, что уж говорить о ребёнке, который вдруг прижался к моей ноге и тут же отпрянул.

– Не бойся, мы быстро на кухне с тобой укроемся, там Луис, он грозный, но добрый, – проговаривала, пока пересекали зал, пропахший дымом, едой, кислятиной и застарелым потом, пытаясь заглушить ужасные звуки.

– Айрис! Ты долго и чем так прогневила Берту, она злая как бешеный пёс! – рявкнул в своей обычной манере Луис, напугав кроху.

– Не кричи и дай чаю, ещё жаркое и пирог, – шикнула на мужчину, кивнув в сторону ребёнка, – с утра не ел.

– Хм… а Берта знает?

– Сказала, вычтет из моего жалования, – хмыкнула, усаживая сжавшегося в комок малыша на табурет, подальше от жара очага, поближе к столу с печёным мясом и пирогами.

– Ты же копила, – напомнил Луис, подавая большую кружку с чаем, – хотела в столицу отправиться.

– Ну…

– Айрис! Тебя Берта зовёт, говорит, чтобы шла в комнаты, – не дала мне закончить Ганна, работающая в трактире и уборщицей, и прачкой, и на кухне Луису помогала, когда прошлая я в зале, видно, клиентов развлекала.

– Луис, после поговорим, – отмахнулась от ставшего вдруг заботливым дядюшкой мужчины, накладывая жаркое в чашку, прихватила кусок пирога с мясом и яблоками, поставила на поднос, позвала ребёнка, – пойдём ко мне в комнату.

Кроха оказалась смышлёным малым, взяв обеими ручками большую кружку, она медленными шажками, чтобы не пролить чай, отправилась за мной.

– Поешь и отдыхай, – проговорила, пододвигая к кровати табурет, на который поставила поднос с едой, – сейчас ведёрко принесу, чтобы в туалет не бегал через зал. Я тебя закрою, не испугаешься?

Малыш едва заметно покачал головой, так и не взглянув на меня.

– Тогда я пошла, отдыхай, – медленно поднесла руку к голове малыша, чтобы пригладить взъерошенные волосы, но не решилась, вдруг испугается, – я буду заглядывать к тебе, а пока мне нужно работать.

Покидала тесную каморку, где оставила ребёнка, уже зная, что дальше делать…

День за работой пролетел незаметно. Быстро убрав комнаты, чтобы не раздражать лишний раз хозяйку, я заодно прихватила с собой чистое полотенце, уверенная, что заселившийся постоялец обойдётся и одним. Там же, в комнате, меняя грязные простыни на чистые, я «неловко» разорвала одну из них. Пришлось, конечно, выслушать истеричный визг тётушки Берты и не донести кусок ткани до Ганны, но теперь мне есть из чего сшить мешок. Время от времени заглядывая в свою каморку проверить, как там малыш, я видела всё ту же картину. Свернувшись на кровати клубочком, уткнувшись носом в подушку, ребёнок спал, иногда судорожно всхлипывая и вздрагивая во сне.

– Где спал ребёнок? – спросила у тётушки, остановив её у порога кухни, – там есть её вещи?

– Какие вещи у приблуды? – рассмеялась хозяйка хриплым голосом.

– И всё же, где? – заступила ей дорогу, не дав пройти.

– В чулане. У меня что, комнат свободных полно? – рыкнула тётка, больно толкнув меня в грудь, – коробку поставила, шкуру дала, чтобы мягче было и не мёрзла.

– Ещё раз тронешь меня, руку сломаю, – произнесла, холодно взглянув на хозяйку, с трудом сдерживаясь, чтобы не набросится на свою обидчицу.

– Что? Да я…, – задохнулась женщина, сжав кулаки так, что побелели костяшки, – из кухни не выйдешь больше! Думала, хватит с тебя наказания, но, видно, тебя жизнь ничему не учит.

– Где чулан? – прервала горластую.

– У бань, – бросила тётка, рванув к себе в комнату. Хитрая, подлая баба, которая всегда боялась вступать в спор, пакостила исподтишка. Пугая своих работников, что выгонит на улицу, никогда этого не делала, зная, что в это злачное место к ней больше никто не придёт. Казалось, что в трактире «У тётушки Берты» собрались отверженные со всего городка и им просто некуда податься.

Чулан находился в подвале. За его стеной были бани, где постояльцы и местные девицы намывали свои тела. Однажды зайдя туда, я больше не спускалась. Грязь, вонь, стоячая вода жёлтого цвета на полу  и плесень на стенах. Как в таком месте мыться, я себе с трудом представляла. Поэтому поднималась пораньше, подпирала двери кухни и мылась там. У очага было достаточно тепло, вода успевала за ночь остыть до приятной телу температуры, а прихваченное из комнаты мыло неплохо пахло мятой.

– Тварь, – прошипела, распахнув дверь чулана. Я с ужасом смотрела на угол, в котором смогло уместиться только две метлы, швабра, ведро и тот самый ящик со шкурой, пропахшей мокрой псиной, которую тётка и выделила для ребёнка. Ящик был настолько мал, что даже такая кроха могла спать в нём только сидя.

– Чтоб твоё заведение рухнуло тебе же на голову, – пробормотала, поднимая шкуру и какой-то мешок. В итоге я ничего под ними не нашла, задумчиво протянула, – неужели и правда ничего нет?

Мне не хотелось вести ребёнка через этот кошмар. Поэтому я ещё раз внимательно осмотрела ящик, заглянула в ведро, за мётлы, проверила углы чулана. И только под самим ящиком у стены обнаружила маленький свёрток, плотно перевязанный верёвкой. Распутывать и смотреть, что там, я не стала. Доверие нужно заслужить…

– Привет, просыпайся, – слегка тронула плечико ребёнка. Час назад вернувшись в свою комнату, мне удалось даже немного подремать. А теперь, пока в трактире всё ещё спали и до рассвета оставалось два часа, я хотела успеть привести себя и кроху в порядок.

– Нам нужно помыться, набрать с собой немного еды, и утром мы уйдём отсюда, – тихонько делилась планами, ведя за ручку настороженного ребёнка, – я найду другую работу. Мы вместе с тобой справимся, у нас будет свой домик. У тебя обязательно будут игрушки и своя отдельная комната.

На кухне, привычно подперев обе двери тяжёлыми бочками, я поставила на пол большой чан, набрала в него тёплой воды и, обернувшись к замершему у очага ребёнку, спросила:

– Ты же пойдёшь со мной? Я понимаю, что для тебя я чужой человек и ты меня совсем не знаешь. Но обещаю, что никогда тебя не обижу, не ударю и постараюсь сделать тебя счастливым.

Кроха молчала… казалось, время остановилось. Даже пламя в очаге будто бы перестало плясать, застыв в ожидании ответа. Я тоже молчала и не сводила взгляд с поникших плечиков и стиснутых в замок ручек. Но вдруг ребёнок впервые за день поднял головку, распахнув свои глаза, сверкнувшие яркой синевой, и пытливо всмотрелся в меня. Я ждала… чувствуя, что так надо и так будет правильно. Он должен сам принять решение, сделать выбор, только тогда между нами создастся тоненькая ниточка доверия.

– Софи, – тихий мелодичный голос прозвучал очень неожиданно и странно в этом месте, – меня зовут Софи.

– Привет, Софи, а меня зовут Айрис, – прошептала, счастливо улыбнувшись, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

– Я пойду с тобой.

Глава 5

– Я очень рада, а теперь давай смоем с тебя эту грязь, – с улыбкой проговорила, помогая снять пыльную курточку, – к сожалению, у меня пока нет для тебя чистой одежды, но утром мы с тобой обязательно купим обновки.

Рассказывая о будущих планах девочке, я помогла ей промыть коротко остриженные, белокурые волосы. Полила чистой водой из ковша, чтобы смыть с худенького тела серую от грязи пену. Ногти на руках и ногах Софи тоже  не мешало бы отстричь, но сделаем это чуть позже, когда будем подальше от этого места.

– Ну всё, посиди так, – прошептала, кутая девчушку в полотенце, – держи отвар и пирог, а я пока тоже быстро умоюсь, и будем собираться.

– А куда мы пойдём? – заговорила девочка, порадовав меня безмерно.

– Не знаю ещё, – извиняюще улыбнулась, решила быть честной. Пусть на вид этой крохе было всего лет пять-шесть, взгляд у Софи был взрослый, – я… не помню, несколько дней назад очнулась в подворотне трактира и ничего, совсем ничего не знаю об этом мире.

– Я помогу, – пробормотал ребёнок, как только дожевал кусочек пирога, – с Горин мы много где были.

– Горин?

– Она ушла, сказала, что не может за мной больше присматривать, – тихо ответил ребёнок, – оставила здесь.

– Это твоя мама, – с трудом проговорила, закусив изнутри губу.

– Нет, Горин нашла меня, – покачала головой кроха, – а мама меня бросила.

– Нет, нет! Это не так, – яростно возразила, кинув мокрую тряпку в таз, метнулась к ребёнку, – она не могла тебя бросить. Просто случилось что-то, наверное, она потеряла тебя или…

– Умерла, как дядька Мик?

– Да, малышка, – погладила девочку по голове, – ещё пирог? С вишней? Он сладкий и очень вкусный

– Угу, – кивнула Софи, беззаботно болтая ногами, – и с яблоком и вишней.

– Хорошо.

Пока Софи завтракала, я быстро намылась, переоделась в чистое. Скидала в мешок несколько кусков мясного пирога, туда же закинула чай, кружку, котелок, найденный в дальнем углу шкафа, небольшой нож, ложку, кулёк гречневой крупы, соль и сахар. Много брать с собой не стала, это надо ещё унести.

Поставив на место чан, вытерла пол, который мы немного замочили, вынесла грязную воду в подворотню. Ещё раз оглядела кухню, чтобы ничего не забыть, и произнесла:

– Давай оденем тебя и пойдем в комнату, скоро Луис придёт, и тётушка Берта спустится, я скажу им, что мы уходим.

– Мне надо в чулан, там…, – замялся ребёнок.

– Держи, ты это хотела? – продолжила за Софи, подав маленький свёрток, – я не смотрела, что там, у тебя больше нет ничего? Или сходим вместе в чулан?

– Нет, это всё, – тихо ответила девочка, быстро спрятав в карман своё сокровище.

– Хорошо, – улыбнулась, помогая застегнуть курточку, – кепку наденешь?

– Да.

– Готова? Пошли, подождёшь меня в комнате.

– Ладно.

Заперев девочку в своей каморке, я почти бегом отправилась к комнате тётушки Берты. Мне не хотелось устраивать сцену при всех, лучше уж попрощаться там, где она спокойно себя чувствует.

– Тётушка! – постучала в запертую дверь, – тётушка Берта.

– Ты чего? – прорычал хриплый недовольный голос, и через секунду дверь распахнулась, являя моему взору заспанную ведьму, – что в такую рань припёрлась.

– Ухожу я! За расчётом пришла!

– Расчётом? Каким таким расчётом? – притворно воскликнула хозяйка трактира, закрывая дверь, – уходит она, кому ты нужна там.

– Расчёт за три месяца, что ты задолжала, – произнесла, чеканя каждое слово, и просунула ногу в дверь, не дав тётке снова запереться, – отдашь или самой забрать?

– Ты! Да я сейчас Луиса позову, он из тебя мигом дурь вышибет! – процедила сквозь зубы тётка, попыталась вытолкнуть мою ногу за дверь. Ей это не удалось. На удивление, я была довольно сильной девушкой, несмотря на тоненькую фигурку.

– Тогда я ему поведаю, как ты часть мяса продала Тирсу, а Луису сказала, что оно испортилось и его выбросили, – проговорила, криво усмехнувшись, чуть громче добавила, – и высчитала с Луиса треть его жалования за испорченные продукты.

– Не докажешь, – хмыкнула тётка, сложив руки на груди.

– И не собиралась, все давно знают, какая ты, – ответила, растягивая слова, – а за обман Луис, думается…

– Ты не посмеешь, – прошипела женщина, – забыла, кто тебя приютил, дал крышу над головой, кормил, одевал?

– И всё это я отработала с лихвой, а теперь отдай, что задолжала, иначе ещё проценты стребую.

– Никому ты не нужна и приблуда твоя тоже, – злобно бросила тётушка Берта, рванув к буфету, – прибежишь, поджав хвост, да места тебе здесь не будет.

– Недосчиталась, – произнесла, едва взглянув на взбешённую, брызжущую слюной бабу, – пять талов не хватает.

– На! – рыкнула та, сунув мне в руки припрятанные в кармане бесформенного халата монеты, – и чтоб тебя со зверёнышем через минуту в трактире не было.

– С радостью, – с усмешкой бросила, нарочито медленно прошла по коридору и, только когда скрылась за углом, припустила бегом. Я не знала, получится у меня или нет, не была уверена, что и мне Берта задолжала. Слушая недовольных Розу и Мальву, я надеялась, что тётка и со мной не рассчиталась. Луис как-то обмолвился, что последние месяцы в трактире совсем плохо стало с выручкой. А мне очень нужны были эти монеты, тех, припрятанных в тайнике, нам с Софи не хватит и на день.

– Айрис, а где…, – осёкся Луис, удивлённо наблюдая, как я маленьким смерчем пронеслась по кухне, скидала в ещё один мешок печёное мясо, пару лепёшек и бутылку молока.

– Ухожу я, хватит! Тётке сообщила, жалование, что она задолжала, забрала, – сказала, подлетев к мужчине, чуть приобняла, всё же неплохим человеком он оказался, и прошептала, – помнишь, Берта с тебя вычла за мясо тухлое?

– Угу, – кивнул Луис, подозрительно сощурив глаза.

– Хорошее мясо было, она его продала Тирсу, а с тебя высчитала.

– Вот гадина, – выругался Луис и разъярённым зверем рванул к тётке.

– Кхм… очень полезно слушать и наблюдать, – хмыкнула, последовав за мужчиной. Смотреть, как Луис будет чихвостить вороватую тётку, я не собиралась и, завернув к своей каморке, торопливо отперла дверь.

– Пора? – спросила Софи, вскакивая с кровати, стоило мне ворваться в комнатку.

– Да, всё готово. Тётка занята, постояльцы ещё спят и в зал не спускались, – протараторила, подхватив с пола мешок с провизией, второй перекинула через плечо, – ну что, пошли?

– Да, – улыбнулась малышка, вцепившись в подол моего платья.

Покидать трактир было очень волнительно. Страха перед неизведанным не было, скорее это чувство было сродни чему-то новому, волшебному, казалось, что, переступив порог, мы очутимся в сказочном мире, где полно чудес и радости. Закрывая дверь трактира, я ощутила неимоверное облегчение, будто бы тяжёлая плита, что прижимала меня к земле, наконец исчезла, остались лёгкость и желание чего-то большего.

На улице было пустынно. Кроме пса, изредка брехавшего на наглых воробьёв, беспардонно столовавшихся у него в миске, да старичка, прогуливающегося вдоль невысокого домика, никого не было.

Идя по мощённой камнем дороге, мимо двух-трехэтажных домов, которые явно требовали ремонта, я ощущала себя очень странно, была уверена, что ни разу здесь не была, и всё увиденное казалось мне каким-то старым, непривычным, но объяснить себе я это не могла.

Уходя всё дальше от трактира, петляя по узким улочкам, я с любопытством ребёнка рассматривала дома с магазинчиками на первом этаже, вывески которых привлекали внимание придирчивых покупателей; жителей, которых на улицах с каждой минутой становилось всё больше, и радовалась: свету, теплу, ярким цветам, запахам, всему, что сейчас окружало нас.

– Ты не устала? – спросила у Софи, которая, как и я, вертела головой, разглядывая всё вокруг.

– Нет, а мы идём на площадь?

– Хм… а эта улица ведёт туда? И что там?

– Фонтан красивый и  ярмарка была, мы с Горин гуляли там, когда в этот город приехали.

– На чём вы приехали?

– На телеге, – пожала малышка плечами, – отец Тима на ярмарку повёз, они нас у леса подобрали.

– Ясно, мы пока просто гуляем, – ответила, задумавшись, сколько же эта кроха успела повидать за свою маленькую жизнь, – нам надо подождать открытия магазина с одеждой, я заметила такой на соседней улице, а потом найти жильё, чтобы привести себя в порядок, а то, боюсь, в таком виде меня на работу никто не возьмёт.

– Долго ждать?

– Нет, вон часы висят на жёлтом двухэтажном здании. Стрелка большая на двенадцать встанет и магазин должен открыться. Мы можем подождать на скамейке, идём спрячемся в тени. Ты пить хочешь?

– Да, – кивнула Софи и первой отправилась к дому, где на небольшой вывеске был нарисован бублик.

Глава 6

Я тоже устремилась следом за девчушкой. В тени высокого раскидистого дерева мы с удобством разместились, разложив рядом с собой наш небогатый скарб. Достала из мешка бутыль с отваром и подала ребёнку.

– Софи, я тут подумала, – проговорила, тщательно подбирая слова, – ты не против, если людям, кто вдруг спросит, кто мы друг другу, я буду говорить, что сестры?

– Нет, – быстро ответила Софи, не задумываясь ни секунды, – я всегда хотела сестру, а мы будем секретничать?

– Конечно, если ты хочешь, – улыбнулась малышке, радуясь, что ребёнок ещё не утратил живости и духа авантюризма.

– Тим рассказывал, что он уже целовался с девочкой, но не объяснил, как это делал, – тут же спросила кроха, замерев в ожидании ответа. А я… не помнила и, честно сказать, даже как-то растерялась.

– Кхм…, – глядя в глаза Софи, пояснила, – прости, но я не могу ответить на твой вопрос, не помню… но обещаю, когда это случится, обязательно расскажу.

– Хорошо, – довольно пробормотал ребёнок, – и Тим не будет больше задаваться.

– Тим – это тот мальчик, с которым вы приехали в этот город?

– Да, он задавака и старше меня на четыре года, – ответил ребёнок, дополнительно показав четыре пальчика, – а он первый раз на ярмарку поехал, мы с Горин были на трёх, но здесь была самая красивая.

– А тебе сколько лет?

– Семь осенью будет.

– Большая, – улыбнулась малышке, – будешь пирог?

– Да…

– А ну, пошли отсюда, побирушки! – прервал девочку противный голос, переходящий в визг, напугав своим неожиданным окриком, – мерзкое отребье!

– Мадам, мы сейчас уйдём, незачем так визжать, – рявкнула я в ответ, поднимаясь со скамейки, и, прищурив глаза, внимательно следила за женщиной. Высокой, худой, с острым носом и тонкими губами, – идём, Софи.

– И чтоб я вас здесь больше  не видела, – прокричала вслед неуравновешенная дамочка, размахивая метёлкой, но подходить к нам поостереглась. Народ, что спешил куда-то по своим делам, кто с ехидной ухмылкой, кто с сочувствием смотрел на нас, но помочь никто не торопился.

– Ненормальная какая-то, – улыбнулась Софи, которая, вцепившись в подол моего платья, испуганно оглядывалась на тётку, и с тихим смешком добавила, – не бойся, она только лаять может, но не кусается. А если бы попыталась, мы бы ей треснули в лоб.

– Тебе не страшно? Она вон какая…

– Визгливая, трусливая и недалёкая? – продолжила за ребёнка, – нет, не страшно, тем более ты рядом, а вместе мы бы с ней справились.

– Я могла ей под ноги кинуть мешок, а ты набросилась бы.

– Точно, – кивнула, понемногу знакомясь с Софи, – но лучше не стоит этого совершать, на самом деле женщина нас просто испугалась. Вид у нас и правда жуткий, грязное рваное тряпьё на тебе, а на мне платье, далекое от приличного. Так что пошли, приведём себя в порядок и сольёмся с местными жителями.

– Горин говорила, что они все глупые, – нравоучительно произнесла Софи, копируя интонацию женщины, – не ведали истинного счастья.

– Наверное, – задумчиво пробормотала, украдкой покосившись на девочку, – магазин одежды должен быть уже открыт, поспешим.

В небольшом магазинчике было тихо, кроме рыжеволосой девушки, в помещении никого не было. Поэтому наше появление сначала обрадовало скучающую продавщицу, но, окинув нас взглядом, она тут же проговорила:

– Не подаём.

– И не нужно. Нас с сестричкой ограбили по дороге, лишив всего, даже одежды. Добрые люди, которые подобрали нас у леса, дали что не жалко. Но я успела припрятать пару монет и, если у вас можно приобрести за пару талов платье для меня и моей сестрички, я буду вам благодарна, – всё это я выпалила, не дав и слова сказать продавщице. Ведь и отсюда нас могут погнать, а одежда нам очень нужна.

– Опять у Топляка разбойников развелось, когда уже их все переловят, – сердито пробурчала девушка, с сочувствием на меня взглянув, – и куда вы направлялись? На ярмарку, поди?

– Да, но вот теперь бы вернутся домой живыми.

– Одежду вам точно выдали ту, что выбрасывать хотели, да и кто сейчас отдаст задарма, – окинув беглым взглядом меня и Софи, продолжила, – есть подходящее, не для праздника, конечно, но приличное.

Через десять минут перед нами лежал набор необходимой одежды для благопристойных дам. Трусы, вполне удобные, сорочка на тонких бретельках, мягкая на ощупь, гольфы на подвязках, рубашка с широким рукавом невероятно белого цвета, юбка, ниспадающая красивыми складками, и пояс. Софи подошло только одно-единственное платье, красивое, с длинным рукавом, тоже с поясом, а воротник был отделан потрясающим кружевом. С недоумением взглянув на короткие пушистые волосы и тяжело вздохнув, Карэн, так звали нашу спасительницу, принесла небольшую шляпку с нелепыми цветочками на боку:

– Даже девочке не пристало ходить с такими короткими волосами. Поди, болела сильно?

– Карэн, а можно здесь переодеться? – не стала отвечать на вопрос девушки, – а то на улицу стыдно выходить.

– Конечно, вон там укройтесь.

– Спасибо, – с облегчением выдохнула, радуясь, что не нужно искать номер в постоялом дворе.

В небольшом закутке, скрытом тёмной шторой, я и молчаливая Софи принялись быстро переодеваться. И если уж меня порадовала приятная к телу ткань, её удобство и яркость, то что говорить о ребёнке. Девочка, быстро стащив с себя драные штанишки, местами заштопанную курточку, медленно, расправляя каждую складочку, надела свой наряд и нерешительно обернулась к небольшому зеркалу.

– Ты красавица, – произнесла, пригладив распушившиеся волосы, – давай я тебя заплету.

– А ты умеешь?

– Нда… – потрясённо проговорила, осознавая, что да – умею.

В зал, где висели на стойках платья, выходили немного растерянные. Сняв с себя старую одежду, мы словно изменились. Чувство уверенности не покидало меня и, казалось, я могла горы столкнуть, попадись они мне на пути.

– Ну вот, совсем другое дело, – довольно протянула Карэн, заметив наше появление, – я с вас только один тал возьму.