Хозяйки таинственного дома Коуэлов

Глава 10

– Ещё одна пустая комната, – пробормотала, окинув взглядом облезшие стены, разбитое стекло в большом окне и пол, усыпанный палой листвой и пылью, – идём в левую часть дома, надеюсь, там нам повезёт больше.

– А если нет?

– Тогда… я не знаю, Алин, может, на улице лучше спать? Вроде бы плесень считается опасной для человека, а здесь её полно.

– И палатки нет, – задумчиво протянула дочь, выходя из комнаты следом за мной, – а помнишь, как прошлым летом на сплаве, ночью у костра, я тогда ещё сову напугалась.

– Да, знала бы, что такое с нами случится, я бы не только палатку с собой прихватила, – усмехнулась, представив, как я и Алинка тащим на себе огромную тележку с барахлом, не выдержав, рассмеялась, – нам и прицепа мало было бы.

– Здесь тоже пусто и дверей нет. Мам, интересно, куда они подевались? И почему мебели нет, ну, кроме той, что на кухне? – проговорила дочь, заглядывая в очередную пустую комнату.

– И унести не должны, ведь доступ в поместье этих Коуэлов для посторонних запрещён, – хмыкнула, заглянув в следующее помещение, тоже пустое, отметила, что в этом помещении немного чище, и даже на одной створке окна было целое стекло.

– И здесь пусто, но на правой стене почти не висят обои, – отчиталась дочь, выходя из третьей комнаты, проговорила, – в конце коридора совсем темно.

– И холодом снова повеяло, – пробормотала, вглядываясь в тёмный угол, где если сравнивать с правой частью дома, должна находиться ещё одна комната, – хм… а здесь есть дверь.

– Да ладно, – воскликнул ребёнок, рванув к ней, тотчас проговорил, – она не открывается.

– Давай я попробую, – произнесла, решительно схватилась за ручку, но дверь и мне не поддалась. Попытка сбить её плечом тоже не увенчалась успехом, лишь только набила себе синяк, да снова ощутила холодное дуновение, но к нему, честно признаться, я уже даже привыкла, и оно меня не так пугало.

– Не открывается?

– Нет, – качнула головой, задумчиво пялясь на преграду, проговорила, – спать в незнакомом доме, ещё и с комнатой, где не открывается дверь, мы точно не будем.

– Будем строить на улице шалаш?

– Нет, у меня идея получше, – ответила, окинув беглым взглядом неподдающуюся дверь, скомандовала, – идём!

По лестнице, которая за наше хождение по второму этажу не стала чище, мы спустились уже без опасения переломать ноги. Быстро пролетев через кухню, я, и откуда только силы взялись, отодвинула в сторону валяющуюся у порога трухлявую дверь, с радостным криком подняла с пола кладовой кувалду, которая, не пойми зачем, лежала там у стены.

– Ух ты! – изумлённо воскликнула дочь, показав пальцем класс, рванула за мной, на ходу проговорив, – может там и есть несметные сокровища? А что, возьмём их и уедем в другой город, купим домик и заживём.

– Сомневаюсь, что они там лежат, хотя… всё может быть, – произнесла, лукаво улыбнувшись Алинке, шепнула, – ну что, вскроем эту кубышку?

Первый удар увесистой кувалдой ничего не дал, второй тоже, как, впрочем, и третий, разве что руки стали немного дрожать, но дверь никак не открывалась. Грозно зыркнув на вредную деревяшку, я, набрав в грудь побольше воздуха, со всей дури шандарахнула по тому месту, где должен быть замок. С удовлетворением, улыбнувшись, услышав приятный слуху треск, тут же почувствовала ледяное дыхание в затылок. С трудом сдержав крик, медленно развернувшись лицом туда, где, по моему мнению, кто-то или что-то должно находиться, чеканя каждое слово, произнесла:

– Ещё раз дунешь, и спалю к чёртовой матери эту богадельню! Так или иначе, нам здесь жить! И лучше тебе с нами подружиться, а то…

– Мам, ты с кем? – Растерянно промолвила Алинка, с беспокойством на меня посмотрев.

– Не знаю, но эта дрянь мне дует в затылок, а ещё стонет и лапает, – ответила, чуть сбавив тон, ласково улыбнувшись и без того напуганной дочери, продолжила, – правда не знаю, и я не сошла с ума, просто в этом доме творится странное, и я бы лучше сбежала отсюда куда подальше, но мы с тобой совершенно не знаем это место, его законы и для нас этот путь будет небезопасным.

– Мама, вроде обычный старый, заброшенный дом, – неопределённо пожала плечами дочь, взглянув вглубь коридора, продолжила, – даже как-то его жалко.

– Мне тоже жалко, симпатичный домик, его бы прибрать, уют навести, чтобы пахло здесь вкусной сдобой, а не экскрементами мышей и прочей гадостью. Но, видимо, кто-то или что-то решил нас выгнать, всячески запугивая меня, – ответила, удобно обеими руками обхватывая рукоять кувалды, со всей дури долбанула по двери, с удовлетворением продолжила, – но у него ничего не выйдет!

– Открылась! – через секунду радостно завопила дочь, с уважением на меня посмотрев, настороженно шагнула к отворившейся двери, – там светло.

– Угу, пойдём глянем, что скрывалось в этой комнате, – довольно протянула, толкая пошире дверь, тут же оторопело замерла на пороге.

– Ничего себе, – восхищённо пробормотал ребёнок, проходя в комнату, единственное помещение в этом доме, которое выглядело, словно хозяин покинул его только что. Широкое окно с целыми стёклами было чуть задернуто бархатными тёмно-зелёного цвета шторами. Рядом с ним два кресла, обитые той же тканью, столик из полированного до блеска дерева. Большая кровать с чистым покрывалом и несколькими пухлыми подушками на ней. Маленький, на два места диванчик у стены, на которой висели три картины с пейзажем пруда, беседки и цветущего луга. Небольшой камин, возле него металлическая дровница с пятью берёзовыми полешками. Массивный шкаф, тут же секретер, стол из тёмного дерева, на котором стояла масляная лампа, письменный набор из латуни и пачка бумаги. Стены в комнате выглядели чудесно, никаких свисающих кусков ткани, ни облупленной краски на деревянных панелях, ни гроздьев ажурных паутин, всё чистенько и без плесени. А ковёр на полу удивлял своими красками и изумительным орнаментом.

– Это невероятно, – неверующе пробормотала, осматривая комнату, провела пальцем по поверхности стола, с удивлением заметила отсутствие пыли. Аккуратно подняла бумаги, но они не превратились в труху от моего прикосновения, а от лёгкого удара по кровати, вверх не взметнулось облако пыли.

– Как в музее, здесь всё такое старинное, – восторженно прошептала дочь, распахивая дверцы шкафа, расстроенно пробормотала, – пусто.

– И секретер пуст, – добавила, отодвигая ящик в столе, убедилась, что и там ничего нет, проговорила, – за шкафом ещё одна дверь, посмотрим, что там?

– Давай, – кивнула дочь, с лёгкостью открывая незапертую дверь, как оказалось, ванной комнаты.

С некоторым сожалением взглянув на кувалду, всё ещё находившуюся в моей руке, я прошла в небольшое, светлое помещение. Где стены, пол и потолок, выложенные белой с голубыми прожилками плиткой, сверкали чистотой. Где в центре комнаты стояла медная ванна на витых ножках, у стены такой же унитаз, рядом раковина с краном, над ней зеркало. А у входа небольшой шкафчик, который тоже оказался пустым.

– Мам… вода бежит, – потрясённо пробормотала Алинка, крутанув вентиль над раковиной, – тёплая.

– «Всё страньше и страньше. Всё чудесатее и чудесатее», как сказала бы Алиса, – протянула, выглянув в небольшое окно в ванной, – с этой части здания видно ворота и немного улицу и, кажется, у калитки кто-то стоит.

– Может, Глэн? – предположил ребёнок, поднимая небольшой рычаг в стене над унитазом, невольно поморщившись, услышав протяжный скрежет и шипение, радостно улыбнувшись, заявила, – здесь тоже работает.

– Угу, будет где переночевать, хоть и жутко, – задумчиво пробормотала, чуть помедлив, добавила, – идём к воротам, а после займёмся приготовлением обеда.

– А как мясо будем жарить? У нас же нет шампуров?

– На веточках, – улыбнулась дочери, вспомнив немаловажную деталь, проговорила, – надо попросить Глэна принести нам воды, эту, что бежит из крана, пить я пока опасаюсь.

– И метлу, а ещё ведро и много тряпок, – усмехнулась Алинка, аккуратно спускаясь по ступеням, я же, чуть задержавшись у портрета, невольно поёжилась от пронизывающего взгляда мужчины.

Глава 11

– Багги! Ты как оттуда выбрался?! – воскликнула Алинка, стоило нам спуститься в холл и увидеть за воняющей кучей мелкого проныру.

– Придётся перед тем, как занести малыша в комнату, помыть ему лапки.

– И пузико, он и его в чём-то уделал, – вполголоса протянула дочь, осторожно подхватив котёнка, проговорила, – сейчас верну его в заграждение и пойдём к воротам.

С маленьким озорником Алинка сладила быстро, поправила сдвинутые ставни, через которые Багги пробрался, поставила перед ним кружку от термоса, в которую налила молоко. Я за это время успела натянуть поверх джинсов юбку, правда, застегнуть её мне не удалось, и накинуть на плечи рубаху, решив больше не шокировать местный народ своим нарядом.

– Я всё, – объявил ребёнок, окинув меня беглым взглядом, поправила заломленный сзади подол, спросила, – мне тоже переодеваться?

– Юбку натяни, и поспешим, Глэн, поди, уже измаялся нас ждать.

– Угу, – кивнул ребёнок, скрываясь за углом домика, через минуту выбегая, на ходу застёгивала свой маскарадный наряд.

К воротам шли торопливо, особо ничего не разглядывая, лишь под ноги внимательно смотрели, опасаясь споткнуться о выщербленный камень, которым была выложена дорожка. Или запнуться за высокую, вольготно раскинувшую свои плети, ветку цветущих роз. И только подойдя ближе к воротам, мы, не сговариваясь, невольно сбавили свой шаг, заметив за железным ограждением незнакомого мужчину. Это был сухопарый дылда с круглым, похожим на шишку, носом, бегающими маленькими глазками и серыми, цвета шкурки мыши, тусклыми словно пакля волосами. Костюм его состоял из долгополого серого и повидавшего жизнь фрака, такого же невзрачного оттенка штанов по щиколотку, из-под которых виднелись грязно-белые бумажные чулки и ботинки с ушками.

– Добрый день, – поприветствовала мужчину, который тут же подобострастно склонившись, грубым голосом, с притворной любезной улыбочкой, от которой у меня появилось чувство омерзения, заговорил:

– Миссис Коуэл?

– Да.

– Мистер Пикоп… Исси Пикоп – сборщик налогов, – представился мужчина, бросив масленый взгляд в сторону поместья, чуть помешкав, добавил, – миссис Коуэл, мне жаль, что в столь знаменательный день сообщаю вам плохие вести, но вы задолжали городу пятьдесят семь лидоров.

– Я? – не смогла удержаться, чуть не подавившись от названной суммы. За кольцо, проданное мистеру Ригби, я выручила пятьдесят, которые уже частично потратила.

– Вы, миссис Коуэл, хотя, конечно же, это вы, кроме хозяев поместья, на его территории никто не может находиться, – проворковал мужчина, залезая рукой к себе за пазуху, – вот здесь все расчеты. За шестьдесят три года вы задолжали пятьдесят семь лидоров, которые обязаны оплатить в течение десяти дней.

– А иначе? – холодно спросила, протянув руку, потребовала, – можно ознакомиться с вашими расчётами?

– Конечно, миссис Коуэл, – заискивающе пробормотал сборщик налогов, вручая мне скрученные в трубочку бумаги, тут же пояснив, – простите, миссис… но, не оплатив налог, вам придётся отбыть наказание, какое и сколько – решает префект. Он же может согласиться на раздельные платежи, но вам необходимо это обсудить с мистером Обероном. Он сейчас в префектуре, я провожу вас…

– У меня есть десять дней? – прервала мужчину, беглым взглядом пробежалась по столбикам цифр, свернула ненавистные бумаги в трубочку, вновь посмотрела на сборщика налогов.

– Да, миссис Коуэл.

– Оплачивать в банке Риом?

– Верно, но… мистер Оберон сказал, что понимает ваше затруднительное положение, и готов…

– Хорошо, можете быть свободны, – остановила мистера Исси, резко развернувшись, широким шагом, направилась к дому. Алинка молча проследовала за мной и, только отойдя примерно на сотню метров от ворот, взволнованно заговорила.

– У нас нет же столько лидоров.

– Нет.

– И что теперь? Идти к префекту?

– Сначала я проверю их расчёты, после мне необходимо найти законы, приказы и постановления и удостовериться в том, что я действительно должна выплатить долг аж за шестьдесят три года. В конце концов, мы с тобой бумаг о вступлении в наследство не подписывали.

– Они-то уверены, что мы – Коуэлы, – пробормотала Алинка, рассеянно склонившись над сломанным от ветра стебельком, на котором огромной шапкой распустились красные бутоны маленьких роз.

– Угу, поэтому сначала надо узнать о сроках давности, – ответила, круто обернулась на громкий переливчатый свист, раздавшийся у ворот, проговорила, – Глэн пришёл.

 Мальчишка, настороженно посматривая в сторону, где находилась площадь Риом, держался за ручки большой тележки, чтобы не укатилась, бросал косой взгляд на ворота. И стоило ему нас только заметить, как ребёнок громко с явным облегчением выдохнул.

– Вот, миссис, всё, что просили, – пробормотал мальчишка, подкатывая тележку ближе к воротам.

– Спасибо, Глэн, держи, как и договаривались, а это ещё три абала за работу, – ссыпала в ладошку ребёнка монеты, не сводя взгляда с беспокойно переступающего с ноги на ногу доставщика, спросила, – что-то случилось? Что тебя беспокоит?

– Ничего, миссис… просто этот сборщик, ну и противный мужик, чуть не столкнулся с ним в переулке.

– Ясно, – невольно улыбнулась от такой прямолинейности мальчугана, мысленно соглашаясь с его словами.

– Тут ещё мать вам пирогов положила, бутылку с ягодным морсом и куру запекла, – проговорил Глэн, показывая на довольно внушительный свёрток, кивком показав на Алинку, добавил, – а ей сладкую булочку с маком.

– Спасибо большое тебе и твоей маме, – искренне поблагодарила, вновь залезая в карман юбки, чтобы достать несколько монет, но услышав звон медяшек, мальчуган быстро меня остановил:

– Не надо абалов, это так… мать сказала угостить.

– Передай ей, пожалуйста, огромное спасибо. И, Глэн, я сейчас на этой тележке укачу в дом матрасы, боюсь, перетаскивать частями получится слишком долго, и верну её тебе.

– Я завтра прибегу за ней! – махнул рукой ребёнок, вдруг резко сорвавшись в бег, вскоре скрылся за углом симпатичного домика.

– Хм… что ж, – на мгновение удивлённо зависнув от столь неожиданного поворота, тряхнула головой, приходя в себя, взялась за ручки, казалось, с виду неподъёмной тележки, с силой толкнув, довольно легко вкатила её во двор поместья Коуэлов.

– Интересно, от кого он так рванул? – задумчиво пробормотала дочь, подняв с дорожки сломанную ветку с бутонами, произнесла, – в комнате поставлю, хоть там и не воняет, но пусть пахнет розами.

– Только поставить её нам некуда, разве что на кухне в буфете стакан или кружка целая найдётся. А от кого сбежал Глэн, я не видела, но парнишка явно был взволнован.

– Наверное, это мистер Исси затаился за углом, Глэн его тоже назвал противным. Ждёт, когда мы выйдем, чтобы арестовать. Мам, а как ты думаешь, какое наказание за неуплату налогов может быть?

– Никакого наказания я не допущу! – уверенно заявила, сердито толкая перед собой тележку, – найдём способ решить этот вопрос. И вообще, предлагаю сегодня больше не думать о плохом, поесть пирогов, выпить морс, умыться и отдыхать. Завтра займёмся уборкой, сегодня у нас слишком длинный выдался день, и сил у меня совсем не осталось.

– Вонючку из холла вытаскивать не будем?

– Её вытащим, и хватит, но сначала – поесть, ты весь день ничего не ела, – произнесла голосом, не терпящим возражений, заворачивая к крыльцу дома, – потом можно прогуляться по участку и спать.

– Багги! Ты опять! – воскликнула Алинка, рванув за котёнком, который храбро взбирался по высоким для него ступенькам в дом, – там грязно и воняет, зачем ты туда рвёшься?

– Как он сдвигает эти доски? – задумчиво пробормотала, чуть приподняв старые, облезшие ставни, которые были довольно-таки тяжёлыми, подозрительно сощурив глаза, взглянула на дом, снова ощутив, как кто-то или что-то дыхнул холодом мне в затылок, устало едва слышно буркнула, – ну ты-то уже отстань, не до тебя, честное слово.

Глава 12

Пироги, как и запечённая курица, были изумительными на вкус. Нежное тесто, сочная начинка, разваливающееся на волокна мясо, всё это буквально таяло во рту, а ягодный морс оставлял лёгкое послевкусие лесной земляники. Отпивая маленькими глотками ароматный напиток, я лениво рассматривала уютную, но заросшую бурьяном полянку перед домом и пыталась вспомнить, когда мы последний раз выбирались на пикник с семьёй, и выходило, что лет пять назад минимум.

– Всё, я наелась, – невнятно пробормотала дочь, прерывая мои тягостные мысли. Положила у импровизированного стола, пустой свёрток, откинулась на разложенную на траве перину, сшитую из тёмной суконной ткани, тотчас утопая в мягком облаке.

– И я, – ответила, осоловелым взглядом окинув кусты цветущих разными оттенками красного роз, высокие раскидистые деревья, с разнообразной формой и цветом листьев, давно не кошенную траву, среди которой, петляя словно убегающий заяц, скрывалась щербатая каменная дорожка.

– Мы гулять пойдём?

– Сейчас я мечтаю лишь об одном – улечься спать, но идти надо, – проговорила, устало поднимаясь со ставни, которая мне служила стулом, вторая неплохо справилась с ролью стола. Отряхивая с джинсов голубенькие чешуйки краски, бросила украдкой взгляд на дом, который за время нашего обеда нисколько не изменился, а холодное дыхание в затылок и стон, полный страдания, время от времени напоминал мне о своём присутствии, продолжила, – надо осмотреть территорию, мало ли что здесь.

– Надеюсь, она будет не слишком большая, – проговорила дочь, не с первого раза поднялась с перины, – а это куда будем убирать?

– Хм… во всём доме грязь, кроме… – ответила, окинув взглядом две перины, подушки и одеяла, проговорила, – у окна в чистой комнате положим?

– Ну да, больше негде, – согласилась Алинка, осторожно укладывая спящего и сытого котёнка на одеяло, – мам, а может здесь всё-таки есть хозяин? Ну комната же чистая и даже пыли нет.

– Не знаю, но если он есть, то как может жить в такой разрухе? Не через окно же он в комнату заходил, вернее, залетал?

– А то, что тебя пугает? Оно всё ещё здесь? – обеспокоенно спросил ребёнок, настороженно осмотревшись.

– Появляется периодически и сопит то в затылок, то над ухом, – хмыкнула, помахала рукой, будто отгоняя назойливого комара. Снова почувствовав, что невидимое нечто дыхнуло холодом мне в ухо, добавила, – настырный больно.

– Может, это привидение? И ты его уже не боишься? – вполголоса, будто размышляя проговорила дочь, подойдя ко мне ближе, внимательно осмотрела меня с ног до головы, – никого не вижу.

– Может, и привидение. Дикое, но симпатичное, – рассмеялась, спрятав в мешок остатки нашего то ли обеда, то ли ужина, добавила, – а бояться я устала, сегодня столько всего произошло, что сейчас я нахожусь в стадии отупения. В голове звенит от потока информации, а тело, кажется, давно двигается на автомате.

– Хм… мам, а я за сегодняшний день ни разу не воспользовалась ингалятором, – проговорила Алинка, задумчиво постукивая пальцем по лямке рюкзачка, – странно, да?

– Алин, это же чудесно! – обрадованно воскликнула, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, крепко обняла дочь, – неужели прошло? Как и предупредил врач, что с возрастом болезнь отступит.

– Я думаю, это место такое, здесь мне легко дышать, – просипел ребёнок, уткнувшись носом в мою грудь, всхлипнув, продолжил, – мам, я же теперь и бегать смогу, и на батуте прыгать.

– Да, детка, но давай сначала понаблюдаем, хорошо?

– Конечно, я ж понимаю, что это может быть временное…

– Уверена, что нет, – тихо проговорила, чуть отстранившись от дочери, вытерла стоящие в её глазах слёзы, продолжила, – ты на протяжении целого дня не доставала ингалятор, это значит, что тебе стало лучше, просто мы не будем спешить с бегом и прыжками.

– Хорошо, – улыбнулась Алинка, шмыгнув носом, спросила, – идём?

– Идём, осмотрим наши владения, мисс Коуэл, – важным, с капелькой надменности, голосом проговорила, подставив свой локоть для дочери, почтительно склонила голову.

– Вы очень любезны, миссис Коуэл, – поддержала игру Алинка, но не вытерпела и минуты, и вскоре по парку разнёсся её звонкий смех.

До первой железной изгороди мы добрались быстро. Пройдя к воротам, стараясь надолго не задерживаться возле них и не развлекать местных жителей своим нарядом, мы торопливо рванули вдоль ржавого, местами обрушенного забора.

Зарываясь по пояс в высокую траву, поднимая в воздух рой мошкары, пробирались сквозь буйную поросль пырея. Периодически вскрикивая от болезненного укуса безжалостно жалящей крапивы.

– Ой! Опять, – пискнула Алинка, морща нос, растирала свою коленку, – даже через штаны цапнула.

– Не буду повторять, что это полезно, – пробормотала, наслюнив палец как в детстве, помазала вздутые пузырьки на своей руке.

– И почему всё, что полезно для здоровья, или болючее, или невкусное, – пропыхтела Алинка, первой выбравшись на ровную полянку, – наверное, это сад.

– Угу, – согласилась с дочерью, беглым взглядом окинув несколько ещё цветущих деревьев, маленькие нежные соцветия которых трепетали на ветру белыми лепестками, похожими на крылья мотыльков. Подойдя к одному из них, аккуратно наклонила ветку, глубоко вдохнула её пьянящий аромат, невольно вспомнив небольшой сад деда.

– Это яблоня? – пробормотала Аллина, рассматривая высокое старое дерево, усыпанное бело-розовыми бутонами.

– Похоже на него, но странно, уже начало лета, а к этому времени они должны были отцвести.

– В этом месте всё странно, – меланхолично пожала плечами дочь, показав на очередной провал в железном заборе, – здесь тоже дыра, неужели никто кроме нас не может тут пройти?

– Говорят, что не могут, – пробормотала, подойдя к дыре, с трудом перебралась, через заросший бурьяном проход, оказалась в чистеньком, ухоженном и чужом саду, шёпотом предупредила дочь, – не ходи за мной, я быстро.