Стальной цветок долины
- -
- 100%
- +
– Давай, хватит, – беззвучно прошептала, решительно толкая дверцу, и в который раз проверила, висит ли нож на пояске. От этого простого действия страх немного отступил, и я поспешила к лесу.
Выяснить верный путь до Выри не составило особого труда, Волыня была там на ярмарке однажды и, хвастаясь об этом, поведала мне весь путь. Правда, идти мне придётся по лесу, держась подальше от дороги, но заблудиться я не опасалась.
Покинула деревню без приключений, и даже злые собаки, охраняющие дворы, не издали ни звука. Выбравшись на тропинку, по которой мы с Агнешкой бегали до реки, я с облегчением вздохнула. До леса осталось немного, место присмотрено, скроюсь там до утра, а после в путь. Не бродить же по ночи, так и ноги переломать можно, и зверья здесь хватает непуганого. Через несколько минут я уже зашла под кроны величественных деревьев, оказавшись в ещё большей темноте. Со всех сторон на меня разом смотрели алчным взглядом дикие звери и чудовища, которые обычно скрываются за кустами. Опять ненадолго замерев, подождала, но не услышала ничего, кроме сверчков и шелеста листьев на макушках высоких деревьев. Прохлада ночного леса пробиралась под одежду, заставляя мелко дрожать. Неожиданно громкий крик ночной птицы, разорвав тишину леса, навёл на меня ещё большего страху.
– Надо было лучину подпалить, ни зги не видно, – бурчала себе под нос, переваливаясь через поваленное ветром дерево, мне казалось, что, разговаривая вслух, становилось не так страшно и одиноко, – теперь надо в реку зайти, чтобы следы не оставить.
Действуя, как заправский шпион, я стащила обувь и смело вступила в ледяную воду, от холода разом съёжившись. Хотелось быстро пересечь её, но я заставила себя идти всё дальше по руслу, осторожно шагая по дну, чтобы не наступить на скользкий камень. Если подверну ногу, придётся возвращаться в выселки, а второго шанса на побег у меня не будет. Пройдя, наверное, всего метров сто, я решила, что этого расстояния вполне достаточно и, с трудом выбравшись на берег, упала на траву, принялась растирать окоченелые ноги, тихо сама себе под нос ругая Богдана, пожелавшего вдруг на мне жениться, всеми известными бранными словами.
Спустя десять минут наконец боль отступила, к ногам вернулась чувствительность, и я снова отправилась в путь, прикидывая в уме, что до схрона осталось совсем немного, но нужно ещё завернуть к дереву с дуплом, где собран основной мешок в дорогу.
Идя в практически полной темноте, мне всюду мерещилась опасность, звуки ночного леса пугали, то и дело виделись дикие звери, что притаились где-то рядом и только и ждут момента, чтоб напасть… Но я упрямо шла вперёд, а завидев знакомое дерево, практически перешла на бег, надеясь, что тайник не был никем обнаружен.
– На месте, – с облегчением выдохнув, я оперлась спиной к дереву, на секунду закрыла глаза, прошептала, – осталось немного, и там уже отдохну.
Мысленно подбадривая себя, я снова отправилась в путь, хотелось как можно быстрее оказаться в присмотренном местечке, там и дерево раскидистое, на котором удобно будет скоротать ночь. И шерстяная накидка, что укроет от ночной прохлады.
Чем ближе я подходила к небольшой полянке, где планировала переждать ночь, тем быстрее несли меня к ней ноги, радуясь скорому отдыху. Но не дойдя всего пару шагов до скрытой из виду тропинки, что выведет меня к ней, я резко остановилась. Сквозь тёмную чащу ночного леса свет небольшого костра на поляне был виден далеко.
– Неужто прознал кто, – пробормотала я, неверующе уставившись на отблеск пламени, и всё же решила подобраться поближе и выведать, кто таится на моей полянке.
Крадучись подступая всё ближе к свету, я видела расплывчатые тени, их было так много, что они казались одним большим тёмным пятном. Но радовало, что люди не таились и можно было подобраться, не опасаясь быть замеченной.
– За час до рассвета, когда самый лучший сон, – громко объявил мужчина, стоящий спиной к костру, – детей, девиц не трогаем. Увижу кто на девку залазит, сам прирежу!
– Ильшат, кровь взбунтует! – Возразил хриплый голос.
– Потешишь боем, – зло бросил в ответ мужчина, – после возьмёте одну.
С ужасом рассматривая не менее пяти десятков мужчин на поляне, не ведая, сколько ещё скрывается их среди деревьев, я знала, что они собираются напасть на Ручейки, до них ближе всего. Довольные, весело посмеивающиеся разбойники совершенно не скрывались, уверенные в своей силе.
И лишь только комок, сдавивший горло, не дал охватившему меня ужасу вырваться наружу. Зажав рот ладонью, я слушала их смех, радостное оживление предстоящего подлого нападения на спящих людей и судорожно размышляла, какой путь выведет меня к выселкам быстрее всего.
Стряхнув оцепенение, я осторожно сделала шаг, потом ещё один, отступив как можно дальше от поляны, кинулась к деревне, спеша предупредить людей. Бежала так, как будто за мной гнались, тяжёлый мешок бил по спине, но времени, чтобы отвязать его, у меня не было. Запинаясь о торчащие корни деревьев, падая и снова поднимаясь, не обращая внимание на ветки, которые хлестали по моему лицу, я рвалась к Силуану. Не могла позволить, чтобы маленькую Агнешку схватили, а глупую Волыню увели в рабство, и даже ненавистного Богдана было жалко, ведь мужчин эти нелюди оставлять в живых не будут.
В деревню влетела шумно, поднятой с земли палкой постучала по забору первого двора, разбудив спящего пса, тот уже своим лаем всполошил остальных. В конце улицы послышался резкий недовольный мужской окрик, рядом скрипнула чья-то дверь.
– Дядька Силуан! – закричала, кинулась во двор, задыхаясь от быстрого бега и усталости, – проснись! В лесу разбойники!
– Малка! Ты чего орёшь на все выселки, – выскочил во двор кузнец, оторопело взирая на меня, – какие разбойники! Почто ты в таком виде? Позорить удумала!
– Дядька, после расскажу! – прервала кузнеца, скидывая наконец с себя мешок, – разбойники в лесу – много, хотят до рассвета напасть на Ручейки, детей и девиц на выданье схватить, животных угнать… дядька, они грабить и убивать идут.
– Малуша…, – запнулся мужик, с сомнением на меня поглядывая, – не привиделось тебе впотьмах?
– Нет! Не меньше пяти десятков на поляне, за деревьями лошади, – выпалила я, тихо добавив, – дядька Силуан, не обманываю, буди народ, а то…
– Поздно, Малушка… беги в дом, Бажену и детей поднимай, в лес уходите, – произнёс кузнец, глядя сквозь меня, тут же громко закричав, – Пожар! Люди! Пожар! Вороги!
Оборачиваться не стала, чтобы узнать, что же увидел дядька Силуан, раз поверил мне, достаточно было услышать топот лошадей и азартное гиканье… Они пришли раньше.
Глава 8
Услышав эти ужасные звуки, я не мешкая рванула в дом и громко закричала:
– Агнешка, Бажена, вороги напали! – на ходу скидывая в мешок припасы.
– Ты что шумишь! – Сердито рыкнула тётка, вскакивая с постели, поправляя задранную рубаху, – Силуану скажу, мигом дурь выбьет из тебя.
– Рот закрой! Быстро одевайся, возьми, чем прикрыться от ночной прохлады, и еды с собой собери немного! – отрезала, прекратив изображать недалёкую Малушку, – разбойники на выселки напали, времени нет! Собирай детей!
На удивление тётка хоть и выглядела потрясённой от вдруг переменившейся приблуды, но всё же споро принялась собирать детей, делая это молча, опасливо на меня поглядывая.
– Уходить надо к лесу, там можно будет скрыться, – скомандовала, вскинув руку, остановила ещё сонных детей, осторожно высунула голову за дверь. Увиденное мне не понравилось… Несколько домов в деревне уже горели. По улице с дикими воплями проносились всадники, рубили саблями, кололи копьями пытающихся сопротивляться, арканами ловили убегающих. Мужики выселок пытались скинуть их вилами, жердями, кто-то размахивал саблей, но нападавших оказалось слишком много. Дед Желан с топором в руках отбивался у себя во дворе, и было ясно, что супротив двоих всадников ему не сдюжить.
– Идёмте все за мной, держимся стен дома, и ни звука, – прошептала, делая первый шаг. Сердце колотилось где-то в районе горла так громко, что казалось, оно заглушало страшные звуки кошмара, творившегося вокруг.
– Малуш, а Силуан где? – Тихо спросила Бажена, зажав рот ладонью, с ужасом взирая на происходящее. Разбойники словно забавлялись, гоняя по улице визжащих детей и юных девушек, ловя их арканами. Не глядя, рубили головы дедам и старухам. Врывались в дома, где, перевернув всё вверх дном, вытаскивали всё самое ценное, что нашли, и поджигали их, переходя в следующие избы.
– Там, где-то…, – уклончиво ответила, продолжая двигаться, – молчи, и может нам удастся уйти незамеченными и спрятаться в лесу.
Казалось, мы двигались по двору слишком долго, вжимаясь в стены, вздрагивая от криков боли, женского визга и плача детей. Меня разрывало от ужаса и жалости к людям, которые сейчас гибли от алчности тварей, но помочь всем я не могла… Пробираясь всё дальше к небольшой калитке на заднем дворе, что вела в лес, я думала лишь об одном – спасти хотя бы их, а после…
Агнешка, Михась и остальная малышня испуганно таращили свои глаза, но не издавали ни звука, идя следом за мной. Им было страшно, по щёчкам самого маленького текли слёзы, но он не отставал от старших братьев.
– Идём к Лубне, там валежника много, – почти беззвучно прошептала, но Бажена понятливо кивнула, толкая калитку. Та тут же оглушительно скрипнула, заставляя нас всех разом втянуть голову в плечи и обернуться, но, скрытые за домом, мы не были замечены. Шагнув за забор первой, я настороженно осмотрелась, со страхом взглянув на поле метров сто, которое нам требовалось пересечь, прежде чем мы окажемся в лесу.
– Бегите! Что есть сил бегите, – прошептала, пихнув в спину Агнешку, я внимательно следила за деревней.
– А ты?
– Я после, за вами, – пообещала, ободряюще улыбнувшись девочке. Бажена, пристально на меня взглянув, медленно кивнула и, подхватив под руки самых маленьких, побежала. Дождавшись, когда они отдалятся хотя бы метров на пять, не заметив погони, я рванула следом, прикрывая собой старших детей.
Колосья ячменя больно кололись, норовя выткнуть глаза, но мы бежали, не останавливаясь. Михась, запнувшись, пробороздил носом землю, но не издал ни звука, быстро поднялся и рванул за матерью. Агнешка, вцепившись в его руку, всхлипнула, увидев, как из носа братишки бежит красная струйка, но тут же замолкла.
– Эй! – раздался за спиной громкий окрик. Он прозвучал очень близко, буквально над моей головой, и тут же моё тело обхватило верёвкой и дёрнуло назад.
– Бегите! – закричала что есть силы, заметив остановившихся детей, чувствуя, как меня забрасывают на лошадь, зарычала, – Козёл!
– Хороша, – цокнули надо мной, затягивая верёвку потуже, чтобы прекратила вырываться.
– Козёл! Урод! – хрипела, дёргаясь как гусеница, мешала ему проследовать за детьми… мне удалось, не сразу, но он повернул назад в деревню, сердито ударив меня по голове. От резкой боли и звона в ушах я тут же обмякла. И только спустя несколько минут мелькающие перед глазами мушки исчезли, боль притупилась, и где-то на краю сознания я поняла, что мы вернулись в деревню. Крик, ругань, визг, плач, запах крови и дыма – всё смешалось в чудовищную какофонию.
– Ааа, – оглушающе заорали рядом, и тут же мой пленитель, захрипев, повалился на землю, стаскивая меня за собой. От сильного удара у меня перехватило дыхание, голова разбойника разбила губу до крови, её солоноватый вкус быстро заполнил мой рот.
– Малуша, беги в лес! – крикнул Богдан, помогая мне подняться. С трудом понимая, что кричит мне парень, я, вцепившись в него, пыталась поймать равновесие. Голова кружилась, тошнота подступила к горлу, от запаха крови ужасно мутило, а ноги отказывались держать.
– Беги, Малушенька! Спасайся, – легонько тряхнул меня и вдруг захрипел… заваливаясь набок.
– Нет! Нет! – закричала, подхватывая выпавший из руки Богдана топор, я метнула его в ухмыляющегося нелюдя. Его изумлённые глаза, болезненная гримаса и предсмертный хрип придали мне силы. Непонятная ярость стала жечь изнутри, кровь вскипела, тело задрожало, спина выпрямилась, и я уже твёрдо стояла на ногах осматриваясь.
Они хватали все, что можно унести, гнали скотину, врывались в дома… Мужики, те, что ещё были живы, спасали свои семьи, закрывая собой. Но их было слишком много для небольшой деревни. Глядя на этот кошмар, я растерялась, не зная, куда кинуться, что делать. Женский испуганный крик, раздавшийся совсем рядом со мной, решил всё за меня.
Всадник в лохматой шапке на голове с радостным оскалом догнал двух убегающих женщин, пожилую и совсем ещё юную. И не раздумывая, рубанул саблей старуху, та, вскинув руки, повалилась на траву. А девушка… он прямо с седла прыгнул ей на спину, свалил на землю и, придавив коленом, принялся рвать на ней одежду.
От увиденного я с трудом сдержала крик и, до крови прокусив губу, дрожа всем телом, рванула к разбойнику. Мои глаза заволокло кровавой пеленой, невидяще я ударила насильника, потом ещё раз и ещё, вложив всю свою ненависть, всю свою ярость и весь свой гнев. Мужчина тут же рухнул как подкошенный на Волыню, которая продолжала визжать и звать на помощь.
– Вставай! Да поднимайся ты! – рявкнула на девушку, потянув её за шиворот, рывком попыталась поднять на ноги, не забыв прихватить окровавленный топор Богдана.
– Малуш? – просипела та, наконец приходя в себя, зарыдала, – Малуша…
– Бежим в лес, надо уходить, – проговорила, потащив девушку за руку. Она вся тряслась, но сопротивляться, слава богу, перестала. Мы мчались к огородам, за ними начинались спасительные деревья. Проносясь мимо дома бабки Анисьи, едва не запнулись о безжизненное тело старухи. Она лежала у забора лицом вниз. Кровь из раны на шее забрызгала всё вокруг, смешалась с травой и землёй.
– Иии, – завопила Волыня, испуганно отпрянув от тела.
– Заткнись, услышат, – рыкнула, но было поздно. С гоготанием и смехом со двора бабки вылетели сразу три всадника и закружили вокруг нас. Озираясь как загнанный зверёк, я размахивала топором, чувствуя, что сил поднять тяжёлое оружие уже не было.
– С косой не трогать, хороша девка, – распорядился знакомый голос, довольно цокая.
– В лес! Беги в лес! – подтолкнув Волыню в спину, я кинула в одного из всадников топор, надеясь, что хотя бы девушке удастся спастись.
– Юзим! – закричал кто-то, следом раздался булькающий звук и предсмертный хрип.
– «Третий», – мелькнуло в моём воспалённом мозгу, дальше додумать не успела, уплывая в спасительную темноту…
Глава 9
Пришла в себя от обжигающей пощёчины, злого окрика и надрывного женского плача. С трудом разлепив глаза, повиснув на чьих-то руках, я отметила, что всё ещё нахожусь в Ручейках.
– Стой! – Громко мне в лицо рявкнул мужик, хорошенько встряхнув за плечи, свирепо бросив, – кнута хочешь отведать!
– Стою! – Рыкнула в ответ, ошеломлённо уставившись на такого же удивлённого разбойника. Я говорила с ним на его языке, странно певучем и немного картавым. Как такое возможно? Откуда я его знаю? Он совершенно мне незнаком.
– В рабах была? – спросил мужчина, прервав лихорадочный поток моих мыслей, сделав для себя понятный вывод.
– Нет!
– Скажи им, чтобы встали ровно, – распорядился усатый, хмуро взглянув на меня.
– Зачем?
– Скажи!
– Велен, как ты? – тихо спросила, глядя на огромные заплаканные глаза девушки, игнорируя приказ надзирателя.
– Не успела, – всхлипнула та, – мамка с братьями скрылись, а меня у самого леса словили.
– Ничего, мы справимся, – ободряюще улыбнулась, тут же скривилась от боли, ранка на губе треснула и снова побежала кровь.
– Девка! Ты чего там говоришь? – зарычал, грубо пихнув меня в спину, разбойник.
– Малуш, ты понимаешь, чего он хочет? Он нас толкает и кричит всё время.
– Чтобы ровно выстроились, вязать будет, – мрачно проговорила я, кивнув на верёвку в руках мужика, и осмотрела пленниц, – девушки, постройтесь в ряд.
Двенадцать совсем молоденьких девочек, с заплаканными глазами, кто был с синяком на лице, кто с разбитой губой, как и я, все они молча, не поднимая взгляд, вытянулись в шеренгу. От этого у меня на душе стало ещё хуже, но сопротивляться им мы не в силах. С разбойниками не справились мужики выселок, куда уж нам, остаётся лишь следовать указаниям и думать.
Довольный послушанием нелюдь бодрой рысцой рванул к началу вереницы, принялся умелыми движениями стягивать руки девушек, сцепляя их между собой. Я встала в конце ряда, сразу за Веленой, и тихо спросила:
– Детей нет, куда их?
– Словили брата меньшого моего суженого, – снова всхлипнула девушка, – и двоих соседских, Любим с Богданом вызволили детей и к лесу их вывели. Остальных… не знаю.
– Богдан? Он жив? – обрадованно воскликнула, неверующе взглянув на Велену. Я же видела… столько крови было, он упал и больше не поднялся.
– Рука плетью висела и с головы кровь текла, но им удалось уйти от всадника.
– Ясно, – кивнула, с ненавистью взглянув на нашу охрану, их было больше двадцати, и они внимательно следили за нами.
В этот ужасный день я сполна насмотрелась на зверства нелюдей. Мне никогда не забыть пробитую длинной стрелой просто так, ради забавы, Ядвигу у сарая. Не забыть смерть деда Желана и бабки Анисьи. Сожжённые дома деревни. Мне никогда не забыть всех ужасов этого дня. И никогда не простить!
– Пошли! – скомандовал голос, тот самый, что наставлял своих людей на грабежи и убийства невинных. Найдя его взглядом, я пытливо всматривалась в каждую чёрточку его лица, стараясь запомнить, чтобы потом, когда придёт время, сполна вернуть всё то, что он сотворил в выселках.
– Малуш! – окликнула меня Велена, и я тут же почувствовала, как руки, связанные верёвкой, дёрнулись.
Мы шли уже три дня. С каждым днём идти становилось всё тяжелее, солнце пекло немилосердно, а скрыться в тени на равнине, по которой мы шли, было негде.
Отдыхать не давали, еды и воды тоже. Лишь на ночных стоянках нам выделяли немного воды и жидкой похлёбки, чтобы не умерли от голода и жажды. Мы шли, связанные по шесть и семь человек, друг за другом. Шли, пошатываясь, словно пьяные, из последних сил, только бы не упасть. Падать нельзя. Упадёшь – будут бить плетьми, заставят подняться. Не встанешь – добьют без жалости. Добрана… не смогла. Помочь ей нас не подпускали, и девушка так и осталась лежать сломанной куклой на дороге.
– Велен, держись, – прошептала потрескавшимися губами, подхватывая девушку под руку.
– Сил нет, упасть – и закончится всё, – безжизненным голосом прохрипела, снова запнувшись.
– Скоро ночь, и мы отдохнём.
Измученная жаждой девушка мне не ответила. И я снова, с трудом приподняв голову, прищурившись, попыталась найти среди всадников их старшего. Но он покинул нас сразу, как только мы ушли из деревни, и пока не появлялся. С нами осталось меньше половины его людей, глупые, жадные, они не хотели слушать меня и только смеялись. Благо хоть не трогали девушек, опасаясь наказания Ильшата.
– Бекташ…, – прохрипела, вновь обращаясь к одному из надзирателей, к тому, кто остался за главного здесь. Но всадник, что следовал рядом с нами, даже головы не повернул, – если ты не дашь девушкам воды, они умрут, Ильшат появится и не увидит свой товар, как ты думаешь, что он с вами сделает?
С трудом проговорив это, я надолго замолчала, во рту пересохло, горло раздирало от сухости, а голова немилосердно болела. Но мужчина, как всегда, на мои слова никак не отреагировал, словно меня и не было. И только когда на небе зажглись звёзды, мы подошли к краю леса, устало падая на землю, ползли под глумливый смех к чашке с водой. Её было так мало, что хватило лишь сделать пару крохотных глотков на всех.
Нас опять согнали в кучу на краю лагеря, чтобы были под присмотром. Кто-то из девушек, скрутившись в комочек, пытался заснуть, испуганно вздрагивая от каждого звука. Кто-то тихо всхлипывал, стараясь громкими рыданиями не раздражать охрану.
Я и Всемила, откинувшись спиной на ствол дерева, смотрели на яркое пламя костра, озаряющее тёмный лагерь. Лес здесь был редкий, с чахлыми берёзками, тополями и акациями; сквозь кроны деревьев были видны звёзды, их мерцание странным образом успокаивало; полная луна с сочувствием смотрела на нас сверху, её серебряный свет окрасил всё вокруг, превращая мир возле нас в волшебную сказку. И если бы не мучившая нас жажда, боль в уставших ногах и нелюди, поглядывающие с жадной похотью на нас, можно было в полной мере насладиться этим чудесным временем.
– Малуш, а правда, что ты Богдана ударила? – тихо спросила Заряна, сидевшая всего в шаге от нас.
– Да, было дело, – хмыкнула, попыталась представить его изумлённое лицо, но не смогла вспомнить, перед глазами мелькали лишь вытоптанная дорожка под ногами и сгорбившиеся спины девушек.
– Надо было и мне Могута стукнуть, глядишь, и посватался бы.
– Да, – коротко ответила, стиснув зубы до скрежета от вновь накатившей на меня дикой ярости.
– Ты не слышала, куда нас ведут?
– Хм… гриб, как думаешь, его можно есть сырым? – пробормотала я, не ответив на вопрос Заряны, и, сорвав небольшую белую шляпку, принялась её рассматривать. Уж очень она напоминает бледную поганку, смертельно ядовитый гриб из рода мухоморов. Съешь кусочек – и «приятные» ощущения перед кончиной обеспечены, конечно, если вовремя не принять меры. А если грибочков будет много…
– Ты чего, выбрось, это ж поганка, – обеспокоенно прошипела Всеслава, – и варить её нельзя, потравишься.
– А вот ещё один, а там под кустом, по-моему, тоже парочка растёт, – задумчиво проговорила, срывая белые шляпки, я быстро их прятала за пазуху.
– Ты чего замыслила, травиться? Нельзя, Малуш, боги накажут.
– Не себя, и тихо, – проговорила, судорожно размышляя, как это сделать. Котёл с варевом давно кипел, и разбойники кружком сидели вокруг него в ожидании готовности мясной похлёбки, от аромата которой у девушек давно жгутом скрутился желудок, и, казалось, что мы вот-вот рухнем в голодный обморок.
– Малуш? – Вопросительно прошептала Заряна, с недоумением посмотрев на меня, но тут же понятливо замолчала. Всеслава же девкой была бойкой и мигом смекнула, что я задумала, она понимающе кивнула, сорвав ещё один поганенький, что скрылся среди травы.
– Надо бы диверсию устроить, – тихо сказала, как только вернулась из кустиков, где надрала ещё пять таких. На ночь нам верёвку удлиняли так, чтобы мы могли отходить по своим делам подальше от лагеря. И это нам сейчас оказалось очень кстати.
– Чего?
– Шум нужен, чтобы отвлеклись, а я уж как-нибудь заброшу в котёл грибочков, – зловеще прошипела, украдкой поглядывая на Бекташа, неизменного охранника. Он, услышав взволнованный шёпот, покосился в нашу сторону, подозрительно сощурив глаза. Срочно пришлось изображать всеобщее горе, скрывая предвкушающую улыбку.
– Сейчас девочкам скажу, – беззвучно произнесла Всеслава, осторожно, будто невзначай, подползая к Велене, через пять минут цепочка сообщений успешно завершилась. И уже через секунду по невидимому знаку Всеславы девушки разом заголосили, бросившись в разные стороны.
Мужчины, всполошившись от внезапно оглушительного визга, первые секунды попросту вскочили на ноги, остолбенев истуканами, и не знали, что делать. Но это продлилось недолго, и вскоре у котла никого не оказалось. Не глядя под ноги, я бросилась к нему, на ходу вытаскивая поганки из-за пазухи, и, не останавливаясь ни на мгновение, бросила в варево две горсти скомканных грибов.
Через десять минут зарёванные, некоторые с разбитыми губами, девушки были привязаны короткой верёвкой друг к другу. Но получив на свой молчаливый вопрос мой утвердительный кивок, склонили головы, скрывая счастливые улыбки. Теперь нам осталось только ждать…
Глава 10
Это случилось под утро, когда мы, измученные ожиданием, забылись беспокойным сном. Рассвет ещё не наступил, но первые лучи приближающегося дня уже успели рассеять ночной мрак.
– Малуша, кажись, стонут, – прошептала мне прямо в ухо Всеслава, чуть тронув за плечо.
– Началось?
– Час назад первый убежал за кусты, – тихо хихикнула девушка, – после следом ещё пять.
– Остальные?
– Спят, – коротко ответила, кивнув в сторону охраны, – этот уже вернулся, видишь, морщится.
– Угу, – злорадно усмехнулась. Жалости к разбойникам у меня не было, наоборот, во мне проснулись необузданная ненависть и ярость, мне хотелось, чтобы они испытывали муки как можно сильнее. Мои кровожадные мысли были настолько пугающие, что, осознав это, я с отчаянием взглянула на измученную, с кровоподтёком под глазом Всеславу, с разбитой губой Зарянку, которая, сжавшись в комочек, пыталась согреться, и мысленно повторяла сама себе: «Всё правильно. Они виноваты».
– Ещё пошли, – прекратила девушка моё самобичевание, указывая на пятерых мужчин, спешно скрывающихся в сумраке леса.