Ты – мне, я – тебе
- -
- 100%
- +
– Но ведь это все лишено логики. Когда мальчику исполнится восемнадцать лет, он будет волен идти, куда ему вздумается. Надо только немного подождать… Элен очень чувствительная, она хорошая девушка. Но, став матерью, она стала очень уязвимой. Она страдает. Она дала мне письмо, которое служит мне оправданием… – сказал Ронни.
А потом воскликнул:
– От вашего питбультерьера у меня голова кружится!
Несколько слов, и Ванг сел на стул рядом с входной дверью. Ронни продолжил пояснять:
– Я и представить себе не мог, что она пойдет на подобную глупость. Да, понятно, она очень переживала за ребенка, но чтобы покончить из-за этого с собой? Я действительно думал, что все это – инсценировка. Здесь, в Голливуде, все, что мы делаем, все, чем мы живем, по-настоящему или по притворству, смешивается с кино.
Элизабет присела на краешек кресла.
– А ее поведение подозрительным вам не показалось? Даже в последний момент?
– Она же сценаристка. Была в команде сценаристов, где ее и приметил Шиллер… Она обставила эту сцену в отеле, а таблетки должны были быть витаминами…
Элизабет прервала его объяснения:
– У вас не найдется немного минеральной воды?
– Есть, в холодильнике. Сейчас посмотрю…
– Не надо, – сказала она.
Ванг встал, но Элизабет пошла за водой сама: это давало ей время на размышления. Казалось, что фотограф говорил искренне. Обнаружив бутылку с водой, она заглянула в маленький встроенный в мебель бар и нашла там чистый стакан. Налила воды и выпила.
– Хотите воды? – спросила она у Ронни.
– Я? Нет… Лучше скажите вашему сторожевому псу, чтобы он не смотрел на меня таким взглядом.
Элизабет шепотом отдала приказ, и Ванг вышел из комнаты.
– Теперь мы одни, – заговорила она. – Рассказывайте! Все, что вы знаете об Элен. Почему и как она приехала в Калифорнию?
– Благодаря своей тетке, вдове довольно богатого американца, Элен смогла получить стипендию в Университете Беркли. Она получила разрешение приехать сюда с ребенком, поскольку ее тетя Элла, американская гражданка, выступила поручителем.
– А при чем тут Шиллер? – спросила Элизабет доверительным тоном. – Разве он – отец ребенка?
– Отнюдь. Только приемный отец. Он распространил ложную информацию о своем пребывании в Париже, где и переспал с Элен. Потом, чтобы отделаться от нее, он прибегнул к самой гнусной клевете.
– Мне нужны фотографии, видеопленка, все, – сказала Элизабет. – Я от вас не отстану.
– Кого вы хотите защитить или на кого напасть? – спросил Ронни.
– Доказать, что поведение Шиллера стало причиной самоубийства Элен Алле, будет очень легко. Он будет обвинен в моральной жестокости, и часть общества восстанет против него. Это меня никоим образом не устраивает. И даже нарушает мои планы. Как вы познакомились с Элен?
– Мы с ней учились в одном лицее. И все время только и говорили о нашем американском будущем. Потом мы потеряли друг друга из вида. А спустя несколько лет снова встретились, но уже в Лос-Анджелесе на кастинге. Это был праздник! Как многое мы должны были рассказать друг другу! Несколько лет назад я мог бы еще сойти за симпатичного француза, любовника латинского типа. Мне надо было бы только слегка сбросить вес. Сами понимаете, каково здешнее питание, даже если есть в приличных забегаловках, становишься толстым и уже не бегаешь…
Он рассмеялся. Элизабет продолжала сидеть с суровым выражением лица.
– Вы не находите мою шутку забавной?
– Нет. Продолжайте.
– Шиллер поручил Элен принять участие в этом кастинге. Она не могла пойти на подлог и взять меня: ее за это тогда уволили бы. Я не был достаточно юным, чтобы играть парижского жиголо. Шиллеру нужен был герой типа молодого Траволты времен фильма «Вдохновение»
Брайана де Пальма. «Мне нужен молодой зверь, который движется, как бог», – проинструктировал он Элен. Это точно был не я. Я расстроился, но мы остались друзьями…
Элизабет прервала его:
– Все это мне ничего не дает. Мне нужно позвонить в больницу…
Ронни сосредоточился на своем стакане с виски. Элизабет дозвонилась до дежурного врача, занимающегося Элен.
– Моя фамилия Гаррисон. Я подруга молодой женщины, которую доставили к вам из отеля «Хиллз». Это я попросила поместить ее к вам. И дала свою кредитную карточку.
Ей не хотелось выпячивать свою щедрость, просто надо было объяснить, почему она имела право на получение нужной информации.
– Она находится в отдельной палате…
– Это я попросила положить ее туда, – сказала Элизабет.
– С ней все будет в порядке. Было бы желательно, чтобы вы нашли время заглянуть к нам, чтобы выполнить некоторые формальности. Вы взяли на себя расходы… миссис Элизабет Кларк-Гаррисон, не так ли?
– Да. Мой адрес: Беверли-Драйв, дом 1611.
– Отлично, – сказал врач. – Ждем. Лично я буду на месте до пяти утра.
– Я буду у вас через час.
– Вы очень дорожите этой особой…
– Так и есть.
Ронни вытер носовым платком выступивший от страха пот. И попытался оправдаться:
– Если бы я знал, что она все делала по-настоящему, я бы забрал у нее таблетки. Вы правы, я был глуп… Но ведь после того кастинга мы стали хорошими друзьями.
Она была как сестра: «Я тебе помогу. Ты будешь хорош в другой роли».
– Как же Элен смогла попасть в ближайшее окружение Шиллера?
– У ее тетки был бутик старых украшений. Благодаря своей звездной клиентуре и подаркам, сделанным той или другой актрисе, ей удалось ввести Элен в круг Шиллера. Она писала сцены, которые ей заказывали. Ей надо было импровизировать с анекдотами, с поворотами событий в зависимости от главной линии фильма. То, что она предлагала, принималось или отвергалось. Во время съемок очередной сцены третьей части заезженного до нельзя телесериала в комнате сценаристов появился взбешенный Шиллер: «Я же сказал, что персонаж старого Марко должен исчезнуть. Выкиньте его из моего фильма!» Этот герой Марко участвовал в сериале с самого начала, он мешал действию, но никто не знал, как от него отделаться. Надо было ввести в предыдущие, уже отснятые серии какие-нибудь его болезни, сердечный приступ, но это обошлось бы довольно дорого. И тут Элен сказала, что у нее есть решение проблемы. «Слушаю вас», – ответил Шиллер. Элен не захотела ничего говорить. Ей в голову пришла гениальная идея: одновременно с выводом из сериала ставшего помехой персонажа она решила ввести нового героя и с его помощью сделать новый поворот фильма. «Если хотите, я напишу сцену и представлю вам ее завтра». – «Я не могу ждать, – сказал Шиллер. – Вы – член команды, имеете право высказать свою мысль». – «Дайте мне немного времени», – сказала она. От нее исходило то, что американцы называют «врожденным нахальством французов». Она бросила ему вызов. «Могу написать вам сцену за час, чтобы вы ее прочитали». – «Попробуйте, – сказал Шиллер. – Но не забудьте, что в нашем фильме нет места сексу. Мы снимаем для широкой публики. Садитесь в соседней комнате…» Элен смогла спасти третью часть сериала. С того самого дня Шиллер обратил на нее внимание. Однажды вечером он пригласил ее на ужин. Я предупредил Элен: «Не верь тому что он тебе рассказывает». Но она меня не послушала. Она упивалась его словами. Рассказала ему всю свою жизнь. Узнав, что у нее был ребенок, Шиллер решил не упускать свой шанс.
– Какой шанс? – спросила Элизабет.
– Со временем, проявив терпение и прибегнув к различным уловкам, женившись на Элен и прожив с ней два года, как того требуют законы этого штата, он смог бы завести «своего» ребенка путем усыновления и тем самым заставить окончательно забыть существование некоего биологического отца.
«Я слишком много рассказал об Элен», – подумал Ронни. Он встал. Ему надо было найти любой предлог, чтобы вырваться из когтей Элизабет.
– Я ухожу, – сказал он, стараясь походить на независимого человека, на героя, который никогда не сдается. – Мне надо выполнить данное Элен обещание…
– Сначала отдайте видеокассету, – сказала Элизабет.
– Ничего я вам не отдам, – произнес Ронни. – Сейчас пойду в редакцию газеты. И расскажу все главному редактору, пусть решение принимает он. Он лучше меня знает, какими последствиями может грозить данная операция.
Элизабет он был ненавистен.
– Возможно, по дороге вы передумаете, – сказала она. – Вам будет полезно подышать свежим воздухом. Мы поедем туда вместе.
Ронни закрылся в ванной, чтобы сменить пропитанную потом рубашку. Элизабет приоткрыла входную дверь и приказала ожидавшему в коридоре Вангу:
– Его машина не должна стронуться с места. Быстро!
Ронни вышел из ванной. Элизабет сменила тон:
– Полагаю, что вам будет интересно узнать о состоянии вашей подружки… Поедем со мной в больницу.
Ронни отрицательно замотал головой.
– Я не посмею встретиться с ней: я все испортил.
Она проследила взглядом, как Ронни взял из ящика стола видеокассету и сунул ее во внутренний карман пиджака. Тут внимание Элизабет привлекла темная комната, дверь которой была приоткрыта.
– Вы позволите?
– Что?
– Посмотреть, что там.
– А разве ваш питбультерьер вам не доложил?
Она вошла. Почувствовала недостаток кислорода. В кюветах она увидела фотографии. Элен на кровати. Крупным планом ее пустой взгляд. Лицо с закрытыми глазами. Это был первоклассный материал для шантажа.
– Я предлагаю вам за это больше, чем даст газета, – сказала она.
Он пробормотал:
– Если хотите подкупить меня, назовите цифру… Это так, шутка. Я хочу выполнить данное мной обещание.
– Ладно, попытайтесь договориться с газетой. Если они это возьмут, я буду очень удивлена. Но если они предложат вам какую-нибудь сумму, сообщите ее мне: я дам в два раза больше.
Она вышла из квартиры вместе с Ронни. Они спустились вниз и вышли из здания. Ронни направился к стоянке. Ванг уже сидел за рулем лимузина.
– Не стану вас вынуждать, – сказала Элизабет. – Если не желаете навестить вашу подружку…
– Сначала мне надо зайти на студию «Старлайт», – повторил он. – Потом – в утреннюю газету. Вы говорите, что Элен жива, следовательно, мне ничто не угрожает. Я снимал последние моменты ее жизни. Этого не случилось, но никто меня не вынуждает говорить, что она выжила…
– Поступайте так, как вам подскажет ваша совесть, – сказала на прощание Элизабет.
И направилась к своей машине. Ронни оценил ее походку, ее длинные ноги, ее великолепное тело в этом черном костюме.
Лимузин медленно тронулся с места и поехал к выезду со стоянки. Ронни бросился к своей машине, сел за руль и повернул ключ зажигания. Двигатель не издал ни звука. Еще пять или шесть попыток. Без результата. «Эта чертова таратайка отдала богу душу», – сказал он себе. Достав сотовый телефон, он попытался вызвать такси. Этот квартал не отличался хорошей репутацией, да и время было неподходящее. Ответом ему была только музыка. Подняв глаза, он увидел, что лимузин Элизабет еще не успел уехать. Ронни выскочил из своей машины и подбежал к лимузину. Заднее затемненное стекло опустилось. Элизабет спросила:
– У вас проблемы? Могу ли я чем-нибудь вам помочь?
– Подбросьте меня на стоянку такси.
– Садитесь.
Ронни открыл дверцу и впервые в своей жизни – кроме того времени, когда он служил шофером, – сел в удлиненный лимузин. Он устроился на сиденье рядом с Элизабет.
– Вам придется заехать со мной в больницу.
– Нет, – сказал он. – Не могу пропустить встречу с главным редактором. Это было бы предательством по отношению к Элен.
– Ваше дело может подождать еще сутки. Даже если материал будет опубликован послезавтра утром, цель будет достигнута. И не забывайте, что если из-за сердечной недостаточности она вдруг умрет сегодняшней ночью, ваше расследование, репортаж или обзор, называйте это как хотите, будет стоить вдвое дороже. Во всяком случае, я вам помогу. Я ведь вам уже сказала, что готова все это купить.
– Вы очень упорная женщина! – бросил Ронни.
Лимузин ехал очень тихо. Они выбрались на бульвар Сансет и направились к больнице «Кипарисы». Ронни искоса тайком наблюдал за сидевшей рядом женщиной. Мог ли он чем-то привлечь ее? Возбудить в ней чисто физическое любопытство? Стать бы личным фотографом мисс Гаррисон, это была бы такая удача! Может, стоит с ней об этом поговорить? Он не смел даже шевельнуться.
– Вы хотите, чтобы я отказался от дела Элен? – спросил он.
– Вовсе нет. Пока заедем в больницу. А уж потом вы примете решение. Возможно, Элен будет в состоянии говорить.
Ронни откинулся на кожаное сиденье цвета ночи этой черной стальной крепости, чьи тонированные стекла подчеркивали блеск гигантских рекламных щитов, стоявших вдоль бульвара Сансет.
6
Ронни дрожал. Близость Элизабет волновала его. Не попробовать ли к ней прикоснуться? Простой контакт ноги? Смешно. Он одернул себя. От его пиджака несло потом, он боялся, что Элизабет почувствует отвращение. Красивый парень, приехавший из Франции, любовник латинского типа часто мылся в те времена, когда мечтал добраться до шелковистых тел великолепных женщин. Он мечтал, как он стал бы целовать пальцы их ног с накрашенными ногтями, просовывать голову между бархатистыми бедрами, целовать их сокровища, похожие на свежеочищенные плоды личи. Как его длинные пальцы бегают по эрогенным зонам; время от времени, словно случайно, он просовывал бы их рядом с языком в узкое влагалище. Он обожал вызывать и прерывать стон, а затем нападать на довольную жертву.
Годы борьбы за существование принесли ему одни лишь разочарования, и поэтому он стал мало-помалу забывать свое сексуальное «мастерство». Он уже не был соблазнительным молодым человеком. Мешки под глазами свидетельствовали о пристрастии к выпивке и о бессонных ночах. Нет, сегодня вечером его инстинкт самосохранения не позволял ему совершать никаких неуместных поступков.
Элизабет догадалась о физическом влечении фотографа, возненавидела его за это еще сильней и отодвинулась. Потом позвонила в больницу. Ей сообщили, что Элен только что пришла в сознание.
– Изменение маршрута, – произнесла она в полголоса в микрофон, к которому был подключен Ванг.
И объяснила, как надо было ехать. Машина съехала вниз по бульвару Сансет, а затем рядом с Родео-Драйв въехала на перпендикулярную улицу. Шикарные дома на этой улице были окружены деревьями, цветущим кустарником и решетками, которые часто скрывались под зеленью. Ванг притормозил перед домом в колониальном стиле. Три этажа, терраса вдоль всего жилого этажа.
– Здесь живет Шиллер, – сказала Элизабет. – Скажите честно: ребенок все еще здесь? Элен вам часто об этом рассказывала, не так ли?
Соврать Ронни не посмел. Только не этой женщине.
– Шиллер купил этот дом после развода. Мы приезжали сюда с Элен. Только чтобы взглянуть.
Улица была слабо освещена. Ванг ждал приказаний. Элизабет думала.
– Расскажите мне об их повседневной жизни, – потребовала Элизабет. – Часто ли он видится с ребенком?
Ронни повторил то, что ему рассказала Элен.
– Там есть гувернантка, она же няня, уборщица и кухарка. Гаитянка. Шиллер часто возвращается домой поздно.
Элизабет повернулась к Ронни.
– Мальчиком занимается одна только нянька?
– Есть еще телохранитель. Иногда они с Тимоти играют в мяч позади дома.
– Значит, ребенок всегда выходит в сад под присмотром?
– После решения суда, по которому Элен запрещено приближаться к дому ближе чем на двести метров, Тимоти может качаться на качелях и кататься с горки…
Ронни с удовольствием оказался бы в другом месте, дыхание его стало прерывистым.
– Мне тяжело, – сказал он. – Элен так плакала… Прошу вас, позвольте мне уйти в документами. Я должен сдержать обещание.
– Вы не выйдете из этой машины, прежде чем не отдадите мне видеокассету.
Он замолчал. Она дала распоряжение трогаться. Всю недолгую дорогу до больницы они молчали. Вскоре Ронни увидел главный вход знаменитой больница «Кипарисы».
– Что я должен делать? Идти с вами? – спросил Ронни. – Вы принимаете меня за собачку на поводке?
– Я не имею права оказывать на вас ни малейшего давления, равно как требовать от вас документы. Вы даже можете уйти. Но если в вас есть капля разума, вы выслушаете меня.
Ронни был сбит с толку такой переменой отношения к себе.
– Вы все бросаете?
– Нет. Элен – нет. А вас – да. Держите меня в курсе дела. Если вы все правильно оценили, вы никому ничего не передадите.
– Раз уж я здесь, – смущенно пробормотал он, – я хотел бы увидеть Элен…
Элизабет пожала плечами.
– Зачем? Она едва не умерла на ваших глазах, с вашего глупого согласия. Она выжила. С вас этого довольно.
– Вы пойдете к ней в палату?
– Если доктор разрешит, я проведу там остаток ночи.
– Когда она проснется, ее первой мыслью будет ребенок… и публикация в газете.
– Как знать? Прежде всего, она должна решиться жить дальше.
– Значит, – подвел итог Ронни, – все это было напрасно. Не будет ни скандала, ни права видеться с ребенком…
– Полагаю, что ее адвокатом в том процессе был начинающий юрист. Я могу предложить Элен услуги одного из лучших специалистов по бракоразводным процессам. Если у него будут ваши документы, то в ходе процесса он сможет, опираясь на снимки ее отчаянной попытки самоубийства, добиться положительного решения. Не забывайте, что американское правосудие сильно отличается от европейского. Если фотографии будут опубликованы, их будут рассматривать как оружие шантажа, а видеофильм – как угрозу. И совсем другое дело, если их представить как доказательство несправедливости, которая вынудила бывшую миссис Шиллер покончить с собой.
– Итак, – сказал Ронни, – что же я, по-вашему, должен делать?
– Возвращайтесь домой. Высушите ваши драгоценные фотографии, мы пустим их в ход, когда скажет адвокат.
– А могу ли я узнать, почему вы так импровизируете и превращаетесь то в ангела-хранителя, то в посредника, то в спонсора, то в судью?
– Я никогда не импровизирую, – сказала Элизабет. – И на вашем месте я бы не стала так ненавидеть такую женщину, как я.
– Ненавидеть вас? Как можно?!
– Вы хотите стать комедиантом? Вы не умеете врать… Успокойтесь и идите спать. Я вас позвоню.
– Хорошо, – сказал он, – буду следовать вашим…
Будучи не в силах произнести слово «приказам», он сказал «советам».
– Спасибо, – сказала Элизабет. – В обмен вы ничего не потеряете.
7
Сидя в кресле рядом с кроватью, Элизабет наблюдала за Элен. На рассвете, совершенно обессилев, она на несколько минут заснула. Потом почувствовала, что Элен шевельнулась. Наклонившись к ней, она сказала успокоительно: «Постарайтесь отрыть глаза. Я ваш друг…» Лежащие на одеяле руки Элен слегка шевельнулись, возможно, она искала контакта. Элизабет взяла их и слегка сжала. Веки молодой француженки задрожали, и она увидела перед собой расплывчатое лицо мисс Гаррисон. Та поднесла к ее губам стаканчик с водой. «Попробуйте выпить. Медленно».
Пришла сиделка. Она приподняла голову Элен и помогла смочить ей губы. Спустя пятнадцать минут появился врач. Он произвел свои профессиональные манипуляции и тихо сказал Элизабет: «Все будет в порядке. Терпение».
Элизабет взяла врача под руку и вывела его в коридор. Они остановились у окна. Ветви деревьев почти касались оконных стекол. Что это за врач? «Ему лет пятьдесят», – подумала она. Седые, коротко постриженные волосы, очки. На Элизабет все еще был надет черный костюм для приемов и ее подвеска. Она увидела, что врач был растерян.
– Меня зовут Элизабет Гаррисон. Я подруга этой молодой женщины. Благодаря счастливому стечению обстоятельств, я без предупреждения зашла к ней в номер. Я принимала участие в приеме, который проходил в том же отеле. Я оказалась в нужный момент в нужном месте.
– Ей повезло, – сказал врач. – Теперь она нуждается как в физической, так и в моральной поддержке. Такие самоубийцы обычно оказываются людьми неблагодарными. При возвращении к жизни она может повести себя по отношению к вам агрессивно. Возможно, даже будет злиться на вас.
– Это неважно. Я хотела бы на несколько дней забрать ее к себе домой. Когда это можно будет сделать?
Врач улыбнулся.
– Вы обеспечиваете послепродажное обслуживание? Простите. В такое время я шучу, чтобы не заснуть. Если я вас правильно понял, она вам даже не родственница. Гуманитарная помощь? Или добрый поступок?
– У меня на это есть свои причины. И средства тоже.
Врач внимательно на нее посмотрел. Разыгрывала ли он из себя добродетельницу, сумевшую вовремя обнаружить самоубийство? Или же сама приложила руку к тому, чтобы довести Элен до отчаяния, а теперь хочет загладить свою вину? «Этого я никогда не узнаю», – подумал он.
– Если вы получите разрешение руководителя службы скорой помощи, вы сможете забрать отсюда эту молодую женщину. Она будет раздражительной. Если бы вы еще на некоторое время опоздали, то с тем, что она проглотила, она быстро отошла бы в мир иной. Вы прибыли очень вовремя.
– Так сложились обстоятельства, – сказала Элизабет.
Она еще раз поблагодарила врача, попросила его похлопотать о разрешении на выписку из больницы. Потом сказала вышедшей из палаты сиделке, что она должна уедет с мисс Алле сразу же, как та сможет и, главное, захочет покинуть больницу.
* * *Она вернулась в палату, чувствуя себя виновной. Ничего достойного она не совершила: при виде попытки самоубийства, кем бы ни был находившийся в опасности человек, она действовала бы точно так же. Но разве она не поняла, осмотрев комнату, что скандал сможет навредить Шиллеру и даже погубить его? Спасение Элен было инстинктивным поступком, а все остальное она сделала по расчету. Именно по расчету она решила заняться этой историей.
Мысли Элен путались, она обнаружила, что жива, а рядом находится незнакомая женщина, которая заботится о ней. Поэтому она проявила недоверие. Открыв глаза, она произнесла:
– Где Ронни? Мой французский друг…
– Был где-то в коридоре. Теперь куда-то уехал, не знаю, куда именно. Хотите, я распоряжусь, чтобы его разыскали?
Слабость Элен беспокоила ее меньше всего на свете. Она спокойно продолжила:
– Вы вовлекли вашего Ронни в неприятную историю. Если бы вы умерли, ему пришлось бы провести много лет в тюрьме за убийство по неосторожности или неосмотрительности.
Надо было напомнить Элен об ответственности.
– Я просто попросила друга оказать мне услугу, – прошептала она. – Он думал, что я притворяюсь…
– Приняв настоящие лекарства?
Элен попыталась сесть на кровати, но даже с помощью Элизабет ей удалось лишь слегка согнуть спину. И тогда она напала на незнакомку:
– Почему вы мне помогаете? Это должно стоить очень дорого? Я никогда не смогу вернуть вам деньги…
Она снова попыталась сесть, но опять упала на подушку.
– Сейчас я позову сиделку, чтобы она устроила вас удобнее, – предложила Элизабет.
– Не стоит. Я быстро восстанавливаюсь, – сказала Элен. – Мне в жизни приходилось принимать много ударов. Так что я привычная.
– Я – тоже.
– Вы?
Элен внимательно посмотрела на стоявшую перед ней женщину.
– Я через многое прошла… вопреки своему желанию, – продолжила Элизабет.
– Но только не через брак с Шиллером!
– Это правда, – сказала Элизабет.
Элен снова попросила подать воды, выпила и попробовала получить информацию.
– Каким образом вы узнали, что я была в отеле «Хгиыз», и кто сообщил вам номер моей комнаты? Ронни продал вам эту информацию? За сколько?
– Мы с вами встретились перед лифтом в отеле. Мне показалось, что мы знакомы, и я постаралась вычислить вас. Потом вспомнила ваши фотографии, опубликованные в ходе бракоразводного процесса.
– Фотографии!
Элен заволновалась.
– …Ронни отнес фотографии в газету?
– Я отговорила его делать это.
– По какому праву? И как давно вы знакомы с Ронни?
– Потом расскажу эту историю. А вчера вечером случилось так, что я оказалась в этом отеле: я там организовала прием для всего Голливуда.
– Значит, – воскликнула Элен, – вы и есть та богатая женщина, которая хочет дать денег этому подонку Шиллеру! В обмен на роль для вашего сына…
– Вы хорошо осведомлены, – сказала Элизабет.
– Это было нетрудно. В этих кругах все становится известно. Вы своим приемом возвысили его.
– Шиллер действительно ждет от меня крупного денежного вливания. Если вокруг него не будет скандала, я смогу оказывать на него косвенное давление.
– Купить его? – спросила Элен.
– Скажем: сделать его более покладистым.
– А какова во всем этом роль Ронни?
– Я увидела его в одном из салонов отеля. Я боюсь его и его фотографий. И сделала так, чтобы его там не было. Потом провела собственное расследование. По словам консьержа, он приходил навестить свою французскую подругу, которая въехала в отель во второй половине дня. Такое большое количество совпадений показалось мне странным. Мне захотелось узнать больше. Я узнала номер вашей комнаты. Позвонила вам раз десять, вы не отвечали. У меня появилось нехорошее предчувствие. Я поднялась наверх и попросила посыльного помочь мне. Он открыл мне вашу комнату. Вот и все.