Противостояние

– Никак нет, товарищ полковник. Разрешите идти?

Игорь Гиркин улыбнулся.

– Ступайте. С Богом…

***

Две недели спустя. Украина. Львов

В воскресенье 13 октября в центре города стояла особенная предпраздничная суета. Развевались украинские флаги и партийные знамёна ВО «Свобода» (жёлтая рука с тремя оттопыренными пальцами на синем фоне). Народ высыпал на Мытную площадь, вскоре появились бодрые усатые старички (самому младшему под девяносто лет) в кителях, увешанных наградами, – это были ветераны УПА. Они ждали начала Марша славы, парада, посвящённого грядущему дню создания Украинской повстанческой армии. Стройной колонной ворвались на площадь участники военно-исторического клуба «Повстанец», бряцая охолощённым оружием. Автоматы, винтовки и даже несколько списанных пулемётов несли молодые люди, одетые в пёструю форму воинов УПА; мелькали пилотки, мазепинки, петлюровки с жёлтыми кокардами-тризубами.

Площадь заполнилась народом до отказа, собрались все участники марша, ждали только депутатов городского совета из фракции «Свобода», но вот, наконец, появились и они…

Заиграл марш, началось движение, возглавляемое военным оркестром и пятью всадниками на гнедых жеребцах. Слышались цоканье копыт и шаг, отбиваемый в ногу массой людей. Молодые люди стройными рядами маршировали по улицам Львова, громко выкрикивая одну и ту же фразу:

– Бандера, Шухевич – герои Украины! Бандера, Шухевич – герои Украины!

Эти слова ласкали слух ветеранам УПА, которые замыкали колонну. Организаторы марша несли в руках красно-черные стяги, флаги Украины и знамёна партии «Свобода», подхватывая лозунги молодёжи:

– Слава нації – смерть ворогам! Слава Україне – героям слава! ОУН-УПА – державне визнання! Бандера, Шухевич – герої України!

Шествие остановилось на площади Рынок в самом центре Львова, где была развёрнута военно-полевая кухня для бодрых старичков, ветеранов и молодых бойцов УПА, которые перед решающей схваткой с ворогом в Ореховой роще угощались кулешом – пшённой украинской кашей с салом и шкварками. Юноша и девушка, бросив оружие, стояли у фонтана с фигурой Нептуна, пробовали дымящийся кулеш из железных чашек и делились впечатлениями дня. Взор молодого человека время от времени падал на блузу девушки, будто просвечивая её насквозь рентгеновскими лучами. Девушка прятала улыбку в уголках своих губ и делала вид, что не замечает взгляда парня. Молодые люди оживлённо разговаривали, пока их не вспугнули.

– Міхайло, – раздался женский радостный голос. – Козак! Точнісінько боєць славної армії Шухевича.

Парень увидел свою мать, изменился в лице и попытался улыбнуться ей в ответ, но получилась какая-то странная гримаса.

– А нумо обернися – я подивлюся на тебе, – не унималась женщина. – Природний козак! Справжній борець за свободу України. А хто це з тобою? – спросила она, кивая на девушку.

– Це Снежана, – неловко отвечал юноша.

– Твоя дівчина?– подхватила женщина. Молодые люди тотчас покраснели.

– А чому я бачу збентеження на ваших лицях? (А почему я вижу смущения на ваших лицах?) – засмеялась женщина. – Здрастуйте, Снежана, мене звуть Ірина Михайлівна. Я – мама цього козака. Ти наглядай за ним, а то він ще зовсім дитя і такий несамостійний (Ты приглядывай за ним, а то он ещё совсем ребёнок и такой несамостоятельный).

– Добре, Ірина Михайлівна, – улыбнулась девушка. – Я не відійду від нього ні на крок. (Я не отойду от него ни на шаг).

– Яка кмітлива у тебе дівчина (какая сообразительная у тебя девушка), – сказала Ирина Михайловна, подмигнув сыну.

– Мама… – начал Михайло, давая понять, кто здесь лишний.

Ирина Михайловна спохватилась.

– Ну що, діти, мабуть, вам не заважатиму. У мене сьогодні ще багато подів. (Ну что, дети, пожалуй, не буду вам мешать. У меня сегодня ещё много дел).

– Весела у тебе мама, – сказала Снежана, когда Ирина Михайловна присоединилась к своим коллегам из партии «Свобода».

– Так (да), – мрачно усмехнулся Михайло. – Лише дуже зайнята (только очень занятая). Вона депутат міської ради і директор спільного українсько-польського підприємства (она депутат городской рады и директор совместного украинско-польского предприятия).

– А твій батько? – спросила девушка. – Він ким працює? (Он кем работает?)

– Він начальник районної міліції, – отвечал Михайло.

– Знатні у тебе батьки, – улыбнулась девушка. – І твоє майбутнє я бачу як ясний день. Ось, закінчиш університет, підеш по стопах матері, станеш директором, потім депутатом. Спочатку – міським, потім – обласним, а там, дивишся, виберуть тебе у Верховну раду. (И твоё будущее я вижу как ясный день. Вот, окончишь университет, пойдёшь по стопам матери, станешь директором, потом депутатом. Сначала – городским, затем – областным, а там, глядишь, изберут тебя в Верховную раду).

– Одному лише Богові ведено майбутнє (Одному лишь Богу ведомо будущее), – возразил Михайло и засмеялся. – Снежана, ти заглядаєш у віддалену перспективу, говориш, як стратег; народилася б чоловіком, стала б військовим, дослужилася б до генерала, не менше. (Снежана, ты заглядываешь в отдалённую перспективу, говоришь как стратег; родилась бы мужчиной, стала б военным, дослужилась бы до генерала, не меньше).

– Якби я була генералом, звільнила б споконвічно українські землі від москалів. (Если бы я была генералом, освободила б исконно украинские земли от москалей), – сказала она, сверкнув глазами, и вдруг запела:

Веде нас в бій борців упавших слава,

Для нас закон найвищий та наказ —

Соборна Українська Держава

Вільна, міцна, від Тиси по Кавказ!

Едва Снежана окончила гимн националистов, как раздался командный голос хорунжего:

– Рота, будуйся!

Бойцы доблестной повстанческой армии расхватали винтовки и заняли свои места в строю.

– Рота, на-лі-во! – прокричал командир. – Кроком марш. Пісню заспівуй. Тільку ві Львові…

По старинным улочкам древнего города, стуча сапогами о каменную мостовую, участники военно-исторической реконструкции строем двинулись в Ореховый гай, дружно запевая в унисон:

Най єнші шукають на вербах грушок

В Мюнхені, Парижі, Торонті,

Мене ж Бог боронить від хибних думок,

Зі Львова я ані ні крок.

«Она умная, красивая, – думал Михайло, краем глаза поглядывая на свою румяную подругу, – она верит, что у меня большое будущее. Быть может, она та, которую я так долго искал?» Он улыбнулся своим мыслям и затянул песню со всеми остальными:

Ховаймо на спід тягар наших бід,

І в Штати нема чо тікати.

Таж пиво у нас холодне, як лід,

Дівчата солодкі, як мід…

***

Вечером молодые люди, одержав победу над захватчиком в Ореховом гае, оставили в клубе «Повстанец» охолощённое оружие, переоделись в свою одежду и сели на трамвай. Они были довольны проведённым днём и выглядели счастливыми.

– Ти втомилася? (Ты устала?) – полюбопытствовал Михайло.

– Трохи (чуток), – отвечала девушка, позёвывая.

– Не хочеш з моєю бабусею познайомитися? Вона живе тут неподалеку. (Не хочешь с моей бабушкой познакомиться? Она живёт здесь неподалёку).

Девушка согласилась, выдавливая улыбку на своём лице. Они сошли на остановке; трамвай, стукнув дверями на прощанье, скрылся в темноте, громыхая колёсами о рельсы.

– Це найдорожча для мене людина. (Это самый дорогой для меня человек), – говорил Михайло, не глядя на свою подругу. – Коли мої батьки робили кар'єру, я жив з бабкою. Вона мене водила в школу, коли я був зовсім маленьким, забирала з школи, ми разом ходили в парк. Я катався на каруселі, вона сиділа на лавці поруч. Я пам'ятаю її ніжні руки, які ліпили мої улюблені вареники з картоплею, я чую її теплий ніжний голос, який читає мені казки. Все це було. І прошло. Я виріс, але запам'ятав дитинство, в якому була вона, моя баба Маша. (Когда мои родители делали карьеру, я жил с бабкой. Она меня водила в школу, когда я был совсем маленьким, забирала из школы, мы вместе ходили в парк. Я катался на карусели, она сидела на скамейке рядом. Я помню её нежные руки, что лепили мои любимые вареники с картошкой, я слышу её тёплый нежный голос, который читает мне сказки. Всё это было. И прошло. Я вырос, но запомнил детство, в котором была она, моя баба Маша).

– Ти її дуже любиш. (Ты её очень любишь), – заметила девушка. – А чому ми прийшли до супермаркету? (А почему мы пришли в супермаркет?)

– Треба купити продукти. Баба Маша старенька. Вона живе в будинку без ліфта. Їй важко спускатися і підніматися на п'ятий поверх. Тому я раз на тиждень відвідую її і приношу продукти. Сьогодні саме такий день. (Надо купить продукты. Баба Маша старенькая. Она живёт в доме без лифта. Ей тяжело спускаться и подниматься на пятый этаж. Поэтому я раз в неделю навещаю её и приношу продукты. Сегодня именно такой день).

Они поднялись на пятый этаж, Михайло поставил сумки, полные продуктов, и потянулся рукой к кнопке звонка, но дверь открылась раньше. Выглянуло худое сморщенное лицо старушки.

– Здравствуй, Мишенька, – сказала она, обнимая внука, и, взглянув на сумки, покачала головой. – Зачем же ты столько притащил? Всё ведь пропадает…

– Прекрати, бабушка. Тебе надо хорошо питаться. Ты очень бледная. Но сегодня я не один. У нас гостья. Прошу любить и жаловать – Снежана…

Девушка улыбнулась и поздоровалась с бабкой.

– Ох, Бог ты мой, – запричитала старушка. – А я вас в дверях держу. Проходите, дети.

Снежана нерешительно как будто с опаской переступила порог квартиры. Из кухни шёл вкусный пряный аромат.

– Баба Маша, ты что-то стряпала, – улыбнулся Михайло. – Я узнаю этот запах… свежеприготовленного борща. Ради меня старалась?

– Я ждала тебя, Мишенька. Знаю, что дома мамка твоя ничего не готовит…

– Когда ей готовить?! Всё время на работе, приезжает домой ночью. Привык уже ходить по ресторанам да пиццу заказывать на дом. Проходи, Снежана, чувствуй себя как дома.

– Мойте руки, дорогие мои, и садитесь за стол, – тёплым нежным голосом проговорила старушка, исчезая на кухне.

– Баба Маша, – сказал Михайло своей подруге в ванной комнате, – знатна куховарка. Тобі потрібно спробувати її куховаріння – пальчики оближеш.

– Вона російська? (Она русская?) – спросила Снежана, поморщив нос.

– Я тобі потім все поясню. Йдемо…

Голодный как волк Михайло съел густой наваристый борщ, приправленный зеленью и сметаной, за считанные минуты. Он с недоумением взглянул на Снежану, которая ещё не приступала к трапезе.

– Ты чего?

Старушка, покачав головой, сказала:

– Отведай, дочка, борща. Тебя тут никто травить не станет… Аль немая ты?

– Я не голодна, – тотчас отозвалась Снежана, густо покраснев.

– Она немного стесняется, бабушка. Всё-таки в первый раз здесь, – сказал Михайло и коснулся руки Снежаны.

– Дочка, может, тогда чайку попьёшь? – спросила сердобольная старушка. – Я испекла хворост. Угощайтесь, дети.

Старушка разлила по бокалам чай и поставила на стол блюдо со сладким хворостом. Снежана попробовала угощение и сказала, слабо улыбаясь:

– Смачно! (Вкусно!)

– Я же говорил – пальчики оближешь, – обрадовался Михайло.

– Видела я вас сегодня, дети, – вздохнула старушка. – На параде… По телевизору показывали. Я ничего не понимаю. Как же так? Чествуют бандитов и фашистов…

– Времена изменились, бабушка, – сказал Михайло. – Бандеровцы, к которым мы себя причисляем, сражались и с немцами, и коммунистами, – со всеми оккупантами за свободу Украины.

– Ох, – вздохнула старушка, – может, ты и прав, внучок. Времена изменились, а я слишком стара, чтобы понимать новые веяния… Как быстро ныне вечереет! Темень-то какая на дворе. Оставайтесь, дети, на ночь. Места всем хватит.

– Нет, баба Маша, мы пойдём, завтра нам рано вставать. Учиться, учиться и ещё раз учиться, как говорил большевик Ленин. Я только покажу Снежане свою детскую комнату…

Они встали из-за стола. Михайло провёл Снежану по бабкиной квартире.

– Ось тут, – говорил он, заходя в помещение детской комнаты, – прошло моє дитинство. Ось дивися – машинка, якою я грав. (Вот здесь прошло моё детство. Вот смотри – машинка, которой я играл).

Дверь закрылась, щёлкнул замок.

– Твоя бабуся… Чому вона говорить по-російськи? – спросила Снежана, медленно приближаясь к окну, где стоял Михайло.

– Тому що вона російська, – вздохнул юноша. – Мій батько зростав в змішаній сім'ї: батько – українець, мати – російська. Втім, в ті часи це жодної ролі не грало. (Мой отец рос в смешанной семье: отец – украинец, мать – русская. Впрочем, в те времена это никакой роли не играло).

– А тепер грає! – заметила Снежана, подходя всё ближе. – А знаєш, як то кажуть? Російська людина – добра людина, чаєм напоюватиме, обігріє, але він же тебе і приріже. (А знаешь, как говорят? Русский человек – добрый человек, чаем напоит, обогреет, но он же тебя и прирежет).

– Не треба, Снежана, всіх під одну гребінку причісувати. Є і серед москалів порядні люди. (Не надо, Снежана, всех под одну гребёнку причёсывать. Есть и среди москалей порядочные люди).

– А я думала, що вони лише і уміють, що брехати і красти, красти і брехати. (А я думала, что они только и умеют, что лгать и воровать, воровать и лгать), – говорила она, заглядывая в глаза Михайло. Грудь девушки высоко вздымалась. Сердце юноши учащённо забилось, он тяжело дышал, пряча свой взгляд.

– Я закрила двері, і твоя російська бабка нам не перешкодить. (Я закрыла дверь, и твоя русская бабка нам не помешает), – говорила Снежана сладким певучим голосом. – Хочеш, я тобі зроблю приємне? (Хочешь, я тебе сделаю приятное?)

Она опустилась и расстегнула молнию его брюк, лаская промежность.

– Я хочу тебе, – сказал он.

– Так, я бачу, – отозвалась она. – Але цього не можна. (Но этого нельзя…)

– А що можна? Припини! (А что можно? Прекрати!) – потребовал он и застегнул брюки.

– Я хотіла, як краще. (Я хотела, как лучше), – мрачно отозвалась Снежана, открывая дверь.

Михайло молча проводил свою девушку до дома. Она, заглянув в его глаза виноватым взором, прошептала:

– Ти не образився на мене? (Ты не обиделся на меня?)

– Ну що ти? Я люблю тебе, Снежана.

Она улыбнулась, поцеловала его в щёку и помахала ручкой на прощанье.

***

В ту ночь Михайло долго не мог уснуть, думая о Снежане, а утром не услышал, как звонит будильник, и опоздал на первую пару. В актовом зале шла вводная лекция по курсу «История Украины с древнейших времён до наших дней». Он прокрался в открытую дверь и нырнул в зал, норовя пробраться на своё место, но был остановлен суровым преподавателем. Грозный глас прогремел под сводами здания XIX века7:

– Головко! Вы опоздали. А я предупреждал, что всем опоздавшим лучше мне на глаза не показываться. Сейчас я вынужден прервать свою лекцию. Как вы думаете, это повлияет на вашу успеваемость по моему предмету?

Все студенты тотчас обернулись и уставились на своего нашкодившего товарища.

– У меня есть уважительная причина, – смело заявил Михайло.

– Да? И какая? Хотелось бы услышать…

– Вчера я принимал участие в Марше славы, а затем в реконструкции боя воинов УПА с немцами. Мероприятия, связанные с чествованием наших ветеранов, закончились поздно вечером, а дома я оказался во втором часу ночи, поэтому и проспал…

Преподаватель изменился в лице и сразу смягчил резкость своего тона:

– Похвально, что вы заняты в общественной работе, но это не оправдывает вашего опоздания. Садитесь на своё место, – сказал он и продолжил диктовать свою лекцию. – Итак, мы остановились на «Истории Украины-Руси» Михаила Грушевского. Я повторяю – современная Украина является единственной наследницей древнерусского государства, известного как Киевская Русь. Когда Владимир Великий крестил русские земли, на месте Москвы бродили медведи и жили финно-угорские племена, которые впоследствии подверглись ассимиляции со стороны монголов и стали называться русскими… не по праву. Так что украинцы с москалями не имеют никакого родства. Великий князь Даниил Галицкий разбил монголов и принял от Папы Римского королевскую корону. С тех пор Украина неуклонно движется в сторону Европы, отдаляясь от варварской азиатской Московщины. Великое княжество Литовское было преимущественно русским (то есть украинским государством), но, будучи захваченным Речью Посполитой, подверглось полонизации и попытке польской ассимиляции.

После Брестской унии население Украины (то есть окраинной части Польши) оказалось расколотым пополам. Одни казаки поступили на службу к польскому королю (реестровое казачество), а иные сохранили волю и основали первую Сечь за порогами реки Днепр (так, появились запорожцы, запорожские казаки). Гетман Богдан Хмельницкий начал борьбу за свободу Украины, но допустил роковую ошибку, обратившись за помощью к русскому царю. В конце концов, москали обманули гетмана и попрали условия переяславских договорённостей. Запорожская Сечь была сожжена войсками царя Петра, а позже Екатерина Вторая ликвидировала гетманщину. В конце XVIII века вся Украина оказалась под пятою Московщины, которая украинских крестьян превратила в рабов. Как образно выразился наш бессмертный классик Тарас Шевченко:

Ляхи були – усе взяли,

Кров повипивали!..

А москалі і світ божий

В путо закували.

Лишь в начале XX века Украина вновь обрела свободу. Правда, ненадолго. Была образована Украинская народная республика с Центральной радой (председатель – Михайло Грушевский), а на украинских землях, ранее принадлежавших Австро-Венгрии, – Западно-Украинская республика, которые объединились 22 января 1919 года (День соборности Украины). В 1918-20-х годах в Киеве правили разные силы: гетман Скоропадский, директория и Петлюра, красные, белые, поляки. Большевики выбили панов из Киева, но потерпели поражение под Варшавой, и по итогам войны Украина снова была разделена, на сей раз между Польшей и так называемой Украинской ССР. С тех пор и вплоть до 1991 года наша страна находилась под московско-большевистской оккупацией. Лидер организации украинских националистов Степан Бандера, который учился в нашем вузе, свою жизнь положил на алтарь борьбы за свободу и независимость Украины. 14 октября 1942 года была создана УПА – Украинская повстанческая армия…

– Бандера, Шухевич – герои Украины! – выкрикнул кто-то из студентов, зал хором подхватил этот лозунг и взорвался бурей возгласов. – Бандера, Шухевич – герои Украины… Слава Украине! Героям слава! Слава нации – смерть ворогам!

– Тише, – постучал по микрофону преподаватель. – Не надо лекцию превращать в уличный митинг. Мы всё-таки цивилизованные люди, и на нас смотрит вся Европа.

В перерыве между парами Михайло обступили его товарищи по группе, засыпая вопросами, на которые тот не успевал отвечать.

– Оружие было настоящее?

– Да, только патроны холостые.

– А откуда форма?

– Что-то из музея, что-то сами сшили.

– Ты умеешь шить?

– Я много чего умею…

– Михайло, почему ты не рассказывал о военной реконструкции? – спросил Дмитро Чумаченко.

– А ты не спрашивал, – сухо отозвался Михайло.

– Да он просто скромничает, – сказала Маруся Старостюк и, сгорая от любопытства, спросила. – А кто та девушка, которую вчера видели рядом с тобой?

– Как говорят политики – без комментариев… – улыбнулся Михайло.

– А можно записаться в военно-исторический клуб?

– Думаю, тебе лучше обратиться к Славе Куценко.

– Здорово ты препода поставил на место: «у меня есть уважительная причина», – восхищённо проговорил Микола Луговый.

– А сегодня не будет ещё одного Марша славы?

– Нет, но празднования продолжатся.

– Говорят, москали возмущены вчерашним парадом, – сказал Дмитро Чумаченко, сверкая глазами.

– И что же? Они всегда чем-нибудь возмущены!

– Было бы неплохо поучить их уму-разуму, чтобы они поняли, кто в городе хозяин.

Михайло погрозил пальчиком и, скрывая улыбку, проговорил:

– Дмитро, на нас смотрит цивилизованная Европа.

Он не выдержал и покатился хохотом, подавая пример остальным. Молодые люди вволю посмеялись и пошли в спортзал на следующую пару…

Господин Потоцкий, физрук Львовской политехники, был человеком незаурядным, состоял в местной ячейке партии «Свобода», возглавлял её молодёжное крыло «Сокол» и летом 2013 года выступил организатором спортивного лагеря, где юноши проходили идеологическую и физическую подготовку для предстоящей борьбы за «дело Степана Бандеры». Они стреляли из бутафорского оружия, ходили строем, а вечерами сидели вокруг костра и слушали лекции в духе националиста Дмитрия Донцова о двух мирах: цивилизованном «Латино-германском» и варварском «Московско-азиатском». Там же впервые прозвучал лозунг: Україна – це Европа!

После окончания занятия физрук Потоцкий отпустил всех студентов, кроме троих: Михайла Головко, Дмитра Чумаченко и Миколы Лугового.

– Парни, – сказал он, обводя взглядом своих студентов. – Я помню вас по летнему лагерю, где вам преподали ряд уроков. Пришло время проверить, сколь хорошо вы их усвоили. Я верю, что вы способны выполнить самое ответственное поручение.

– Я за вас пойду в огонь и воду! – выкрикнул Дмитро Чумаченко, вытягиваясь по струнке. Михайло покосился на него, испытав чувство, родственное тому, которое называется «дежавю», то есть уже виденное где-то.

– Какое поручение? – спросил он.

– На улице Короленко есть здание, которое наши власти задарма сдают в аренду москалям.

– «Русский дом»?

– Именно. Это логово оккупантов, которые занимаются на украинской земле пропагандой и агитацией своих имперских идей. Мы должны положить этому конец. Пускай убираются в свою Россию. Чемодан – вокзал – Москва… Сегодня ночью настоящие патриоты нанесут удар по логову врага, и я верю, что это будете вы, парни.

– Я долго ждал этих слов, – с жаром подхватил Дмитро Чумаченко. – Пора выгнать всех москалей из нашего города.

– Что мы должны делать? – спросил Михайло.

– Под покровом темноты устроить небольшой погром. Вооружайтесь, чем можете – битами, бутылками, булыжниками. Я хочу, чтобы земля горела под ногами москалей, и они бежали из нашего светлого города.

– У меня руки чешутся разобраться со знакомыми москалями и жидами. Загнать бы всех оккупантов в сарай и сжечь там!

– Ещё не пришло время, Дмитро, – перебил запальчивого юношу Потоцкий. – Для начала сбросим с трона свинью в короне…

Физрук остановился, осознав, что сболтнул лишнее, и продолжал:

– Ну, так что, парни, я могу на вас положиться?

– Мы всё сделаем, – отвечал Дмитро Чумаченко. – Не так ли, парни?

– Да, – единодушно отвечали Михайло и Микола.

– И помните – никому ни слова!

Поздно вечером трое народных мстителей, вооружённые битами и благим намерением очистить город от русских, сошлись в тёмном переулке.

– Что у тебя в пакете? – спросил Михайло.

– Коктейли Молотова, – усмехнулся Дмитро Чумаченко. – У батьки в гараже канистру с бензином нашёл, и три бутылки зарядил. Мы сожжём этот вертеп!

Они подступили к двухэтажному особняку на улице Короленко, где размещался Русский культурный центр. Стояла тишина. С неба за происходящим наблюдала одинокая луна, иногда прячась за дымкой облаков. Дмитро вытащил бутылки из-под пива, наполненные бензином и заткнутые грязными тряпками. Эти снаряды, поджигая, он бросал в окна, закрытые решётками, восклицая:

– Гори, гори ясно, чтобы не погасло!

Микола Луговый, тем временем, битой громил витрину с афишами, – сыпались стёкла на каменную мостовую. А Михайло Головко тщетно пытался выломать входную дверь. Потом он бросил это занятие и, схватив баллончик с аэрозольной краской, начертал на фасаде здания нацистские лозунги:

– Слава Украине – героям слава! Слава нации – смерть ворогам!

Дмитро Чумаченко израсходовал все огненные боеприпасы, но цели так и не добился. Бутылки с зажигательной смесью, побив стёкла, застряли в оконных решётках и внутрь здания не попали. Тогда он подскочил к Михайло и рявкнул:

– Я знаю, что писать – «Москалiв на ножи». Они ещё запомнят нас!

В этот момент из ворот православной церкви, что находится по соседству с «Русским домом», выбежали несколько человек и с кулаками бросились на вандалов. Дело принимало опасный оборот. Дмитро, крикнув: «Братва, шухер!» – кинулся наутёк. Сообщники разбежались в разные стороны.

Михайло опрометью кинулся к трамвайной остановке, но время было позднее, и общественный транспорт уже не ходил. Сердце тяжело стучало в его груди. Он бежал, оглядываясь назад, пока не убедился, что оторвался от преследователей. В третьем часу ночи Михайло пришёл домой и, не отвечая на вопросы матери, завалился на кровать в своей спальне… Утомлённый тревогами дня, он быстро заснул, а во сне видел охваченный пламенем «Русский дом».