Голос крови

– В самом деле, – кивнула Ася. – Такая лаборатория есть. Называется «Профессиональный ответ». Это совместное предприятие, они образцы отправляют в Торонто. А что, вы думаете, в Канаде будет другой ответ?

– Конечно! – воскликнул он убежденно. – Как там могут ошибиться?

– У них под две тысячи евро анализ стоит, – осторожно предупредила Ася.

– Да вы что? – возмутился этот мужчина. – Неужели вы думаете, я пожалею… для своей дочери?..

Буркнул напоследок:

– Зря сюда пришел, только время потерял!

И убежал, не прощаясь.

Ася была довольна хотя бы тем, что он перестал рыдать… И она искренне хотела, чтобы из лаборатории в Торонто пришел тот ответ, которого он ждал. Но… вряд ли.

Мишка тем временем поднимает с полу упавшую фотографию лошадей и с восторгом ее рассматривает, бормоча:

– Лошадки… И травка! Травка серая, нет, зеленая, небо коричневое, нет, синее…

– Замолчи сейчас же! – шипит Алина, и Мишка понуро замолкает.

Ася, вздохнув, идет с совком к мусорной корзинке, но в это мгновение раздается громкий голос, бойко напевающий:

Все пи…ц, все пи…ц,Я теперь властелин колец!

И снова, да еще громче, прямо в ор:

Все пи…ц, все пи…ц,Я теперь властелин колец!

Все невольно вздрагивают, а Ася роняет совок… и осколки снова рассыпаются по полу. Но, как ни странно, на это никто не обращает внимания, даже Наташка, выглянувшая из процедурной на этот крик с выражением ужаса на лице, молчит: все таращатся на Мишкину маму, которая, поминутно отбрасывая назад свою скользкую косичку, роется в сумке и наконец извлекает на свет божий мобильник, который орет жутким голосом:

– Все пи… ц, все пи… ц,Я теперь властелин колец!

Вот это да, ну вот это да, ну ничего себе… Смех и грех, просто кошмар! Эта Алина – такая прямо утонченная красавица, а сигнал мобильного, будто у какого-нибудь… бумера! Отвязный сигнал, неужели ей самой не стыдно?! Похоже, стыдно, вон как истерически торопится найти телефон, который, как назло, застрял в каком-то карманчике в сумке!

Властелин колец, главное! Ася качает головой. Какая чепуха! Еще и песню про эту ерунду поют, про эти кольца! Виталик обожал Толкиена, а Ася двух строк прочесть не могла, скучно было до зевоты. То ли дело – «Лев, Колдунья и платяной шкаф» или «Волшебник Изумрудного города»! А при словах «Властелин колец» она даже теперь украдкой зевает.

Алина наконец выдергивает мобильник из сумки, нажимает на кнопку ответа и кричит истерически – наверное, по инерции:

– Да, слушаю! Алло! Да, здравствуйте, Светлана Сергеевна! Да! Все хорошо! Ладно, не надо вас встречать так не надо, как хотите! На такси из аэропорта доберетесь? Хорошо! Где мы? Да в лаборатории, где еще?! Целую, пока!

С силой нажимает на сброс, поворачивается к мужу:

– Мамочка твоя проверяла, где мы! Выдумала какую-то ерунду, а сама в Самару уперлась! Надо было, чтобы она сама пошла с тобой и с Мишкой сюда, сама эти унижения терпела!

– Я предлагал тебе остаться дома, мы бы с Мишкой отлично и вдвоем могли сходить, – резко говорит Олег. – Ты сама захотела нас сопровождать. И вообще, хватит цирк тут бесплатный устраивать. Уходим!

– Папа, я пикать хочу, – вдруг говорит Мишка.

– О господи! – в сердцах восклицает отец. – Алина, своди его в туалет!

– Нет, – упирается изо всех сил Мишка, – я не хочу с мамой, я хочу с тобой! Я же не девчонка – с женщинами в туалет ходить!

Ася не может сдержать смешка, но Алина и Олег разом бросают на нее такие взгляды, что она вся сжимается. А что она такого сказала?! И Марина Сергеевна тоже разулыбалась во весь рот, и Наташка хмыкнула, но, как всегда, все шишки на Асю сыплются.

Да что же это она всех раздражает?! Неужели нет во всем мире человека, который бы сразу, с первого взгляда понял ее и оценил, а не делал унылую гримасу и не цедил сквозь зубы: «Вечно эта Снегирева!»

– Пожалуйста, только не рассиживайтесь там! – раздраженно говорит Алина. – Какать дома будем, ладно, Мишка? Маленькое пипи – и назад.

– Маленькое пипи – и назад! – обещает Мишка и тащит отца за руку: – Пошли скорей!

Олег и Мишка уже скрылись за поворотом коридора, когда Ася вдруг вспомнила, что туалет-то занят. Та красивая немолодая женщина с белыми кудрями, ну, которая была на приеме у эндокринолога, как ушла туда, так еще и не вернулась. Ну, бывает, наверное, у нее что-то с желудком. По идее, надо бы окликнуть Олега, предупредить, что туалет занят… но ведь обязательно опять на какую-нибудь неприятную реплику нарвешься, это уж как пить дать!

Ну и ладно. Подождут. Не век же этой женщине там сидеть. А Асе надо снова осколки собирать. И постараться опять их не рассыпать. Вон как на нее презрительно поглядывают и Наташка, и Алина, и Марина Сергеевна, и даже Инна Петровна! Как будто она санитарка, уборщица! Конечно, администраторам приходится всякие дела делать, во все мелочи вникать, а иной раз и убираться, но это, строго говоря, в их обязанности совершенно не входит! Убираются санитарки: они и пол моют, и в архиве крови пыль вытирают, и выбрасывают оттуда пробирки с кровью, срок хранения которой уже кончился. Но сейчас санитарку Надю отправили в магазин – покупать что-нибудь на обед. Ася же, как обычно, взяла с собой из дома и винегрет, и котлету, и баночку с компотом. Раньше многие приносили обед из дома, это и дешевле, и вкусней, но почему-то ели где-нибудь по уголкам, как бы стесняясь, а те, кто брал продукты в магазине, усаживались за главный стол в подсобке, болтали, смеялись, поглядывали по сторонам, как будто в этом было что-то, нуждающееся в общем одобрении. Вчера Наталья, увидав, как Ася достает яйцо и домашний творог, фыркнула:

– Тебя скупость до могилы доведет!

А при чем здесь вообще скупость, если домашнее – вкусней и полезней?! Наташка ест эти сундуки с калориями, творожки «Чудо», от которых распухаешь на глазах!

Впрочем, это Ася распухает, а на Наташкину фигуру ничего не действует! Вот и Алина, брюнеточка эта хорошенькая, тоже тоненькая…

Ася тяжко вздыхает над очередной несправедливостью своей жизни, снова заметая осколки в совок, и в эту минуту Олег и Мишка возвращаются.

– Попикал? – спрашивает Алина. Мишка радостно кивает и, пыхтя, тянет на себя дверь, ведущую на лестницу.

– А попрощаться забыл? – восклицает Алина. – До свиданья сказать?

– Досиданя! – бормочет Мишка, пытаясь открыть тяжелую дверь.

– До свиданья, – бросает Олег, хватает сына под мышку и выскакивает из лаборатории. За ними бежит Алина, качаясь на высоченных каблуках.

Дверь захлопывается. Ася смотрит им вслед и чувствует, что ее снова разбирает смех.

Марина Сергеевна и Инна Петровна наводят порядок на столе и не обращают на Асю внимания, а Наталья смотрит на нее уничтожающе:

– Ну и чего ты снова ржешь, скажи на милость?

– Это лошади ржут, – огрызается Ася. – А я смеюсь.

– Да? – изумляется Наталья. – Это новость! Ну а с чего ты смеешься?

– Да с того, что мама сына заставила с нами попрощаться, а сама забыла, – поясняет Ася. – А еще – у мальчишки носочки разные. Один серый, другой зеленый. Наверное, сам одевался, никто из родителей не проследил. Сразу видно, что в семье проблемы.

– Ой, не могу-у! – насмешливо тянет Наташка. – Еще один Шерлок выискался! Да ясно и дураку: если пришли отцовство уточнять – значит, проблемы. Глаза у тебя куда-то не туда смотрят. Носки у мальчишки разные, это же надо!

– Не только у мальчишки, – с трудом говорит Ася, которой становится все смешней. – Еще тот чокнутый, который все это тут разбил, – она тычет щеткой в осколки на полу, – ну, который сперму хотел сдать, он тоже был в разных носках. И тоже у него один серый, а другой – зеленый.

Воцаряется молчание. Марина Сергеевна и врач Инна Петровна переглядываются. А Наталья только ноздри зло раздувает. Потом она медленно подносит палец к виску и выразительно крутит. Открывает рот. И легко можно представить, что она сказанула бы сейчас в адрес Аси, если бы из-за поворота коридора не появилась та самая кудрявая седая дама, на ходу доставая кошелек из сумки. Остановилась, вскинула брови и, глядя на Асю с совком и щеткой, усмехнулась с тончайшим ехидством:

– Ну надо же, как будто в прошлое вернулась!

Наталья так и зашлась от хохота. Инна Петровна и Марина Сергеевна тоже не смогли сдержаться. А у Аси от обиды руки начали трястись и… и вся эта стеклянная гадость снова высыпалась из совка!

* * *

Валя через дворы прошла к Белинке, к остановке трамвая, и тут ей почудилось, что ей в спину кто-то упорно смотрит. Оглянулась раз, другой – да вроде никто за ней не следит… Идут себе люди да идут, а впрочем, темно уже…

И тут подошел трамвай. И почти пустой, вот счастье-то!

Валя уже поднималась по ступенькам, когда снова почувствовала этот упорный взгляд. Обернулась – вот те на, да ведь на остановке стоит тот белобрысый мужик, ну, «хоббит»!

В ту же минуту двери закрылись, «хоббит» помахал Валентине – и остался. А она уехала.

«Интересно, он там случайно оказался или я правда ему понравилась? – задумалась Валя. – Вообще он ничего, глаза красивые, черные или карие, только волосы какие-то неестественно светлые… крашеные вроде. Жуть, чтобы у парня – волосы крашеные! Конечно, сейчас все с ума сходят, но все-таки выйти с парнем, у которого крашеные патлы… нет, мама меня точно убьет сразу же! А может, он парик носит? Хотя парень в парике – это вообще дичь дичайшая, еще хуже, чем крашеный!»

И Валя печально призадумалась о том, что почему-то никто за ней не ухаживает, парня у нее нет, ни крашеного, ни натурального, ни в парике, ни без оного, и хоть мама, конечно, очень довольна, что дочка при ней, под ее присмотром, а все же, такое ощущение, иногда посматривает на Валю с сожалением и даже как бы с презрением. Двадцать пять… и никого! Если бы появился у Вали кавалер, мама бы ужасно переживала и, наверное, ревновала бы, но вот нет его – и дочка будто бы какая-то не такая, хуже других…

У Аськи Снегиревой, к примеру, тоже никого нет, но она хоть замужем успела побывать! А Валя как будто и не нужна никому, вот обидно! С другой стороны, может, не перлась бы она домой как пришитая сразу после работы и не сидела бы в свободные вечера при маме, так, глядишь, и в девках не засиделась бы! Какие-то же есть места, где люди знакомятся, дискотеки, ночные клубы… Конечно, Валя не умеет танцевать, но в этих клубах вроде и не танцуют по-настоящему, а так, с ноги на ногу переминаются под музыку. Нет, это называется – под музон!

Ехать Вале было всего три остановки, по-хорошему, можно и пешочком дойти, но ночью через Ковалиху ходить – нет уж, извините, тьма-тьмущая, а из бани вываливаются какие-то жуткие компании и блондят, распевая пьяные песни. Если люди пошли в баню – непременно надо почему-то назюзюкаться как последним дуракам. Мама говорит, что раньше в бане так не напивались. Ну, пиво пили, конечно, а водку вообще не разрешали туда приносить. Но после того как вышла «Ирония судьбы», все как спятили! Главное, такой фильм классный… про случайную встречу, которая изменит судьбу… всякая девушка мечтает о такой встрече, может быть, даже Аська Снегирева мечтает!

Хотя у Аськи, конечно, шансов еще меньше, чем у Вали, ей уже тридцатник, все, аут, она уже практически пожилая!

Ну, вот и выходить пора.

Валя спустилась со ступенек, покосилась на такси, которое остановилось почти вплотную к трамваю, и поспешно перешла дорогу. Вдруг подул ветер, она повернулась к нему спиной, поднимая воротник, выуживая из-под плаща шарф, чтобы прикрыть голову, и – увидела какого-то мужчину, который быстро шел к ней, но внезапно остановился и свернул за угол.

Что такое? Неужели это тот самый мужчина, ну, белобрысый, который приходил вечером и из-за которого Валя так задержалась на работе?

Ну этот, «хоббит»!

Да ну, глупости. Что это он мерещится? С какой радости?

Валя подождала немножко, пугливо вглядываясь в темноту.

Нет, никого. Наверное, показалось.

И она пошла дальше и до самого подъезда озиралась, но никого не было на дороге, и она успокоилась. И в то же время немножко разочаровалась. Было бы так романтично, если бы он и в самом деле взял такси, чтобы догнать ее трамвай, и проследил бы, где она живет, и шел бы за ней до самой квартиры…

Нет! Никого нет, никто за ней не идет, улица позади пуста…

* * *

А этот безумный день так и продолжается в том же духе. Ася еще не знает, что он будет не только безумным, но и очень длинным, бесконечным, он вообще не закончится, а плавно перетечет в безумие следующего дня.

Но это еще впереди. Это все ей еще предстоит. А пока наша героиня стоит посреди холла, вокруг на полу – пресловутые осколки, хохочут Наталья, Инна Петровна, Марина Сергеевна – и красивая седая дама, которая аж чихает от смеха.

– Будьте здоровы! – сквозь смех, хором, говорят Инна Петровна и Марина Сергеевна – и еще пуще заливаются.

– Спасибо! – с трудом говорит дама – и снова чихает.

И снова все:

– Ха-ха-ха!

Ася смотрит на красивую даму – и вдруг начинает кое о чем догадываться. И ей до смерти хочется проверить свою догадку – до такой степени хочется, что даже становится наплевать на всеобщее веселье, к которому немедленно присоединяется и санитарка Надя, увешанная пластиковыми сумочками из «Спара», а также из каких-то других магазинов, куда она, конечно, успела забежать для препровождения рабочего времени.

Надя вошла в холл, ничего еще не поняла, что там происходит, но уже готова поржать (ее любимое слово!) над Асей. Впрочем, Ася не дает ей такой возможности, а говорит безразличным тоном:

– В самом деле, что-то у меня сегодня все из рук валится. Вот что значит браться не за свое дело! Наде по штату убирать положено – пусть она и убирает. В конце концов, именно это входит в ее обязанности, а не по магазинам бегать в рабочее время. А я в туалет хочу!

С этими словами она демонстративно складывает к ногам Нади орудия производства и уходит в боковой коридор.

За ее спиной воцаряется выразительное молчание. Хохот как обрезало! Жизнь немедленно вернулась в деловое русло. И Ася улыбается, довольная, хотя понимает, что нажила себе сегодня в лице Нади еще одного злейшего врага. Как будто мало ей одной Наташки! Ася успела заметить злобную судорогу, исказившую физиономию Нади. Наши люди, понимаете ли, почему-то терпеть не могут, когда им приходится выполнять свои прямые обязанности, те, за которые им платят. Они почему-то считают это страшно унизительным – нет, не деньги получать, а работать. Санитарке стыдно, что она санитарка, это ж нонсенс! Ну так иди в бизнес-леди, какие вообще проблемы?!

Впрочем, злая гримаса Нади Асю совершенно не волнует. Во-первых, Ася обычно работает в другом кабинете, и шанс пересечься с ней в ближайшее время ничтожно мал. Во-вторых, любопытство разбирает ее до такой степени, что ни на какие другие эмоции нет времени. Ей ужасно хочется знать, где находилась седая дама в то время, когда туалет посещали Олег и Мишка.

Ася пробегает по узкому коридорчику. Вот дверь с сакраментальными треугольничками: один вершиной вверх – это символ женщины, другой – вершиной вниз – символизирует мужчину, а вместе они значат, что туалет – общий, для посетителей обоего пола. Вот стеклянная дверь, ведущая на пожарную лестницу, снабженная надписью «Запасной выход». Дверь заперта – чтобы в случае, к примеру, пожара выйти по спасительной лестнице никто, боже сохрани, не смог. Впрочем, в случае пожара стекло разобьют и хлипкую дверь просто вынесут. Что, к слову, ничуть не поможет жаждущим спасения, потому что внизу путь им преградит бронированная дверь черного хода, ключ от которой потерян уже несколько лет назад. Между прочим, всем пожарным проверяющим почему-то на это глубоко плевать.

Ладно, будем надеяться на традиционное авось!

Ася продолжает оглядываться. Вот дверь в переход, который ведет в главное здание, в главную лабораторию медицинского центра «Ваш анализ», она заперта на кодовый замок. Ася дергает ее – не открывается, конечно. Вряд ли эта дама могла туда пройти, надо знать код. Откуда ей это знать?! А вот и еще одна дверь…

Несколько секунд Ася смотрит на эту дверь задумчиво. Она ведет в подсобку, там девушки и переодеваются, и перекусывают. Из-под двери, сквозь щель, несет сквозняком. Там почти всегда открыто окно, ну вот разве что когда кто-то идет в подсобку перекусить или переодеться, окно прикрывают.

В подсобке, кроме всего прочего, находится дополнительный архив крови. На самом деле это просто холодильник, довольно большой. Рядом – на стеллажах – держат контейнеры с реактивами. Они тоже нуждаются в особой – довольно низкой – температуре. Ну вот на всякий случай и оставляют окна открытыми. Точно такой же холодильник-архив – только куда-а больше! – стоит в основном помещении лаборатории. Но в нем, как правило, не хватает места для материалов, поэтому такие же холодильники поставили и в кабинетах. В архивах хранят пробирки, снабженные ярлычками с указанием, у кого и когда произведен, извините за выражение, забор. В принципе, дело это сейчас общепринятое, но когда-то «Ваш анализ» первым начал в Нижнем это дело: хранить кровь, сданную пациентами, чтобы можно было – по желанию клиента – произвести повторный анализ, не беспокоя человека. Пришел, оплатил – и никаких тебе иголок в вене. Можно даже не приходить, а оплатить через Интернет. Разумеется, срок хранения крови не бесконечен. Это всего неделя. И те пробирки, которые больше не нужны, из холодильника выставляют, а потом утилизируют. Чем меньше времени остается для истечения срока хранения, тем ниже опускают пробирку на полках архива. Если поставили на нижнюю – она кандидат на утилизацию. Санитарки такие пробирки забирают и сливают содержимое в канализацию – совсем не в туалет, а в особый слив, оборудованный в лаборатории, – причем все это заливается еще и дезраствором и уже не опасно для окружающей среды.

То есть это раньше пробирки с истекшим сроком хранения ставили на нижнюю полку холодильника. Как-то раз случайно туда спустили еще годную к анализу кровь, санитарка ее утилизировала, а именно в этот день возьми да и позвони мужчина, которому срочно понадобился дополнительный анализ, а ехать и сдавать кровь у него не было времени. Был небольшой, но выразительный скандальчик, закончившийся тем, что анализ крови у этого мужчины провели бесплатно, и тогда был издан приказ по лаборатории: пробирки, предназначенные для ликвидации, отправлять прочь из холодильника. Они стоят в специальном штативе прямо на полу и ждут, пока у санитарки дойдут до них руки.

Ася осторожно толкает дверь в подсобку. Дверь открывается. Собственно, это Асю ничуть не удивляет. На самом деле, это единственное место, где могла оказаться седая дама, когда Олег и Мишка пошли в туалет. Видимо, она пробыла в подсобке не одну минуту, потому что успела простудиться. По ее чиханию Ася, собственно, и догадалась, где она была.

Два вопроса: зачем ей понадобилось заходить в подсобку? И где она взяла ключ?

Теоретически один ключ должен храниться в столе администратора. Второй – у санитарки, которая дежурит в этот день. Как седая дама умудрилась залезть в карман Надиной робы или в стол, за которым постоянно сидели или Ася, или Марина Сергеевна?

Ответ простой – никак. Скорее всего, Надя забыла замкнуть дверь. И вот дама выходит из туалета, окидывает любопытным взором коридор, видит, что какая-то дверь приотворена. Заходит, все внимательно разглядывает… потом ей становится холодно и она уходит, чихая.

Интересно, а не прихватила ли она с собой пару-тройку пробирок – просто так, на память? Как сувенир, так сказать? Или, может, она вампир, и ей вдруг понадобилось подзапастись провиантом? Хотя, если судить по всяким голливудским ужастикам, лабораторная кровь с консервантами вампирам не вкусна, им нужен свежий продукт.

– Не смешно, – бормочет Ася, зябко поеживаясь, но на всякий случай все же заглядывает в холодильник. Это, впрочем, ей ничего не дает, ведь она не знает, сколько пробирок стояло здесь раньше. Она оглядывает также штатив с пробирками для утилизации и зачем-то пересчитывает их.

Четырнадцать. Ну и что?

Ася пожимает плечами и выходит из архива крови, заботливо притворив дверь. Как было, так пусть и останется. Никакие разборки Ася по этому поводу устраивать не намерена и никого укорять не будет. В конце концов, она здесь человек временный и снова с кем-то ссориться ей совершенно неохота. Вдобавок ко всему какая-то разборка около стола администратора уже происходит…

Ася выходит в холл и видит довольно молодого мужчину, наголо бритого, как уголовник, но вполне прилично одетого. Он ужасно сердит, чуть ли не пыхтит от злости, а Марина Сергеевна растеряна, однако вежливая улыбка не сходит с ее лица.

– Но она моя жена, вы же видите? – горячится молодой человек. – Вот ее паспорт, а вот – мой. Здесь написано, что она моя жена, а я – ее муж. Ну не может она за анализами прийти, завтра утром ей к врачу. Обязательно результат нужен. Выдайте мне его!

– Договор составлен на имя вашей жены, значит, только она имеет право его забрать, – непреклонно говорит Марина Сергеевна. – Ваша жена может прийти к нам за результатом прямо к восьми утра. Выдача займет буквально одну минуту, а потом она сразу поедет к врачу.

– Да мы в Сергаче живем! – восклицает молодой человек. – И врач ее в Сергаче! Это же два часа езды, ну вы люди или нет?!

Марина Сергеевна поглядывает на Асю, словно ища у нее поддержки, и качает головой:

– Вы, пожалуйста, извините… но результаты я вам не отдам, у нас очень строгие порядки, я не могу из-за вас подвергнуться риску увольнения. Анализы делала ваша жена, доверенность на вас она не подписывала – результаты возьмет только она.

– Нет, ну слушайте… – потрясенно водит глазами по комнате молодой человек. – Да это просто фантастика какая-то!

Вообще, его понять можно. Но можно понять и Марину Сергеевну. Не далее как неделю назад в этом самом кабинете приключился такой казус. Приехала сдавать кровь некая дама в сопровождении молодого человека. Сбросила ему на руки плащ, отдала сумку и пошла в процедурную. Молодой человек присел на диванчик, нетерпеливо поглядывая на дверь, за которой скрылась его дама. Потом она вышла, расплатилась за срочный анализ, который будет готов в этот же день, молодой человек подал ей плащ, заботливо открыл перед ней дверь… Вечером он появился и сказал, что приехал за анализами такой-то. Назвал ее фамилию, имя и отчество. И администратор Катерина, которая отлично его помнила, отдала ему распечатку. Он поблагодарил и ушел. А спустя час позвонила возмущенная дама и устроила ужасный скандал по поводу того, что ее результаты отдали невесть кому.

– Как же невесть кому? – воскликнула испуганная Катерина. – Да ведь он с вами был… ваш плащ держал и сумку, и дверь вам открывал… Я подумала, это ваш муж!

– Муж?! – чуть не задохнулась от злости женщина. – Да это был мой шофер!

Вот так-то… Шофер решил оказать услугу своей начальнице, а в результате узнал, что у нее заболевание крови и, по доброте душевной, немедленно рассказал об этом в коллективе, за что и был уволен. Ну, эта дама еще дозвонилась до дирекции «Вашего анализа», и был ужасный шум, и Катерина уже решила, что ее тоже уволят, как того шофера, но ее просто премии лишили, а случившееся обсудили со всеми работниками, во всех кабинетах, после чего вышел приказ: результаты анализов отдавать только тем, на чье имя заключен договор, и только после предъявления этого договора. Так что упорство Марины Сергеевны вполне понятно Асе… Вот только посетитель понимать его никак не хочет. Он снова и снова повторяет просьбу, снова и снова натыкается на отказ – и в конце концов уходит, бросив угрожающий взгляд… почему-то на Асю.

– Ну, я тебе это припомню, сука! – говорит он и бросается вон, причем так шарахает о косяк застекленной дверью, что она разбивается.

– Да что ж это такое! – в сердцах восклицает санитарка Надя, которая только что разделалась с предыдущими осколками. – Я сегодня стеклоуборщик какой-то!

Ася стоит, буквально разинув рот, и на ее месте так поступил бы каждый! Интересно, почему именно ей, которая вообще ни слова не произнесла в этом споре, разъяренный молодой человек посулил припомнить?! Неужели из-за того, что Марина Сергеевна на Асю иногда поглядывала, словно в поисках поддержки, он принял именно ее за суровую и непреклонную начальницу, которая ничего никому не велит?! Но Ася ничуть не похожа на начальницу. Она похожа на человека, на которого вечно все шишки валятся со всех сторон!

Привычно вздохнув над вредностью судьбы, которая к ней так несправедлива, Ася заходит за стойку администратора, берется за мышку компьютера и просматривает журнал сегодняшних посещений.

Красивую даму с седыми волосами, которая зачем-то сунулась в подсобку, зовут Сталина Сергеевна Шестакова. Ася качает головой – ну и имя! С другой стороны, она наверняка его не сама себе выбирала. Но как живет с ним? Лучше бы сменила! Асин отец Сталина уважает, но рассказывал, что, когда бушевала перестройка, о своих симпатиях к вождю народов заявлять было натурально опасно если не для жизни, то для репутации. А эта Сталина… жизнь прожить с таким именем! И не сменила его, вот странно!