Отражение в мутной воде

Конечно, можно было ожидать выстрела в бок через этот чудный кашемировый прикид, потому что незнакомец вряд ли испытывал хоть какое-то удовольствие от внезапных объятий. Однако, к изумлению Тины, «труп» оставался нем, безгласен и как бы даже равнодушен к тем манипуляциям, которые проделывались с ним. Мелькнула жуткая мысль, что Тина просто-напросто удушила его невзначай, однако тут же она уловила слабое дребезжание:

– Я не… не Серый…

Теперь это не был голос ожившего мертвеца. В нем звучало сколько угодно живых интонаций, но больше всего он напоминал голосочек первоклассника, который пытается найти общий язык с неумолимой училкой: «А я учил, Марь Ванна! Я учил!»

Сначала Тина даже ушам своим не поверила. Все чувства были обострены, как никогда, она прекрасно понимала, что играет в смертельную игру, потому что если это ничтожество сочтет себя оскорбленным…

Но в том-то и дело, что и в помине не было ничего похожего на оскорбленное достоинство! И в голосе звучало, и в воздухе витало только одно – страх.

Да-да. Как ни странно, испугался не только этот человечек, но и боевики, окружавшие их. Напряжение, чудилось, звенит, и не одна Тина содрогнулась, когда раздался негромкий щелчок открываемой двери и вкрадчивый голос произнес:

– Вот оно как, значит… Ну-ну!

Человек, которого держала в своих объятиях Тина, вздрогнул так, словно его тело прошила пуля, и рванулся на волю с неожиданным проворством. Тину отбросило в сторону, и она упала бы, не подхвати ее один из обладателей черных курток. Впрочем, он, кажется, сделал это чисто рефлекторно: все его внимание, как и прочих, было приковано к новому лицу, явившемуся из недр второго «Паджеро».

Это новое лицо было плоским, костистым, лишенным всякого выражения, словно его хозяин тоже не прочь был считаться ожившим мертвецом. Да, правда, Тина вдруг поняла, что оно более всего напоминает череп, лишь слегка обтянутый бледной, нездоровой кожей.

На макушке черепа чернели редкие прядки тщательно уложенных волос, тощая шея торчала из голубого кашне. Похоже, обостренная холодовая чувствительность была здесь общим свойством, потому что явившийся был облачен в пальто цвета кофе с молоком, которое болталось на его тощей долговязой фигуре, как если бы было надето на перевернутую швабру.

Однако ничего-ничего смешного ни во внешности, ни в повадках незнакомца не было и близко. Этот человек внушал ужас.

– Се-рый Па-па… – задумчиво повторил он. – Ну, протащился я… на полную катушку протащился! Спасибочки, как говорится, за доставленное удовольствие! Нет ничего тайного, что не стало бы явным, так, что ль, Поддужный?

И, резко взмахнув рукой, он впечатал кулак в лицо застывшего от ужаса первого «мертвеца».

Тина отчетливо различила омерзительный чавкающий звук – и узкогубый рот Поддужного окрасился кровью. Понадобилось некоторое время, чтобы понять: сверканье, сопроводившее жест второго «мертвеца», было вовсе не сверканием дорогих перстней. Это блеснул кастет.

Против ожидания, Поддужный не возопил возмущенно, не начал ответно махать кулаками, даже не пикнул от боли. Стоически снеся удар, он вдруг как-то совершенно по-женски заломил руки и метнулся к ударившему, бормоча:

– Папа, папа… да нет, ты не понял!

И захлебнулся кровью от нового удара.

«Папа?!»

Тина слабо качнула головой. Крепко же она промахнулась… попав при этом в «десятку»! Так вот же он, настоящий Серый Папа! Наверное, это и впрямь крупный авторитет, если перед ним так трясется Поддужный. И, похоже, Серый Папа очень ревниво относится к своей славе, которую Тина так лихо приписала другому.

Идиотизм спровоцированного ею недоразумения сделался вдруг до того оглушительно ясен, что Тина едва сдержала нервическое и, конечно, совершенно неуместное хихиканье.

Пожалуй, не следует вмешиваться в выяснение отношений, которое поглотило всеобщее внимание. Даже Зоя и ее сообщники как завороженные уставились на разгневанного Серого Папу. Кажется, до Тины сейчас никому нет дела, и если она тихонько шагнет за этот «Паджеро», а потом ухитрится перебежать за другой, то у нее появится шанс добраться до ворот, а там и…

Нет, вряд ли. Это не меньше десяти шагов. Чья-нибудь пуля догонит!

– Ну что, отморозок? – своим пугающе-приветливым голосом произнес между тем Серый Папа, сверля взором незадачливого Поддужного. – Чего сопли распустил? Молчать! – гаркнул он вдруг. – Никаких романов тискать мне не надо! Ссучился, продал, продал! На вольные хлеба решил податься? А Папу, который вспоил, вскормил, приютил, когда ты, недоносок, не знал, куда слинять, – теперь что, побоку? А вот хрен тебе, понял? Завалился, завалился ты! Валерик, а ну-ка дай ему между ног!

Поддужный вдруг сгорбился, прикрыл руками… но не означенное место, а почему-то голову. Очевидно, здесь имели место непостижимые для Тины тонкости «фени». Или, может быть, Поддужный со страху перепутал части своего тела?

Тут Серый Папа жестом остановил боевика, который уже шагнул было исполнять поручение, и хмыкнул:

– Ты чего задергался, братила? Облажался – так стой, пока мухи не объедят. Все, корешок… Хана! Сейчас ты у меня всерьез заскучаешь! Своими руками… – Он резко выставил ладонь, и огромный Валерик проворно сунул в нее пистолет. – А бесовку твою всепогодную братве отдам. Прощайтесь, голуби!

Поддужный обратил к Тине белые от ненависти глаза. Рука его скользнула за пазуху – и, мгновенно поняв, что сейчас произойдет, она с неожиданным для самой себя проворством метнулась за автомобиль и припала к широкому, тяжелому колесу.

И вдруг послышался рев моторов, сквозь который прорвался отчаянный крик Поддужного:

– Аллах!

«Разве он мусульманин?» – мелькнула мысль, а в следующее мгновение Тину оглушил грохот автоматных очередей.

Полумертвая от ужаса, она сжалась в комок, пытаясь втиснуться разом и в землю, и в колесо, закрывая уши ладонями, но все равно слышала, как ревут моторы, визжат тормоза, грохочут выстрелы, кричат люди, все равно чувствовала, как содрогается, будто живой, спаситель-«Паджеро»…

Казалось, это длилось невыносимо долго – и вдруг все стихло. Только кто-то жалобно поскуливал рядом, будто брошенный щенок.

Не скоро осмелилась Тина поднять голову, разогнуться… не скоро поняла, что никакого щенка здесь нет: это она сама скулит и подвывает в животном отупляющем страхе.

Пыль висела в воздухе. Заходящее солнце мирно пронизывало ее своими лучами…

Тина наконец-то решилась высунуться из-за колеса – и вдруг встретилась взглядом с Поддужным. Отпрянула, слабо вскрикнув…

Он лежал на земле и смотрел прямо на Тину бесцветными немигающими глазами. Пальцы были сомкнуты вокруг рукояти пистолета. Уютно умостив голову на ноги Поддужного, лежал и Серый Папа. Он показался Тине странно длинным… Узнала она его только по шикарному пальто, потому что половина лица была разворочена пулями.

Тина вновь припала к знакомому колесу, и ее вырвало. А потом еще раз, и еще – когда она увидела, что весь двор завален трупами…

Все боевики Серого Папы полегли рядом со своим атаманом. Их количество было увеличено еще на две боевые единицы. Бритоголовый полусидел, свесив голову и привалившись спиной к изуродованному пулями «Форду». Рядом в луже крови валялся шофер Зои. Но она сама, а также «Ленд-Круизер» бесследно исчезли…

Слабо содрогаясь от спазмов в опустошенном, чуть ли не наизнанку вывернутом желудке, Тина стояла посреди этого кровавого ада и тупо озиралась.

Вряд ли одна Зоя могла устроить здесь такое кровавое побоище. Это уж слишком даже для нее… Да и с чего ей убивать своих? К тому же она не исчезла бы, не удостоверившись, что Тина тоже мертва. Скорее всего эта жуткая красавица, забыв обо всем на свете, панически бежала… от кого?

Да от тех, кто прикончил Серого Папу и всех его «братков»! Что это там говорили Гаврик и Поддужный, завидев на стройплощадке чужих? Конкурирующая фирма… и потом этот душераздирающий вопль: «Аллах!»

Что-то такое она слышала раньше: знаменитый глава татарской мафии Аллах… неужели он и его «пророки» нечаянно спасли Тине жизнь?!

– Аллах акбар… – пробормотала она, и вдруг ужас происшедшего, а еще больше – не происшедшего, начал доходить до нее.

Схватившись за голову, Тина метнулась к воротам, желая одного, только одного: оказаться как можно дальше отсюда. И замерла.

Нет, через ворота убегать нельзя. От них ведет единственная улица. Кто гарантирует, что сейчас по ней не возвращается знакомый «Ленд-Круизер»?

«Как узнать киллера? – По контрольному выстрелу!» – выплыл вдруг из памяти жуткий анекдот, и перед глазами возникло красивое холодное лицо с маниакально расширенными зрачками.

Зоя! А вдруг она вернется проверить, как там дела у ее бестолковой жертвы, и произвести этот самый контрольный выстрел?

Тина резко повернулась и побежала вдоль дощатого покосившегося забора. Не бывает таких строек, в заборе которых не нашлось хотя бы одной сломанной доски. Вот и она… вот она!

Не чувствуя острых заноз, Тина скользнула в щель – и едва не сорвалась в овражек, полный рыжеватой глинистой мути.

Осторожно обошла его и по узенькому проулочку ринулась бежать, оставляя позади зловещий забор и все, что за ним скрывалось.

Она шла и шла, путаясь в переплетении переулков, то упираясь в тупики, то вновь выбираясь из них. Было еще светло, и Тина надеялась, что выберется отсюда до темноты.

Разболелась голова. Ничего страшного! Болит – значит, Тина еще жива.

Она с трудом верила в это и порой вдруг начинала лихорадочно ощупывать себя руками, как бы удостоверяясь, что все на месте. А иногда плакала – тихо, обиженно, негодуя на судьбу, которая вдруг ни за что ни про что ввергла ее в этот кошмар. Нет, в самом деле, – ну почему все это должно было случиться именно с ней?!

Потом слегка успокаивалась – и думала, что все могло быть хуже, нельзя гневить Бога (или Аллаха?)…

Разумные доводы помогали, но ненадолго: страх все крепче сжимал вокруг Тины свои удушливые кольца.

Наконец впереди замаячило просторное шоссе, но вместо того, чтобы радостно броситься вперед, Тина нерешительно замялась на обочине.

Она не могла заставить себя выйти из плена лабиринта, дойти до остановки, сесть в автобус, поехать домой. А если Зоя уже поджидает ее там?

Может быть, прямиком в милицию? Нет… еще неизвестно, поверят ли ей. И, во всяком случае, душу вытрясут, выпытывая все подробности разборки, свидетельницей и даже участницей которой она стала. Вновь окунуться в жуткие воспоминания? Да и вообще Тина как-то не была расположена выдавать своих нечаянных спасителей, а без упоминания Аллаха вряд ли обойтись.

Она прислушалась. Что-то не вспарывают воздух милицейские сирены! Похоже, никто в соседних со стройкой домах не поспешил сообщить о случившемся, последовав принципу «моя хата с краю». А не последовать ли и Тине этой проверенной веками мудрости?

Она затравленно огляделась – и ахнула, увидев болтающийся на столбе грибок телефона-автомата. Надо позвонить Виталию, вот что надо сделать! Он небось не знает, что и думать, ждет ее, ищет, беспокоится. Надо попросить его приехать, забрать ее. В конце концов, именно он виноват в неприятностях, свалившихся на Тину. Брякнул где не надо про ее сон – и вот вам результат! Кстати, Виталий и сам теперь в опасности. А вместе им будет легче выбраться из этой истории.

Тина кинулась к автомату.

О чудо! Телефон работал, и вдобавок был из старых, бесплатных. Какое счастье, что цивилизация еще не добралась до этого уголка!

Так… 199-43-26. Как долго не соединяется! Ну вот – занято. И опять занято! Виталий, ну как ты можешь с кем-то болтать, когда, быть может, жизнь Тины (и не исключено, что твоя собственная!) зависит от этого звонка?

О господи, а вдруг он уже вернулся домой и отключил телефон? Нет, вот наконец-то нормальные гудки. Слава богу! Слава богу!

– Алло? Алло? – Голос Виталия – нетерпеливый, настороженный. – Слушаю!

– Ви… Виталий, – пискнула Тина. – Это я…

– Ти-на? – выдохнул он хрипло. – Ты? Нет, правда?!

– Конечно. А что тут такого?

– Привет! Да я тут уже два часа бегаю вокруг твоего дома, как верный пес. Второй вечер подряд! Как бы в привычку не вошло. Что, опять твоя «маршрутка» перевернулась?

– Ох, если бы! Со мной такое было! – Она задохнулась, попыталась откашляться – и вдруг поняла, что не может сказать о случившемся ни единого толкового слова. Из горла вырывались бессвязные звуки, Тина вся дрожала, заново переживая непрекращающийся кошмар этих суток. Кажется, начиналась истерика…

– Тина, Тина! – наконец-то расслышала она сквозь свои рыдающие хрипы усталый, отчаянный голос Виталия. – Ты где? Откуда ты звонишь?

– Не знаю! – всхлипнула она – и вдруг зашлась мелким, неостановимым смешком. И в самом деле – откуда-то звонит, но не знает, где находится. А вдруг этого места вообще нет на свете? И ее самой – тоже нет? Может быть, ее все-таки убили там, на стройке? Или – что еще интереснее! – никакой перестрелки вовсе не было, а погоня за Зоей и все прочее – лишь бред, рожденный в ее ушибленной головушке: такой же бред, как ночная «газовая атака»?..

– Тина, ты меня в гроб вгонишь! – яростно взревел ей в ухо Виталий. – Ты что, со вчерашнего вечера пьянствуешь? Такое впечатление, ты уж извини. Ну-ка, посмотри вокруг, сориентируй меня на местности, я за тобой приеду.

Да, это было бы самое лучшее! Несколько приободрившись, Тина вытянула шею, изо всех сил вглядываясь в сумерки.

– Где-то на Московском шоссе, – сообщила она. – Помню, что проехали сормовский поворот и дорогу на Костариху, потом ехали еще долго… По-моему, в направлении овощесовхоза.

Хорошо еще, что Виталий не начал допытываться, с кем и зачем она ехала!

– Ладно, – терпеливо сказал он. – Теперь опиши, что ты видишь вокруг.

– Несколько улиц частных домиков, – добросовестно информировала Тина. – Пустыри. Какие-то сараи. Торчит одинокая девятиэтажка, на первом этаже светится вывеска «Запчасти для иномарок»…

Странно, откуда это внезапное ощущение, будто она здесь уже бывала?..

– Дом панельный или кирпичный? – уточнил Виталий.

– Панельный, облезлый весь.

– Ну, более или менее понятно, – неуверенно сказал он. – Вернее, менее или более… Но я найду. Точно помнишь, что это именно Московское шоссе?

– Да что я, совсем, что ли? – обиделась Тина, всматриваясь в сумерки, пытаясь разглядеть еще хоть какой-нибудь ориентир, – и вдруг сердце застучало часто-часто, а в глазах все поплыло от внезапно навалившегося облегчения. Она вспомнила… вспомнила, где находится, и почувствовала себя так, словно добралась до обетованной земли.

– Там, напротив «Запчастей», ларек с надписью «Эльдорадо», – сказала, едва сдерживая радостное восклицание. – Я буду тебя ждать там.

– Что?! – изумился Виталий. – В ларьке? Но…

Но Тина уже повесила трубку: силы кончились.

– …Да у меня всего-то рубля не хватает! – канючило, пытаясь влезть мордой в узкое окошко, какое-то несуразное существо. – Ну дай флакон, а?

– Пускай тебе твоя шмара дает, а меня за этот рублик хозяин удавит, – огрызнулась Света. – Так что, убогий, иди отсюда, и не просто иди, а быстро иди, понял?

Она задвинула пластиковую створку, и вокруг сомкнулась прежняя темная духота. Пахло пивом, яблоками и колбасой – ужином.

С подозрением поглядывая вслед незадачливому покупателю, который никак не хотел смириться с отказом и все бродил, причитая, вокруг киоска, Света со вздохом присела на сложенный из ящиков и прикрытый одеялком топчан рядом с Тиной. Та лежала, свернувшись калачиком, боясь лишний раз пошевельнуться, чтобы ящики не разъехались.

– Ты чего так сжалась? Замерзла, что ли?

– Прост-т-то з-зноб-бит, – выстукала зубами Тина.

– Да уж зазнобит тут! – Света сдернула с гвоздя ветровку и набросила на Тину.

Она почувствовала, как что-то тяжело ударило в бок.

– Ого! У тебя там что, камни?

– Нет, доски, – хихикнула Света. – В смысле, деревянные. Тысяч пять, не меньше. Сегодня хороший день был.

– Не слабо, – с уважением пробормотала Тина, ощупывая тугой сверток в кармане. – А не страшно с такими деньгами всю ночь? Не дай бог…

– Да Колян вот-вот приедет, заберет, – зевнула Света. – Как штык нарисуется не позже десяти! А потом ко мне кто угодно может лезть, ответ будет один: берите из товару что хотите, а деньги хозяин увез, все вопросы к нему.

– Ох, как ты все это выдерживаешь? – сочувственно вздохнула Тина. – Каждый день на острие ножа…

– О себе подумай, дорогая, – хмыкнула Света. – На себя посмотри! У меня хоть работа такая, а ты ради чего страдаешь?

Тина, не ответив, зарылась лицом в неудобную крошечную подушечку.

Ой, как долго не едет Виталий! Наверное, уже почти час прошел. Или это просто время так тянется? Ее разморило после ужина, которым насильно накормила Света, сообщив, что еда – лучший транквилизатор. Нет, спокойнее не стало, всю по-прежнему колотит, только теперь еще и в сон клонит. Сейчас вздремнуть бы хоть часок, лучше – два, а идеально – три. Но ведь должен появиться Виталий… Пожалуй, зря Тина с ним сговорилась. Здесь, у Светки, она может хоть до утра оставаться в полной безопасности и безвестности. Никому и в голову не придет, где ее искать, никакой Зое. А куда ее может отвезти Виталий? Домой? Нет, домой страшно. После того, что случилось сегодня, так и лезут в голову всякие глупости: мол, возможно, и не примерещилось Тине ночное покушение… Коробочка исчезла, да, но это еще ничего не значит. Ее ведь могло и вовсе не быть. Например, на подушку была брошена такая особенная штука, вроде испаряющихся освежителей воздуха. От них исходит запах, а сами они в конце концов бесследно исчезают. Только это обычно происходит очень долго, а то, что должно было убить Тину, испарялось весьма интенсивно. Оттого таким убойным был запах. И к утру она, конечно, умерла бы, но никто и никогда не догадался бы, что стало причиной этой внезапной смерти. Как говорится, скончалась скоропостижно, вот и все дела. Стало бы известно про вчерашнюю аварию – ну и…

В оконце заколотили так, что Тина подскочила.

Света настороженно приотворила маленькую щелку.

– Чего вам, ну? – прикрикнула сурово. – Несовершеннолетних не обслуживаем!

– Лучше калымить на Гондурасе, чем гондурасить на Колыме! – дурашливо гнусавя, проорал мальчишеский голос, а потом темнота разразилась хохотом и топотом убегающих ног.

– Придурки! – хмыкнула Света. – Каждый вечер одно и то же. Напарница говорит, ей тоже покоя нет. Беспризорщина! Сейчас кричат разные глупости, а подрастут – начнут ларьки грабить. Я тебе не рассказывала, что с Лариской было месяц назад? Стукнули среди ночи в дверь, говорят: «Лариса, привет!» Она спросонок решила, что Колян зачем-то вернулся, ну и возьми да открой. А ее ка-ак шарахнули по башке! Когда очухалась, киоск уже обчищен был. Конечно, ничего не скажешь, Колян человек благородный: не выгнал Лариску, у нее же двое детей все-таки, потихоньку вычитает из зарплаты. С тех пор – вон, видишь кнопку? – связь с милицией установил. Вроде бы. А она то работает, то нет. А потом, и не знаешь, что лучше… Один раз понаехали гоблины – я их с перепугу вызвала, а уроды, которые сюда лезли, уже убежали. Ну, те давай водки требовать за ложный вызов…

– Гоблины – это кто? – испуганно спросила Тина. – Вроде я читала такую книжку фантастическую – «Заповедник гоблинов».

– Нет, это другие, – авторитетно заявила Света. – Гоблины – это омоновцы. Менты, мусора – это по-прежнему милиция, а гоблины – новое слово. Удивительно – вроде бы в газете работаешь, а ничего не знаешь. Хотя ваша газета – для невинных младенцев! Я вот как открою, к примеру, «Нижегородские ведомости» или «Экспресс-газету», чувствую себя так, будто в общую камеру посадили. Запас нормальных слов меньше, чем у людоедки Эллочки, зато всякой «фени» хренова туча. Вот спроси любое словечко – я тебе запросто объясню. Хотя ты небось и не знаешь ни одного…

– Отчего же. Сегодня очень интенсивно пополнила образование! – Тина села, зябко кутаясь в ветровку и натягивая на колени старый ватник. – Ой, как уже поздно! Наверное, Виталий никак не может нас найти…

– О, вон какой-то бензовоз подруливает, – припав к окошку, оживленно сказала Света. – Могучая тачка, видно, мужик денежный.

– Может, это вовсе и не он, – устало ответила Тина, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь залапанный пластик. – Ну-ка, приоткрой…

Она почувствовала прохладную струю вечернего воздуха – а потом вдруг ослепительно полыхнуло.

Тина отпрянула, вжалась в угол. Ящики от резкого движения разъехались, и она оказалась на полу, сильно ударившись копчиком. Взвыла от боли. И еще что-то выло, визжало, страшно кричало рядом. А как жарко стало вдруг, просто нестерпимо! Тина машинально заслонила глаза локтем, боясь, чтобы их не выжгло. Едкий запах забивал в ноздри. Тина закашлялась. Будто что-то жарили, и оно подгорело…

Вдруг рядом железно громыхнуло, потом с силой ударила волна прохладного воздуха. Сразу стало легче дышать, а истошный вой, вырвавшись наружу, отдалился.

Тина осторожно отвела от лица ладони и увидела огонь. Горели ее ноги… нет, прикрывавшая их ветхая телогрейка! И плавились пластмассовые ящики. Пламя ползло по стенам.

Кто-то бросил в ларек бутылку с горючей жидкостью! Наверное, мальчишки, беспризорщина, или тот алкаш, которому не хватило денег!

Отбросив телогрейку, Тина метнулась к открытой двери. Споткнулась и упала на колени, больно шарахнувшись плечом о косяк. И увидела…

Она увидела какой-то горящий сверток, который переваливался по земле с боку на бок, издавая истошный вой.

Света! Это Светка! Значит, вся жидкость выплеснулась на нее, и теперь она пытается сбить пламя!

Тина рванулась вперед, но не смогла встать, упала плашмя. Вскинула голову…

Из темноты выдвинулась мужская фигура. Незнакомец мгновение вглядывался в горящее существо, потом резко вытянул руку. Чуть слышный хлопок – и Светка перестала биться. Одежда по-прежнему полыхала, но это словно бы и не причиняло ей боли.

Человек огляделся, потом поднял что-то с земли. Длинный толстый сук. Орудуя им, как кочергой, он перевернул горящее тело. Наклонился, всматриваясь…

Блики пламени заиграли на его сосредоточенном лице, и Тина на миг зажмурилась, не желая верить своим глазам. Но сейчас не время было предаваться ужасу. Помедлишь мгновение – и ляжешь рядом со Светкой… обгорелой Светкой, мертвой Светкой! И огонь, и пуля предназначались не ей. Вот сейчас убийца разглядит обугленное лицо и поймет свою ошибку!

Боясь дышать, Тина приподнялась – и, согнувшись, на цыпочках, выскользнула из тлеющего ларька.

Обогнула стенку, замерла.

Теперь она не видит убийцу, но и он не видит ее! А там, за пределами рваного огненного круга, лежит сплошная темнота. Спасительная темнота!

Стиснув зубы, Тина рванулась вперед, отчаянно надеясь, что ее шаги не слышны за треском пламени. Она летела во тьму, слепо вытянув руки, и судороги змеились по спине. Сейчас, вот сейчас ее догонит пуля! Сейчас…

Обогнула девятиэтажку и на миг приостановилась перевести дыхание. Из освещенных окон лилась тихая музыка. Кто-то смеялся. Эти люди… они даже не знают, что произошло! Они не знают, что Светка умерла. Что ее убили. Убил Виталий…