Три месяца твоей жизни, чтобы встать

— Аркаш… — прошептала она.

Я подъехал ближе. Остановился в ногах кровати. Молчу. Не знаю, что сказать. Тишина такая, что слышно, как капает в мочеприёмник.

— Настя, выйди, — вдруг сказал Дима.

— Дим… — начала она заплаканным голосом.

— Выйди, — он повысил голос.

Настя не смогла возразить. Встала, посмотрела на меня, провела рукой по моему плечу и вышла, закрыв за собой дверь.

— Дим, как ты? — начал я первым.

— Как ты мог? — он повернул голову и посмотрел на меня своими зелёными глазами. В них не было боли. Была ненависть.

— Что я? — я сделал непонимающее лицо. Хотя всё прекрасно понимал.

— Почему ты выбрал меня? За что, брат? Мы же с тобой через огонь и воду. За что?

— Что? Я ничего не выбирал, — я продолжал врать.

Я врал лучшему другу. И он это видел. Потому что знал меня лучше, чем я сам. Потому что мы выросли вместе. Потому что он возил меня в кино, когда я сломался. Потому что он держал меня за руку, когда я орал от боли в реанимации. Он знал, когда я вру. Всегда знал.

— А что ты сидишь, сука? Чё не бегаешь? А? — голос его дрожал.

— Ты чего? Я уже девять лет сижу.

— Прааавда? — протянул он. — А как так получается, что мне снится какой-то мужик, говорит, что у меня завтра откажут ноги и что ты во всём виноват. А сам ты должен бегать. Совпадение? Почему врачи не знают, что со мной? Ни один, сука, врач не может мне поставить диагноз. Просто взяли и отказали. Как так, а?

Я молчал. Что я мог сказать? Правду — нельзя. Врать — бесполезно. Он уже знал. Незнакомец сказал ему. Или не сказал, но он догадался. Какая разница.

— Я не знаю. Может, психосоматика? — выдавил я.

— Ты чё, блядь, издеваешься? — его голос сорвался на крик. — Пошёл вон отсюда. Ой, простите. Уехал нахуй.

— Дим…

— Уйди. Просто уйди. И больше не появляйся в моей жизни. Н-и-к-о-г-д-а. Ты меня услышал?

Он отвернулся к стене. Плечи дрожали. Он не плакал. Он сдерживался. Но я видел — каждое слово даётся ему через силу.

Я не мог сказать, что виноват. Не мог сказать, что выбрал красную таблетку, думая, что «кто-то далёкий», а выпал он. Не мог сказать, что хожу и ненавижу себя за это. Не мог сказать, что отдам всё, лишь бы он встал. Я просто сидел и смотрел на его спину. На его кудрявые волосы, которые он так любил. На его сильные руки, которые теперь лежали вдоль тела.

— Я люблю тебя, брат, — сказал я тихо.

Он не ответил. Я развернул коляску и выехал из палаты.

В коридоре Настя стояла у стены, закрыв лицо руками. Увидела меня, хотела что-то спросить, но я только покачал головой.

— Не сейчас, — сказал я. — Побудь с ним.

Я поехал к лифту. Руки тряслись. Внутри всё горело. Я потерял друга. Может, навсегда. И это была моя расплата. Не ноги. Не коляска. А это. Смотреть в его глаза и врать. Слышать его голос и молчать. Знать, что я виноват, и не иметь права сказать правду.

Лифт открылся. Я заехал внутрь. Двери закрылись. Я остался один. В железной коробке. С самим собой. И с тем, что я сделал.

***

Я выехал на улицу. И заревел. В голос. С истерикой. Люди проходили мимо, а я сидел и кричал. На себя, на этот мир, на свой долбаный выбор. Слёзы текли по лицу и впитывались в белый халат.

Вдруг ко мне подошёл мужик. Он был похож на священника. Чёрный плащ, большой крест на груди. Длинная борода доставала до самой груди. Он подошёл и сел рядом. Ничего не говорил. Просто сидел. Потом достал пачку сигарет. Вытащил одну, закурил. Протянул пачку мне.

— Бог не накажет за курево? — спросил я заплаканным голосом.

— Бог не следит за куревом. У него других дел много, — ответил он.

Я не курил уже два года. Но взял из пачки сигарету. Зажёг зажигалку, крепко затянулся. Дым обжёг горло. Больно. Хорошо.

— Ты верующий? — вдруг спросил священник.

— Нет. А смысл? Он что, поможет?

— Может, и поможет. Ты просил?

— Просил. Давно просил. Так и не помог.

Он сидел прямо на асфальте. Рядом со мной. Рядом с моими ногами. Не боялся испачкаться. Не смотрел на коляску как на приговор.

— Врать не хорошо, — сказал он.

— В смысле, отец?

— Врать не хорошо.

Он сказал это и выкинул бычок в мусорку. Потом встал и ушёл. Просто ушёл. Не объяснил, что значат его слова.

Я остался сидеть. Сигарета догорала между пальцев. В голове стучало: «Врать не хорошо». Он знает. Откуда? Неважно. Он знает. Я посмотрел ему вслед. Чёрный плащ мелькнул за углом. И пропал. Как будто его и не было.

***

Я поехал по улице в сторону дома. По пути заглянул в магазин. Взял две бутылки виски. Первую открыл прямо у магазина. Сделал жадный глоток. Закрыл бутылку, положил в рюкзак. Поехал дальше.

Квартира встретила меня пустотой. Как только заехал — сразу встал с коляски. Достал бутылки. По пути ещё заехал в табачку и купил пачку сигарет. Пошёл на балкон.

Я пил и ревел. Я сделал ужасный выбор. И самое страшное — я не мог никому о нём рассказать. Не потому что боялся. Потому что нельзя. Записка сказала: «Если расскажешь — всё вернётся». И получается, что Дима пострадал зря. Я расскажу — и он останется без ног, и я снова сяду. А толку? Он уже не встанет. Никто не встанет. Только я буду ходить и знать, что предал.

Я пил. Много пил. Первая бутылка закончилась. Началась вторая. Сознание мутнело. Я уже не понимал, что делаю. Закурил около открытого окна балкона. Посмотрел вниз. Шестой этаж. Упасть и забыться. Внизу — асфальт. Серый, холодный, как в больнице. Как глаза Димы, когда он сказал «уйди». Как этот день. Как вся моя жизнь до и после. Я смотрел вниз и думал: один шаг. Один глоток воздуха. Одна секунда — и всё. Не надо будет врать. Не надо будет помнить. Не надо будет выбирать. Ветер дул в лицо. Холодный. Трезвый.

Я не прыгнул. Не потому что испугался. А потому что понял: если я прыгну — он точно не встанет. А так — вдруг? Вдруг есть способ? Вдруг я могу что-то сделать?

Я затушил сигарету. Закрыл окно. Пошёл в душ. Вода горячая. Плевать. Стою под струёй и смотрю на свои ноги. Работают. Стоят. Сводят с ума. Выхожу. Падаю на диван. Сознание отключается. И тут — снова он.

Я открыл глаза. Комната. Диван. Бычок тлеет в тарелке. Недопитая бутылка. Прямо на моей коляске сидел он. Незнакомец.

— Доволен? — спросил я.

— А ты?

— Да всё класс. Друг без ног, я на ногах. Он меня ненавидит. И всё, сука, ты. Ты нахуя ему рассказал? Ты же сказал: никому ни слова.

— Ты прав. Но выбор сделал ты. Тебе было плевать на человека. Ты эгоист.

— А кто бы, сука, сделал другой выбор? — я уже кричал, стоя на ногах. Стоял перед ним. На своих ногах. Которые он мне дал. Которые стоят мне друга.

— Ты прав, — сказал Незнакомец спокойно. — Именно поэтому я дам тебе шанс всё исправить.

— Как? Сигануть с балкона? Всё, меня нет — проблем тоже. Но Дима-то не встанет. Гнида ты.

Я подошёл к Незнакомцу, замахнулся и ударил. Но рука прошла сквозь. Как сквозь дым. Как сквозь сон. Как сквозь правду, которую я не могу изменить.

— Зря пытаешься, — сказал он. — Может, хоть послушаешь?

— Это как?

— Неважно.

— Что ты хочешь сказать? Да, я эгоист. Да, я гандон. Но что с того? Как мне жить теперь?

Незнакомец достал две таблетки. Красную и белую.

— Нет-нет, ты хочешь, чтобы я опять выбирал? Ты гонишь что ли?

— Белая — всё вернётся как прежде. Ты снова сядешь в кресло. А Дима выздоровеет.

Вот он. Мой шанс всё исправить. Сердце заколотилось. Белая. Одна таблетка — и я снова в коляске. Снова катетер, снова унитаз только лёжа, снова жалостливые взгляды. Девять лет ада. Но Дима встанет. Он будет бегать, прыгать, жить. А я? Я вернусь туда, откуда вылез. И буду знать, что я это сделал. Ради него. В первый раз я выбрал себя. Во второй раз могу выбрать его. Не такой уж я и плохой, оказывается.

— Но…

— Опять ёбаное «но».

— Да. Есть красная. Я дам тебе способность исцелять людей на колясках. Но её ты сможешь получить только после того, как поднимешь своего друга на ноги. Ты и только ты. Ни один врач в мире не сможет, ни одна операция. Только ты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.