Да здравствует Герберт Уэллс!

Следовательно, снимаемся с места стоянки, и движемся дальше – в поисках добыть чего поесть, и найти, где переночевать. В безопасности. Потому что никогда не знаешь теперь, когда встретишься с любимой «заданной» монстрой. Да и вообще я отметил себе – что-то уж слишком много я в последнее время по всяким полям-лесам-горам скитаюсь, прежде чем найду «главного какашку Уровня». Хотя грех, вот именно, жаловаться: всё лучше, чем скитаться по безводным пустыням и руинам. А тут хоть вода есть. И не печёт.

Не прошло и получаса осторожного продвижения по берегу всё того же ручья, как встретилась мне «добыча». На небольшой поляне пасутся маленькие такие, типа – антилопы. Или косули. Не смог определить: похоже, или неземные виды, или, вот именно – какие-то предки этих копытных из далёкого прошлого.

Подкрасться за кустами и запустить в ближайшую малышку одной из своих дрюковин удалось легко: похоже, непуганая тут людьми травоядная популяция: никто и не почухался, хотя вожак и ещё парочка газелей меня уж точно заметили. Зато когда примерно двадцатикилограммовое тело грохнулось наземь, забившись в агонии, остальное стадо, штук двадцать взрослых и с десяток детишек, весьма резво бросилось наутёк.

Подхожу, выдёргиваю из бока бьющейся на земле животины копьё, и приканчиваю ударом уже в шею.Вот я и при мясе.

Наколотить из моего куска кремня узких острых пластин-лезвий для разделки нетрудно: говорю же – приспособился: (тьфу-тьфу) куда там до меня какому питекантропу или неандертальцу. Освежевал и снял шкурку тоже быстро. Хотя…

Шкурка-то – маловата. Только-только бёдрас самым моим ценным органом прикрыть. А вот на плечи её ну никак не хватает. Да и ладно: пока я иду по лесу, мне солнечные лучи не страшны.

Через час я прикончил отлично прожаренный шашлык. А уж как он пах!.. М-м: божественно! Аппетитно. Век бы так питался. Жалко только, что шашлык был несолёный. Мясо оказалось нежным и сочным – это вам не варан какой. Хотя едал я и варанов. И похуже кое-кого едал: года полтора назад на третьем мне достался в качестве «пищи» сурок. Или суслик. Сумчатый. (Тьфу!..) А год назад – вообще змея. И, кстати, хоть мясо было и жёсткое и вонючее, а прекрасно пошло – особенно с голодухи.

Полежав с полчасика на мху в тенёчке, решаю я, что переварил пищу. И без набедренной повязки обойдусь прекрасно: поскольку никакого наплыва сердитых пуританок и скромных девственниц не ожидается. Вроде. Ну, а появятся – так и ничего страшного.

Прикроюсь ладошками. Или уж сразу зарычу, сделаю страшные глаза, и накинусь! Чтоб потешить свою похоть.

Ха-ха.

Заворачиваю снова в своё новое нехитрое одеяльце кремень, лезвия из него, и обтёсанные скребки. Беру за концы в руку. Копья и дубину беру в другую. И выдвигаюсь.

Вскоре идти становится труднее: ручеёк бежит теперь куда быстрее: уклон ложа возрос. И берега стали каменистей: булыжников и обломков теперь вокруг – бери – не хочу. Хочу, конечно. Выбираю пару из тех, что подходят мне для моих целей получше. Растительность по берегам почти срослась верхушками над потоком, который теперь в ширину не больше пары шагов. Продолжаю смело идти вперёд, надеясь, что никаких тигров-львов тут не водится. Хотя… По-идее, должны. Ну, или уж – волки.

Кто-то же здесь является гордым носителем звания «Царь природы», и исполняющим функции «Вершина пищевой цепи», и потребляет всех этих птичек-рыбок-косуль. И кроликов – вот их семейка весьма шустро кинулась от меня врассыпную, буквально ввинтившись в норы, понарытые на какой-то поляне, неподалёку от ручейка.

Однако где-то через минут десять замечаю я, что впереди стало гораздо светлее, и словно бы деревья заканчиваются, а начинается что-то вроде предгорных холмов.И точно.

Выбираюсь я на опушку, но вперёд двигаться не тороплюсь: вначале внимательно изучаю открывшиеся впереди долины и гряды, тянущиеся насколько хватает взгляда, чтоб там, вдали, завершиться высоченными горами, сейчас нагло голубеющими отвесными обрывистыми склонами, и белеющими шапками из снега на своих макушках.

Да чтоб вас. Похоже, не в ту сторону я двигался. Здесь, среди трав и россыпей оползней, вряд ли водится вот именно – гигантская ящерица. Что вараны, что «драконы» предпочитают наверняка места, где в достатке водятся добыча. Например, комодские вараны предпочитают всяких там буйволов. Пасущихся на лугах и полях. А среднеазиатские – других ящерок. Ну, и насекомых. Которых откапывают. А здесь… Никого не видно.

Тем не менее, решаю, что раз уж попалсюда, почему бы не посвятить некоторое время небольшой разведке: вдруг удастся найти что-то, чем я смогу заменить своё не слишком адекватное оружие.

Неторопливое путешествие по верхней кромке ближайшей гряды ничего мне не даёт. Ну, если не считать того, что запыхался я, и спину снова напекает – не обгореть бы. А лучше бы добыть кого, чтоб, вот именно, сделать из него «шкуру», и прикрыться.

Холмы и каменистые осыпи, на которых и сквозь которые прорастает жёсткая и на вид колючая трава и такие же кусты, не балуют глаз ни красотой, ни какой-либо живностью. Если не считать моих «друзей» сусликов, верещащих и скрывающихся в норах при моём приближении. Могут они не беспокоиться: потреблять их в пищу я зарёкся. Пусть местные и не сумчато-мускусные.

Через ещё минут двадцать я уж совсем было намыливаюсь повернуть обратно, в связи с бесперспективностью «выбранного направления», как вдруг замечаю впереди подозрительную дыру в склоне холма, который повыше остальных. Хм-хм…

Уж больно смахивает на вход в пещеру. А в таких как раз обычно и живут разные хищники. И их семьи.

Осторожно спускаюсь с вершины гряды, и ложусь на склон, так, чтоб моя голова не сильно маячила над гребнем. Автоматически отмечаю направление ветра – дует от меня – туда, зараза он такая. Ну и ладно. Посмотрим, кто там базируется.

Никто ведь мне не запрещает наблюдать хоть до второго пришествия. А если это – тот, кого ищу, так и вообще отлично. Побыстрее прикончу, стало быть – побыстрей и Уровень завершу! Оглядываться вокруг не забываю, стараюсь не шуметь.

Не прошло и пяти минут, как подтвердились мои подозрения.

Правда вот, моё желание и надежды «побыстрее» прикончить местного «доминатора экосистемы» сразу показались мне излишне… Как бы это помягче – наивными.

Длина в «варане» метров двадцать, и весит он на вид ну никак не меньше пяти-шести тонн. Тот ещё сухопутный «кит». В ротяку на переднем конце украшенной гребнем головы поместится и конь, а не то, что какой-нибудь Гомо. Сапиенс. Лапищи с загребущими коготками движутся солидно, я бы сказал – монументально. И следует надеяться, что бегать мой друг может не слишком быстро, потому что эта явно хищная тварюга сразу начинает вертеть головой, жадно принюхиваться, и безошибочно поворачивает её в сторону вашего покорного слуги. После чего из широченной щели пасти появляется двухметровый хлыст раздвоенного языка, и тут же втягивается – подтвердила, стало быть, ящерка, свои подозрения насчёт пришедшей к ней еды. Вот и направляется плотоядно (Как мне сразу показалось!) и нагло ухмыляющаяся монстра прямиком ко мне.

Ну, что сказать.

Так быстро я никогда ещё не осознавал ничтожность своих «орудий». И так быстро ещё никогда не бегал.

Шкурку с кремнями-камнями и отрезанными ногами газели-серны, конечно, сразу отбросил. Оставил себе только копья и дубину. Бегу по лощине меж холмов, по более-менее мягком и покрытому травкой дну, надеясь лишь на то, что между деревьев смогу-таки дать моей монстре фору. А то здесь она меня, несмотря на кажущиеся вроде бы неторопливыми движения лап, уверенно догоняет. Сердито клацая челюстями.

Расстояние, на которое убил почти час, пролетел я за каких-нибудь десять минут!

Но вот и лес! Ныряю в чащу, прикидывая, где тут мой спасительный ручеёк. Должен быть левее. Точно! Мечусь к нему, и чешу, наплевав на брызги и скользкое дно, прямо по воде туда – вниз по течению!

Однако чёртова ящерка ориентируется уже не столько по нюху, сколько по зрению: сопит она мне в спину уже в каких-то двадцати шагах! Приходится сходу нырнуть вбок, пытаясь скрыться в непролазной чаще колючих кустов и часто стоящих невысоких деревьев – типа, подлесок!

Не помогло. Кусты эта штука проскочила, словно вообще не заметив, а хруст от ломаемых стволов сказал мне, что не удержит её надолго этот тощенький молодняк.

Мечусь снова к ручью, и бегу теперь уже вполне сознательно: к яме своих «приятелей» птеродактилей: созрел у меня коварный план! Только бы добраться туда раньше, чем проклятущая монстра подомнёт меня и сожрёт!

Мне теперь нельзя ни в коем случае допустить, чтоб меня сцапали до того, как я…

С другой стороны, понимаю я, конечно, что даже если меня и сцапают, и «сожрут», ничего особо страшного не случится. Вроде. Ну, подумаешь – очнусь в очередной раз на татами, только задание не выполнив. Провалив. Не в первой, конечно. Но – обидно.

Какая-никакая гордость, опыт, и воз упрямства есть и у меня: не дамся просто так, не испробовав для достижения победы всех местных возможностей и обстоятельств!

Да и неспроста, думаю, дали мне эту самую яму с птеродактилями – а то сам-то я вряд ли её, блуждая по лесу, обнаружил. Разве что по запаху.

Гонит меня чёртов варан, а точнее – настоящий варанище, упорно. Но иногда удаётся сдержать его напор, снова ныряя в чащу, и там вихляя между стволов уже потолще – эти его и правда, задерживают. И тогда он разевает чудовищную глотку, и орёт благим матом. Словно мутировавшая, в тысячу раз увеличенная, коза: «М-ме-э-э!»

Но вот наконец и каменная гряда, за которой, как знаю, моя любимая яма!

Из последних сил, понимая, что отступать некуда, кидаюсь туда. Надеюсь лишь на то, что взобраться по обрывистой круче смогу. И что мой дракончик тоже сможет. Когтистый же! Иначе грош цена всем моим усилиям!

Однако опасения оказались напрасными. И я легко (Сравнительно! Будешь тут «шустрым» и цепким, когда в затылок дышит локомотивный «ротик»!) залезаю на верхушку ямы. Заглядываю внутрь. Внутри царит определённое оживление: похоже, готовятся мои птички к вечернему вылету! А ещё бы: вокруг уже почти сумерки.

Ладно, милые, не торопитесь! Я вам «пожрать принёс»! А вернее – привёл.

Оглядываюсь на варана. Лезет он по уступам и камням довольно уверенно, целеустремлённости во взоре не уменьшилось ни на волос, и вожделённое сопение вот уже в десятке шагов от меня. Кладу на скалу свою дубину и копья, и поднимаю оттуда же здоровенный булыжничек. Который со всего маху запускаю в противную морду.

Попал прямо в верхнюю челюсть. И попал нехило: тварюга аж крякнула! И поморгала. Ну, если она теперь не разозлилась до предела, я – японский император!

Однако когда пышущая справедливой жаждой мести и аппетитом тварюга, даже не особо запыхавшаяся, пытается до меня достать выброшенным языком, прыгаю вниз: «дорожку» себе для спуска уже приглядел и наметил. И видно её в предзакатном освещении пока неплохо. Заодно ору во всю глотку, стараясь шуметь посильнее.

Что тут началось! Какой переполох! Сотни ящеров взлетают со своих насестов, и начинают создавать оглушительнейшую какофонию. Впрочем, меня ею не напугать: уже слышал. А варану, по-моему, вообще – плевать на всё, кроме наглой и больно кусающейся добычи, которую он сейчас загоняет. Вот и несёмся с ним: я, прыгая с уступа на уступ, и даже не давая себе труда отмахиваться от поналетевших, и он – буквально на брюхе съезжая по крутому спуску. В чём, как мне кажется, ему вообще препятствий нет. И нападки кусачей мелюзги сверху он пока просто игнорирует. Ну-ну.

Путь для «выхода» из гнездовища я помню прекрасно. И уж поверьте: проходить во второй раз водно-навозный аттракцион удовольствие не из приятнейших. Но терплю.

Плюхнулся в воду традиционно: гулко и ногами вперёд. Выплыть, отдышаться. Теперь отмыться, хотя бы приблизительно. Теперь успокоить дыхание, и выругаться всласть.

Ну а теперь и не торопясь вернуться туда, где сейчас разворачиваются, судя по оглушительнейшим звукам, весьма драматические события.

Повезло мне. Залез снова на кромку ямы и нашёл своё нехитрое оружие вообще без осложнений: судя по огромному мельтешащему телами и крыльями сгустку тел внизу, на дне ямы, «птичкам» не до меня. Да и варанчик, поскольку явно не смог протиснуться в ту дыру, по которой я благополучно ускользнул, должен обороняться, пытаясь теперь вылезти наверх уже тем путём, которым попал сюда.

А не тут-то было!

Птеродактили отнюдь не расположены позволить ему сбежать, и несмотря на потери – вижу пять или шесть застывших на дне в неподвижности распластанных тел! – атакуют со всей возможной остервенелостью, не позволяя подниматься ящерице по пологим у дна, и более отвесным, и скользким от того же гуано, склонам по сторонам ямы!

Уж так они бедолагу лупят клювами и крыльями с когтями по голове – аж жалко. Тем более, вижу я, что один глаз у монстры уже выбит… Не проходит и минуты, как выбит и второй. И теперь мой варан может только жалко тыкаться в разные стороны, двигаясь и пытаясь найти место с более пологим склоном, лишь наощупь…

Действительно жалко: заклевание до смерти – по-моему один из самых неприятных способов убийства. Думаю, думаю. Чешу традиционно репу.

Да, ловлю себя на том, что вот теперь мне стыдно!

Потому что зверушки – они не люди. Они и как-то чище, и непосредственней в своих желаниях и действиях. Нет в них ни коварства, ни подлости.

Не обманывают они никогда.

И если сейчас чёртов «Царь» местной природы падёт от многочисленных, уже покрывающих его с ног до головы, мелких, но обильно кровоточащих ран, это будет реально – нечестно. И вообще: разве это не Я должен его убить?!

Оглядываюсь по сторонам. Почти стемнело. И он – и так без глаз.

Я решаюсь: снова начинаю скакать с уступа на уступ, стараясь оказаться прямо над шеей уже весьма слабо сопротивляющейся, и вяло двигающейся обессилевшей ящерицы.

Прыгаю. В красивом полёте изгибаюсь. И со всего размаха, и пользуясь своим весом, вонзаю самое острое своё копьё в холку моего ящера. Потому что до сердца – далеко. Значит, нужно сразу перебить позвоночник у черепа…

Вонзилось хорошо. И – как раз куда надо!

Сразу замерла моя жертва, словно распластавшись по дну ямы, на омерзительных от жижи камнях. И явно скончавшись.

Вот и избавил я своего недавнего самого страшного врага от ненужных мучений.

Хорошо мне?

Нет. Потому что всё равно: и стыдно, и тоскливо как-то. А ну как у него там, в логове – табун голодных варанят? Но не позволять же, в самом деле, сожрать ему – меня?!

Ладно, предаваться терзаниям и сомнениям я смогу и позже, а сейчас изо всех сил бегу, отмахиваясь кулаками, бьющими по наглым рожам и клювам, и спешу проехаться по жёлобу из грязи и гуано в третий раз! Говорят, Бог как раз её, троицу, и любит…

Купаюсь уже в почти полной темноте: солнце как-то очень резко скрылось за кромкой горизонта. А вернее – это я так думаю, что горизонта, потому что здесь, в лесу, никакого «горизонта» нет и в помине. Только стволы и кроны.

Трусь и полощусь куда тщательней, чем раньше: кажется мне, что навсегда я пропитался отвратительной вонищей и слизью…

Спускаюсь теперь вниз по течению ручья. Думаю, думаю.

Сообщать ли тренеру, что моя миссия здесь успешно завершена? Или остаться переночевать, и поблуждать тут ещё? Как я понял, теперь для меня третий Уровень почти не отличается от четвёртого. Сложный, иногда длинный. Не иначе – существует-таки чёртова Хозяйка. Ну, или операторы, ведущие меня.

А вернее – моего аватара. В вот этом теле.

Уже в почти полной темноте нахожу я вполне подходящую пещерку под корнями какого-то вывернутого бурей лесного исполина. И пусть мои копья и палица остались там, на гребне ямы, я и с голыми руками – не подарок.

Желающих – милости прошу убедиться на своей шкуре!