Дикие Домохозяйки

Откладывал, ущемлял себя во всём, но – накопил на Курс «Менеджера-распорядителя строительства жилых зданий»! И только затем его Социальное Предопределение поменяли – после сдачи Экзамена и Зачёта. Так что она гордится своим отцом Мигуэлем Боткин: он реально добился повышения до Третьего – сам!

Матери, конечно, легче – дизайнером рекламы может стать только креативщица в третьем поколении. С родителями и пра-родителями у Анн-Марии всё в этом плане в порядке. И Экзамен, и Зачёт матери удалось сдать сразу.

Дело – за Черри. Нужно доказать, что она тоже… Достойна родителей.

И своего Уровня.

Выкинув косточки в отверстие мусороприемника у двери, она позвонила: два коротких и один длинный. Ма открыла почти сразу. Словно стояла за дверью.

– Ма! – Черри кинулась на шею матери, забыв обещания самой себе не расстраиваться из-за пустяков. Прижавшись к тёплому поджарому телу под невесомым домашним халатиком, она уже не сдерживалась, содрогаясь в молчаливых рыданиях, шмыгая носом, и всхлипывая. Предательская влага упорно изливалась из огромных глаз, и текла по щекам…

Миссис Боткин в голосе и поведении дочери сразу уловила досаду и расстройство, (Да и кто бы их не уловил!) и легко вычислила их причину:

– Что, опять Билли побил тебя?

– Да. Да-да-да!.. Он – волосатая скотина! Я… Обижусь на него. – она сдержалась, чтоб не зареветь в голос: девушке её Уровня не положено!..

– Это глупо, Черри. – мать нежно чмокнув в лобик, опустила тоненькое ещё тельце на пол, – Ты не должна злиться на него – злость мешает размышлять. И сковывает действия. Он выиграл честно?

– Д-да… Да, честно. – Черри кулачком размазала по щекам остатки косметики.

– Тогда тем более глупо злиться – так ты только приблизишь свою эмоциональную Карту к психограммам нижних Уровней. Это пусть они злятся, скандалят, сплетничают, болеют за тупых футболистов, и восторгаются своими крохотными достиженьицами…

Мы, Третий, не можем себе этого позволить. Мы всегда стремимся развиваться, учиться, и превзойти – в первую очередь себя… А уж только затем – и других!

Поэтому ты должна быть благодарна Билли. Помнишь древнюю мудрость: «То, что не убивает нас – делает нас сильнее!»

Черри знала, конечно, что мать права на все сто… Хм-м…

А вот с такой стороны она ещё не пробовала рассматривать их с Билли отношения: ведь это правда! Выиграв у неё, он здорово раззадорил её – так хочется взять реванш!.. И доказать этому… Этому вредному болвану, что она ничуть не глупее. Да – не глупее!

Но для этого придётся поднапрячь мозги и инстинкты охотницы-пантеры! Да, это её любимый мультик! Пантера такая хитрая, ловкая, гибкая… И пусть она слабее Льва и Тигра – но всегда оставляет тех в дураках!

Ничего, она придумает. Поберегись, Билли – её очередь «сделать» тебя сильнее!..

Проводив дочь, пошедшую переодеться и умыться, долгим, внешне лучащимся мягкой материнской любовью взглядом, Анн-Мария вернулась в гостиную, к мужу.

А что: он до сих пор смотрится солидно и достойно: чуть наметившиеся валики жирка на боках не портят широкой грудной клетки и стройного в остальном торса. Подбородок пусть грубый – словно вырублен топором! – зато сразу говорит о главной черте супруга: упорстве. Да, она имела возможность убедиться: при продвижении к Цели его ничто не остановит!

Именно поистине носорожья целеустремлённость, и мужество, и привлекли её в своё время, заставив предпочесть, может быть, более привлекательных лицом, но не столь конкретных в желаниях и настойчивых в действиях, кандидатов.

Единственное оставшееся от прежних привычек плебейское хобби мужа – сволочной футбол! – она не осуждала. Нравится ему, как двадцать два идиота, похожие в своих дебильных щитках не то на средневековых рыцарей, не то – на боевые линкоры, не то на австралийских хвостатых броненосцев, непроизводительно растрачивают своё и чужое время и силы, якобы таская мяч, а на самом деле – стараясь переломать друг другу как можно больше костей, и нанести ран, синяков и царапин – пусть смотрит!

Главное, что на его умственном потенциале это никак не сказывается. (Тьфу-тьфу!) Только в прошлом месяце он опять получил дополнительные Бонусы: они смогли сходить в Луна-Парк… Черри там нравится.

Однако чтобы поговорить, пришлось дождаться, пока в матче объявят перерыв между четвертями: она не настолько глупа, чтобы влезать тогда, когда внимание супруга наверняка поглощено бегающими с мячом в объятиях, или лихо бороздящими газон поля, прокладывая собственным телом рытвины в земле, накачанными выше всякой меры стероидами болванами-нулевиками… Но вот прозвучал свисток. Болваны, утирая кровь и пот, и еле двигаясь, словно их защитные костюмы весят добрую тонну, потащились в раздевалку. Рука Мигуэля потянулась к солёным косточкам.

Удачно получилось: команда, за которую, как она знает, болеет муж, выигрывает.

– Дорогой! – точно выверенная пауза и чуть заметный вздох: словно от раздумий, – Меня беспокоит Черри… – она знала, что уж это-то сразу переключит внимание «дорогого» полностью на неё. Мистер Боткин обожает их златокудрую малышку!

Действительно, Мигуэль поспешил даже убавить звук – чтоб не мешала назойливая реклама:

– Что, Мария? Что там случилось с нашей дочерью?! – брови мужа сошлись на переносице. Она помолчала, тщательно выдерживая ещё одну паузу, зная, что этим напрягает его сильнее, чем если бы кричала и трясла кулачками у него под носом. Вот, пора.

– Пока, – она подчеркнула это слово нарочито равнодушным тоном. – Ничего. Но – может!

– Что – может? – он даже оторвал спину от дивана. – Мария! Да говори уже!

– Хорошо. – она присела, плотно сдвинув коленки, напротив него, зная, что он и туда обязательно свой взгляд переместит. (Вот и хорошо: ножки у неё до сих пор – «отпад»!) – Проблема в Билли – её назначенном на этот семестр партнёре-противнике по развивающим Играм-стратегиям…

– И что там с этим Билли? Он вёл себя по-хамски?! Приставал?! Да я ему!.. И его папаше!.. – похожие на гири, тяжёлые кулаки мужа сжались, мышцы рук напряглись…

– Ничего подобного. Вовсе нет. – она сделала успокаивающий жест ладошкой, – Билли очень корректен. Его отец может гордиться: сын явно уже превосходит его способностями… То, что Билли опять выиграл, несомненно хорошо. Для его отца и успеваемости Билли. А вот то, что он выиграл у нашей девочки – плохо. Малышка не на шутку расстроена. Я вижу. Она молодец – держится, конечно… Но я-то вижу! Этот Уотс для неё – как заноза в заднице!

– Ну, и чего ты хочешь? В-смысле, чего ты хочешь от меня? Чтобы я пошёл, и навалял по-старинке этому чёртову Билли? За то, что он, скотина такая, обыграл мою дочь, и обидел девочку?! – у Мигуэля раздувались крылья носа, и Анн-Мария поняла, что муж… Созрел. (А быстро она его!.. Вот что значит – практика!) За дочь он – она не сомневалась! – мог действительно и пойти, и навалять… Но, конечно, не Билли, а, скорее, его папаше Томасу, тоже, кстати, бывшему второуровневику – потому что глупо бить талантливого мальца за то, что он – талантлив в Игре! За это, по идее, как раз поощряют. Чтоб был талантлив, находчив, и изобретателен и позже – в работе.

– Дорогой, ну что ты такое говоришь! Глупо бить или ругать пятнадцатилетнего мальчишку. Да ещё за то, что он старается! А уж его отца – вообще смысла нет. Я не об этом сейчас говорю.

– Тогда – о чём?! Ты, что же, хочешь сказать, что наша – не старается?! Или – что она – тупее?!

– Нет. Я хочу сказать вовсе не это. – вот Мигуэль и оказался в том месте, которое она наметила, – Она вовсе не тупее! Наставник сказал – ну ты помнишь! – что у девочки огромный потенциал. Но она не совсем грамотно его направляет. Отвлекается. Тратит время и силы на посторонние дела… И – главное! – на ненужные эмоции.

Недостаточно мотивирована, как мне представляется… Была. Но вот сегодня – я поняла, что она действительно расстроилась. Билли выиграл в пятый раз подряд. – Анн-Мария замолчала.

– И… Что? Как я могу помочь ей?.. Дорогая, к чему ты ведёшь? – ага, он молодец. Тоже уже «вычислил» её «хитрые» ухищрения.

– Я хочу попросить тебя дать ей денег на Курсы Социомотивации, и Креативного мышления. Мы – не бедные! И можем себе это позволить!

А девочка будет просто счастлива. Особенно, если это поможет одолеть хитреца Билли! Не забывай – через неделю конец месяца. И ей нужно добрать восемнадцать баллов. А за поражение дают не больше двух… – ну вот она и сказала. Должно сработать!

Уж мистера Боткин-то она за шестнадцать лет подизучила.

«Дорогой» прибег к традиционному способу помочь мыслительным способностям: стал чесать затылок с наметившейся плешью. Она даже не сделала обычного замечания насчёт углубления и расширения безволосого пространства: пока это отвечает её целям – пусть себе чешет!

– Э-э… Ласточка моя. Но ведь ты всего месяц назад говорила, что хотела бы съездить летом на пляжи Нью-Фриско. Отдохнуть… Если мы используем деньги на Дополнительные Курсы – нам не хватит…

– Плевать на эти пляжи! – поняв, что победа достигнута, раз в ход пошёл такой аргумент, она поспешила закрепить успех, – Прекрасно поплаваем и здесь, в нашем Заливе. А девочка сможет куда успешней развиваться! Мы же хотим, чтобы наша малышка стала… Разработчик Высшего Уровня номер один?!

– Конечно, хотим… А ты уверена, что так много гипнопедии не повредит? Ведь ей всего четырнадцать.

– Пятнадцать, дорогой. (Ну вот никак у него не получается запомнить, сколько лет их доченьке. Впрочем, наверное, это свойственно и всем отцам. Главное – любить дочурку больше жизни это не мешает!) И я уверена: ничего плохого нашей дочке не будет. Никаких «побочных явлений»! Она – почти взрослая. И плевать на соседей – пусть думают что хотят. Я считаю: будущее девочки – важнее пускания пыли в глаза окружающих! – она перевела дух. Собственно, поддержание Статуса и достойного реноме перед соседями и коллегами всегда больше волновало вовсе не мистера Боткин, а как раз её… Ну и ладно. Она подвела итог, – Пива дать?

– Конечно. И себе возьми банку. – мистер Боткин вновь откинулся на спинку, поняв, что от него отстали, и семейная Проблема благополучно разрешена. Слава Господу, мирно.

Разумеется, Анн-Мария не опускалась до такого, чтобы скандалить и кидаться на мужа с кулаками, как позволяли себе Дипломированные Домохозяйки Первого и Нулевого Уровней… Но молчанка, игнор, и глаза «на мокром месте», к которым она прибегала в случаях недовольства супругом, действовали не хуже: Мистер Боткин имел глупость всё ещё любить жену. О чём она отлично знала.

И нагло пользовалась.

После сеанса гипнопедического Курса Креативного мышления первые два часа Черри ощущала себя так, словно в голову натолкали в три раза больше мозгов, чем там может поместиться, и они медленно вытекают наружу через уши и ноздри… Впрочем, так казалось всегда после сеанса с чёртовой гигантской бандурой гипнопеда.

Ничего – к завтрашнему дню всё «уляжется» и «срастётся». Вдолблённые словно кувалдой знания «встанут на место», приживутся, и станут ощущаться как свои, врождённые…

Держись, Билли! Завтра она тебе покажет!..

Вытянувшись на сразу подстроившейся постели, она с наслаждением потянулась.

А сейчас – спать! Сон лучше всего способствует… Усвоению влитых в неё Навыков и Идей. И – главное! – новых и оригинальных подходов к самым разным задачам и проблемам!

А уж она сможет применить всё это – Пантера смогла бы, значит, сможет и она!

Кое-что она видит уже и прямо сейчас!

Сколько возможностей! Мимо которых она раньше сдуру проходила, игнорируя: то, понимаешь, стеснялась, то – брезговала, то считала… Нечестным.

Вот балда закомплексованная!.. Ведь знала же, что Билли к ней… скажем так – не совсем равнодушен. Да и она тоже… Немного… Или – много, даже – непозволительно много!.. Ну, то есть – часто думает о нём…

Что из него вышел бы неплохой отец для её детей!

Такое не может, конечно, не отвлекать – теперь-то она отлично это осознаёт…

Ну, погоди ж ты, паршивец волосатый – она тебе покажет… Кое-что. После чего твои «концентрация внимания» и «стратегическое воображение» резко… Вот именно.

Что же до собственно Игры…

Завтра она разработает План, и сдаст Рефери. Послезавтра – официально сообщит Биллу, в каком Мире им предстоит встретиться, и в какую Игру сыграть. Да, теперь – её очередь обороняться…

Но кто сказал, что оборона может быть только пассивной?!

Кайл Юровски привстал за надолбом, оценивая обстановку. Ага: пора!

Молча он кинулся вперёд, по дороге раскручивая болас. Бросок! Есть!

Дэн Фрай, неизменный главарь клана Акул, завалился на бетонный пол со спутанными ногами и одной примотанной к заднице рукой, успев, однако, заорать:

– Сзади!..

Валявшийся на земле Локус, которого Дэн только что бил стальными накладками носков, имевшихся на его десантных сапогах, поторопился откатиться в сторону, лишь теперь застонав. Молодец, конечно, что сдерживал вопли, но помочь им в драке уже вряд ли сможет!

Предупреждение не спасло Пита Питчерса и Сэма Оруэла: первого – от здоровенного пинка в живот, от которого его скрючило, словно подгоревший кусок колбасы на сковороде, а второго – от горсти перца в наглую морду!

Блинн! Так и свинья не завизжала бы!..

После этого Кайл и остававшиеся на ногах Торпеды накинулись на троих ещё державшихся Акул, и задали им жару! Заодно Кайл лично «угостил» пытавшегося скинуть путы п…раса Локуса мощным пинком точно в копчик: вот теперь – «в расчёте» за прошлый раз! Локуса выгнуло теперь в другую сторону: так, что Кайл не удержался, и добавил – теперь пяткой в живот!

А приятно, оказывается, слушать утробный вой, что полился из глотки поверженного на землю врага! Особенно, когда его сопровождают подвывания получившего в рожу кайенского перца, и вопли и стоны добиваемых Сэма и Бориса… Ф-фу…

Ну вот все Акулы и на земле! И в ближайшие десять минут точно не поднимутся!

Кайл оказался ближе к переходу, поэтому первым услышал сирену копов. Оглянулся на видеокамеру – порядок! Идея со скотчем на конце багра вполне себя оправдала!:

– Атас! Копы! Сваливаем через котельную!.. – сам он поторопился подхватить Локуса, ещё согнувшегося и еле двигавшегося, – Алик! Помоги! Нэш! Скотч! – Нэш, кивнув, кинулся к фонарному столбу. Рванул за нейлоновый шнур, и скотч, удерживающий видеокамеру от разворота, оказался у него в руках! Кайл, краем глаза наблюдавший, как ликвидируются следы их вмешательства в работу оборудования Федеральной Службы Безопасности, (Поймают, точно – в тюрягу на червонец! И не посмотрят, что несовершеннолетние!..) с облегчением вздохнул: рассчитали чётко!

Вдвоём с крепышом Аликом они быстро уволокли товарища за угол ближайшего складского блока, и, нырнув во вскрытую накануне дверь в решётке, ломанули дальше по коридору между помещениями, в глубину воняющих затхлостью и окаменевшей пылью и мокрой шерстью дебрей лабиринтов Уровня. Сухопарый и шустрый Левон старательно обрабатывал путь их отходу перцовым спреем – теперь и Пёс не выследит!

Кайл был уверен, что они необнаруженными покинули чёртову стоянку: пусть-ка сегодня эти дебилы Акулы посидят ночку… или пару недель… В кутузке! И штрафы «за нарушение общественного порядка» выпишут их отцам!

А Торпеды весь вечер сидели в караоке-баре!.. В «Золотом тигре». И доказать, что у них нет алиби будет нельзя, так как Кайл точно знает, что рекордер у Большого Бенни полетел ещё два дня назад. А уж с самим-то Бенни они договорятся.

Не прошло и десяти минут, как перед дверью «Золотого тигра» затормозили три машины – наряд. Сердито выглядящие патрульные вошли все – вшестером. И сходу двинулись прямо к команде Кайла. Лейтенант Дилан откозырял:

– Лейтенант Дилан. (А то они его в первый раз видят!) Ваши удостоверения, пожалуйста!

Локус, что-то там лирическое распевавший перед монитором на пару с Уорреном, быстро (Пожалуй, даже чересчур быстро!) развернулся, и чуть ли не раньше Кайла и остальных протянул полицейским правую руку запястьем наружу. Синяки на предплечье удалось скрыть под полузакатанными рукавами. Громадное синее пятно на ребрах тоже прикрыто – и рубахой и жилеткой. (А хорошо, что они обзавелись запасным гардеробом: успели переодеть рвано-замызганно-пропылившееся! И лейтенант наверняка обратит внимание – все они выглядят опрятно. Не то, что чертовы Акулы – хе-хе!..)

Сержант Джон Пилджер, их старый знакомый, быстро провёл по всем чипам сканнером. Хмуро констатировал:

– Всё в порядке. Все законно на свободе. За последнее правонарушение отмотали как положено. (Ну ещё бы – не как положено! Две недели в подростковом Исправительном – это вам не хухры-мухры! Зато уж теперь они «чисты» перед Законом! Правда – лишь до следующего «раза»!)

– Это радует… – особой радости, впрочем, в голосе Дилана не ощущалось. Скорее, таким тоном он бы мог спросить у жены, почему поданная ему на ужин селёдка уже неделю как протухла, – А вот то, что вы опять взялись за старое, уже нет!

– Послушайте, господин лейтенант. Сэр. Мы честно оттрубили, всё осознали, и реально хотим исправиться, и покончить с ошибками прошлого! Чтоб приносить пользу – Обществу и Стране! А вы… Что вы имеете в виду, сэр, говоря, что мы за «что-то там» взялись? Мы с мальчиками сидим себе, никого не трогаем. Наоборот: услаждаем слух окружающих бодрыми весёлыми песнями, можно сказать. Поскольку готовимся создать вокально-инструментальный ансамбль – вот, репетируем… – Кайл знал, что невинно-ангельская «дружественная» улыбка «простого и открытого парня», которую он дома отрабатывал перед материнским зеркалом, у него получается, – А тут вдруг входите вы с сержантом и патрульными, и на нас наезжаете! Объясните хоть, в чём дело, сэр?

– Так это, значит, не вы наваляли пятнадцать минут назад клану Акул на стоянке у второго пирса? – если бы желчное ехидство могло работать как кислота, то не то что стол, за которым они сидели, а и пол у ног Кайла уже прожгло бы до следующего Подуровня!

– Ну что вы! Конечно нет, сэр! Мы уж, почитай, час как здесь! Вон и Бенни подтвердит.

Бенни, старательно надраивающий стаканы, от этого всё равно вряд ли ставшими бы чище, поторопился покивать:

– Чистая правда, господин лейтенант! Вон, посмотрите сами: сколько пива уже вылакали! А от их чертова «вокала» у меня половина клиентов разбежалась… – то, что на их столик срочно составили бутылки, оставшиеся от поспешивших и без всякого «вокала» оперативно ретироваться, когда команда Кайла вбежала, словно за ней черти гонятся, клиентов, Бенни, разумеется, упомянуть «забыл».

– Ну-ка, посмотрю я лучше твой кодограф, Бенни… – лейтенант нахмурил брови, и вынул свой аппаратик и универсальный ключ.

– Пожалуйста, конечно, господин лейтенант. Вот только, боюсь, он уже два дня как сломан, и вряд ли что зафиксировал.

Лейтенант, разумеется, захотел убедиться лично.

С миной откровенного разочарования он повернулся снова к Бенни, так и не сдвинувшемуся с места: а ещё бы! Если б Бенни не стоял на своей подставке, он и до стойки своего же бара не доставал бы:

– Почему до сих пор не отремонтирован?

– Не могу сказать, господин лейтенант. Я Заявку подал ещё два дня назад – всё честь по чести. А уж почему Управление до сих пор не прислало ремонтников… – Бенни развёл руками, приподняв ещё и брови, и как бы давая понять, что он не Всевышний, и даже не Управляющий ремонтным блоком, – Может, у них опять запарка – помните, как на позапрошлой неделе? Когда сдохла вся Система видеонаблюдения в пятом Доке?

Лейтенант сплюнул. Повернулся к Кайлу:

– Ваше счастье, что видеокамера стоянки заклинилась в одном положении, и не охватила место драки. Записей, следов, и тел, вернее, ваших тел, разумеется, не оказалось… Жаль, вы ещё не достигли двадцати одного, и нельзя потребовать у Прокурора ордер на проверку ваших чипов… Но если в следующий раз – Акулы – вас!.. – лейтенант жестом показал, оскалившись, что с ними могут сделать, – Уж не обессудьте: особо стараться привлечь их я не буду! – и, повернувшись к Бенни, – Если б я не знал, что папочка вот этого молокососа. – он кивнул на Локуса, – твой Большой Босс, я бы, может, и купился… А так – на обессудь, Бенни, если во время следующей большой драки в твоей халупе Наряд ошибётся адресом… И приедет только после того, как всё будет перебито и переломано. – лейтенант дёрнул щекой.

Бенни заметно побледнел. Но благоразумно промолчал.

– Пошли, ребята. – лейтенант первым двинулся к двери, показывая, что считает инцидент исчерпанным. То, что он не принёс традиционных в таких случаях извинений, показывало, что он чертовски зол, что не может ничего доказать, и уверен на все сто в своих подозрениях на их счёт.

(Ну правильно: Акулы, несмотря на маски на лицах, наверняка по голосам и манере драться, узнали их. Как впрочем, и они – их! А вот доказать – три Ха-ха! – не смогут!)

…рен с ним. Придётся на какое-то время завязать с развлекухой – да и Акул в кутузке промаринуют ещё неизвестно сколько… А Тигры перенесли свою «деятельность» в район Станции Очистки – а туда лень таскаться пешкодралом. Да и предупреждение насчёт проверки чипов – то есть, отслеживание координат, где эти чипы находились в последний час, сильно напрягало. Хорошо, что они все ещё не в полной мере подвержены Закону! Хотя… До этого осталось недолго – пара-тройка лет. И тогда – прощай навсегда развлекуха и драки – упекут уж капитально, а не на пару недель…

Двери за полицейскими закрылись, снова раздался вой сирен, и огни мигалок удалились вдоль коридора-улицы. Бенни опустил плечи, задумчиво глядя на стаканы, которые всё ещё механически протирал.

– Спасибо, Бенни. – Кайл невольно ощущал неловкость после сказанного лейтенантом. Он ведь и правда, может так поступить и с ними… И с Бенни, – Мы и сами можем прекрасно разобраться, если какие-нибудь козлы захотят тут у тебя порезвиться! Ты, главное, звони!

Бенни, так и не подняв глаз от стаканов, и не разлепив сжатого в ниточку рта, покивал.

По нему трудно было сказать – счастлив ли он от обретения таких «крышевателей».

Билл Уотс аккуратно протёр объективы камер ночного видения – налёт минидронов-стрекоз с распылителями быстросохнущей краски оказался совершенно неожиданным! И пусть дроны он посбивал, за это время чёртова краска схватилась: приходится вначале отколупывать виброножом, а уж затем – протирать с растворителем…

Однако помогло отколупывание и протирание мало: казавшееся в мрачном сумраке хаотичным нагромождение конусов, параллелепипедов и кубов неправильных и причудливо изгибающихся форм и пропорций лучше видно не стало. Впрочем, нет – видно-то его как раз неплохо… А вот разобраться – что тут к чему…

Зараза хитрущая. Поняла, что к такому он не готов. Вот и взяла Низший Уровень.

А он не любит, когда в качестве единственного допустимого оружия можно использовать только голые руки, оптоусилители, сканнеры (Мать её! Объективы оптики уже сильно подпортила! Сохранить бы хоть любимые сканнеры!..) и холодное оружие… Он больше привык к пушкам, пулемётам, огнемётам. Стационарным мощным сканнерам. Истребителям, танкам. Бомбам и минам-ловушкам! Чтобы весь «арсенал» – как у взрослых!

Ну и ладно – не первый раз «встречаются». Он вычислил её слабые места. Она – слишком консервативно мыслит. Обычно придерживается излюбленных шаблонов – что в плане тактики, что в плане выбора оружия. И ловушек. Слишком мало у девчонки подлинной изобретательности, чтобы соорудить действительно сложный Лабиринт. Уж больно сильно она привержена к «азбучным» истинам Учебника, и стереотипам!

Так что выбирая этот тип единоборства, она только себе же делает хуже!

Ага, вот в чём дело.

Оказывается, это просто огромный Дом. И в нём, в одной из комнат-тайников, по Правилам должен находиться вожделенный Приз. И его задача отыскать, и захватить (Причём – обойдя хитрые ловушки и ложные призы… А задача Черри – поймать его, убить (Ха-ха! Вот уж это – фиг вам!..), или обездвижить!) этот самый Приз в отведённое время. Которого у него – пять часов. Не-е-ет – уже четыре пятьдесят! Проклятые дроны!..

Чувствуя себя последним идиотом, Билли всё же решил на всякий случай обойти вокруг Дома – мало ли! Может, проще попасть в него через банальный чёрный ход!

Угловатые выступы наружных стен мешали обзору, и топорщились – словно комнаты внутри не квадратные и прямоугольные, а трёх-, пяти– и семиугольные, да вообще: с кривыми и косыми, соединёнными под самыми невероятными углами, стенами!..

Ладно, хоть этажа у этого монстра всего три. Да и сам домик, вроде, невелик: не больше чем Парк на их жилом Уровне. Вспомнив о Парке, Билли сглотнул: только вчера он видал, как Черри плавала там, в бассейне.

Дьявол её задери! А хорошенькой она стала! Маленькие твёрдые груди упруго оттопыривают сине-зелёный купальник, а попка… Хм-м… Вот уж не думал он, что за какой-то год его теперешняя противница по Игре сможет отрастить такие приятные на вид (Жаль, что пока не на ощупь!) полушария…