Хроники королевского Ассенизатора

10. «Брачная» ночь

Повисшую в пиршественном зале тишину можно было буквально резать ножом!

Затем вдруг со своего места, с зубодробительным скрипом отодвинув кресло по мраморному полу, вскочила располагавшаяся напротив Главного егеря донна Нюсхейм. Она сидела всего в семи местах от донна Хайми – до неё было не больше пяти шагов.

И если на лице женщины не имелось выражений оскорблённого достоинства, тоски и отчаяния, то Хайми съел бы свой ещё не купленный берет!

Это казалось странным: обычно навыки владения своим лицом присутствовали у придворных Светоча в любых ситуациях!

Но тут, похоже, такого свинства она от своего суверена и любовника не ожидала!

Подловил, гад!

Словно бы никого не видя, и не оглядываясь, донна, подобрав пышные юбки своего кринолина, кинулась прочь из зала. Пробегая мимо настороженно провожавших её взглядами придворных, женщина кусала губы, на лице было написано страдание. И в поистине звенящей тишине было слышно, как часто и прерывисто она дышит.

Но, похоже, Светоч предупредил охрану: двое гвардейцев, стоящих в дальних дверях, к которым и устремилась донна Нюсхейм, отделились от косяков, и их широкие груди, одетые в боевые кирасы, сдвинулись, перекрыв даме выход!

Донна попыталась кинуться к другому выходу – история повторилась.

Всё это время придворные, не зная, как реагировать, чтоб не нарваться на немилость со стороны Его Величества, помалкивали, и только насторожено переглядывались.

Ну а донн Хайми не сводил взора с лица Светоча, устремлённого на несчастную донну. И на лице этом имелось – всё!

И торжество охотника, заманившего добычу в сети, и злость и ненависть, и ехидство: наверняка он не вчера придумал план по удалению в чём-то явно провинившейся фаворитки, и только и ждал случая, как бы побольней ударить по её самолюбию!

Но вот жертва и поняла, что деваться ей некуда, и от позора её теперь не спасёт ничто! Уже ступая медленно, она возвратившись к своему месту. Но не сев, а так и оставшись позади спинки. Донна Нюсхейм даже успела утёреть выступившие слёзы. И, склонившись в почтительном реверансе, нарисовала на лице улыбку. Правда, вышла та несколько натянутой и кривоватой:

– Ваше Величество! Ваша верная раба в чём-то перед вами провинилась? И вы решили наказать меня вашей немилостью?!

– Это почему вы так считаете, моя милочка? Напротив! Я так выказываю вам свою монаршью… милость! И одновременно выказываю своё благорасположение к нашему новому благородному донну – донну Ассенизатору! Выбрав ему в супруги – законные, заметьте! – самую красивую и блистательную женщину при моём Дворе!

Но если вы считаете, что породниться со столь преданным и высоконравственным кавалером ниже вашего достоинства – у вас всегда есть выбор. В виде брака, или… Наказания за ослушание! То есть – когда вам выжгут глаза, и посадят на кол! Даже без масла!

Донн Хайми подумал – да наверняка и все прожжённые и матёрые интриганы подумали то же самое! – что, видать, сильно оскорбила… Или разозлила Светоча много о себе возомнившая дамочка! И вот она – расплата за капризы и гонор! Так унизить, да ещё публично, бывшую фаворитку не смог бы, наверное, никто из соседних правителей!

Донна Эльза, похоже, отлично знала нрав своего Повелителя. И ни на миг не усомнилась, что он запросто исполнит обещанное!:

– Прошу простить меня, Ваше Величество, что не поняла смысла вашего повеления сразу! Ведь это, оказывается – награда для преданного вам всей душой донна Хайми! А я-то по глупости посчитала это – наказанием для меня! И опалой!

– Меня не волнует, что там вы посчитали, «уважаемая», – Светоч подчёркнуто издевательски сделал упор на этом слове, – донна Нюсхейм! – а по лицу Светоча не только Хайми, но и всем было видно, что торжествует он. Радуется. Что удалось и унизить, и показать наивной гордячке, кто в доме Хозяин, – Моя воля – это моя воля!

И если я приказываю вам составить семейное счастье донна Ассенизатора – так и быть по сему! И попробуйте только уклониться от своих новых супружеских обязанностей! Через девять месяцев у донна Хайми должен быть наследник! А о том, что с вами может статься, если этого не случиться, вы уже услышали!

Эй, стража! Введите его!

Не без удивления донн Хайми увидел, как открылись двери королевских покоев, и двое гвардейцев вывели оттуда в пиршественный зал маленького и явно до полусмерти напуганного священника в коротковатой – были видны голые грязные ноги в сандалиях! – вылинявшей сутане, с большой книгой, прижатой к груди: Библия! Священник затравленно озирался, и явно готов был к тому, что сейчас его могут запросто бросить в котёл с кипящей смолой, если посмеет ослушаться!

– Донн Хайми! Господа и дамы! Прошу всех на минуту покинуть ваши места у стола, и поучаствовать в обряде венчания! К величайшему сожалению донн Нюсхейм покинул нас, но я сам возьму на себя честь быть «родителем невесты»! – Его Величество действительно подошёл к донне Нюсхейм, и, откровенно насмехаясь, предложил той руку.

– Для меня это огромная честь, Ваше Величество! – донна Эльза уже совладала с мимикой настолько, что улыбка получилась почти естественной. Но все понимали, чего это ей стоит. И что она чувствует на самом деле.

Какое невероятное крушение всех радужных надежд!

Была фактически человеком номер три при Дворе, и могла повелевать даже Его Величеством с помощью… Постели.

Но, похоже, именно там-то она и… Облажалась!

Несколько запоздало, но получил донн Хайми ответ на вопрос, почему Светоч предпочёл не приглашать капризную донну в постель для удовлетворения «естественных» потребностей, а предпочёл просто совершить ночную поллюцию. В кальсоны.

– Вот так. – Светоч подвёл донну, у которой, похоже, еле передвигались ноги, и только чудом она удерживалась от обморока, к священнику, указав рукой, – Донн Хайми. Прошу вас.

Донн Хайми подошёл на то место, что указал ему Его Величество. Выражение на лице он старался удерживать… Обычное.

То есть – то, что всегда имелось на нём на таких мероприятиях. И, к счастью, лицо и привычки не подвели. Каменное выражение лицо сохраняло стабильно.

– Святой отец. Начинайте!

Дрожащие руки коротышки открыли Священную книгу там, где имелась закладка. Хотя донн Хайми сильно сомневался, что столь незначительный, явно – низший, чин, может реально – уметь читать. Не-ет, это – прерогатива Епископов. И – Архиепископа! Так что этот, явно не из «приближённых», монахов – скорее – просто зазубрил наизусть!

Дрожащий тонкий голос начал обряд. Вначале запинаясь, но к концу – более уверенно и чётко. Но так или иначе, через пару минут всё было кончено:

– Донн Ричард Хайми. Берёте ли вы в жёны присутствующую здесь донну Эльзу Нюсхейм, с тем, чтобы быть с ней в печали и в радости, в…

Когда формула наконец закончилась, донн Хайми ответил внятно и громко. Чтоб ни у кого не было сомнений в том, что он готов для своего короля на всё! И выполнит любой его приказ:

– Да!

– Донна Эльза Нюсхейм. Согласны ли вы… – ещё минута речитатива.

– Да. – сказано спокойно, и негромко. Но достаточно громко, чтоб в затихшем огромном зале это услышали все – от Премьер-министра до последнего лакея.

На небольшой кроваво-красной бархатной подушечке лакей поднёс два кольца. От намётанного взора донна Хайми не укрылось, что они – из надраенной до блеска… Меди!

Вот это унижение – уж по-полной!.. Такими обмениваются при венчании только простолюдины!..

Но обменяться пришлось. Потому что донн Хайми, да и донна Эльза прекрасно видели взор Светоча: похоже, только и ждал он, когда его бывшая пассия посмеет повозмущаться! А уж о последствиях неуважения и ослушания он рассказал.

На палец донны кольцо село, как влитое. У донна Хайми – с небольшим зазором: видать, сделали с запасом.

Его Величество просиял:

– Донн Хайми! Мои поздравления! – Светоч снизошёл даже до того, что пожал несколько растерявшемуся от такого «панибратства» Хайми руку, – Вот я и сделал для вас всё, что в человеческой и монаршьей власти! А уж как вы распорядитесь свалившимся на вас счастьем, – Светоч явно неспроста выделил тоном это слово! – дело ваше!

– Благодарю от всей души, Ваше Величество! – Хайми, выпустив отдёрнувшуюся руку, склонился в очередном почтительном поклоне, – Я счастлив, что могу своими скромными способностями и возможностями, быть полезным, и служить вам!

– Ха-ха-ха! – король рассмеялся искренне. Похоже, понял иронию фразы, – Донн Хайми! А вы, оказывается, не только профессиональный Ассенизатор, но и искушённый придворный! Впрочем, я понял это, едва увидел этот ваш новый колет! Итак!

Поскольку сегодня вечером, то есть – через каких-то три часа, вас ждёт обычная работа, не смею задерживать! И предлагаю вам с молодой супругой пройти в ваши новые апартаменты, и заняться…

Делом!

А, да! Я же забыл сказать, что по моему приказу для вас приготовили более… э-э… достойные и удобные комнаты! В непосредственной близости – к моим покоям! Но вы там ещё не были… Ну, ничего. Мой гофмейстер проводит вас!

Должна же быть хоть какая-то польза и от него!

– В таком случае позвольте нам с супругой ещё раз от всей души поблагодарить вас, Ваше Величество, и откланяться! – донн Хайми нарочито медленно и торжественно предложил руку донне Нюсхейм, – Донна Хайми, прошу вас!

Донна, вначале не понявшая, что это обращаются к ней, недоумённо посмотрела на него. Затем до неё дошло: молча, и с реверансом, она уцепилась за руку своего нового мужа, и скромно потупила глазки. Но предпочла промолчать.

Донн Хайми ещё раз поклонился, ещё не сдвинувшись с места, Его Величеству. Донна тоже присела в очередном реверансе. Его Величество кивнуло:

– Не стоит благодарностей, мой друг! Впрочем, думаю, это вы поймёте несколько позже… – последнюю фразу Светоч сказал вполголоса, но слышно её наверняка было всем присутствующим, – Спокойной ночи, донн Хайми!

Впрочем, сомневаюсь, что она будет таковой… Ха-ха-ха!

То, что после венчания донна Нюсхейм как бы перестала существовать для Его Величества, сказало Хайми ещё больше. Значит, посмела что-то эдакое выкинуть, чем сильно оскорбила королевское достоинство. Ну, или нечто такое, от чего у того опало всё его «королевское» естество! А такого Светоч не прощает!

Да и кто бы простил…

Но сейчас, когда они шли по узкому и тёмному коридору, освещаемому лишь факелами в держаках, расположенными через каждые двадцать шагов, за широкой и статной спиной гофмейстера, донна Корнблатта, Хайми молчал, и только поглядывал иногда на свою новоиспечённую супругу.

Та молчала, навалившись действительно почти всем своим крошечным весом на его руку. Но губы снова кусала, и лицо казалось куда белее, чем это можно было бы объяснить переусердствованием с пудрой.

Однако донн Хайми прекрасно понимал, что и здесь, в коридоре, и в их «новых» покоях, им нужно помалкивать, а разговаривать, если придётся о чём-нибудь важном – только шёпотом. И, главное – не брякнуть сдуру что-нибудь такое, что Его Величество, получавший сведения от своих слухачей, мог бы посчитать прямой изменой! Или – оскорблением его Величия!

Потому как за такую провинность – колом не отделаешься! Ещё и кипящим маслом сверху польют! Ну, или кожу сдерут заживо…

Но вот они и на месте – два лакея услужливо распахивают помпезные резные створки, а гофмейстер почтительно отходит в сторону:

– Донн Хайми! Донна Хайми! Ваши новые апартаменты!

– Благодарю, донн Корнблатт. – донн Хайми совершает положенный поклон. Донна Хайми реагирует чуть позже, но тоже делает реверанс. Естественно, не столь глубокий, как для Его Величества. Формальный.

Донн Хайми с супругой вплывают в двери, гофмейстер удаляется. Двери за спинами новобрачных закрываются. И Хайми рад, что комнаты «вылизаны» – нет ни пыли, ни паутины, как во многих пустующих покоях, а полы – явно вымыты. И освещение имеется – у входа держаки с двумя горящими факелами, а на столе, в центре приёмной – канделябр с тремя горящими свечами.

Но стоит новоиспечённой донне Хайми, высвободившейся, и сжавшей кулачки, и с исказившимся от гримасы ненависти лицом, открыть рот, донн Хайми – благо, реакция позволяет! – мгновенно закрывает этот рот ладонью, другой рукой придержав затылок собравшейся сделать глупость женщины:

– Какие замечательные апартаменты отвёл нам в своей бесконечной милости Его Величество! – его подмигивания не заметить невозможно, и донна Эльза наконец понимает. Кивает. Хайми рот своей новой супруги отпускает. Донна произносит:

– Действительно, замечательные комнаты! И, раз уж нам здесь жить, мой супруг, моя защита и опора, давайте мы их осмотрим! – конечно, от жизнерадостности этого тона за версту отдаёт наигранностью, но за тон ещё никто никого не наказывал!

Наказывают – только за суть произнесённого!

Донн Хайми улыбается. Он рад. Что донне Хайми удалось взять себя в руки. И вернуться к «реалиям» быта при королевском Дворе:

– Замечательная идея, дорогая! Я, наверное, начну с той половины! – он показывает на комнату справа, А ты, дорогая, осмотри те! – он указывает налево.

– Хорошо, милый! – донна, явно несколько пришедшая в себя, тоже подмигивает, – А если кто найдёт брачную постель – пусть сразу сообщит! Ха-ха-ха!..

От наигранности смеха Хайми внутренне передёргивает, но на лице он сохраняет всё то же выражение. Игрока в покер.

Осмотром трёх небольших комнат, оказавшейся в доставшейся ему правой половине покоев, донн Хайми остался вполне доволен: прекрасные и тёплые комнаты. Однако для чего их можно было бы использовать, пока неясно: поскольку в них почти нет мебели. Впрочем, можно будет поселить сюда Котера, и тех его помощников, что явно теперь придётся выписать из их имения. Для соответствия. Новому статусу.

Ну и, понятное дело, доверенную служанку донны. Теперь – Хайми.

Дырок в стенах донн Хайми нашёл целых шесть.

И поскольку больше ничего особо примечательного ему не попалось, он поспешил вернуться, и пройти туда, куда направилась его супруга.

Застал её за изучением огромной, и не менее чем трёхспальной, постели, в последней из на этот раз – двух комнат. Действительно – очень больших и светлых: расположены они оказались на втором этаже дворца, и окна выходили на крепостной ров. И на лес за ним. А от королевских апартаментов их отделяла лишь одна, внутренняя, стена. Внутри которой, как Хайми это себе представлял, находится узкий потайной ход. Из которого можно отлично прослушивать всё, что будет ими сказано!

– В той половине комнаты небольшие. Наверное, придётся поселить там моего Котера. И твоих фрейлин. – Хайми говорил нарочито громко. И показал шесть пальцев, – Единственное что, там почти нет мебели. Придётся перенести.

Донна Хайми, как раз изучавшая изголовье, придвинутое вплотную к боковой стене, сразу подхватив мяч, отозвалась:

– Понятно. Приемлемо. Ну а эти две – шикарные. Большие и светлые. Мебелью обставлены вполне достойной. Нам будет удобно! – пальцев показала – вначале десять, а затем – ещё два.

Хайми кивнул:

– Я так благодарен Его Величеству, что он подумал и о наших полуголодных желудках! – он указал на видневшийся сквозь открытые двери небольшой стол, оставшийся в первой комнате, действительно уставленный и блюдами с едой, и даже кувшинами с вином и вазами с фруктами и сладостями, – Дорогая! Может быть, ты желаешь подкрепить свои силы перед тем, как мы займёмся непосредственно исполнением приказа Его Величества? – на этот раз его подмигивание не вызвало должной реакции. Но донна Эльза, лицо которой словно окаменело, ответила:

– С удовольствием, милый! – после чего подплыла к Хайми, взяв того под руку. Они двинулись к столу. Нагнувшись возле порога к его уху, женщина чуть слышно прошептала:

– Двенадцать – чтоб слушать. И ещё минимум одно – подглядывать! Как раз – напротив изголовья! Так, чтоб постель была – в поле зрения!

– У меня – минимум шесть для прослушки. – Хайми, делая вид, что поправляет ножны даги, чтоб не мешали даме, притормозил в дверном проёме, – И ещё одно, прямо в приёмной – для визуального наблюдения. Но за едой всё равно придётся разговаривать.

– Без проблем, милый! Только вот… – Эльза снова заговорила в полный голос, – Милый! Ты не мог бы перед тем, как мы приступим к ужину, послать за своим слугой и моей горничной?

Потому что без некоторых… Моих личных вещей я чувствую себя… Неуютно!

– Разумеется, дорогая! Как зовут твою горничную?

– Ева. Думаю, она до сих пор ожидает меня в моих старых комнатах.

– Хорошо. Но тогда тебе придётся немного подождать. – донн Хайми усадил жену на стул в одном из торцов стола, думая, что и правда – Его Величество специально ничего не сообщал через лакеев горничной, чтоб смутить и стеснить донну Хайми, – А я схожу к себе, и дам распоряжения! Своему слуге. И его же и пошлю и за твоей горничной.

У себя донн Хайми говорил теперь громко, и не таясь:

– Котер! Собери все мои вещи, и перенеси прямо сейчас в мои новые покои. Теперь я – женатый человек, и живу – великая честь! – рядом с покоями Его Величества!

Котер, если и оказался удивлён, выразил это весьма традиционно: почесал затылок.

Молча.

Но вещи собрал буквально за две минуты. И поскольку в руки поместилось только два баула, сказал:

– За остальным я, с позволения донна Хайми, вернусь позже!

– Да. А сейчас – идём! По дороге объясню, что ещё тебе предстоит сделать.

По дороге, в тех местах, где не стояли гвардейцы стражи, Хайми действительно объяснил Котеру, что тому нужно сделать в первую очередь, перенеся его вещи.

Но вот они и на месте, а два «придверных» лакея уже отчалили!

– Заноси вот сюда. Только вначале – постучи. Донна Хайми не должна пугаться!

Донна Хайми уже настолько взяла себя в руки, что даже соблаговолила милостиво кивнуть Котеру, которого Хайми представил ей, как человека абсолютно надёжного и преданного:

– Прекрасно. Раз мой супруг говорит, что вы – именно такой, мне не остаётся желать ничего лучшего!

Котер, несмотря на всю свою сдержанность всё же раскрывший рот при виде той, кого Светоч дал в жёны его господину, склонился до земли:

– Позвольте заверить, донна Хайми, служить и вам буду… Со всей преданностью и тщанием!

– Вот и отлично, Котер. А сейчас отправляйся к горничной донны Хайми, её зовут Ева. И она сейчас – в бывших покоях моей супруги. Знаешь, где это?

– Да.

– Отлично. Расскажи ей о перемене наших… э-э… статусов. И помоги перенести вещи госпожи, и её собственные. Не мешкайте. И располагайтесь вон в той половине. Комнаты поделите сами. Наши оставшиеся вещи перенесёшь после всего этого.

И – главное! – ни в коем случае нас с супругой до отбоя не беспокойте!

Котер, ещё раз низко поклонившийся, и ничего больше не спросивший, отбыл.

Донн Хайми предложил:

– Ну что, дорогая? Продолжим прерванный ужин?

Основным блюдом оказался, разумеется, всё тот же кабанчик. Разумеется, несколько поостывший. Но мясо есть мясо! Продукт очень вкусный и питательный!

Донн Хайми лично поухаживал за супругой: разломил огромный ещё тёплый кусище, что имелся на подносе, и положил нежную, без костей, часть – на тарелку донны Нюсхейм. Та вдруг помрачнела, нахмурила брови. Но сдержавшись, и вернув улыбку на лицо, сказала:

– Благодарю, дорогой!

– Приятного аппетита, сердце моё! – донн Хайми налил им в кубки и вина.

– Ну что, звезда моих очей? Выпьем за нашу, – он выделил это слово чуть заметным изменением интонации, – Семью?

– Выпьем! – донна тоже подняла кубок, сверкнула глазками, – За Семью!

Некоторое время они молча поглощали пищу. Хайми старался жевать как всегда: неторопясь и тщательно. Донна же Эльза ела словно через силу: ей явно было ещё не до еды. Но она тоже старалась помалкивать, и не мешать мужу подкрепляться перед работой.

Съев столько, сколько он ел обычно, донн Хайми промокнул рот салфеткой из хлопчатобумажной ткани, что лежала на его коленях, а до этого висела на спинке кресла:

– Превосходно! Каждый раз поражаюсь талантам мэтра Кротта!

– Да. Готовит он восхитительно.

– Дорогая! Нам тут прислали ещё и сладостей: печений, пирожных. Подать тебе?

– Нет. Благодарю, милый. Сегодня не хочется. Может быть, утром?

– Как скажешь, любимая моя. Но вот и они.

В дверь постучали, и на разрешающий крик Хайми «Войдите!» вошли двое: Котер, снова тащивший в руках три баула, и на спине – узел, и Ева.

Хайми и до этого видел, конечно, горничную, а по совместительству и служанку Эльзы: миловидная пожилая женщина, невысокая, плотная. И – как и Котер, молчаливая. Но сейчас на её лице не было заметно и следа эмоций: не то, что у госпожи! Приспособлена, значит, куда лучше своей двадцатидвухлетней донны, к особенностям быта в королевском замке эта женщина! Донн Хайми встал из-за стола:

– Отлично, Котер. Оставайся здесь, пока я не выйду из наших покоев, и не отправлюсь на работу. Тогда и сходишь за остальными нашими вещами. А пока… Дорогая! Я – в спальню, а ты объясни своей горничной специфику наших новых условий жизни!

В спальне донн Хайми присел на краешек шикарной постели, и вздохнул.

Не смог удержаться от хотя бы этого.

Вот же сволочь!!!

Его Величество явно неспроста предоставил им в распоряжение спальню, выходящую торцом постели прямо на его покои! Похоже, некоторые интимные «подробности» их «постельной жизни» хочет прослушивать и наблюдать – лично!

И уж тут – не без подвоха.

Интересно, что же всё-таки сделала донна бывшая Нюсхейм, что столь разозлила их повелителя?! Но такого – чтоб не рубить ей сразу голову, и не сажать на кол, а – утончённо издеваться и публично унижать?!

Но ведь не спросишь! Шесть дырок – там, и двенадцать – нет, тринадцать! – тут!

В соседнюю комнату кто-то вошёл. До Хайми донеслись странные звуки. Что это? А-а – похоже, кого-то избавляют от корсета – он слышал такие звуки только когда был маленьким мальчиком, и, понятное дело, подглядывал за горничными своей матери…

Но тут вариантов нет: готовит Ева свою госпожу на… Заклание?

Нет.

Донн Хайми не собирается насиловать свою супругу!

Что бы там ни говорил, и даже – приказывал Светоч, если дама не захочет – он не овладеет ею! Ведь они теперь – Семья!

А это значит, что пусть донна Эльза и не любит его, что однозначно ясно, да и он пока – только… увлечён, но держаться они должны – вместе.

Чтоб противостоять тем опасностям, что подстерегают тут, во дворце, на каждом шагу! Одно случайно оброненное слово, один презрительный взор, одно замеченное посторонним подмигивание – и – всё!

Обвинения, следствие. Допросы, пытки. Выбивание признаний. В измене. Или, ещё хуже – заговоре. С целью свержения или убийства короля!

Нет. Донна Нюсхейм, пусть пока и капризная, и неприспособленная к интригам, и вредная – ему нравится. И нужно постараться как-то защитить её. Хотя…