Назад в каменный век
- -
- 100%
- +
– В следующем городке нужно будет подобрать осколок поудобней. В виде лезвия. И обмотать каким-нибудь скотчем «рукоятку». (Вот: кстати! Нужен запас скотча!) А то этот – слишком прямоугольный. Держать неудобно.
– Ерунда. Режет же! И вообще: век живи – век учись.
– Вот-вот. А я бы ещё дополнил эту поговорку моралью: а …рена ли толку!
Сара возмущённо фыркнула. Потом хихикнула:
– Пошляк! Хотя, если подумать, то – да. В таком виде она мне нравится куда больше. Приближена, так сказать, к практике.
– Ладно, потащились. Нужно пройти ещё хоть пару миль.
– Ага. Сейчас, только от лишней воды избавлюсь.
Через три километра они действительно сделали днёвку. Прямо в чистом поле, под склоном какого-то холма, густо поросшего какими-то кустами вроде саксаула, и уже лишь слегка припорошенного пеплом. Колин сказал:
– Предлагаю не мудрить. Поставить нарты – сюда, чтоб не так задувало, и закрыть щель под полозьями вон тем одеялом. А на этом – спать. Накрываться всё равно смысла нет – ты ворочаешься, и одеяло то стягиваешь, то скидываешь. Так что – в тёплых штанах. И куртках. Кстати: нужно переодеть на «ночь» носки – а то эти промокли насквозь. Постирать бы, как дойдём до водоёма какого.
Думаю, караулить от всяких «опасностей» смысла нет. Кто бы тут не захотел на нас напасть – бежать-то – всё равно некуда! А сопротивляться мы, пожалуй, уже не сможем. Наши биты таким – ни по чём. Твари сильно укрупнились. И арсенал средств нападения у них – будь здоров!
– Ну а чего б ты хотел. «Естественный отбор»!
– Точно. Выживает сильнейший. И подлейший.
– То есть – в нашем, да и любом, мире, процветают мерзавцы и негодяи?
– Ну, типа того. А так называемое «государство» придумали слабаки. Чтоб хоть как-то уравнять возможности слабых и трусливых особей – с возможностями тех, кто посильней. И мог бы легко отбирать у слабых продукты их труда! Это только позже отбирать стало можно и без грубой силы – а с помощью доллара…
– Смотрю, ты у меня философ. Ну, или историк.
– Нет. Я – прагматик. Поневоле. И думаю, как нам воспитывать наших детей. На каких основах строить их образование. И какие моральные установки в них закладывать, чтоб могли выживать. И не грызться между собой за еду и тёплый угол у костра.
– Ух ты! – Сара поморгала на него с уровня земли. Она уже лежала, подложив руку под голову, – Какой ты у меня предусмотрительный! И далеко вперёд смотрящий. Скажите пожалуйста: он обеспокоен «воспитанием» наших детей! Да до их появления ещё дожить надо! Сам сказал: мне должно исполниться хотя бы пятнадцать! А протянем ли мы столько?! Зима же! И расти ничего не будет! А даже запасы даже самого «неразграбленного» города рано или поздно – кончатся!
– Ничего. Двинемся снова в поход. Найдём следующий неразграбленный. Так и будем кочевать. На юг. Пока климат не восстановится. И травка, и прочие растения не вырастут снова. Говорят, в условиях заморозки семена многих растений могут жить до тысячи лет. Я слышал, что удалось прорастить даже семя лотоса, пролежавшее четыре тысячи лет в гробнице какого-то там фараона!
– Очень интересно. – но лицо и подёргивание плечика говорили как раз об обратном, – Но ты мне от темы не уходи. Речь шла о наших детях. Так как ты намерен их воспитывать? И чему – учить?
– Ну, в первую очередь – выживать, конечно. – Колин тоже лёг на одеяло, правда, на спину. – То есть, например – как делать наконечники копий и стрел. Из камней. И костей. Точильные-то камни – должны где-нибудь найтись. В супермаркетах. А вот с молотками и напильниками точно будет проблема… Как и с металлом.
– А-а, вот! Кстати! Давно хотела спросить. А что будет со всеми этими чёртовыми железяками, когда солнце окончательно закроют тучи? И наступит тьма?
– Хм-м… Если честно – не знаю, Сара. Думаю, что они всё равно примутся между собой воевать. Чтоб из убитых врагов понаделать всё более и более крупных особей. Сама видела: чем крупней «мошка», тем легче ей убивать конкурентов!
– А вот и нет. Муравьи были куда мельче наших блинов-луноходов!
– Зато они действовали – стаей. Как волки. Или львы. Ну, я тебе уже говорил – кооперация, так сказать. Но! Когда солнца станет меньше, будет не до неё даже в «стае». И начнутся бои за выживание сильнейшего! Не хотелось бы при этом присутствовать!
– А мне – хотелось бы! Ведь наверняка найдётся на что посмотреть! А то телевизора сейчас нет. А книги читать я терпеть не могу.
– Чего такое ты говоришь? Ты же и читать-то ещё не умеешь!
– Ну и что?! А я – заранее терпеть не могу! Вот уж – глупее занятия не придумаешь, чем пялиться, как дятел, в листик с буковками! Это же даже – не экран!
Колин почесал в который раз многострадальный затылок.
Спорить смысла нет. Как и приводить аргументы, типа, там – жизни и судьбы других людей. И полезность знания. В виде справочников и руководств. И поговорку «Никогда ещё незнание никому не помогло!». И т. д и т. п.
Их мать сроду не читала. И – что? Помешало это ей устроиться в жизни?!
Вот именно. То есть – для женщины образование, грамотность, и любовь к книгам – не главное в жизни! А главное, как он давно понял – физическое здоровье, и трезвый прагматичный ум. Ну, и красота, конечно – чтоб выбрать среди «элитных» кандидатов самого перспективного и богатого! А уж «обеспечивать семью» едой и всеми прочими материальными благами – задача «выбранного» отца!
То есть – его. Поскольку альтернативных мужчин, как, впрочем, и женщин, они пока что-то не… Вот именно.
И он теперь с полным основанием при ухаживании может говорить своей даме: «Ты у меня – единственная!»
– Возьми-ка вот эту майку. – он подал сестре тонкую хэбэшную маечку, – Закроешь лицо от света.
– Ха! Так я же тогда ничего не увижу! А вдруг какая опасность?!
– Насчёт опасности мы уже переговорили. Нет у нас шансов, случись действительно – нападение. Так что спи давай. Отдохнуть надо. А то ноги так и дрожат.
– Угу, согласна. Ладно. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Спать с даже накрытым лицом при тусклом свете оказалось и непривычно и неудобно. Колин долго ворочался, но в конце-концов, похоже, всё-таки заснул.
Проснулся потому что уже на закате.
Сара спала – посапывала из-под майки.
Колин встал, чтоб справить нужду, и замер: вокруг их «лагеря» имелись свежие следы в пепле: те ещё впадины-вороночки. Чёрт…
Приходили к ним, значит, муравьеподобные. Ну, или кто-то, передвигающийся на ногах-члениках. Бескрылый.
Однако, к счастью, ничем сохранившиеся люди нежданных посетителей не привлекли. Ф-фу-у…
Сделав свои дела, Колин надумал разбудить Сару: темнело непривычно быстро, прямо на глазах, а зажигать снова свечку, чтоб поесть, смысла не было:
– Сара! Просыпайся. Скоро солнце зайдёт. Нужно поесть.
– М-м! Отстань! Я спать хочу! – она даже не открыла глаз на его тормошение.
– Ну, значит, есть тебе придётся в темноте. Свечку не дам. А сам поем сейчас.
– Скотина прагматичная. Ну ладно, ладно, встаю…
Ужин прошёл почти в молчании. Сара явно встала не с той ноги – ворчала, сетовала, и придиралась. Колин посмеивался:
– Нет, ты – точно в мать. Та могла бы пристебаться и к телеграфному столбу!
– Свинья! Я – гораздо красивей! – она тряхнула грязными и свалявшимися со сна волосами, и Колин невольно снова подумал, что рани или поздно придётся их всё равно остричь: чисто из практических соображений. Вымыть-то – в холодрыге всё равно нельзя будет! Да и вши… не дай Бог – заведутся! Не выведешь ведь!
– Да-да. Безусловно. Богиня. Предел моих сексуальных фантазий. Единственная моя! Непревзойдённая и неповторимая!
– Вот ведь гад! – но теперь она всё же заулыбалась, – Говори! Говори мне комплименты! Красноречивый мой! Уроки, что ли, у кого брал? Или книги читал?
– Нет. Мелодраматические фильмы смотрел. Про любовь. И всё такое. И пусть я ещё молод, но общий принцип понять нетрудно.
– Да-а? И какой же?
Колин сдержал рвущуюся на язык циничную и пошлую поговорку насчёт того, что если бы комплимент был не преувеличением, он был бы не комплиментом, а просто констатацией факта. Вместо этого сказал:
– Если девушка тебе нравится, нужно так ей и сказать! И не молчать стыдливо в тряпочку, стесняясь! Ну вот я тебе и сказал!
– Хм-м… Не знаю, как реагировать. Я ведь ещё так молода! Неопытна…
Колин посмотрел в лукавые глазки. Прыснул:
– Сама ты – свинья!
Теперь они рассмеялись оба.
Сара сказала:
– Похоже, мы будем шикарной парой! Во-всяком случае, с чувством юмора у нас всё в порядке!
Колин в который раз не нашёл нужным отрицать бесспорный факт.
Путь по шоссе до ближайшего неразбомблённого городка занял три ночи.
К концу пути уже настолько похолодало, что им и правда приходилось идти в куртках и тёплых штанах. И с подштанниками. Колин думал, что будь у них градусник, он бы показывал не больше плюс пяти.
Но когда они наконец вступили на улицы городка, насущные проблемы отвлекли их от пронизывающего ветра и холода.
– Предлагаю много не мудрить, а сразу найти угол, где можно забазироваться на очередную днёвку. Чтоб там не дуло!
– Согласна. А город-то… Приличный!
– Ещё бы! Согласно карте, в нём жило тридцать пять тысяч. То есть – нам тут найдётся где пошарить! Но вначале – поищем, где остановиться.
– И что надумал?
– Двинемся в центр. Может, чего и найдём. А главное – все стороны города будут неподалёку! Удобно для разведки.
– Согласна. Звучит разумно. Ах ты, надежда моя и опора!
– Не забывай: ещё и «мозговой центр»!
– Точно. А я – типа, беззаботная домохозяйка! Безмозглая!
– Хватит. Не нужно устраивать очередную сцену. Я против твоих мыслительных способностей, вроде, не выступал. Меня они устраивают. В отличии от отца. А ты умом – в него. Значит, тоже, как и я – циничная, практичная, и хитрущая.
– Хе-хе. А умеешь ты помазать повидлом гадость. Которую сказал.
– Это какую же?
– Что я – хитрущая. Это ма у нас была хитрущая!
– Но ты-то у меня намного красивей! И хитрей. И умней!
– Была бы сковородка – ты бы точно огрёб бы по башке твоей дурацкой!
– Вот! Видишь, какая большая польза от мошек? Единственный мужчина на всём белом свете мог бы пасть по причине «бытового насилия»! Но остался цел!
– Да, повезло тебе, скотина ехидная. Ну ладно, – она переключалась с темы на тему так же быстро, как любая женщина, – А как насчёт вон того перспективного на вид домика? Кажется, там есть бетонный подвал!
20. Временное пристанище
Подвал действительно при домике нашёлся.
Собственно, это был не подвал, а подземный гараж. Сейчас почти полностью засыпанный разным хламом, с верхних этажей и перекрытий, после того, как мошки повыжигали из бетона и дерева стальные скрепляющие части: арматуру, гвозди, скобы…
О том, что от стоявших внутри гаража двух автомобилей осталась только обивка сидений, к тому же испорченная и заваленная мусором, можно было и не говорить.
– Неудобно. Слишком широкий. Сверху перекрыть нечем. А ночевать и жить под открытым небом сейчас – сама понимаешь. Давай поищем ещё.
– Ну… Согласна. Тем более, что разгребать весь этот хлам, – она презрительно обвела ручкой царивший в огромном помещении разгром, – как-то не хочется!
– Угу. Ну, двинули.
– Двинули. Предлагаю только оставить наши нарты пока здесь.
– Разумная мысль. Прямо посреди дороги и оставим. Чтоб видеть издали, и не плутать. А ещё предлагаю разделиться. Ты будешь осматривать все дома с правой стороны дороги, а я – с левой.
– А почему это я – с правой?!
– Хорошо. – Колин сдержался, – Осматривай с левой.
– Нет! Мне с правой – удобней!
– Вот и давай. Найдёшь чего перспективного или подходящего – кричи.
Они наконец двинулись по улице, переступая через обломки бетонных глыб, раздробленных при добыче арматуры, кирпичи, шлакоблоки, и древесностружечные и пластиковые облицовочные панели. Колин уже прикидывал, как бы эти панели, те, что покрупней, использовать в качестве крыши. Если они найдут не очень большой подвал. Типа, ремонтной ямы в каком-нибудь гараже. Ну, или придётся тогда найти какие-нибудь деревянные балки, и настелить вначале – типа каркас, а уже на него – панели. Которые нужно будет защитить от влаги, дождя и снега. А до снега, кажется, оставалось совсем немного: небо над головами буквально нависло свинцовой давящей громадой. Ну, на его психику оно точно – давило. Почти чёрное…
– Колин! – звонкий голосок сестры отлично было слышно в царящем вокруг гнетущем молчании, – Иди-ка сюда!
Колин, успевший осмотреть шесть домов, и не нашедший ничего подходящего, крикнул:
– Иду! Ты где? Не вижу!
– Господи, ну иди на звук голоса! А я тебе песенку спою! Ла-ла-ла…
– Хватит! Уже нашёл.– Колин действительно увидел пыльную и серую сейчас, а когда-то – золотисто-белую головку Сары, маячащую над очередными руинами.
– Вот, посмотри! Эта яма – длинная и узкая! Её легко можно, если что – перекрыть сверху! Какими-нибудь… дверями!
Колин подумал, что действительно – дверей им попадалось много, и почти не тронутых: на клею же! Другое дело, что в них не было особого смысла теперь, когда входные порталы, то есть – косяки, которые они перекрывали, оказались разрушены. Как и дома.
Яма, которую Сара нашла, оказалась бассейном. Правда, весьма специфического вида. Хозяин этого участка, построив чересчур большой дом, столкнулся с нехваткой пространства на участке. И, очевидно, решив не мудрить много, а использовать бассейн для того, для чего тот и предназначен – то есть, плавания, сделал его шириной в полтора, зато длиной – аж в двадцать метров! Бассейн даже в таком «сплющенном» виде вплотную прилегал к кирпичному забору, отделявшему соседский участок.
Стены и пол полутораметрового в глубину сооружения оказались облицованы голубым кафелем, и сделаны были явно без стальной обрешётки или сетки: остались целы.
У того торца, возле которого они стояли, имелись даже ступеньки: стандартные, бетонно-шершавые, удобные. Смешно сказать: возле них стояли и шлёпки…
– Прекрасно. – Колин похлопал сестру по плечу, – Поздравляю! Здесь мы действительно легко перекроем сверху – дверями, или ещё чем, а внизу понатаскаем каких-нибудь матрацев, хоть надувных. И от пола будет не холодно. Зато какое прикрытие от ветра!
Единственное, что мне не нравится…
– Да? – она казалась обидевшейся за то, что он нахмурил брови, и сейчас явно будет придираться, – Чего на этот раз?!
– Если мы полностью накроем сверху перекрытиями от дождя и снега вон тот конец, мы сами себя как бы… Загоним в ловушку! То есть – если кто захочет на нас напасть – легко сделает это! А пути отступления не будет!
– Хм-м… – она потеребила себя за грязный свалявшийся почти в войлок локон, – А вот тут ты пожалуй прав. Только ведь нет сейчас здесь, на поверхности, никого живого!
– Да, точно. Наши мошки, похоже, съели даже крыс. Чего человечество не могло сделать за пять тысяч лет своей цивилизации – избавиться от этих грызунов!..
– Ну, хоть какая-то польза от мошек!
– Твоя правда. Ладно. Значит, нужно предусмотреть всё-таки в том, дальнем, конце, какой-нибудь вариант выхода. А всё остальное – полностью закрыть! Вот до сюда! – он показал на место прямо у ступенек, – И ещё – нужно будет найти какой-нибудь лист шифера. Его нужно разместить над тем местом, где мы будем разводить костёр. А то двери-то – из дерева! Не дай Бог, загорятся!
– Твоя правда. Ну что? Мы решили? Переезжаем?
– Да. От добра, как говорится, добра не ищут. Не будем мудрить, а расположимся здесь. И близко к центру, и удобно. Есть даже ступеньки.
– Да. Удобно. Так что? Перетаскиваемся?
– Да.
Перетащили нарты довольно быстро. Хоть и не без усилий. Колин снова пропотел. Сара проворчала:
– Когда уже пойдёт чёртов снег? Затрахалась я волокать чёртовы сани – по асфальту!
– Думаю, за этим дело не станет. Снег действительно помог бы волочить. Только вот плохо, что когда он пойдёт – будет очень холодно. И будет всё холодать и холодать!
– И что предлагаешь?
– Да то же, что и раньше. Быстренько обыскиваем руины, оцениваем примерный объём того, что можем и сможем позже найти съестного. И стаскиваем сюда, к берлоге, всё потенциально полезное и съедобное. Обустраиваемся. Делаем какие-нибудь перегородки. Чтоб отделить ту часть, где будем жить. И разводить костёр. А потом думаем.
Хватит ли нам разведанных и натасканных запасов надолго, или… Или придётся, пока не слишком похолодало, двигать дальше! В городки побольше!
– А я думаю по-другому.
– Вот как. – он не скрывал скепсиса, – И как же?
– Думаю, нам нужно как можно скорее найти и понатаскать одежды, тёплой одежды. И прочих матрацев. А ещё запасти продуктов – в какое-нибудь место поблизости, которое можно будет использовать как склад. И когда трахнет настоящий мороз – они уж точно будут и в сохранности, и в пределах досягаемости! И мы будем спокойно сидеть и греться, и жрать, пока запасов хватит! А уж только потом куда-нибудь потащимся.
– Хм-м… Устами младенца… Мысль здравая. – он кивнул, – Осмотримся.
Очень скоро они выяснили, что две бывших «комнаты» в большом доме при бассейне запросто можно расчистить от обломков, и использовать. Ведь крыши делать над ними не нужно! А поместиться в просторные помещения может много чего.
– Ну хорошо. Давай, действуй. – Колин утёр пот со лба, – поищи чего нетяжёлого, вроде курток, одеял и матрацев, а я пока займусь расчисткой.
На этот раз сестра не возразила: видела, что есть такие обломки и рухлядь, которую она просто физически не сможет оттащить или приподнять. Колин и сам был не в восторге от работёнки, которую себе выбрал. Но – деваться некуда! Он – мужчина, и гораздо сильней. И его дело – обеспечить место, куда можно сложить запасы. А дело женщины – как раз притащить в расчищенные склады то, что она посчитает нужным. Ну а потом и он примется за стаскивание – всего тяжёлого и трудоёмкого.
Справедливое разделение труда.
Работать договорились часа три – сил после похода оставалось маловато. Да и светало уже. Колин умудрился всё же полностью очистить от хлама и обломков одну из комнат. И они с сестрой сразу начали загружать её одеялами, шубами, шапками, пальто и свитерами, и прочими предметами тёплой одежды, которые нашла Сара. Колин проворчал:
– Всё равно – хорошо бы сделать какой-нибудь навес. Моя рачительная душенька болит, как подумаю, что всё это добро будет погребено под снегом. А кто его знает? Может, его будет слой – действительно метра в два?! А, да! Чуть не забыл! Нужно же ещё натаскать сюда, хотя бы в бывший двор, веток и палок! Топить-то мы чем будем?
– У-у! Боюсь, с этим у нас туго. Вдоль даже центральной улицы – ни единого деревца!
– Не может быть. Я сам видел штук пять. Только – упавших! Может, от ударной волны, может, от урагана. Повалило их, короче. Ну и хорошо: нам же будет удобней обламывать их!
– Удобней-то оно удобней… Да только вот пила была бы нам больше в тему. Напилили бы спокойно! И толстых ветвей, и стволов. А так – вся надежда, получается, на веточки, да палочки, которые раскопаем в раздолбанных домишках!
– Согласен. Нужно подумать. Из чего бы нам пилу сделать-то.
Ну а пока давай-ка завтракать, да баиньки.
В непривычной обстановке, в тесном помещении, пусть и прикрытом уже сверху пятью дверьми, что оказались поблизости, в самом доме, спать было не слишком спокойно и комфортно. Пронизывающий ветер всё равно гулял вдоль их ямы, словно игнорируя тот факт, что теперь она должна быть обезопашена от сквозняков: один из торцов закрыт! Колин, ворочаясь под тёплым синтипоновым одеялом, притащенным Сарой, на мягком синтипоновом же одеяле, думал, что, вероятно поспешили они с обустройством «гнёздышка». Может, смогли бы добраться, пока снег не выпал, до следующего городка – на побережьи.
Правда, до него не меньше ста миль, а по дороге только заправки и небольшие посёлки… Поживиться точно нечем. Как, собственно, и в самом приморском городке – он всего на пять тысяч жителей. То есть – гипермаркетов и запасов – минимум!
Но наконец усталость взяла своё, и он задремал. Понял это по тому, что проснулся, когда рядом раздался оглушительный удар!
А вот и второй! Да какой!!!
Что-то огромное и чёрное проникло сверху в их с Сарой новую берлогу, и выворотило из стены метрах в десяти от них, огромный кусок штукатурки с кафелем!
Колин автоматически вскочил, схватив на руки сестру, и прижал её к груди, повернувшись спиной к чёртову агрессору!
Чёрная штуковина, сверху ударившая в дальний конец их берлоги, так же внезапно исчезла из виду, отдёрнувшись, и скрежеща суставами! Колин, оглянувшись, увидел теперь, пусть в тусклом, но всё же – свете, что это – суставчатая гигантская металлическая нога! Вернее – лапа. Ну, или членик. Поскольку принадлежал он явно какому-то чудовищно огромному насекомому.
– Вот ведь сволочь! – Сара, во все глаза смотревшая на конечность, выматерилась, – Мы ещё построиться как следует не успели, а она уже всё нам разворотила!
– Скажи спасибо, что она не наступила на нас! Ещё метров пять – и не осталось бы на Земле «последних людей»! И превратились бы мы в лепёшки!
Грохот снаружи между тем продолжался: было очень похоже, что лязг и скрежет, царившие там, происходят от нешуточного сражения! Сражения насмерть! И пусть пока кто дерётся, видно не было, но земля ощутимо сотрясалась от переступания гигантских конечностей! Значит, чудовищно огромная тварь явно – не одна!
– Пойдём-ка лучше посмотрим. – Сара освободилась от его объятий, спустившись на пол, и снова поправляя чёлку и причёску (Вот уж: инстинктивное это у всех женщин!), – А то так всё и пройдёт без нас!
– Ну… Хорошо. – Колину и самому, конечно, было любопытно. Ведь всё-таки – сражение происходит возле их нового «дома»! Вдруг в пылу схватки противники так разойдутся, что придётся бежать! А тут они сидят, как крысы в норе – ни фига не видно! А главное – не ясно, когда настанет время драпать!
Выбираться всё равно пришлось через тот торец, где имелись ступеньки: вылезти из полутораметровой ямы без дополнительных подставок оказалось невозможно (Колин взял на заметку!). Шум и грохот к этому времени усилились, и земля содрогалась почти как при землетрясении. И оглянувшись назад, Колин понял, почему. Он открыл было рот…
Но промолчал.
Сара оказалась куда эмоциональней:
– Срань Господня! Вот это да!
– Не выражайся.
– Ладно-ладно. Тоже мне моралист нашёлся. А тут – кто бы не «выразился»!
Колин кивнул: зрелище впечатляло.
Чудовищно огромное металлическое чудище, похожее на богомола, сражалось с крепко сбитым, и несколько меньшего размера, жуком. Похожего на знаменитого жука-скарабея. Богомол, раскинув во все стороны четыре радужно отблёскивающих полупрозрачными поверхностями, крыла, размахом в добрые двадцать шагов каждое, пытался достать до уязвимых мест напоминавшего древнюю бронированную черепаху, жука. Тот вертелся практически на месте, прикрывая передними манипуляторами-клешнями свой перед, и стараясь не подставлять под дугу плазменных разрядов треугольной головки богомола, двигавшейся туда-сюда на длинной шее, свой тыльный торец. Вероятно, там его защита была послабей.
Передние, более длинные, клешни богомола не могли пробить защиту – пусть более короткие, но толстые и мощные членики жука успешно справлялись со всеми наскоками и движениями! А задние лапы богомола в сражении не участвовали – они возносили его туловище на добрых пять метров от земли, и позволяли довольно быстро маневрировать, передвигаясь как бы – по кругу, атакуя монолитно-непробиваемого монстра на… гусеницах!
Да-да, огромный бронированный жук передвигался на чём-то вроде стальных лент, состыкованных из отдельных звеньев-траков! И именно их грохот и движения производили большую часть шума, давя осколки и обломки, над которыми происходило сражение!
– Слушай, а мы много пропустили! А где наши любимые блины и муравьематки?
– Боюсь, мы их больше не увидим. Говорил же я тебе: похоже, преимущества в условиях слабеющего освещения будут иметь всё более крупные механизмы! С огромной силой. И огромной же поверхностью для фотоэлементов.
– Что за чушь! Ведь у жука и вовсе нет никаких фотоэлементов! Он что – разжился ядерным реактором?!
– Вряд ли. (Иначе нам – пипец бы!) Просто, думаю, всё его тело – сплошная солнечная панель! Чёрная же! То есть – тепло и свет усваивает эффективней всего!
– Ну и кто теперь выражается?!
– Твоя правда. Извини. Но если честно, пока сражение не слишком-то «зрелищно». И явно не наносит ощутимого ущерба ни одному из них. Так, просто переступают, переезжают, и клацают манипуляторами. А, ещё искрами сверкают!