Из записок оперуполномоченного

Через час группа была полностью собрана. Пардаев, старик лет шестидесяти, с грубым и смуглым лицом, согласился помочь следствию. Он был другом чабана Бойматова и хорошо знал местность. К группе по собственной инициативе присоединился также второй чабан Джавлиев Янгибой, крепкий и прямой мужчина в возрасте около сорока лет. Он был не только хорошим пастухом, но и обладал отличными следовыми навыками, которые, как оказалось, также пригодятся. Колхозник Джураев Гафур, высокий и сильный мужчина лет тридцати пяти, с загрубевшими руками, присоединился к группе, не в силах остаться в стороне, когда нужно было разыскать убийцу мальчика.

Опергруппа выехала в ночь, двигаясь по предгорьям. Мрак ночи скрывал детали местности, но опытные следопыты и сотрудники милиции знали каждый поворот дороги, каждую тропу. Ветер свистел в пустых ущельях, а дальний свет звезд только усиливал чувство одиночества в этой бескрайней, немой горной тишине. Каждые несколько километров они делали короткие остановки, проверяя следы и обсуждая дальнейший маршрут.

Гора перед ними, как стена, казалась непреодолимой, но они продолжали двигаться вперед, не теряя ни минуты. Каждый шаг в горной местности был тяжёл, каждая остановка – возможностью для преступников скрыться. Но группа не уставала и, несмотря на сложные условия, шла вперёд, ведомая ясной целью. Природа в этих местах была жестокой и суровой, и они знали, что любое промедление может стоить им времени – времени, которое может быть использовано для угона оставшихся животных.

Утром группа добралась до места преступления. Собаки, находившиеся рядом с телом, продолжали охранять его и не подпускали никого, их рычание было явным предупреждением. Они не отходили от трупа, словно охраняя свою последнюю территорию.

Чабан Джангибай, старик с печальным лицом, в лицо носивший следы многолетнего труда на солнце, встретил группу у входа в юрту. Он был сгорблен, его глаза полны горя и боли. Однако он нашел в себе силы встретить представителей власти и, пройдя с ними, указал на место, где был найден его сын. Он не говорил много, но и так было понятно, что он переживает страшную утрату. Он взял на себя роль проводника, показывая путь к юрте, где всё происходило.

Врач-судмедэксперт, прибывший с группой, приступил к осмотру тела. Это было стандартное процессуальное действие. Он наклонился, чтобы внимательно осмотреть труп. Мальчик был убит явно не случайно, хотя для точных выводов необходимо было провести более детальный осмотр. Сначала врач осмотрел его внешность: маленькое, худое тело, темные волосы. На шее мальчика были видны признаки удушения. Лицо было синюшным, глаза полузакрыты, руки сжаты в кулаки. Тело покрывали многочисленные ссадины и царапины – вероятно, от борьбы с преступниками.

Проводя осмотр, врач заметил, что тело было почти нетронуто с момента обнаружения, и это позволило ему сделать предварительные выводы о времени смерти – она наступила примерно 2-3 дня назад. Признаки удушения, а также следы насильственных действий на теле мальчика указали на жестокость преступления. Врач аккуратно записывал все данные, а затем сообщил, что для более точных выводов понадобится судебно-медицинская экспертиза.

– Он не мог быть убит случайно, – произнес врач, осматривая ножевые раны на руках и шее мальчика. – Это было хладнокровное убийство.

Чабан Джангибай сидел на камне возле юрты, погруженный в глубокую печаль. Его руки дрожали, когда он молился, и его глаза были полны слез. Это был его единственный сын. С его смертью, как казалось, прекращался род Бойматова. Каждая молитва, произнесенная стариком, отражала не только скорбь, но и беспомощность перед жестоким миром, где он не мог защитить своего сына от жестоких убийц. Он тосковал о том, что не успел его защитить, не мог быть рядом, когда тот нуждался в помощи.

Касым стоял рядом, внимательно наблюдая. Он понимал чувства чабана – чувства отца, который потерял не просто ребенка, а часть себя. Однако помочь мог только тем, что найдет и передаст убийцу в руки правосудия, чтобы справедливость восторжествовала. Он тихо стоял и молчал, давая Джангибаю немного времени.