Проза жизни – есть

Про мясо

Кто в детстве не вылавливал из супа кусочки жаренного лука и зелени и размазывал по борту тарелочки?

Кто в молодости терпеть не мог резать лук на тонкие полу-кольца и плакал горькими слезами от злости?

У кого в первые годы замужества ненавистный лук не жарился до угольков и выбрасывался в мусорное ведро, а вместе с зеленью не рубились наманикюренные ноготочки?

Было дело, было.

Зато теперь мы поднаторели и кладём этот лук в большом количестве во все мыслимые блюда, жарим, маринуем, карамелизуем; да так, что теперь домочадцы плачут горькими слезами и кричат "хватит!", а у нас ни в одном глазу!

Мы даже готовим французский луковый суп с картавым "r" и ударением на последние гласные.

А зелень?! Мы её рубим специальным ножом (предварительно подстригнув ноготочки), как заправский кок пиратского корабля, со скоростью джиги, напевая:

– йо-хо-хо! И бутылка ромаааа!

А что любят есть пираты?

– Мясо, конечно!

Жареное мясо (на скорую руку, пока пираты готовы терпеть голод), тушеное с черносливом.

Мякоть говядины режем на небольшие кусочки, посыпаем смесью перцев. Жарим на горячей сковородке по 3-4 минуты с обеих сторон, чтоб образовалась корочка. Отдельно жарим лук, порезанный на тонкие полу-кружки, добавляем к мясу. Чернослив режем на кусочки и туда же. Заливаем горячей водой, чтоб накрыло мясо, тушим на медленном огне. В другой сковороде на сливочном масле пассеруем муку до золотистого цвета, добавляем несколько ложек бульона из сковородки с мясом. Активно мешаем, чтоб не было комочков. Добавляем несколько ложек сметаны, соль и переливаем на мясо. Чернослив неожиданно окрасит эту массу в зеленоватый цвет, потому, во избежание конфликтов с недоверчивыми пиратами, добавляем пару ложек сока от консервированных помидоров. Мясо получится нежнейшим, хоть и в серо-бурого цвета соусе.

Йо-хо-хо! Где бутылка ромаааа?!

Для надёжности можно плеснуть в сковородку рюмку рома и дать выпариться алкоголю (это может быть пиво или вино, что найдётся в холодильнике). С этим ароматом ни один конфликт не будет угрожать. Главное не передержать блюдо на огне. Тогда и пираты будут сыты, и кок цел.

***

Когда пираты в возрасте пубертата, то едят вдвое больше мяса.

Ради двух моих пиратов мне приходилось наведываться в мясную лавку через день, как на посменную работу. Только платила за такую работу сама.

Как-то после летнего месячного отсутствия захожу в мясную лавку пополнить холодильник.

В лавке работают трое упитанных не в меру, добродушнейших толстячка, один улыбчивей другого. Обращение с неживой плотью у них трепетно-аппетитное. Просто живое пособие из главы кулинарной книги "Как разделывать мясо".

Рядом с ними я испытывала некоторую неловкость за свою худобу (по сравнению с ними, конечно). Мне кажется, они жалели таких покупателей и предлагали куски пожирней. Профинтерес у них – откормить. Благо, что не на убой.

Так вот, захожу после отпуска в мясную лавку и милейший продавец с улыбкой на всё щекастое лицо встречает словами:

– Где вы пропадали?

– Отдыхать ездили, – отчитываюсь я.

– Не понял: за наш счёт и так долго отдыхали?

Посмеялись, он от души, я натужно. Стала рассматривать штабеля вырезок: этот на помолку, тот в суп, а филе в духовку или порезать на медальоны и пожарить со всяким чем. В это время слышу рядом женский голос спрашивает деловым тоном:

– У вас есть антрекот?

– Антрекота нет, только что закончился, – ответил один из продавцов. Молодая женщина недовольно нахмурилась.

Тут с места вскочил кассир, высокий и худой, не в пример остальным троим продавцам, молодой человек.

– Может возьмёте стейк? Или вырезку для филе-миньона? Корейку на рёбрах? Телячью голяшку для оссобуко? Нежнейшую грудинку? – произнося последнюю фразу парень в воздухе описал круг в направлении груди женщины, будто ученик на уроке географии перед картой мира. Та в недоумении стояла молча, то ли в уме примеряя на себя говяжью географию, то ли собираясь дать по рукам выскочку.

Я вопросительно взглянула на обслуживающего меня продавца. Тот, как ни странно, все так же мило улыбался. Поймав мой взгляд, довольным тоном прошептал:

– Племянник, практикуется. Ещё месяц и будет работать за прилавеом.

– Достойный преемник,– я подошла к кассе расплатиться, и молодая женщина воспользоваашись моментом, вышла вон.

А у меня в голове уже складывалась мизансцена, достойная французского синематографа! Он у неё на кухне (или она у него на кухне? Не разобрать по обстановке), рассказывает ей про шейку, про нежный субпродукт язык, про заднее бедро. И так трогательно. От его касаний она вся млеет, он переносит рассказ в горизонтальную плоскость, разговор переходит на язык телячьих нежностей, а по завершении он кормит её мясом по-бургундски (или это антрекот? Не разобрать по остаткам на тарелках). В последнем же кадре на фоне эйфелевой башни сквозь бокал игристого угасает закат.

– Возьмите сдачу,– говорит он ей. Потом ещё требовательней:

– Сдачу возьмите!

Это он мне оказывается. Такую мизансцену развалил! Пятёрку тебе за знание и двойку за технику исполнения!

Здесь важно, чтоб сценарист снова не намешал всё в одну кучу, как в свое время. Тогда, на третьем году замужества, нашему первенцу не было ещё года, а моё желание удивить мужа кулинарным талантом – полная жаровня. Сцена предновогоднего вечера. Муж вернулся после беготни по магазинам уставший и голодный. Сел поесть остатки прошлогоднего супа (хотя нет, год ещё не закончился) и предложил рюмкой водки проводить старый год. Один он никогда не пьёт, только если жена (я в её роли) присоединюсь. Ну а как же не проводить, год был плодотворным, мы выпили по рюмке. Позже за праздничным столом хлопнула пробка, выпили шампанского. Потом я принесла горячее, телячьи медальоны*, томленые в коньяке. Мы поели, я удостоилась похвал, а через полчаса меня разнесло! Я не могла стоять- меня укачивало, не могла прилечь- меня тошнило. Два новогодних дня провела развалившись в кресле и стенала. Благо свекровь была рядом и было кому присмотреть за сыном.

Муж только и делал, что подшучивал надо мной.

Я же вынесла урок: не смешивать! Ни разного вида алкоголь, ни разнообразную еду. Все должно быть просто и минималистично, как сыр с бокалом вина.

Но это только на словах. В рецептах всё немного по другому.

***

Жена брата бабушки мамы моего мужа говорила про этот рецепт, что приготовить его можно сразу много и хранить 2-3 месяца под морозилкой. Сейчас вы подумаете, может "в" или "на" подразумевала жена брата бабушки мамы её мужа.

Но если просчитать цепочку родственных связей, можно понять, что корни её уходят в глубокое советское время, когда холодильник имел внутри себя одну маленькую морозильную камеру и место под ним считалось таким же привилегированным для особых продуктов, как место под солнцем для особистов.

То есть готовить его (это про рецепт) нужно было к концу сезона овощей, и через 2-3 месяца, как раз к новогоднему празднику на столе будет красоваться блюдо с этим рецептом.

Сейчас вы подумаете, что овощей в наше время можно купить в ближайшем супермаркете в любой сезон и подавать блюда свежеприготовленными и будете правы.

Но изменять текст завещания жены брата бабушки мамы моего мужа я не вправе. А вы сами решите, готовить блюдо много впрок или заняться математическими действиями с делением, зачёркиванием последнего ноля, переносом запятой на один знак влево. Потому как рецепт завещан на 10 кг баклажанов *(см. в Рецептах). Ведь в те времена гости приходили без приглашения, тем более на новый год. Соседи заходили друг к другу как к себе домой и общались вживую. И в холодильнике каждой уважающий себя хозяйки должна была быть готовая закуска, а в кладовке – заготовки. Тогда столы накрывались, как скатерти-самобранки, на счёт два. Теперь их заменила быстрая доставка. А от тех времен остались лишь рецепты дружных застолий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.