Очерки всемирной истории страхования и перестрахования. Том 1. История страхования и перестрахования до 18-го века

Время введения договора бодмереи не может быть ранее, чем 8-й век до н. э., и, с учетом того, что для налаживания связей между греками и латинянами, а также для приобретения последними опыта требовалось достаточно времени, наиболее вероятно, что это произошло в течение 7-го или 6-го веков до н. э. Если это так, тогда все договоры подобного рода заключались без какого-либо правового разрешения, если иного не предусматривали частные правила торговых гильдий, поскольку в Законах 12-ти таблиц процент был строго ограничен 12 %, а ростовщичество подлежало наказанию. Но торговые гильдии имели право принимать свои собственные законы или правила, которые были обязательными для их членов, если такое частное законодательство не противоречило законам государства.

Цицерон заявлял: «Не будет другого права Рима, права Афин ни теперь, ни потом; для всех родов и во все времена будет существовать один равный закон»[46].

Вплоть до начала 6-го века н. э. законодательство римлян касательно их морских займов было практически идентично греческому законодательству. Однако, существуют несколько незначительных отличий, которые, похоже, говорят о том, что римский договор был несколько усовершенствован по сравнению с греческим, хотя, насколько эти различия реальны, судить сложно. Они могут быть просто связаны с упущениями греческих авторов. Основные положения, вкратце, следующие:

(а) В римском праве четко говорено, что заимодавец не несет ответственность за убыток, вызванный:

— обесцениванием товаров;

— не получением заемщиков прибыли в торговле, которую он осуществлял, используя заемные товары или капитал;

— конфискацией всех или части товаров, покрываемых договором, если такая конфискация вызвана нарушением (намеренно или по иным основаниям) норм права со стороны заемщика.

(б) Среди греков не было ничего необычного в том, что «заимодавец» мог потребовать другую обеспечительную гарантию в качестве возврата ссужаемой или авансируемой суммы. Это же было принято и у римлян, но при этом четко устанавливалось, что такая обеспечительная гарантия могла применяться только к «the true loan part of the contract» («реальной займовой части договора»), поскольку должник полностью освобождался от обязательств по договору, если товары или ссуженные деньги погибли либо были утрачены в результате инцидента, предусмотренного в уже упоминавшемся ранее договоре pecunia trajectitiœ (досл. «деньги, ссужаемые под груз, перевозимый морем»).

(в) Более важное отличие состоит в том, как может быть наказан заемщик, если он по истечении срока предоставленного займа после завершения рейса запоздает с возвратом капитала вместе с начисленными процентами. Греческий «заимодавец» мог разрешить займ под ту же процентную ставку, которая сохранялась в течение всего рейса либо мог возобновить займ по любой ставке, которую был готов заплатить заемщик. Ограничений по процентным ставкам, связанным с займами, не было. Однако римский «заимодавец» находился в совершенно другом положении. Как только рейс завершался, займ прекращал быть одним из pecunia trajectitiœ, и, соответственно, не предусматривался морской процент, в результате чего такой займ согласно гражданскому праву рассматривался в качестве простого займа, по которому процентная ставка была ограниченной. Поэтому римский «заимодавец» был вправе получить капитал плюс морской процент, который начислялся за рейс, плюс процентную ставку, выплачиваемую по займу на сумму, которая ссужалась как pecunia trajectitiœ, при условии, что проценты не могут превышать сумму заемного капитала. Вероятно, что проценты по обычной ставке оплачивались только от первоначально ссужаемой суммы, а не от этой суммы плюс морской процент, поскольку сложные проценты считались древними юристами как невыгодные и также запрещались Юстинианом[47]. Поэтому теоретически заемщика не могли обязать платить немедленно под угрозой уплаты штрафной процентной ставки. Однако кредитор мог наказать заемщика другим способом, а именно, привлекая последнего для исполнения услуг в качестве раба.

(г) Согласно Афинскому праву, как уже отмечалось ранее, было запрещено использовать при оформлении морских займов деньги малолетних сирот. В римском же праве этот вопрос не оговаривается. В то же время, существовало правило, которое обуславливало, что несовершеннолетние не могут иметь долю в судне и т. д. без согласия своих опекунов.

Хотя в Corpus Juris Civilis не сохранились какие-либо более ранние подробные ссылки на практику использования морских займов в Риме, чем Responsa древнеримского юриста Сцеволы (Scævola) (датируемой 100 г. до н. э.) в Дигесте XXII, о котором мы еще поговорим ниже, все же существует вероятность того, что обычай морского займа существовал давно и постоянно применялся римлянами намного раньше, чем это принято считать. Законы, касавшиеся договора морского займа, которые были собраны в Дигесты и Кодекс Юстиниана, не содержат какие-либо ссылки на наличие законодательства, за исключением, датирования Сцеволы (опять же примерно 100 лет до н. э.) и древнеримским географом Мелой Помпонием (Mela Pomponius — примерно 180 год н. э.). Это говорит о том, что практика основывалась на местных и торговых обычаях либо внутренних документах, и потому не требовала прямого законодательного регулирования либо являлась предметом законодательства, которое было принято школой юристов, работавших в период с 180 по 240 годы н. э. Это законодательство наряду с четырьмя конституциями императоров Диоклетиана (Diocletian) и Максимиана (Maximianus) примерно в 300-е годы н. э., все они представляют собой сохранившиеся источники до-Юстинианского права и состоят из следующего:

Digest, XXII (ii), De nautico fœnore (Морской процент), состоящий из девяти разделов следующего содержания:

Разделы 1 и 3 составлены древнеримским юристом и учеником Ульпиана Гереннием Модестином (Herennius Modestinus) приблизительно в 240 году н. э.

Раздел 2 принадлежит уже упоминавшемуся древнеримскому географу Меле Помпонию — примерно 175 год н. э.

Раздел 4 сформулирован древнеримским юристом Эмилием Папинианом (Aemilius Papinianus) примерно в 200 году н. э.

Раздел 5 принадлежит упоминавшемуся Сцеволе — приблизительно в 100 году до н. э.

Разделы 6 и 7 составлены древнеримским юристом Юлием Павлом Прудентиссимом (Julius Paulus Prudentissimus) (165) примерно в 230 году н. э.

Раздел 8 написан уже упоминавшимся Ульпианом (Gnaeus Domitius Annius Ulpianus — Гней Домиций Анний Ульпиан) приблизительно в 225 году н. э.

Раздел 9 сформулирован древнеримским юристом Марком Антистием Лабеоном (Marcus Antistius Labeo) примерно в 25 году до н. э.

Digest, XLV (i), 122 — составлен опять же Сцеволой приблизительно в 100 году до н. э.

Code of Justinian, IV (xxxiii), содержащий четыре конституции или закона, упоминавшихся выше императоров Диоклетиана и Максимиана примерно в 300-е годы н. э.

Через 100 лет после разделения Римской империи был опубликован Сборник Аниана (Breviary of Anianus), в котором обнаружено определение договора pecunia trajectitia и по которому легализована высокая процентная ставка. К этому времени практика договоров бодмереи, похоже, была одинаковой в обеих Римских империях и оставалась таковой до Юстиниана, императора Восточной Римской империи, который наложил определенные ограничения.

Западная Римская империя. Что касается договора, который был известен в Западной Римской империи, то обнаруживается лишь малое количество прямых свидетельств о нем, и, соответственно, возникает необходимость изучения косвенных доказательств.

Предположительно, договор бодмереи использовался относительно редко в более поздний период, потому что торговля Западной Римской империи была разрушена оккупациями варваров и, отсюда, опасениями за свои жизни и имущество, наряду с потребностью в надежной правовой системе, или сдерживалась от восстановления вследствие налагаемых ограничений и враждебности со стороны церкви.

Как известно, в конце 4-го века н. э. Западная Римская империя была завоевана варварами, что привело к отсутствию защиты жизни и имущества граждан и неисполнению законов. Такое положение вещей привело к полному прекращению деятельности существовавших коммерческих структур и разрыву связей. Тем не менее, такие негативные социальные последствия были относительно краткосрочными по времени. Жители продолжали придерживаться правовой и производственной систем, к которым они привыкли в качестве основ своего бизнеса и иных взаимоотношений. Постепенно интервенты, поскольку первичные страсти и эксцессы, сопровождавшие вторжение в страну, улеглись, стали осознавать, что степень комфорта и богатства, которые они могут получить от своей оккупации Италии, во многом зависели от коммерческой деятельности и экономического благополучия самих итальянцев. Между тем, торговля была возможна лишь при сохранении правовой и коммерческой систем римлян. Вскоре новые правители сами стремились поддержать возрождение торговли на основе римских законов. Приблизительно в конце 5-го века н. э. вестготский король Аларих II опубликовал упоминавшийся Сборник Аниана, который был составлен на основе так называемых Responsa («Ответов») древнеримских юристов.

Кроме этого, почти 50 лет спустя франкский король династии Меровингов Хлотарь I (Clotaire I или Клотайр, или Хлотэр — правил в 558–561 гг. н. э.),

Хлотарь I

сын короля Кловиса (Clovis — Хлодвиг — 481–511 гг. н. э.) постановил, что вопросы частного права, возникавшие между римлянами, должны рассматриваться по римскому праву. Это правило было подтверждено и расширено Кодексом Вестготов (Code of the Visigoths), принятом в 643 году н. э., в котором обуславливалось, что иностранные торговцы были подсудны иностранным (т. е. своим) законам. Это подтверждается более ранней ссылкой на применение законов острова Родос в отношении торговцев, связанных с морскими перевозками, в работе «Origines» Святого епископа Исидора Севильского[48]

Исидор Севильский

Из этих ссылок становится очевидным, что варварские нашествия не сумели полностью разрушить гражданское право Рима. То, что морская торговля Рима и всей Италии не только существовала, но и представляла огромную важность, подтверждается повторяющимся законодательством, касающимся торговли, мореходства, содержащимся в Сборнике Аниана, законах Флавия Майориана (laws of Majorian),

Flavius Iulius Valerius Maiorianus

законах Феодорика I (Theodoric I) и в ссылках других авторов того времени.

Кстати, девять законов Майориана, датированных с 457 по 461 гг. н. э., сохранившиеся до наших дней, были помещены в конце Кодекса Феодосия (15 января 438 года н. э.).

Что касается влияния христианизации Рима на торговые и социальные системы, то сначала оно носило благотворный характер с тенденцией на сдерживающее и очистительное влияние, но к 4-му веку н. э. рост воздержанности и даже аскетизма стал причиной сегрегации (разъединения) средних и высших классов, которые объединялись в братства, основывая многочисленные монастырские поселения и удаляясь от всей деловой и общественной жизни. В частности, Э. Гиббон указывает на то, что «они [братства] всерьез отказались в то время от ведения бизнеса»[49]. Результатом этого движения стало серьезное ослабление жизнеспособности Империи и превращение ее в более легкую добычу для варваров. Э. Гиббон так и отмечает: «Введение или, по крайней мере, злоупотребление христианством оказало некоторое влияние на упадок и распад Римской империи»[50]. Однако, следует заметить, что такое аскетическое движение в большой степени исчезло к концу 5-го века н. э., и хотя церковь по-прежнему выступала в качестве сдерживающего фактора торговли в 4-м веке н. э. и более поздние века, сами Папы, как следует из их же биографий, проявляли большой интерес к торговле Рима. Более того, когда в 7-м веке н. э. конкуренция морских портов Пизы, Генуи и Венеции стала серьезно влиять на торговлю Рима, они направили все свои усилия против ломбардийцев. После 5-го века н. э. видно, что церковь скорее стимулировала, чем сдерживала торговлю в Западной Римской империи.

Также есть предположение, что торговля Рима была разрушена в силу конкуренции между торговыми городами Италии. Эта конкуренция, существовавшая и в 7-м веке, и в более поздние времена, еще не затрагивала серьезно торговлю Рима в 5-м и 6-м веках, в течение которых Рим восстановил свою морскую торговлю.

Суммируя вышеизложенное, можно утверждать, что торговля Западной Римской империи от вторжения варваров не страдала, за исключением 5-го века н. э. Позднее, до периода крестовых походов (с 11-го по 15-й века н. э.), Италия осуществляла активную торговую деятельность, и римское право сохранилось и применялось во всех гражданских делах, где сторонами выступали итальянцы. Договор бодмереи (или pecunia trajectitia) использовался до разделения Империи и он получил легальное разрешение со стороны короля Алариха II и, вероятно, был связан с законами острова Родоса, на которые ссылается Исидор Севильский. Из этого следует, что обычай бодмерейных займов стабильно существовал со времен правления Аларика II и до средних веков. По мнению Ч. Ф. Треннери, к концу 12-го века н. э. Сборник или Бревиарий Аралиха II был замещен Кодексом Юстиниана[51].

Дошедшее до наших дней законодательство, которое касалось договоров pecunia trajectitia и было опубликовано в период существования Западной империи, выглядит следующим образом:

(1) Аларих II. Конец 5-го века н. э. Ex Aniani Interpretationibus ad Pauli receptas sententias («Разъяснения Аниани к оговоркам Павла), Liber II, title xiv. De Usuris («Проценты»).

(2) Ex Isidori Hispalensis Episcopi Originum Libro. Ex Libro V, cap. xvii. «De Legibus Rhodiis. Rhodiae leges navalium conmerciorum sunt, ab insula Rhodo cognominatae, in qua antiquitus mercatorum usus fuit» — «Законы Родоса. Законы Родоса являются законами морской торговли, и так именуются по названию острова Родос, где практика торговли существовала в древние времена».

Этот отрывок непосредственно не касается займов по бодмереи, но, поскольку подобные займы были узаконены в Кодексе морского права Родоса (Rhodian Sea Code), подразумевается, что они реально выдавались для морских перевозок.

(3) Exceptiones legume Romanorum, magistri Petri (183), viri. sapientissimi («Изъятия из Римского права, магистра Петра, вопросы философии»).

Восточная Римская империя. Возвращаясь к 5-му веку и прослеживая развитие практики бодмереи в Восточной империи, нужно отметить, что законы, описанные выше, оставались в силе неизменными до издания Кодекса Юстиниана в апреле 529 года. В данном кодексе предусматривалось такое ограничение в отношении договора, что делало его абсолютно неудобным, как деловую сделку, а именно, процентная ставка не более 1 % в месяц. Дословно: «In trajecticiis autem contractibus, vel specierum fœnori dationibus usque ad centesimam tantummodo licere stipulari nec eam excedere, licet veteribus legibus hoc erat concessum» — «Что касается договоров перевозки денег, либо займов под процент в отношении других товаров, кроме денег, приказываем, что будет считаться незаконным устанавливать процентную ставку в или более 12 % годовых [т. е. 1 % в месяц], хотя это было разрешено законами древности»[52]. Впоследствии Юстиниан отменил данное положение и снова разрешил согласование процентной ставки на любом уровне по решению в сделке участвующих сторон[53]. Однако вскоре и это положение было отменено, и вернулось требование об ограничении ежемесячной процентной ставки в 1 %[54]. Такая низкая процентная ставка, похоже, была неадекватной для компенсации займодавцу риска при выдаче займа, который мог выразиться в возможности возникновения убытка в результате реализации морских опасностей или захвата судна пиратами, и, соответственно, и если такая ставка принималась, это могло привести к постепенному сдерживанию практики бодмереи. То, что такой договор, несмотря ни на что, продолжал применяться подтверждается повторяемостью сходных законодательных ограничений в 879 году н. э., в 11-м веке и в Законах Кипра (Laws of Cyprus) 12-го века н. э. Поэтому должны были найтись некоторые средства, с помощью которых договор мог составляться в соответствии с законом и, при этом, допускать более высокую процентную ставку для займодавца. То, что обход закона имел место, вполне очевидно, поскольку соблюдение неразумных ограничений лишало такие сделки всякого экономического смысла. Если это так, становится бесспорным, что такая ограничительная политика не была бы принята без серьезных на то оснований. Поэтому понятно, что политика Юстиниана базировалась на: во-первых, признании нецелесообразности поощрять такую форму инвестиции, во-вторых, на желании изменить радикально систему торговли на основе заемного капитала, или желании примирить религиозное сообщество. Торговцы довольствовались преимуществами такой защиты капитала от морских рисков, либо прибегали к другим средствам финансовой защиты от существовавших торговых рисков. Предположив, что морская торговля, кроме торговли за счет своего капитала, осуществлялась торговцами посредством бодмерейных займов, можно сделать вывод о том, что такие суровые меры со стороны Юстиниана, будь они реализованы, практически уничтожили бы такую торговлю, поскольку процентная ставка была фактически запретительной из-за своей очевидной экономической бессмысленности. В то время легальная процентная ставка составляла 6 %, а по коммерческим займам могла достигать и 8 %. ставки в конце Для сравнения ставки в конце 14-го века в отношении морского страхования, использовавшиеся при страховании перевозок из Лондона до Пизы, составляли от 12 до 15 % от стоимости и даже сверх того, из Брюгге до Пизы от 12 до 15 % в зависимости от сезона. Если это имело место в 14-м веке н. э., из этого следует a fortiori (т. е. «и подавно»), что 12 %-ая годовая ставка не могла адекватно представлять размер процентов на деньги плюс стоимость морского страхования в течение очень неустойчивого периода с 500 по 1000 годы н. э.[55]. О процентных ставках более подробно речь пойдет далее. То, что торговля не была серьезно затруднена, подтверждается тем фактом, что с 5-го по 9-й века н. э. Восточная империя стала естественным наследником коммерческих операций всего Востока и частично играла роль торгового посредника между Западом и Востоком. Она контролировала побережья, куда вели торговые маршруты из Азии, Египта, с которым имели торговые связи купцы Леванта, Сирии, Аравийского полуострова и Красного моря. Такая обширная торговля удерживалась Византией до того момента, пока торговые города Италии, Франции и Испании не стали настолько могущественными, чтобы претендовать на верховенство византийской торговли. Как указывает Г. Финли (1854 год), который говорит о периоде с 716 по 867 годы н. э.: «Константинополь был настолько верховенствующим для каждого города цивилизованного мира, и по благосостоянию, и по торговле, как Лондон сегодня является для всех остальных европейских столиц»[56]. Поэтому ясно, что Восточная Римская империя не утратила свою торговлю вследствие ограничений, наложенных Юстинианом, кроме того, эти ограничения не привели к оскудению торговли. Тот же Ф. Хендрикс утверждает, что «в Восточной империи в течение Темных веков (Dark ages — или Раннее Средневековье), не было интенсивной торговли, которая бы предусматривала договор от морских рисков», но, судя по всему, он в этом ошибался[57]. Опять же, можно предположить, что действия императоров касательно законодательства по договору морского займа не были продиктованы враждебным отношением к торговле, поскольку Юстиниан и его преемники, как раз, делали все возможное, чтобы стимулировать торговые операции Империи. Соответственно, разумно предположить, что ни Юстиниан, ни его последователи не ожидали снижения коммерческой деятельности из-за своих законодательных новелл, и что они не действовали из своей прихоти или без должного анализа, а, безусловно, учитывали советы наиболее опытных юристов и финансистов своего времени. Из-за нехватки свидетельств сложно с определенностью утверждать, каковы были причины, которые привели к ограничению процентной ставки до 1 % в месяц. Единственно, что остается делать, так это выдвигать определенные версии и исследовать все аргументы за и против, помня о том, что изменения основывались на продуманности, которая подтвердила свою состоятельность на протяжении нескольких веков. Причины, которые могли оказать влияние на Юстиниана и его преемников, наилучшим образом можно выяснить из очень краткого анализа состояния торговли Империи на момент его вступления на престол, т. е. в 527 году н. э. Эти факторы были следующими:

(1) Очень активная торговля, осуществлявшаяся на суше и на море.

(2) Морская торговля и вопросы, относившиеся к ней, регулировались местными законами либо частными положениями гильдий, которые ссылались в определенной степени на Corpus Juris Civilis.

(3) Иностранные торговцы постоянно использовали деньги в торговых целях, которые они занимали по договорам бодмереи или морского займа.

(4) Огромные состояния были накоплены некоторыми семьями, которые рассматривали бодмерейские займы как отличные, возвратные и нерисковые инвестиции.

(5) Торговцы и грузоотправители приобрели знания на многовековом опыте о стоимости защиты от убытков в отношении их перевозок, и эту защиту они получили в форме а) бодмерейных займов, б) взаимного страхования, в) обычного страхования и г) «азартного страхования» или страхования на пари.

(6) Существовали многочисленные гильдии и компании, которые проводили коммерческие и финансовые операции по своей инициативе и в соответствии со своими уставными документами, если это касалось их собственных членов.

(7) Большая часть торговли проводилась иностранными торговцами на иностранных кораблях, осуществлявшими операции с использованием заемного капитала, который они получали по договорам от жителей Восточной империи.

(8) Церковь была против высоких процентных ставок.

При таких условиях, видимо, на Юстиниана оказывали влияние следующие факторы: а) получение одобрения и, следовательно, усиление поддержки со стороны церкви, б) увеличение богатства Империи за счет снижения византийского капитала в руках иностранцев, в) защита интересов богатых византийских торговцев путем ограничения возможности для других лиц торговать за счет заемных средств, г) протекционизм с целью защиты внутренней торговли.

Снижение процентных ставок на денежные морские займы было результатом желания умиротворить христианскую часть населения, и, возможно, так оно и было, но тогда сложно понять, почему после вторжения гóтов императоры Западной Римской империи, имевшие аналогичные устремления, не приняли адекватные ограничительные законы. Если такое изменение осуществлялось из-за клерикальной части Византии, клерикальная часть Рима, должно быть, слышала об этом и, по всей вероятности, также стремилась уступить своим же предубеждениям, при этом следует помнить, что римская церковь занимала высокое положение и имела значительный голос в решении общественных вопросов к концу 6-го века н. э. Но в Западной Римской империи, насколько можно судить по сохранившимся записям, не было попыток ограничить свободу торговцев и иных лиц по заключению договоров бодмереи по любой процентной ставке, которая считалась взаимоприемлемой. Далее, как отмечалось ранее, даже относясь с неодобрением к торговым практикам, Папы сами проявляли большой интерес к торговле страны и делали все возможное для ее защиты и развития, и, очевидно, сами в ней участвовали, по крайней мере, как негласные партнеры. Опять же, большая часть подданных Юстиниана не были христианами, и бóльшая часть торговли Восточной империи осуществлялась с нехристианскими государствами, которыми любое такое ограничение воспринималось бы с обидой, если бы они считали, что оно было результатом религиозного давления. Поэтому выглядит маловероятным, что изменения были сделаны исключительно для удовлетворения требований церкви, хотя, конечно, действия Юстиниана были частично продиктованы и этой причиной.

Второй фактор, скорее всего, и был основной причиной изменения законодательства. Римляне считали, и не без оснований, что сохранение транспортного флота являлось жизненно важным для обеспечения безопасности государства. Кроме того, очевидно, что благосостояние торговцев и качество их состава оказывали очень серьезное влияние на эффективность торгового флота. Поэтому, вполне вероятно, что Юстиниан и его советники считали, что мера, которая практически сдерживает выделение займов византийского капитала для заморской торговли, вынудит собственников такого капитала отказаться от заключения бодмерейных договоров, что не только укрепит мощь Византии, но и подготовит флот для возможных военных баталий на море. Если это объяснение являлось причиной его политики в отношении законодательства, это доказывает его дальновидность и разумность как государственного деятеля, поскольку исторически известно, что торговый флот Византии, будучи в 5-м веке н. э. не очень значительным, в 8-м веке н. э. считался одним из ведущих. При этом следует заметить, что данное законодательство не запрещало использование заемных денег со стороны торговцев, которые имели достаточные торговые запасы в Византии, чтобы отдавать что-то в залог заимодавцу. Они могли защитить себя от риска утраты, используя эти деньги для морской торговли с помощью различных методов псевдо — или реального страхования. Ч. Ф. Треннери отмечал: «То, что это имело место, предполагается, если не подтверждается, прямым разрешением со стороны Юстиниана использовать местные обычаи в той самой Новелле, которая восстановила ограниченную процентную ставку. Утверждение, что эта Новелла не была направлена на отмену местных обычаев, подразумевает существование таких обычаев, … и что существовали иные методы, с помощью которых торговцы могли защитить себя от vecturœ periculum («опасности перевозки»)»[58].